А.Плющев― У нас на прямой связи Валерий Соловей, политолог. Валерий Дмитриевич, здравствуйте!

А.Соломин― Добрый вечер!

В.Соловей― Добрый вечер, джентльмены! Хотя он не очень добрый, к сожалению. Это честно.

А.Плющев― Говорить, с одной стороны, нездорово, а, с другой стороны, неужели мы этого не ожидали? Хотя мы с вам не ожидали. В пятницу, разговаривая в утреннем «Развороте» и вы и я согласились в том, что на другой аэродром уйдет рейс — в этом мы попали. А вот то, что Навальный доедет домой — здесь мы о казались неправы.

В.Соловей― Да, Александр. Но мы же с вами тогда говорили — я, в частности, это подчеркивал несколько раз, что критически важна динамика общества. Я могу вам сказать совершенно точно, что если бы в аэропорту «Внуково» оказалось 10 тысяч человек, Навального бы сегодня не задержали. Абсолютно уверен. Смотрели на динамику.

А.Соломин― А там оказалось не 10 тысяч человек, потому что сильно холодно?

В.Соловей― Не больше полутора тысяч. Даже с позитивной оценкой не больше 2.

А.Соломин― Потому что сильно холодно в столице и людям не хотелось стоять на улице, потому что вдруг внутрь пускают только по билетам?

В.Соловей― Я понимаю. Это всё абсолютно верно, это вся объяснения. Но я говорю, власть ориентировалась на динамику. Дальше она будет ориентироваться точно также на динамику. Она посмотрит, если в ближайшее дни начнутся какие-то стихийные действия в поддержку Алексея, — стихийные, организованные, пикеты, что-то в этом духе, — то она может пойти на попятную. Серьезно. То есть продержат 2 суток 48 часов — отпустят. Если нет — я абсолютно уверен, они готовят срок в 10 лет как Ходорковскому.

В.Соловей: Юлию Навальную будут шантажировать. В этом нет никаких сомнений

А.Плющев― Скажите, пожалуйста, можно ли ожидать каких-то акций протеста, судя по тому. что 600 или 1,5 тысячи человек приехали в аэропорт — мы можем ожидать акций протеста каких-либо?

В.Соловей― Александр, я честно скажу, я не знаю. Я всегда повторяю: массовая динамика непредсказуема. Возможно, погода станет лучше. Возможно, люди соберутся как-то, и они будут протестовать. Но это критически важный фактор сейчас. Это главный индикатор для Кремля и для тех людей, которые принимают решения в отношении судьбы Алексея Навального.

А.Плющев― Мы уже насколько раз задавал гостям этот вопрос насчет того, появилась ли Светлана Тихановская русская здесь?

А.Соломин― В виде Юлии Навальной.

В.Соловей― Шансы на это, мне кажется, растут пока еще не в геометрической, но точно, в арифметической прогрессии. Мне кажется, шансы на это очень высоки.

А.Плющев― Может ли Юлия Навальная стать таким аватаром Алексея и продолжать его дело эффективно?

В.Соловей― Да, я думаю, она смогла бы. Вопрос в том, что ее будут шантажировать. В этом нет никаких сомнений. Но, я думаю, этот вариант они с мужем предусмотрели. Ее будут шантажировать, объяснять ей с присущей власти убедительным цинизмом, что от ее поведения будет зависеть судьба Алексея.

А.Плющев― Вы сейчас пересказали ровно то, что было со Светланой Тихановской.

В.Соловей― Да. А почему нет? Раз этот сценарий работает, значит, его будут использовать.

А.Плющев― Ну, там сработал для того, чтобы она уехала за границу.

А.Соломин― Валерий Дмитриевич, коль мы так своего рода итог подводим, возможно, я попрошу вас повториться, но считаете ли вы то, что Алексей Навальный совершил ошибку, приехав сейчас в Россию?

В.Соловей― Понимаете, каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны. У меня нет никакого морального права — вот подчеркну, в данном случае на первом месте стоит моральный фактор — говорить, что он поступил неправильно. Нет никакого морального права. У меня нет сомнений в том, что его решение имело под собой ряд оснований. И мы эти основания даже с Александром обсуждали. Я думаю, что были серьезные причины для него принять такое решение вернуться именно сейчас. Мы не знаем, что будет происходить даже в ближайшие дни. Но я сказал, что для Кремля ключевой индикатор — это массовая динамика. Если будет массовая динамика в поддержку Алексея Анатольевича, то у него очень хорошие шансы, я бы сказал, перейти хотя бы под домашний арест.

И если бы сегодня в аэропорту было очень много людей, то его бы не тронули.

А.Соломин― Российская власть совершила ошибку, встретив его таким образом?

В.Соловей― Нет. Это был тот вариант, который предусматривался. Опять же их было несколько, мы их обсуждали в эфире вашей радиостанции в пятницу. Было несколько вариантов. И я сказал, что Владимир Владимирович пример решение непосредственно в тот момент, когда самолет будет находиться в полете. Так оно и вышло.

А.Плющев― Скажите, пожалуйста, по оппозиции, по тому, что может сделать оппозиция без Алексея Навального. Значит ли, что сейчас российская внесистемная оппозиция обезглавлена?

В.Соловей― Вы знаете, когда Алексей лечился, и он отсутствовал 5 месяцев, последний месяц он уже присутствовал в информационном пространстве… полтора месяца, а до этого он отсутствовал — оппозиция как-то выживала. Другое дело, опять же если он окажется перед угрозой серьезного тюремного заключения — а, подчеркну, речь идет именно об этом: сейчас его будут сажать не 30 суток, речь идет о настоящем, полноценном не условном тюремном сроке, — то тогда оппозиции несистемной надо будет о чем-то договариваться, принимать какие-то решения.

А.Соломин― А как же риски все-таки создать Нельсона Манделу? Сейчас выходят 1,5 тысячи, но это же долгий процесс. Михаил Ходорковский тоже не был…

В.Соловей― Да я согласен. Власти на это плевать, она сейчас играет в короткую. Она исходит из очень простого принципа: Мы решаем проблемы сейчас, и мы не очень думаем о стратегических последствиях. И, более того — я опять же об этом говорил, — что были сторонники мягкой линии, они настаивали на том, что не надо Алексея трогать, надо ему позволить вернуться домой, а потом начать оказывать на него, а главное на его окружение давление. И тогда он будет нейтрализован. Вот видите, возобладали сторонники абсолютно жесткого курса.

А.Соломин― А можете определить примерно круг сторонников жесткого курса и круг сторонников мягкого курса?

В.Соловей― Условно мягкого курса — это, безусловно, Сергей Владиленович Кириенко и те, кто работают в администрации. А вот те, кто работают в ФСБ, Совбезе, они сторонники жесткого курса. И симпатии Владимира Владимировича были совершенно точно на их стороне в этот момент. Его Алексей Анатольевич чем-то разозлил еще. Буквально в последние дни. Произошло что-то, что его разозлило.

А.Плющев― Просто вы сначала говорили, что для Кремля важно, сколько выйдет… Является ли Кремль гомогенным. Мы только что выяснили, что не совсем. Есть мягкая линия, жесткая, башни, короче говоря.

В.Соловей― Вы абсолютно правы, он не совсем гомогенен, но он абсолютно един в том, что он хочет сохранить эту систему власти. А вот вопрос, как умучить Навального НРЗБ с оттягом душить…

А.Плющев― Они борются за то, кто эффективней это сделает.

В.Соловей: Если в ближайшее дни начнутся какие-то действия в поддержку Алексея, власть может пойти на попятную

В.Соловей― Цинично, но, я думаю, что это верно. Да.

А.Плющев― Но я не имею в виду умучить Навального, я не говорил этого. Я имел в виду сохранить власть в общем и целом — я об этом.

В.Соловей― Сохранить власть. Да, они ждут решения, когда Владимир Владимирович объявил о своих принципиальных решениях. Они готовят почву, есть несколько вариантов. Каждая, условно, группа надеется на то, что будет принят ее вариант. Но они едины в тем не менее, что эту систему надо сохранить. В этом они абсолютно едины.

А.Плющев― Я сегодня наткнулся на ваше видео в «Кактусе» — это была такая передача на «Навальный LIVE» — три года назад. И там вы говорили, что режим продержится 2 года.

В.Соловей― Совершенно верно. Ну, он продержится чуть-чуть дольше. Вы что, хотите, чтобы политическое прогнозирование было таким точным?

А.Плющев― Нет. Я имею в виду то, что мы сейчас говорим, что Владимир Путин готовит какие-то решения, и они в ближайшее время, видимо, будут. Вы вот называли январь, февраль, например. Решения, может быть, по уходу. Насколько они тоже могут отложитсья? Может быть, из-за Навального тоже.

В.Соловей― Да, я понимаю. Сейчас счет идет не на годы, я прошу понять, сейчас счет идет исключительно на месяцы. То есть если это будет маневр, то в пределах месяцев. Ситуация именно такова.

А.Соломин― В пределах этих месяцев шансы мягкой группы вернуть себе позиции, доверие Владимира Путина каковы?

В.Соловей― Честно говоря, я думаю, не очень велики. Если они его примут в ближайшие сутки жесткое решение по Навальному, значит, они решили идти до конца.

А.Плющев― Еще один вопрос по внешнему воздействию. Вот Amnesty International буквально молниеносно признала Алексея Навального узником совести. Внешнее давление со стороны Запада будет ли иметь какое-то значение? Откуда он только что уехал, прославившись на весь мир героем или спасенным, не важно, уехал — и сразу в тюрьму.

В.Соловей― Риторическое, символического давление никакого значения для Кремля не имеет. Имеют значение конкретные, очень жесткие санкции — санкции групповые, санкции индивидуальные, санкции страновые — только это имеет для них цену, всё остальное — чепуха. На критику им наплевать, на суждения наплевать.

А.Плющев― Это означает, что ключевую роль будут играть первые шаги команды Байдена?

В.Соловей― Абсолютно верно. Администрация США. И я знаю, что сейчас они задумывается о том, чтобы принять — это не в связи, кстати, с Навальным, хотя он может оказаться той соломинкой, которая переломит спину верблюда или той каплей роковой — они сейчас всё интенсивней задумываются о жестких решения в отношении кремлевского руководства. Да, они сейчас думают об этом.

А.Соломин― Вот, кстати, сейчас Александр сказал о реакции международного сообщества уже. На самом деле, не только Amnesty International отреагировали. Reuters передает заявление членов Евросоюза Литвы, Латвии, Эстонии, которое выразил министр иностранных дел Литвы. Я процитирую перевод: «Задержание Алексея Навального в России является неприемлемым. Требуем его немедленного освобождения, — об этом министр Эдгар Ринкевич написал в своем Твиттере, — ЕС должно действовать быстро. Если он не будет освобожден, мы должны будем рассмотреть введение ограничительным сер в ответ на этот вопиющий акт».

А.Плющев― Светлана Тихановская отреагировала, сказала, что «это опасный шаг к лишению россиян политических альтернатив. Беларусь видела последствия такого обращения с политическими оппонентами. Это не отвечает интересам русского народа и страны».

Неужели если к этим замечательным людям — президенту Беларуси в изгнании, как называют некоторые или к министрам иностранных дел Балтии — плечом к плечу станут Меркель, Макрон (Байдену пока немного не до того) — кто еще? — Борис Джонсон, — разве не дрогнет, не изменится что-то в российской политике?

В.Соловей― Нет, наоборот. Владимир Владимирович абсолютно уверится в том, что он поступает совершенно правильно. Это только доставит ему довольствие. Его совершенно не пугают никакие слова и риторические фигуры. Риск представляют только конкретные санкции. Флагманом санкций, драйвером могут быть только США. Евросоюз на серьезные санкции не пойдет.

А.Плющев― А какие это могут быть санкции — «Северный поток»?

В.Соловей― Если говорить об американских — это отключение SWIFT. Это, действительно, готовится. Это введение частичного нефтяного эмбарго. И главное — это персональные санкции против Владимира Владимировича и

его окружения. Поиск активов, арест активов и тому подобные вещи с целью спровоцировать нестабильность в российской правящей группировки.

А.Соломин― Я хотел у вас спросить: то, что сейчас Алексей Навальный находится в руках системы, означает ли это гарантии безопасности его жизни в данный момент?

В.Соловей― Джентльмены, я вам скажу без обиняков, если он окажется сегодня в камере без отопления, я бы не удивился.

А.Плющев― Ваш ответ, он говорит скорее об обращении, об условиях содержания, а Алексей спрашивал прямо об угрозе жизни.

А.Соломин― Если сейчас с Навальным что-то случится…

В.Соловей― А я об этом и говорю, что если он окажется в камере без отопления, я бы этому очень не удивился.

В.Соловей: Если бы во «Внуково» оказалось 10 тысяч человек, Навального бы не задержали

А.Плющев― Ну да, сейчас холодно, это правда, в Москве.

В.Соловей― А он одет легко, это заметно.

А.Соломин― Просто попробуйте оценить последствия. Владимир Путин сказал: «Если бы хотели убить — убили бы». Сейчас как ему придется отвечать на этот вопрос?

В.Соловей― Он пожмет плечами и скажет, что хрупкое здоровье Алексея Анатольевича не выдержало. Он заболел пневмонией, ему надо было еще полечиться в Германии. Но скажет не Владимир Владимирович, а Песков.

А.Плющев― Спасибо большой, Валерий Дмитриевич. Валерий Соловей был сегодня у нас в информационном канале, замыкал его.