'Вопросы к интервью

А. Веснин Добрый день, меня зовут Арсений Веснин. Это программа «Магистрат» и сегодня мы поговорим о как будто уже немножечко забытых ощущениях, когда в Петербурге люди выходят на митинги, на пикеты и устраивают круглосуточные вахты для того, чтобы спасти здания. Вроде бы какое-то время этого уже не было (хотя была история с домом Басевича, который пытаются спасти до сих пор) и вот следующая история, наверное, главная градозащитная история последнего времени – это история, связанная со зданием НИИ бумажной промышленности. Это советское здание и сейчас ему грозит снос. Будем разбираться, что же там происходит. Представляю наших гостей: Маргарита Штиглиц, доктор архитектуры и член Совета по охране культурного наследия. Приветствую вас, Маргарита Сергеевна.

М. Штиглиц Здравствуйте, добрый день.

А. Веснин И надо отдельно сказать, что как раз Маргарита Штиглиц делала экспертизу этого здания, что сейчас особенно важно. Также у нас в гостях Антонина Елисеева, градозащитник и координатор движения «Живой город». Антонина, приветствую вас.

А. Елисеева Здравствуйте, добрый вечер.

А. Веснин И Борис Михайлович Кириков, историк архитектуры, заслуженный работник культуры, член Совета по охране культурного наследия при Правительстве Санкт-Петербурга. Приветствую вас, Борис Михайлович. Антонина, начну я наверное с вас, потому что буквально на днях прошла акция у здания ВНИИБ и я так понимаю, что как раз «Живой город» в этом принимал участие, всё это организовывал. Сейчас там организованы какие-то круглосуточные вахты. Можете сначала поподробнее рассказать, что же произошло, как так вдруг жители отреагировали и вышли на улицы?

А. Елисеева О том, что ВНИИБ планируют снести, мы узнали полтора года назад, когда было опубликовано разрешение на строительство. Для всех это стало шоковой новостью, потому что ничего, как говорится, не предвещало. Здание в прекрасном состоянии, оно живое, в нём работала масса арендаторов. Единственная причина для его сноса – это то, что оно трёхэтажное. А можно построить 11 этажей. Узнав об этом и о том, что формально оно не имеет статуса памятника архитектуры, немедленно подали в КГИОП заявку на признание его памятником, Маргарита Сергеевна написала заключение, что здание, безусловно, представляет ценность.

Но КГИОП категорически отказал. Просто, без указания причин. А неформально – для них важнее интересы собственника, как же – он потеряет свои деньги. Этим отказом возмутились члены Совета по культурному наследию, 14 человек, и потребовали, чтобы вопрос был рассмотрен не на заседании чиновничьей рабочей группы, а всё-таки на самом Совете по наследию. И вот с тех пор прошёл уже почти год, а глава КГИОП Сергей Макаров этот вопрос, извините, но замыливает. Всё сводится к обсуждению, что «да, вообще сталинская архитектура ценная; да, хорошо бы сохранять, нужен системный подход». А ВНИИБ тем временем мы отдадим под снос. Это первая серия.

Вторая: 6 октября все арендаторы получили уведомления, что должны съехать в месячный срок. Это стало шоком уже и для арендаторов, потому что на словах УК им говорила, что никакого сноса не будет, «въезжайте смело, делайте ремонт». Причём последний арендатор заехал за 3 дня до того, как ему объявили, что надо выметаться. По договорам аренды они должны были съехать в течение месяца, но даже этот месяц, до 6 ноября, доработать не дали, стали отключать отопление, электричество, интернет. И вот 30 октября последний арендатор покинул здание. В том числе детские секции, школы танцев, рисования, иностранных языков посреди учебного года выгнали на улицу.

То есть стало понятно, что ситуация развивается стремительно, что после выезда последнего арендатора здание могут снести прямо завтра и поэтому жителям не оставили другого выхода, как собираться на акции по нескольку раз в неделю, и ночью устраивать дежурства. И мы будем продолжать до тех пор это делать, пока исполнительная власть нас не услышит.

А. Веснин Ещё такой к вам вопрос: всё-таки насколько, на ваш взгляд, прямо сейчас реальна угроза сноса? Какая-то строительная техника уже есть/нет? Внимание уже большое привлечено к этой истории, Александр Сокуров, Илья Варламов, депутаты совершенно разных партий высказались за сохранение этого здания. Насколько сейчас реальна опасность, что его сносят?

А. Елисеева Опасность очень высокая. Я могу только предполагать, думаю, что хотели снести уже в эти выходные – иначе непонятно, почему бы не дать арендаторам доработать хотя бы до 6 ноября, небольшая разница, неделя. Видимо после того, как поднялся такой скандал, федерального уровня, ненадолго это всё притормозилось. Но это именно краткосрочная временная пауза и угроза остаётся очень серьёзной, ситуация очень тяжёлая. Может быть, застройщик надеется, что жители выдохнутся и тогда он недельку-две подождёт и доведёт своё мерзкое дело до конца.

А. Веснин Маргарита Сергеевна, теперь к вам обращаюсь, как к автору экспертизы. Можете объяснить, почему этот дом нужно сохранять, почему он является зданием, которое нельзя сносить, памятником архитектуры?

М. Штиглиц Когда я стала изучать архитектуру этого дома, его историю, то пришла к выводу, что действительно необходимо подать заявку о включении этого здания в объекты культурного наследия. Потому что здание очень хорошо выполнено архитектурно, очень классическая композиция, с хорошими пропорциями; хорошее архитектурное оформление, интерьеры. Кроме того, проект выполнил известный мастер, зодчий послевоенного периода, архитектор-классик Борис Николаевич Журавлёв.

А. Веснин Это же он вестибюль «Площади Восстания» делал, да?

М. Штиглиц «Площадь Восстании», «Фрунзенская». Его называли магистральным архитектором Московского района, потому что великолепные здания, даже микро-ансамбли в системе района принадлежат именно ему. То есть тут по всем критериям, по всем позициям – по архитектурно-художественным, по тому, что всё хорошо сохранилось, великолепные интерьеры, отделка, и архитектор… Все критерии, которые мы обычно используем для включения, все они тут налицо. Поэтому я не сомневалась и заявку подала на основании того, что сказала.

А. Веснин И как дальше развивалась её судьба? У вас были сомнения относительно того, смогут включить или нет, ожидали вы, что будет происходить то, что сейчас происходит?

М. Штиглиц Я скорее надеялась, что… Всё-таки многие архитекторы в частных разговорах были согласны со мной и признавали неоспоримые художественные достоинства этого здания, поэтому я думала, что моё заявление будет принято во внимание и оценено.

А. Веснин Борис Михайлович, вы были удивлены тем, что не приняли это заявление и тем, что вообще появилась идея снести это здание?

Б. Кириков Скорее был удивлен тем, что появилась идея снести это здание. Насчет того, приняли заявление или не приняли. Давайте будем корректны: рабочая группа по включению в выявленные объекты, в памятники – это не чиновничье подразделение, а часть Совета по охране культурного наследия. Я являюсь членом этой рабочей группы, но так получилось, что это заседание я пропустил. Я бы, естественно, голосовал за отнесение его к числу памятников.

Однако всё-таки зададимся вопросом: если не памятник, то почему надо сносить? Что это вообще за идея сноса? Велика Россия, а отступать некуда? На другом месте нельзя построить, в городе мало места? Причём очень часто для нового строительства выбираются участки, на которых стоят добротные здания высокого архитектурного качества. Этот пример не единственный, таких можно несколько в городе насчитать. И что же – если здание на данный момент не имеет статуса памятника, значит, его можно сносить? Нельзя терять красоту! Это высокохудожественная постройка, советская неоклассика уровня, по крайней мере, дореволюционной неоклассики 1910-х годов, Серебряного века, которую мы так ценим.

В своё время, когда я работал в Комитете по охране памятников, были сформированы те списки, которые сегодня являются действующими. Последний раз списки на именно такого системного уровня пополнение принимались в 2001 году, когда я и мои коллеги работали в комитете. Мы придерживались возрастного ценза в 40 лет, остановились тогда на первой линии Ленинградского метрополитена, а дальше – это уже работа как бы следующих поколений. Почему за 20 лет ни профессионалы, ни общественность не провели систематическую работу? Понимаете, что получается?

А. Веснин Можете ещё раз объяснить, какую именно систематическую работу вы имеете в виду?

Б. Кириков Ту, которую проводили мы, специалисты нашего поколения. Поставить под охрану всё, достойное в эклектике; поставить под охрану всё, достойное в модерне, авангарде и промышленной архитектуре, и в довоенной архитектуре. И это было сделано. А вот начиная с 50-60-х годов, как бы было отрезано, по причине временного ценза – памятниками могут быть объекты, которым более 40 лет. И повторяю: ни профессионалы, ни общественность это работу на системном уровне не ведут. Получается, что приходит инвестор – и тогда начинается борьба за этот памятник. Ну ладно, это общие рассуждения. Конкретно: это прекрасное здание, которое имеет свою историю, историческую и мемориальную ценность. И снос его будет актом вандализм, большой ошибкой и ударом по нашему наследию, частью которого является великолепная архитектура советской неоклассики, не уступающей неоклассике Серебряного века.

А. Веснин Если вы говорите про архитектурные достоинства – хорошо, это мы услышали. А исторические какие-то события, связанные с этим зданием?

Б. Кириков Лучше скажет Маргарита Сергеевна, как автор экспертизы.

М. Штиглиц В моём заявлении я, конечно, описывала и изучала, в основном, архитектурную составляющую. О событиях мне уже коллеги, работавшие именно с историей этого института, рассказали. Там очень много! В частности, масса изобретений, масса государственных наград, которые получал за свою деятельность этот институт; крупные учёные. Я не специалист в этом деле, но я вижу, какой огромный список достижений прилагается к истории этого здания. Там даже изготовление какой-то бумаги для съёмок обратной стороны Луны, вот даже такое у меня осталось в памяти. Масса всего, знаковых таких открытий.

Б. Кириков Мы же охраняем не памятники архитектуры, официально они называются «памятники истории и культуры» или «объекты культурного наследия». То есть помимо архитектурных достоинств очень важна вот эта составляющая, это история науки, история города, история… цивилизации.

А. Веснин Если говорить про интерьеры (фасады все мы можем посмотреть, кто по 2-му Муринскому проспекту не проезжал, может в интернете набрать и увидеть, что это действительно классическое здание, ордерная система, неоклассика) – что там внутри?

М. Штиглиц Внутри прекрасная отделка, кессонные потолки, лепнина, полы тераццо, искусственный мрамор. То есть отделка и интерьеры тоже в классическом духе. У нас есть фотографии, мы, естественно, сейчас могли бы и показать. Фотофиксация не только снаружи, но и внутри.

А. Веснин В хорошем состоянии? Действительно ничего не разваливается, ни интерьеры, ни фасады, ни несущие конструкции?

М. Штиглиц Да, в прекрасном. Ничего не разваливается. Но если оно будет долго стоять не отапливаемым, конечно развалится. Пока всё в порядке, пока были арендаторы.

А. Веснин Антонина, как вы видите и думаете, что будет происходить дальше? Потому что общественная кампания по спасению этого здания началась довольно широкая, но губернатор молчит, группа компаний «ПСК», которая, собственно, как я понимаю, собирается снести это здание и построить на этом месте новое, тоже не комментирует происходящее. Как вы видите, что будет происходить дальше?

А. Елисеева Я очень надеюсь, что всё-таки это здание город выкупит у нынешнего собственника и там будет размещён социальный объект – музыкальная школа, центр каких-то детских занятий, которых очень не хватает в Выборгском районе. Такое предложение собственнику уже делала примерно полгода назад администрация района, но получила отказ. Но можно предложить понастойчивей, и делать это должна администрация не района, а города. В Выборгском районе есть замечательная музыкальная школа № 7, которая уже несколько лет находится без собственного помещения, и те жалкие 300 метров, которые они занимают, сейчас требуют передать РПЦ. Наилучшим вариантом было бы им передать это здание, или, по крайней мере, его часть. Чтобы город выкупил, и это было сделано.

Нам говорят, что собственник заламывает слишком высокую цену, но вот тут-то я вижу отсутствие логики у городских властей — при этом они отказываются признавать это здание памятником. Это нужно сделать немедленно, тогда, вероятно, собственник немного по-другому посмотрит на условия сделки. Нам говорят: «А как же стабильность на строительном рынке? Инвесторы будут бояться, вдруг их покупку признают памятником?» Я надеюсь, что наши власти поймут, что всё-таки стабильность на Площади Мужества, стабильность среди горожан более важна.

А. Веснин Ну и всё-таки хотелось бы надеяться, чтобы и о зданиях, о памятниках власти беспокоились. Как юридически это может происходить, когда может быть принято решение о включении/не включении в список памятников? Как это всё может произойти, когда разрешится?

А. Елисеева Поскольку первая наша заявка была отвергнута, мы в ближайшие дни подадим новую. По закону она должна быть рассмотрена в течение 90 рабочих дней. Но понятно, что если будет на то политическая воля, то это можно сделать намного раньше. А решение о выкупе здания можно принять в любой момент в ближайшие дни. Я хочу сказать, что сегодня глава Выборгского района Гарнец заявил, что тоже поддерживает жителей и считает, что здание должно быть сохранено. Думаю, что администрация города должна прислушаться к главе района. Ну а депутаты Государственной Думы и Законодательного Собрания в полном составе нас поддержали ещё на прошлой неделе. То есть осталось только слово за исполнительной властью.

А. Веснин Ну да, губернатор Беглов единственный пока никак не реагирует на происходящее.

А. Елисеева Мы направляли ему массу обращений и через официальную электронную приёмную, и на личную страницу «ВКонтакте», и через вице-губернатора Линченко, писали на стене, и в личные сообщения. Ответом его было то, что он свою стену закрыл для комментариев, а сообщения читает, но оставляет без ответа. Мы приглашали их на все наши сходы, чтобы они приехали и объяснились хотя бы как-то перед жителями, но пока это игнорируется.

А. Веснин То есть вообще никаких объяснений от властей, от того же Макарова, Беглова нет?

А. Елисеева От главы КГИОП Макарова – нет, никаких. Мы получаем совершенно формальные отписки, как будто их робот писал — что КГИОП отказался признать памятником, выдано разрешение на строительство № такой-то. Всё. То, что мы и так уже полтора года знаем.
Никакие аргументы они не воспринимают.

А. Веснин Маргарита Сергеевна, может быть, вам что-то говорили, как автору экспертизы? Как-то объяснили, почему всё-таки отказались признавать памятником это здание?

М. Штиглиц Борис Михайлович уже сказал, что рассматривалось это на рабочей группе, и к сожалению она не посчитала нужным включать. Но потом всё же таки… Даже не потом, а практически одновременно, члены Совета по культурному наследию, как говорила Антонина, 14 или 15 человек, подписали обращение к председателю нашего Совета, чтобы всё-таки рассмотрели не на рабочей группе, коль такой серьёзный резонансный вопрос, а на самом Совете. К сожалению, сейчас советов в силу всем известной причины не собирают, поэтому так это и повисло.

А. Елисеева По поводу рабочей группы можно поподробней остановиться, это очень важный момент?

А. Веснин Да, конечно.

А. Елисеева Заключение о том, что здание ВНИИБ является вторичным и не представляет ценности, подписано комиссией. Написано, что большинство членов комиссии голосовали против статуса памятника. В состав комиссии входило 7 человек, это архитекторы Никита Явейн и Рафаэль Даянов, и 5 чиновников КГИОП. На прошлой неделе у Явейна и Даянова взяли интервью ваши коллеги. Так вот, Явейн сказал, что он считает, что здание, безусловно, сносить нельзя, и он не голосовал за то, чтобы ему отказывать в статусе. Даянов сказал, что он вообще ничего не помнит. Таким образом, получается, что ВНИИБ приговорили единогласно только чиновники КГИОП, ни один эксперт, ни один архитектор это мнение не поддержал. А приговорил глава КГИОП Макаров, который по образованию юрист, и его подчинённые.

А. Веснин И сами они отказываются объяснять, почему приняли такое решение?

А. Елисеева Да.

А. Веснин Понятно. У нас минута до перерыва на новости, а потом продолжим.

Б. Кириков Когда принималось такое решение, никакие юридические нормы, насколько мне известно, здесь не были нарушены. Это вне зоны охраны, объект не имеет статуса памятника. Насчёт статуса памятника тоже нужно понимать – должны смениться поколения, должна измениться система оценок. Вы знаете, кто поставил под охрану Мариинский театр, Дом компании «Зингер», Елисеевский магазин, Певческую капеллу и так далее? Я и мои коллеги, на рубеже XX-XXI веков. Видимо, ещё крепка инерция в смысле неосознания послевоенной архитектуры, как памятников, как наследия. Это тоже нужно понимать. Именно поэтому требуется системная работа. Рекомендация не один памятник поставить, потому что инвестор наехал, а какой-то фронт, какой-то веер: вот смотрите, вот это пробел, 10, 20 объектов этого времени.

А. Веснин Давайте мы про это поподробнее поговорим, это интересный момент. Но буквально через несколько минут. Сейчас на московские новости прервёмся.

НОВОСТИ

А. Веснин Возвращаемся в эфир петербургского «Эха». Меня зовут Арсений Веснин. Сегодня мы беседуем о возможной попытке — ещё всё-таки она не реализована пока, слава богу — снести здание научного института бумажной промышленности на 2-м Муринском проспекте. Уже совершенно разные люди и горожане выступили против этого снова. И сегодня мы беседуем с Маргаритой Штиглиц, доктором архитектуры и членом Совета по охране культурного наследия. Также у нас в гостях Борис Кириков, историк архитектуры и тоже член совета, и Антонина Елисеева, градозащитник и координатор движения «Живой город». Ещё раз всех приветствую.

Мы остановились на том, что нужно проводить некую системную работу по постановке зданий, памятников на охрану. Тут мысль, которая, наверное, сразу же приходит на примере этого здания, на которое ты смотришь — и не возникает понимания, зачем его сносить. Просто нормальное здание, оно, в общем-то, красивое, я думаю, что спорить с этим никто не будет. Во всяком случае, оно не вызывает резких негативных чувств точно. И у нас же довольно много сталинских зданий в том же Московском районе, в центре города. Что с ними происходит? Они тоже все формально не охраняются, и их можно в любой момент снести, или как обстоят дела?

Б. Кириков Охраняются, но очень фрагментарно. Именно потому что вот этот период послевоенный не был осознан, как наследие. Потом, понимаете, как говорил один классик, мы отрицаем форму не за форму, а за её содержание. Это отношение к сталинской архитектуре, сталинскому ампиру. Давайте, кстати, не говорить «сталинский ампир», давайте говорить «советская неоклассика». Это отношение как к сталинской эпохе, с отпечатком негативизма. Просто наше поколение охранников, тех, кто работал в комитете по охране памятников на рубеже тысячелетий — мы действительно проделали большую работу именно по системной постановке под охрану целых пластов наследия. А вот этот период пока ещё не осмыслен, и сегодня это очень остро стоит на повестке дня.

Теперь представьте себе ситуацию: вы инвестор. Я не защищаю инвесторов, я за спасение этого здания. Нельзя разрушать красоту, не снимая статуса. Но вы инвестор, вы придумали проект, набрали деньги, согласовали это на всех уровнях с властями, проработали юридически, нарушений нет. И вот в тот момент, когда вы выходите на стройплощадку, возникает протест. Естественный, справедливый, нужно защищать красоту. Но именно отсутствие системного подхода создаёт вот эту острую ситуацию: «Что же вы, ребята, спохватились тогда, когда мы сюда пришли? Почему вы раньше это не ставили под охрану?» Вот это тоже нужно иметь в виду. Повторяю, что я не на стороне инвесторов, я консерватор, я охранник. Для меня в городе его традиционная архитектура — это самая главная ценность, которая у нас есть. Включая послевоенный период.

А. Веснин В итоге, всё-таки какая сейчас ситуация-то? Вы говорите, что-то охраняется фрагментарно, что-то не фрагментарно. Это как? Я не понимаю, что такое «фрагментарно охраняются». Какие-то отдельные здания или что?

Б. Кириков Отдельные немногочисленные здания, потому что, я ещё раз объясняю, под охрану послевоенный период не ставился по причине, что когда шла работа над списками в 1990-е годы, ещё не было вот этого 40-летнего рубежа. А ставить под охрану нужно не только советскую неоклассику, а, например, великолепные шедевры архитектуры: Пулково-1, ТЮЗ, многие другие здания.

М. Штиглиц Потеряли СКК только.

Б. Кириков Потеряли СКК — шедевр инженерного искусства мирового уровня!

А. Веснин То есть, это такая масштабная работа, которая должна вестись. Какие есть вообще инструменты для этого? Как именно можно взять, как вы это делали, и признать памятниками, что для этого нужно сделать, насколько это сложная кропотливая работа? И сколько вообще таких зданий, есть ли какая-то примерная оценка? Во всяком случае, надо разбираться, признавать памятниками, не признавать и так далее.

Б. Кириков В наше время это было проще, не требовались такие объёмные экспертизы. Сегодня на каждое решение требуется экспертиза в объёме 200 бумажных листов. Она дорогостоящая даже чисто технически, если эксперты не будут запрашивать высокие гонорары. Тем не менее эту работу всё равно нужно вести. Извините, я опять сошлюсь на себя и на почётного президента Союза архитекторов Петербурга Владимира Васильевича Попова. Мы с первой половины 2010-х годов готовили списки на постановку под охрану памятников послевоенной архитектуры до 1970-х годов включительно. И были публикации, публичные выступления, обсуждения. К сожалению, воз и ныне там. И это не должно упираться в нежелание Комитета по охране памятников, не какие-то административные структуры. Должна быть общая задача профессионалов и общественности.

М. Штиглиц И города. Городская программа должна быть.

Б. Кириков Конечно, да.

М. Штиглиц Когда мы ставили это всё под охрану, закончив списки 2001 года, это была государственная программа. Мы, чиновники, работали помимо своей постоянной работы, объезжали весь город, изучали памятники. У нас уже были архивы, научный отдел исследования. То есть, всё сводилось в одно. Плюс экспертиза, более упрощённая была, но тем не менее она была. И тогда только уже эти списки окончательно отрабатывались. Должно быть широкое продвижение: и государственная воля, и общественная. Общественники готовы: Общество охраны памятников готово, Союз архитекторов готов. Только нужна действительно консолидация этих всех сил, и всё-таки это должна быть государственная поддержка.

Б. Кириков Последнюю фразу разрешите. О роли личности в истории. Я имею в виду не себя и Маргариту Сергеевну, я имею в виду Никиту Игоревича Явейна, который руководил комитетом с 1994 по 2004 год. И именно в это десятилетие произошли кардинальные сдвиги, потому что руководитель понимал, что это неправильно, когда Мариинский театр или стадион Кирова не имеют охранного статуса. Другое дело, что как мы поставили под охрану стадион Кирова, так через несколько лет его с охраны и сняли. Это уже происходило над головами КГИОП и руководства города.

М. Штиглиц И всё-таки защиты больше было. Это как замкнутый круг. Почему мы выхватываем одно? Да потому что мы не можем всё сделать! Понимаете, одно выхватываешь — а мы могли бы сделать всё в целом. Не только мы, а вообще всё экспертное сообщество.

Б. Кириков Специфика в том, что когда мы решали, ставить под охрану или нет на рубеже веков, тогда постановка под охрану происходила совершенно независимо от конкретной ситуации «угрожает — не угрожает». Мы исходили из объективных критериев.

М. Штиглиц Тогда просто не было строительного бума. Мы говорили: «Слава богу, нет денег. Мы сейчас можем изучать, можем ставить под охрану». Я своим коллегам говорила, что нет денег — и слава богу, пока всё стоит. Вот как они будут, вот тогда уже ничего не сделаешь. Так что, с одной стороны, тяжело нам было, тяжёлое время. С другой стороны, это помогло нам такой пласт поднять.

А. Веснин Антонина, вы хотели что-то добавить.

А. Елисеева Да, я хотела добавить по поводу системного выявления памятников. Общественность ведёт работы, подаётся очень много заявок на выявление новых памятников. Но более 90% из них отклоняется КГИОП. Вот пример: одновременно с ВНИИБом подавали заявку на выявление похожего здания института ВНИПИЭТ — великолепного огромного здания, на Приморский проспект и улицу Савушкина выходят фасады. Ему, к счастью, пока ничего не угрожает, институт работает, но тоже эта заявка была отклонена. Не хотите сталинское здание — дореволюционное: давайте в Ушково, санаторий «Жемчужина», несколько дореволюционных дач тоже в хорошем состоянии, тоже КГИОП отклонил заявку. И так происходит, повторюсь, в более 90%.

Второе замечание — то, о чём говорил Борис Михайлович, история про инвестора, который получает неприятный сюрприз, уже подготовив все документы. Это может быть, но это точно не про ВНИИБ. Там ситуация другая: до тех пор, пока не выдали разрешение на строительство весной 2019 года, ни у кого, кроме собственника и чиновников, не было никакой возможности узнать, что зданию такая опасность грозит. Не проводились никакие общественные слушания, ничего не публиковалось. Ни у простых горожан, ни даже у опытных градозащитников возможности что-то заподозрить неладное не было.

По поводу вложений собственника тоже в данном случае стоит сказать отдельно. Ещё недавно работал замечательный Институт бумажной промышленности, ещё несколько лет назад буквально директор строил планы научных разработок уже в 2010-е годы. Вдруг раз — института нет, его научные архивы все выброшены, чему есть многочисленные свидетели, а вместо института есть какое-то ООО с капиталом 10 000. Сначала это ООО сдаёт площадь института в аренду, а потом оказывается, что этого уже мало, надо построить многоэтажку, это будет выгоднее.

Ни копейки денег своих они туда не вложили, ремонт проводили только арендаторы за счёт личных средств. Все эти средства они теперь потеряли. Это что касается первого собственника. Что ему компенсировать? Что же касается нового собственника, московской строительной компании, которая на прошлой неделе приобрела здание — извините, протест активный уже 1,5 года, они должны были знать, что они покупают.

Б. Кириков Ах вот как! На прошлой неделе! Надо же.

А. Елисеева Да.

А. Веснин Во всяком случае, мои коллеги общались с режиссёром Александром Сокуровым, который тоже вступился за это здание. И насколько я знаю, Сокуров обратился к губернатору города Беглову, и ему вроде бы дали какие-то обещания, во всяком случае, из администрации, что пока никакого сноса в ближайшее время точно не будет, будет собрана новая рабочая группа и так далее. Это просто чтобы, может быть, закончить наш эфир на какой-то позитивной ноте. Будем надеяться, что всё-таки удастся и с конкретно этим зданием разобраться, и оно останется целым, и что та работа по выявлению новых памятников и их постановке на охрану в какой-то момент начнётся. Действительно, чем, как не этим, заниматься комитету по охране памятников истории и культуры в нашем городе.

Спасибо вам большое, время наше, к сожалению, подошло к концу. Будем, естественно, следить за всей этой ситуации. Я напомню, что у нас в гостях была Антонина Елисеева, градозащитник и координатор движения «Живой город», Маргарита Штиглиц и Борис Кириков, члены Совета по охране культурного наследия. Спасибо вам большое. До свидания.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире