'Вопросы к интервью
11 января 2021
Z Интервью Все выпуски

Волшебная гора: Отдых не в радость: как культурные институции Петербурга переживают «особые условия» во время пандемии


Время выхода в эфир: 11 января 2021, 13:07

Т. Троянская В студии Татьяна Троянская, и мы начинаем эфир. Сегодня будем говорить о том, как отдыхали культурные институции Петербурга и как они переживают эти особые условия, которые существуют в театрах и музеях во время пандемии. И я с удовольствием представлю участников нашего сегодняшнего эфира. У нас начальник отдела развития БТК и директор «Театрального проекта 27» Наталия Сергиевская. Наташа, привет.

Н. Сергиевская Добрый день.

Т. Троянская Менеджер проектов Театра «Мастерская» Анна Журавлёва. Аня, привет.

А. Журавлева Да, добрый день.

Т. Троянская Режиссёр и основатель «Pop-Up Театра» Семён Александровский. Семён, ты с нами?

С. Александровский Я с вами. Всем привет.

Т. Троянская Отлично, привет. И заместитель директора Государственного музея истории религии Екатерина Терюкова. Екатерина Александровна, я думаю, через некоторое время к нам присоединится. У нас ведётся трансляция на Youtube, я только не вижу Семёна. Видимо, Семён отключил изображение.

С. Александровский Я не причёсан.

Т. Троянская А, понятно. Хорошо. Зато я вижу прекрасных девушек, Наташу и Аню. У меня к вам первый вопрос: есть ли среди вас те, кто счастлив, что городское правительство устроило нам всем вот такие новогодние каникулы? Не знаю, кто начнёт. Наташа, давай ты.

Н. Сергиевская Я думаю, что счастливы наши студенты-режиссёры, потому что у нас 19 января начинается фестиваль, где они представляют свои премьеры, и это время им дано было для репетиций. Я думаю, что они по-настоящему счастливы, потому что иначе они бы не успели подготовиться.

Т. Троянская Все остальные, основная часть труппы…

Н. Сергиевская А остальные, труппа и работники — конечно, нет, потому что мы же все прекрасно знаем, что Новый год – это время, когда артисты зарабатывают себе на отпуск. И особенно такие артисты, как наши, где очень низкие зарплаты. И поэтому, конечно, Новый год всегда помогал какую-то финансовую подушку безопасности обеспечить. А теперь они не только не смогли заработать в театре, но и где-то на стороне. И поэтому, конечно, это всё очень печально.

Т. Троянская Ань, что ты скажешь? Как в театре «Мастерская»?

А. Журавлева Я думаю, все обрадовались только 2 января не работать. А дальше уже, конечно, было сложно и грустно. Как Наташа говорит, артисты, режиссёры лишились возможности заработать. У нас всё так же.

Т. Троянская В общем, никто не радовался.

С. Александровский Я ужасно счастлив, я радуюсь, ликую! Мне кажется, чем наша городская администрация будет делать больше глупостей, тем лучше. Быстрее всё схлопнется.

Т. Троянская А что значит «схлопнется»? Поясни.

С. Александровский Я не знаю, в отставку отправят идиотов.

Т. Троянская Кто кого отправит?

С. Александровский Кого-нибудь кто-нибудь куда-нибудь, да отправит. Хоть какой-то будет экшн. Хотя немножко как-то грустно, скучно.

Т. Троянская То есть, ты хочешь, чтобы ситуацию довели до абсурда?

С. Александровский Мне кажется, больше ада.

Т. Троянская Понятно. Это режиссёрский подход. Скажи, тем не менее, тебе как режиссёру насколько некомфортно? Если бы была ситуация другая, твои спектакли игрались бы в новогодние каникулы?

С. Александровский Мои спектакли играются 365 дней в году, а в високосный год – на день больше, потому что мои спектакли идут в барах.

Т. Троянская Бары тоже были закрыты до 4 числа.

С. Александровский Да-да-да, с 30 по 4, даже чуть раньше, потому что когда прикрыли до 19 вечера, естественно, бары прекратили свою деятельность. Но в остальные дни, как только они с 4го начали вновь работать до 23, спектакли нашей «Барной трилогии» работают. Но я хочу сказать, что на меня, конечно, не так сильно влияют вот эти ограничения. У меня нет труппы, нет здания, которое нужно поддерживать и содержать. Но с другой стороны, нет и городского бюджета.

Почему я хочу, чтобы быстрее всё схлопнулось – потому что система, которая, с одной стороны, выдаёт огромные деньги на поддержание государственных театров, с другой стороны, ограничивает до невозможности работу – это всё гипериррационально, неэффективно и вообще абсурдная история. Мне было, конечно, немножко некомфортно, потому что когда ограничивают не только театры, но и бары закрывают, и мои барные спектакли не идут – это значит, что мы сидим на голодном пайке. Мы не получаем никаких дотаций от города и государства, но мы умеем справляться сами, уже шестой год справляемся. Главное, чтобы не мешали. Когда начинают мешать, это раздражает.

Т. Троянская Можно считать, что мешают, когда закрывают бары.

С. Александровский Поэтому я и говорю, давайте всё закроем подольше.

Т. Троянская Понятно. Пусть всё умрёт само.

С. Александровский Пускай всё схлопнется, и как-то начнём заново восстанавливаться, потому что когда глупые люди принимают глупые решения, хочется, чтобы они уже допилили сук до конца.

Т. Троянская Хорошо. Екатерина Александровна у нас по телефону.

Е. Терюкова Да, добрый день.

Т. Троянская Как в музеях? Вы очень расстроились, что не дали вам поработать в праздники, или наоборот, обрадовались?

Е. Терюкова Так как музеи работают для посетителей, по определению мы существуем не сами для себя, а для нас очень важен всегда обратный отклик на то, что мы делаем, и получить мы его можем только от посетителей. Причём, как показывает опыт, всё-таки посетитель живой и онлайн – это разные посетители. Онлайн-посетитель, которого вроде как в эти дни у нас довольно много, не заменяет нам живого. Конечно, нам было грустно, что нас закрыли. Но в то же время мы понимаем, что соображения безопасности и всеобщего здоровья тоже имеют большое значение. И, к сожалению, среди сотрудников нашего музея и осенью, и в эти дни большое количество заболевших людей. То есть, мы относимся к этой ситуации философски. Мы понимаем, что нужно и себя беречь, и других.

Но в то же время нам, конечно, было грустно, что мы не могли доносить все проекты, которые мы смонтировали к новогодним дням, в эти дни до прямого потребителя этих проектов. У нас сделана выставка «Новый год шагает по планете», она работает и сегодня. И она будет стоять до середины февраля, потому что рассказывает о том, когда и как встречают Новый год в разных уголках нашей планеты. И большое место на этой выставке уделено не только Новому году европейскому, но и восточному, а он случится лишь 12 февраля. Поэтому выставка продолжит свою работу. У нас была сделана выставка, приуроченная к наступающему 2021 году, который по восточному календарю случится в феврале и будет годом быка, и эта выставка называется «История быка: от Альтамиры до корриды». Это такие праздничные проекты, которые нам, конечно, очень хотелось показать в эти дни.

Т. Троянская То есть, вы просто отсрочили, получается, эти выставки. Они проходят, но чуть позднее. Это была пауза.

Е. Терюкова Они открылись до Нового года и были нами оживлены при помощи постов, видео, подкастов, которые были записаны на фоне этих выставок и в дни каникул выкладывались в наши соцсети. Достаточно большое количество просмотров у этих сюжетов было. Но, тем не менее, мы понимаем, что это не то же самое, что посетить музей вживую.

Т. Троянская Семён сказал, что государственные театры понятно, их закрыли, но они имеют определённые дотации. Театры и музеи, соответственно.

Е. Терюкова Да.

Т. Троянская А вот независимые сидели на голодном пайке. Вы как музей федерального значения действительно всё равно, работаете или нет, зарплата одна и та же?

Е. Терюкова Мы как раз тот музей, который прежде всего существует за счёт государственных субсидий. Наши доходы от предпринимательской деятельности весьма несущественны.

Т. Троянская То есть, ваша зарплата не менялась, правильно?

Е. Терюкова Для наших сотрудников, если говорить о каком-то ударе по кошельку, я не могу такого прогнозировать.

Т. Троянская Понятно. Наташа, Аня, а на ваши зарплаты повлияла пандемия, или город, как и обещал, покрыл все расходы?

Н. Сергиевская У нас очень низкие зарплаты, но они почти равняются ставке, поэтому не сильно зависят от нашего дохода. Но это наша проблема. И с другой стороны, да, мы сидим на госдотации, но, простите, у артиста 20 000 рублей зарплата, когда он играет либо 7 спектаклей, либо не играет. Серьёзно? Можно ли на это выжить? У многих дети-школьники, он что может за эти 20 000 сделать? Я не знаю. Мне кажется, даже на еду ему не хватит. Коммунальные услуги – 6000 рублей.

Т. Троянская В тот момент, когда играются спектакли, зарплаты чуть выше?

Н. Сергиевская Когда играются – да. Они могут около 40 000 заработать.

Т. Троянская Чуть больше, понятно.

С. Александровский У этой ситуации есть забавная обратная сторона. По сути, что создаёт сектор культуры? Контакты со зрителем, с аудиторией, будь это музей, театр, что бы там ни было. И когда любая организация культуры субсидируется за счёт бюджета, то есть, наших с вами денег из налога, она создаёт контакты. И когда эта организация не работает, то контакт с каждым зрителем начинает стоить дороже. Если, например, в обычном режиме театр играет 30 спектаклей в месяц, то на одного зрителя, который пришёл в театр за 1000 рублей, город доплачивает 5000, допустим. А вот в ситуации с ограничениями, когда зал сокращается в 4 раза, получается, что цена контакта становится в 4 раза дороже. То есть, на самом деле за 500 рублей, которые вы купили билет в Театр кукол, сверху город доплачивает уже не 5000 на каждого зрителя, а 20 000. И это же наши всеобщие деньги, нет других.

Т. Троянская Ты хочешь сказать, что здесь городской бюджет страдает сейчас, когда театры уже открылись, и сидит 25% только в зрительном зале?

С. Александровский Страдает не городской бюджет. Страдает количество контактов учреждений культуры с аудиторией, с городом. Можно отменить культуру совсем, зачем она нужна? Есть общепит, этого достаточно. Если стоимость контакта такая высокая, значит, этих контактов просто гораздо меньше. Количество контактов людей с культурой в городе Петербурге стало намного меньше, или они стали намного дороже.

Т. Троянская Если следовать принципу Брюса Ли: «К чёрту обстоятельства, создавайте возможности». Аня, у меня к тебе вопрос. Как в театре «Мастерская» выкручивались из этой ситуации и сложнее ли тебе, как менеджеру проектов было работать в этих условиях, когда спектакли не идут? Так всё просто – идут спектакли, в театр ходят, и всё нормально. А тут пришлось что-то придумывать.

А. Журавлева Да, у нас зарплаты действительно напрямую зависят от количества спектаклей. Город даёт нам деньги на оклады, но помимо этого есть ещё очень большая часть, которая зависит от количества спектаклей. И у наших ребят была возможность на этом карантине немного заработать, сыграть интерактивный видеоспектакль. Мы придумали его с Полиной Сидихиной, он называется «Миссия "‎Новый год"‎». Это была очень важная штука и для зрителей, потому что мы стали к нему чуть ближе, придумали совершенно другой формат, которого у нас прежде не было, и для ребят это была возможность сыграть спектакль другим способом.

Т. Троянская А как вы общались со зрителями? Я знаю, что в театре появился круг друзей.

А. Журавлева Да, у нас появился «Клуб друзей», это один из прекрасных итогов нашего карантина. Где-то в июле мы создали donation-платформу «Клуб друзей», постепенно к ней прибавился Telegram-чат, в котором самые лояльные наши зрители общаются между собой. Создалось такое комьюнити, в котором люди, увлечённые театром, могут встретиться, обсудить, рассказать о своих впечатлениях. Таким образом мы объединили вокруг театра людей, которые действительно им увлечены.

С. Александровский Ужасно круто то, что вы говорите. Почему я и говорю – чем больше ада, тем лучше. Не сложились бы эти обстоятельства, театр бы продолжал играть свои спектакли в обычном режиме. А вот эта ситуация, которая требует поиска новых решений, спровоцировала придумать такой формат, который, оказывается, возможен в этих невозможных обстоятельствах. И выясняется, что для этого нужные совершенно другие системы коммуникаций и построения связей, другие платформы. То есть, не здание театра, а какая-то интерактивная платформа в интернете, нужны коммуникации, которые строят клуб неравнодушных причастных к театру людей. Видите, как на самом деле работают механизмы горизонтальных связей, которые подменяют собой государство?

Т. Троянская Семён, я правильно понимаю, что ты это понял давно, поэтому и ушёл из театра?

С. Александровский Я этим занимаюсь уже 6 лет, и мне ужасно нравится, когда вокруг тоже начинается такая движуха. Я просто ликую и радуюсь. Мне кажется, чем больше таких проектов, тем лучше для культуры и города, потому что, на самом деле, что создаёт культура? Ещё раз: контакты с аудиторией. Если эти контакты создаются не потому, что кто-то сверху платит зарплату, а создаются инициативными людьми, потому что люди хотят заниматься своим делом и достойно зарабатывать, не 20 тысяч в месяц, а больше, то такие проекты возникают.

Т. Троянская Твой последний по времени спектакль «Фаза зеркала» вообще проходит в отеле. То, что вы с драматургом Асей Волошиной сделали на пять актрис.

С. Александровский Это наш третий с Асей спектакль за время пандемии. На этот раз отель, очень камерная история. Мы пошли радикальным путём. Если до этого мы создавали спектакли, в которых физически артисты не участвуют – в Екатерининском парке Царского Села идёт аудио-спектакль «Вечное возвращение», человек берёт аудиогид с наушниками, карту, и в одиночку либо с кем-то гуляет по парку. Кстати, он идёт и сейчас и можно в зимние каникулы тоже под него погулять. Или спектакль в платформе Zoom «Брак», над которым мы начали работать ещё в прошлом августе, и который был на фестивале «Точка доступа».

И вот сейчас третий спектакль, в отеле RBI на 2-ой Советской, который парадоксальным образом вовлекает живых артистов, причём целых пять потрясающих питерских актрис из разных театров. Мы максимально усложнили себе работу, потому что очень сложно сводить графики. Но очень хотелось поработать с талантливыми красивыми одарёнными артистками. Кстати, 14-го числа будем его играть.

Т. Троянская Обратите внимание. Так может быть, вообще государственные театры изживают себя и их время прошло? Я сейчас смотрю на Наташу, человека, который работает, с одной стороны в государственном театре, с другой стороны, она директор и создатель «Театрального проекта 27». Это независимый проект, который делает спектакли для подростков, очень сложной аудитории. Здесь нет художественного руководителя (я имею в виду главного режиссёра), приглашаются режиссёры, которые делают спектакли. Скажи, как человек, который и тут, и там – а может быть, ну его, государственный театр?

Н. Сергиевская Я часто про это думаю. У меня сложные отношения с государственным театром, потому что я, конечно, вижу очень и очень много проблем, связанных с государственной системой. С другой стороны, всё-таки мне кажется дело не в государственности или независимости, а в руководителе, потому что, когда есть хороший директор, даже государственный театр может быть прекрасным.

Я работаю с Кириллом Кроком в Вахтанговском театре, и это замечательный театр, в котором каждый почувствует себя настоящим человеком, в котором есть уважение к людям, и в котором получают офигенную зарплату даже по московским меркам. Это государственный театр, просто они используют свои государственные ресурсы во благо людей. То же самое происходит и в Губернском театре, где я работаю с Сергеем Безруковым и вижу, какая у них команда. Это тоже совершенно прекрасный театр. Но так, конечно, не всегда и не везде. Действительно, в государственных театрах есть очень много проблем. И такие театры, как Вахтанговский, Губернский, или красноярский ТЮЗ являются, скорее, исключением.

Что касается негосударственных театров, то меня совершенно поразил Karlsson Haus, который при всех обстоятельствах, когда запретили ёлки, сразу же организовал себе гастроли в Москве, поехал играть в загородный клуб «Жемчужина», выпустил новогоднюю премьеру для взрослых с Анной Брашинской. Понятно, что у них нет дотаций и им нужно зарабатывать. Помню, Аня как-то рассказывала, что они вообще чуть не весь год живут на новогодние деньги, потому что это большая кампания, чуть ли не 500 ёлок играли раньше. Им нужно – они взяли и переформатировались. Да, это определённый стресс, определённые человеческие затраты, но они всё равно поменялись, сделали так, как нужно, и как только разрешили играть 7-го числа – сразу пошли играть, не думая о том, придёт кто-то или нет.

Т. Троянская Я знаю, кстати, один государственный театр (не буду его называть), в котором сказали, когда внезапно возникла ситуация, что уже 7-го числа можно играть: «Ой нет, нет, нет, давайте ничего не будем трогать. У нас всё распланировано». А вот Театр «Мастерская», я знаю, сразу сориентировался и сразу же 7-го числа там были спектакли. Да, Аня?

А. Журавлёва: С 8го мы начали работать. 7-го был прогон, а 8-го уже первый спектакль.

Т. Троянская Обращаюсь к Екатерине Александровне: я правильно понимаю, что частный музей – это только, может быть, что-то либо Музея Фаберже, где огромные вложения и специальные фонды, либо какой-то очень маленький музей. Условно – Музей истории религии не может быть негосударственным?

Е. Терюкова Признаться, странная для меня постановка вопроса, мы – государственный музей с 1932 года.

Т. Троянская Я спрашиваю в принципе.

Е. Терюкова Понимаете, это действительно дорогостоящее дело. И либо это коллекция, которая начинается с нуля в наши дни, потому что небольших частных музеев в городе достаточно большое количество насчитывается, и Музей граммофонов, и Музей варежки, и Музей кукол, и Музей вееров – можно, наверное, с десяток набрать, если не более. Но это институции, которые ещё не заняли достаточно прочного места в музейном мире города. Музеи во всём мире, это доказано, нуждаются в государственной поддержке, и если и бывают частными, то ищут помощи финансовых структур, фондов, которые имеют связь с государством.

Музейное дело – это дорогое дело, поэтому, как я понимаю, либо есть некий очень крупный основатель, как это было в случае с Музеем Фаберже или замечательным Музеем русской иконы в Москве, за которым стоит личность мецената, филантропа, человека, увлечённого своим делом и крупного бизнесмена одновременно. Вот если такой личности нет, если нет финансовых возможностей, то создать на пустом месте крупный музейный проект очень сложно. Музеи нуждаются не только в государственной поддержке, но и в государственной защите. Это самое главное, потому что мы являемся хранителями музейных коллекций, которые включены в Музейный фонд Российской Федерации и являются национальным достоянием. Это, в общем, государственная задача – обеспечить сохранность этих предметов, и, соответственно, государство в реализацию этой задачи вкладывается.

Т. Троянская Понятно. Сейчас я предлагаю всем нам перейти к ещё одному пункту нашего разговора. Дело в том, что в первую волну коронавируса всем нам пришлось посидеть дома и выйти в онлайн. Вот сейчас, на ваш взгляд, не тошнит ли народ от онлайна, от всяких Zoom-встреч, трансляций и прочего? Пока подумайте, вернёмся через несколько минут.

НОВОСТИ

Т. Троянская Мы возвращаемся в эфир. Ещё раз представлю участников: заместитель Директора Государственного музея истории религии Екатерина Терюкова, менеджер проектов театра «Мастерская» Анна Журавлева; начальник отдела развития БТК и директор «Театрального проекта 27» Наталия Сергиевская; режиссёр, основатель «Pop-Up Театра» Семен Александровский. Вопрос, который я задала всем участникам перед тем, как мы ушли на перерыв: не тошнит ли нас всех, и наших зрителей, посетителей (в случае с музеями), от онлайна? Кто из вас готов начать? Аня, давай ты.

А. Журавлёва Да, давайте я начну. В начале карантина все, наверное, учреждения делали трансляции спектаклей (я говорю сейчас про театры), то есть, показывали видеозапись спектакля в режиме онлайн.

Т. Троянская Много людей смотрело?

А. Журавлёва Много. Действительно, были очень хорошие результаты, у нас они составляли около 50 тысяч просмотров в день (мы оставляли спектакль только на сутки). Это действительно было здорово. И посещаемость наших соцсетей возросла, в день это было около 10 тысяч уникальных пользователей, который заходил, например, в нашу соцсеть «ВКонтакте». Это хороший показатель. Сейчас этот показатель – 600 человек в день, и это действительно большая разница.

Сказать сейчас полностью, что трансляции – это хорошо, нельзя, хотя остались ещё те люди, которые любят смотреть спектакли Трансляции должны быть точечными, и мы стараемся выбирать. Например, под Новый год, 31 декабря у нас была трансляция нашего любимого спектакля, визитной карточки театра, спектакля, с которого он начался – «Старший сын». Это хорошая традиция, как «Ирония судьбы» по телевизору. И были очень хорошие отклики, спектакль действительно смотрели, когда резали салаты и готовились к празднику. Люди заходили во «ВКонтакте» и смотрели наш спектакль. Но, как мне кажется, такой формат уже изживает себя и не такое большое количество людей готово дальше взаимодействовать в формате онлайн-показа спектаклей.

Т. Троянская Всё-таки люди устали, да?

А. Журавлёва Да. Но у нас есть такой проект, как «Книги детям», который начался ещё в мае и до сих пор проходит. И вот такой формат, когда происходит живое общение, мне кажется более предпочтительным для зрителей. У нас есть команда актёров, которые читают с детьми. Созваниваются напрямую в Zoom с ребёнком, читают прекрасные книги издательства «Самокат». В декабре мы пробовали делать большие встречи с детьми, когда собиралась большая группа людей и наша прекрасная актриса Даша Завьялова читала с ними новогодние сказки. И скорее всего мы в таком режиме будем ещё долго существовать. Просто будут придумываться новые форматы, какие-то устаревают.

Т. Троянская Всё в движении. Наташа, а как в БТК? У вас тоже были трансляции в первую волну, по-моему. А потом как-то… Или я пропустила что-то?

Н. Сергиевская Да, мы переживали карантин, делали квартирники по Майку Науменко, это был совершенно новый для нас материал. И это, конечно, сильно помогло нам сплотиться внутри коллектива и не потерять творческий тонус актёрам и режиссёрам. На самом деле, это было прекрасное время. И вообще мне кажется, что онлайн – это прекрасный инструмент. Когда всё закончилось, у нас было 5 премьер в сентябре, и к одной из них мы делали Неделю Канады в БТК, связывались с разными людьми, путешественниками, блогерами, писателями из Канады. Это прекрасно, что мы можем связаться с людьми, находясь на разных концах Земли.

Вряд ли в офлайне мы могли бы сделать такую конференцию, а онлайн вполне позволяет это сделать, погрузиться культуру, пообщаться с людьми, делает очень доступными, скажем так, VIP-персон, людей, которые вообще никогда не захотят приехать в Россию. Это видно и на примере «Точки доступа», на которой были спикеры, многие из которых просто невъездные в нашу страну. И вообще мне очень нравится вся эта движуха вокруг театра, появляются какие-то новые формы. Но это всегда очень интересно, когда это не трансляция, а специально созданный для этого продукт. Мне кажется, что онлайн реально очень сильно расширяет возможности. Вот недавно был питчинг на Большом Детском фестивале, где режиссёры представляли свои идеи, директора их слушали.

Т. Троянская И это тоже было онлайн?

Н. Сергиевская Это было и офлайн, но понятно, что приехали 30 директоров, а онлайн смотрели ещё 50. В итоге проект, который выиграл – это была женщина, которая сидела в Тагиле, посмотрела, выбрала себе режиссёра и ей дали какую-то часть денег на реализацию этого проекта. Это же замечательно! Раньше мы об этом не думали, и, наверное, не все бы стали делать онлайн-трансляции, зачем это нужно? Сейчас уже все понимают, что онлайн прекрасно дополняет офлайн-мероприятия. Понятно, что мы никогда не заменим живой театр, настоящий, где всегда есть обмен энергиями, и это самое главное, что случается.

Т. Троянская Семён, твой опыт с «Браком»? На твой взгляд, это хорошо, готов зритель смотреть такой спектакль?

С. Александровский Это двухсторонняя история. Я начал думать о киберспектакле прошлым летом, потому что, наблюдая за реальностью, видел процессы, которые нас стремительно ведут в онлайн. И эти процессы начались не во время пандемии, а намного раньше. Если раньше мы передвигались по городу от дома к работе, от работы к театру, то сейчас эти маршруты могут совсем иначе раскладываться, мы можем работать из любой точки и поэтому странно, что мы должны по-прежнему ехать куда-то в театр, а театр не должен ехать к нам. Вот я над этим размышлял, когда придумал киберспектакль. Для меня важно, и, как мне кажется, в принципе, для культуры важно создавать какие-то первичные произведения, а не использовать новую среду, как вторичную.

Конечно, мы тоже показывали записи наших спектаклей, у них было много просмотров, и давно мы ставили камеру перед сценой, когда играли. Это всё замечательно и позволяет расширить аудиторию, но это не двигает культуру вперёд, когда цифровое пространство начинает восприниматься, как первичное. Таким образом мы сделали спектакль «Брак», который рассматривал платформу Zoom, дополнительные функции Desktop Live, как специфичную среду для создания спектакля, с вовлечением зрителей, с некоторым пролонгированным действием. Но это довольно сложный процесс и мы не зря начали прошлым летом и поэтому смогли его сделать к фестивалю «Точка доступа» за полтора месяца.

То есть, это довольно сложный процесс, гораздо сложнее, чем выложить запись спектакля онлайн. Но обратная сторона этого процесса связана как раз с его сложностью. Потому что когда ты создаёшь что-то новое, оно требует времени и ресурса, а потребительская сторона ещё не привыкла к потреблению такого контента. Когда мы играем спектакль, для нас важно всё-таки, хотя бы за 500 рублей, но билет продавать. Когда мы вначале имели дотацию от фестиваля «Точка доступа» (который получает деньги от города, от президентского гранта, ещё откуда-то), у нас была возможность привлечь артистов, специалистов и этот спектакль сделать.

Дальше было важно продавать билеты. Поскольку спектакль был очень успешный, о нём все написали, мы его сыграли очень много раз и первые 10 спектаклей продавались очень хорошо и люди со всей России его посмотрели. А потом продажи пошли на спад и стало понятно, что…

Т. Троянская Потому что люди всё-таки не привыкли к такому?

С. Александровский Потому что не привыкли. Сейчас, когда такие большие игроки, как «Яндекс» и «Сбербанк» создают большие инфраструктуры для продажи, в том числе, цифрового контента, продают подписки, по их статистике видно, что люди в Петербурге и Москве уже готовы покупать цифровой контент (фильмы, книги и так далее), а люди по всей России ещё к этому не привыкли. Они много лет пользовались бесплатно музыкой и фильмами во «ВКонтакте», пользовались пиратскими сетями для того, чтобы скачивать фильмы и спектакли (а в торренте лежит огромное количество потрясающих спектаклей плеяды мировых режиссёров). Для того, чтобы переформатироваться, поменять алгоритм взаимодействия и культуру потребления, требуется, видимо, какое-то время.

И мне кажется, что здесь инициатива должна идти как раз-таки от государственных театров и государства, как такового. Ведь в чём ещё плюсы цифрового театра, который на этой волне стал подниматься? В том, что его путь к зрителю намного короче, чем в государственном театре, когда молодой режиссёр и молодые артисты хотят что-то сынициировать, они должны пройти питчинг перед худруком, перед директором, получить разрешение на то, чтобы попользоваться сценой, световыми приборами, занять время в репетиционном зале. А для того, чтобы создать какой-то цифровой проект, порой не нужно ничего. Не нужен театр, не нужно никакой площадки. У тебя есть видеокамера, MacBook, телефон, ты можешь сделать это из любой точки страны и выходить на аудиторию.

Т. Троянская Спасибо большое. А как музеи? Екатерина Александровна, у вас же тоже были экскурсии, и вы говорили, что хорошо идут подкасты?

Е. Терюкова Да, мы с весны ведём активную работу во всех возможных социальных сетях, на всех возможных платформах. У нас очень активно именно с марта месяца заработала платформа в «Дзене», хотя, может быть, мы и не так много набрали читателей и аудиторию, но что для нас очень важно – это явно очень верные читатели и аудитория, которая интересуется нашей проблематикой. Эти люди, придя на платформу, с нами остаются.

К вашему вопросу, хотят ли люди дальше смотреть всё в Zoom, слушать электронные версии и так далее: мы для себя решили в экспериментальном режиме в эти 10 новогодних дней (когда были вынуждены находится в состоянии бездействия, но хотели всё-таки коммуницировать с нашим посетителем), что предложим такой новый для нас формат экскурсионного обслуживания, как виртуальные экскурсии по имеющимся у нас высококачественным виртуальным панорамам временных выставок, и текущих, и за прошлые годы.

Через Timepad эти экскурсии были выставлены в продажу по цене обычного экскурсионного обслуживания, и вы знаете – ни один человек не пожелал участвовать в такой виртуальной экскурсии. Для нас это было некоторым неожиданным эффектом и разочарованием. Мы думали, что может быть не будем набирать полную группу, которую открывали к продаже (15 человек, это комфортный в Zoom формат), но ни на один объявленный сеанс не было продано ни одного билета.

Т. Троянская Люди не готовы…

Е. Терюкова Вполне возможно, что все хотят получать онлайн бесплатные услуги. Но мы, хоть и живём, в основном, на дотации государства, но многие вещи можем решать только за счёт внебюджетных поступлений. Мы хотели эту услугу попробовать продавать и опыт наш пока отрицательный. Будем думать, искать какие-то другие форматы работы. А так – да, Facebook, YouTube, «ВКонтакте», где за время пандемии, начиная с апреля у нас значительно приросло количество посетителей.

Т. Троянская Это да, все это отмечают, и мне кажется, многие театры, как независимые, так и зависимые, всё-таки сориентировались и придумали новые формы. Я надеюсь, когда мы вернёмся в обычный формат, эти формы не исчезнут, а театры и музеи будут продвигаться дальше. Спасибо большое за участие в эфире и всем удачи.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире