Время выхода в эфир: 19 августа 2020, 10:13

А.Венедиктов Радий Фаритович, вы, будучи на горе Куштау — кстати, вы меня удивили: вы все-таки для меня кабинетный руководитель был скорее, и видеть вас в толпе людей, достаточно озлобленных, противостоящих друг другу, для меня и не только для меня, было некое удивление, — тем не менее, вы сказали важную вещь, которая остановила силовое противостояние. Вы сказали, что пока не будет компромисса, никто на гору не зайдет.

Я встречался с одним из лидеров протеста. Сегодня встречался с генеральным директором «Башкирской содовой компании». Я так понял, что все говорят о компромиссе, но они не видят. А вам придется этого добиваться. У вас есть представление о том, что может являться компромиссом по горе Куштау?

Р.Хабиров Во-первых, я не кабинетный же человек. Моя работа предполагает общение с людьми, безусловно. По поводу компромисса. На данный момент мне задавали вопрос, что это такое — ситуация с Куштау, законно это или незаконно, и в чем проблема? Я сказал: Вообще-то это законно, все юридические нормы там выверены, но есть понятие: мнение народа. Здесь совершенно точно я для себя сделал вывод, что люди не согласны с тем, что Куштау надо сдавать на разработку.

Тем не менее, есть люди, которые не согласны, и есть люди, которые хотят, чтобы она разрабатывалась, прежде всего, это многие работники БСК, скажем так. И, соответственно, часть людей, которые мыслят по-другому.

Поэтому единственная формула, которая здесь могла развести, это: Куштау не разрабатывать, пока нет компромисса. А дальше логика следующая: нет компромисса — значит, Куштау на разрабатывается. Вот и всё, здесь очень просто.

Но, тем не менее, я прекрасно понимаю туманные перспективы поиска компромисса. Но именно на горе мы о чем договорились — что мы создаем координационное совещание и эту процедуру надо пройти.

А.Венедиктов Вы в пятницу встречаетесь.

Р.Хабиров Я встречался вчера, наверное, сегодня встречусь. Я встречаюсь в пятницу, я думаю, что и на следующей неделе встречусь. Это постоянный поток.

Знаете, там очень пестро представлена практически вся республика, начиная от млада, стара, от башкир к русским, от экологов к политикам. Там очень пестрая картина, очень много лидеров. Поэтому такой, я бы сказал, народный протест. И, конечно, надо встречаться и людям объяснять текущее положение дел и самое главное — что мы будем делать дальше.

А.Венедиктов Самое главное что ныне, сегодня — может быть, завтра ваше видение изменится после встречи, — сегодня ваше видение какое? Знаете, делай раз! — какой нужно сделать первый ход, чтобы хотя бы понизить температуру? Вот первое вы сделали: пока нет компромисса, не зайдем, но…

Р.Хабиров Я думаю, что самое главное, что, собственно, было предметом данного противостояния — судьба Куштау. На данный момент, мне кажется, все ясно понимают судьбу Куштау. Потому что еще раз говорю: нет компромисса — значит, не разрабатывается. Поэтому главный камень преткновения здесь убирается. А всё остальное — возникает уже, соответственно, паллиатив, что с этим делать дальше.

Р.Хабиров: Нет компромисса — значит, не разрабатывается

Есть большая проблема, о которой я уже должен думать — это, соответственно, судьба БСК.

А.Венедиктов Вот это важный вопрос.

Р.Хабиров Потому что, скажем так, в современных условиях при такой весьма туманной перспективе Куштау — подчеркиваю, что я не говорю сейчас категорически, потому что я сторонник того, о чем на горе договорились: координационное совещание, пройти переговоры — возникает вопрос, что делать с Куштау. Мне неоднократно все-таки говорилось — вы знаете, такие разговоры в публичной сфере ходят, — что предприятие будет закрыто. У меня здесь один выход на самом деле.

Я долго о нем думал, что предприятие, конечно, надо спасать. Если акционеры предприятия не видят этого пути. Но ведь я тоже акционер, я имею в виду я как республика, мы тоже акционеры, у нас неплохой пакет, и как республика в данном случае мы должны взять ответственность на себя. Я должен взять ответственность на себя.

А.Венедиктов Это какая-то очень внеэкономическая фраза.

Р.Хабиров Нет, это очень экономическая на самом деле фраза. Я сейчас скажу, о чем речь идет. Мы просто готовим предложение… Нам надо забирать предприятие. То есть нам нужно брать контрольный пакет, выкупить у них определенную долю. Они останутся — это их решение, — а уже в ходе управления предприятием мы как местные люди, понимающие все-таки, что здесь происходит, будем решать судьбу предприятия и управлять.

А.Венедиктов Государство, я имею в виду выкупить до контрольного пакета.

Р.Хабиров До контрольного нам там совсем немножко нужно, поэтому договориться… Предприятие довольно прибыльное. В СМИ везде есть, сколько денег мы получаем. Мы очень неплохо получали прибыль как государство. В данном случае, я думаю, что переход пакета к нам контрольного, подчеркиваю, и разумное управление предприятием в последующем может привести, конечно, да, к сокращению дивидендов, которые можно будет направить на развитие предприятия, модернизацию и думать. У нас есть еще запас времени на самом деле.

А.Венедиктов Вот сегодня генеральный директор нам сказал, что в 24-м году предприятию надо уже начать выработку, иначе оно закроется. Я спросил, сколько осталось времени. Он говорит — совсем мало.

Р.Хабиров Когда такие разговоры идут, возникает поэтому и моя идея. Она и возникла, и, собственно, я и предлагаю. Но если вы видите так, то мы видим немножко, получается, по-другому. Почему — потому что мы эту ситуацию уже видим с другим источником сырья. И поэтому мы готовы брать на себя ответственность.

А.Венедиктов Но тогда, получается, что если, предположим, они согласятся — это же бизнес, — вы все равно Куштау трогать не будете как государство?

Р.Хабиров Опять повторяю: Куштау должен пройти согласительные процедуры. Мы должны дать людям… Все-таки, вы знаете, там, на горе разные люди были. Там были довольно ожесточенные этой долгой и нервной историей с поливание всего БСК, и рабочим это тоже было неприятно. Там были разные люди, поэтому, я все-таки считаю… я вообще сторонник выполнять договоренности. Мы договорились, мы проводим процедуры. Эксперты сидят. И двигаемся дальше. Но, подчеркиваю вновь, что нет компромисса — нет разработки.

А.Венедиктов Нет компромисса — нет разработки. Возвращаясь к координационному совету. Там представлены разные группы протестующих, в том числе, насколько я понимаю, там представлена группа, которая Верховным Советом Башкирии объявлена пока…

Р.Хабиров Верховным судом.

А.Венедиктов Верховным судом, конечно, в первой инстанции пока экстремистским. Но что с этими людьми делать? Они такие же граждане — я имею в виду люди, которые защищали Куштау, как и другие люди.

Р.Хабиров Знаете, как я рассуждаю. Во-первых, что мы должны — это понизить градус всего происходящего. Второе: они тоже люди и, разумеется, граждане нашей республики. Третье: еще до конца юридический спор не завершен. Когда решение Верховного суда вступает в силу, для этой организации возникают такие, долгоиграющие последствия.

Я думаю, что дальше будет зависеть не столько от меня. У каждого есть принципы. У меня есть принципы… Я же, вы знаете, еще и юрист, с серьезным, долгим периодом. С экстремистской организацией, я, конечно, работать не буду. С активистами этой организации я работать не буду. Проходит время… Я еще раз говорю: горизонты, годы вперед… Я сторонник вообще всегда разговаривать. Пройдет время, всё успокоится, мы забудем о существовании экстремистской организации, пусть ее не будет. А потом будем налаживать диалоги.

Р.Хабиров: С экстремистской организацией, я, конечно, работать не буду

А.Венедиктов Люди-то останется.

Р.Хабиров Я о чем и говорю. Мы будем налаживать диалоги. Но это не только же от меня зависит. Потому что мы как-то все должны понимать, что цивилизованный диалог, он цивилизованный диалог. Иными словами… я уже, по-моему, сказал, что угомонится эта ситуация. Мы поймем, что это экстремистская организация. Если она будет окончательно признана экстремистской организацией, я думаю, что когда мы забудем о ее существовании, то потом нужно как-то, может быть, с чистого листа рисовать отношения.

А.Венедиктов В этой связи, насколько защита Куштау переплелась с такой… я бы не националистической, потому что в русском языке слово «националистический» носит негативную аннотацию, но с такой особенностью Башкирии. Ну, вы поняли мой вопрос. Насколько это подогревает вот это?

Р.Хабиров Вы знаете, первые наши оценки происходящей ситуации: у нас разные точки зрения были.

А.Венедиктов Внутри правительства.

Р.Хабиров Внутри моей команды, когда мы оценивали ситуацию. Мы видели там очень много мотивов. Мотивы были очень разные. Там часть мотивов была и корыстные, на мой взгляд. То есть часть людей совершенно выполняли за определенные деньги определенную работу. Эти факты есть. Мы примерно понимаем, откуда это идет. Там определенный разлад и в стане крупных предпринимателей, у которых разные…

А.Венедиктов Большой бизнес.

Р.Хабиров Да, большой бизнес и так далее. Поэтому эта часть тоже есть. Дальше есть часть ряда национальных, общественных групп, национальных некоммерческих организаций, которые все-таки считают, что Куштау имеет важное значение для истории народа, что это башкирская земля и, разумеется, что ее трогать таким, как они считают, варварским образом нельзя. Этот момент тоже присутствует.

Безусловно присутствовали башкурты, которые в этом… Но что меня поразило и что, собственно, меня подвигло к этим большим событиям, которые сейчас разворачиваются, на мой взгляд, что это не башкирский протест. Я когда туда, на гору шел, там шли девчушки русские, парни русские, мужики такие здоровые русские. Там все перемешалось очень. Это протест народа. Я же говорю, там молодые, старые…

Знаете, мы, когда рассуждали постоянно, я для себя четко выделил и наблюдал за этой ситуацией, мы называли этих людей романтиками. Вот эти люди — это точно романтики XXI века. Ни там экоактивисты или не националистские, национальные организации — это романтики собрались. Но романтики собрались очень ожесточенные, потому что, еще раз говорю, ситуация долгие годы идет и она беспокоит уже всё общество не на протяжении не 5 лет и даже не 10 лет, она еще 15… там зародилась бог знает, когда…

А.Венедиктов Радий Фаритович, мой опыт показывает, что с романтиками разговаривать невозможно. Достигать компромисса с романтиками — это очень тяжело.

Р.Хабиров Нет, это возможно. Что интересно, романтик, он тем и романтик. Вот я шел когда на гору, знаете, что меня просто поразило. Вот ко подходят и ребята и мужчины: «Можно с вами селфи сделать?» Вот это романтики. Они в душе не имеют…

А.Венедиктов Это протестанты, протестующие. Это не ОМОН с вами селфи.

Р.Хабиров Протестующие, конечно. Хорошее уточнение. Это романтики. И у них нет в душе озлобленности. Они пришли защищать гору. Понимаю, что гору они отстояли…

А.Венедиктов Отстояли?

Р.Хабиров: На данный момент туда никто и не зайдет. Перспективы этого очень туманные, невозможные

Р.Хабиров Отстояли. Я считаю, что на данный момент туда никто и не зайдет. И, я думаю, что перспективы этого очень туманные и, скорей всего, невозможные. Но тем не менее, компромисс надо поискать.

А.Венедиктов В этой связи, повторяю, когда беседовал сегодня с генеральным директором «Башкирской содовой компании», он так глуховато сказал, что есть и иностранный интерес, поскольку «Башкирская содовая компания», как известно, конкурент на мировом рынке. Но туда вы не дотянетесь. До турок и индийцев вы не дотянитесь.

Р.Хабиров Скажем так: я эту версию слышал. Скорей всего, они имеет в какой-то степени, наверное, право на существование, потому что это конкуренция и так далее. Но я хочу сказать, что мы не первый год в республике. Я имею в виду даже не себя. У нас есть опыт, когда мы все-таки берем предприятие, потихонечку вытаскиваем усилиями республики, государства. Поэтому я считаю, что здесь акционерам в этой ситуации просто нужна наша помощь. Чтобы наша помощь была эффективней в этой ситуации с проблематичной сырьевой базой, наверное, нам все-таки надо управлять этим процессом.

А.Венедиктов Напрямую, то есть как акционер мажоритарный.

Р.Хабиров Как мажоритарный акционер с принятием решений и так далее.

А.Венедиктов Вы уже пытались поговорить с акционерами, или пока это только идея, сформулированное пока вами устное предложение?

Р.Хабиров Мы сейчас готовим. Это, по сути, уже решение. Если бы это не было решением, я бы о нем не говорил в публичном пространстве. Это займет определенное время. Это же нужно проводить переговоры. Ответ ведь зависит от позиции акционеров. Но в любом случае наша позиция: все-таки сохранять предприятие, смотреть, что дальше, финансировать его, двигаться.

Жизнь же такова… Вообще, за последнее время очень много предприятий, производство которых в течение 20–30 лет становится неактуально. И это предприятие начинает, соответственно НРЗБ и думать, что делать дальше.

Поэтому я считаю, что у нас запас времени есть разумный. И потихонечку будем заниматься этим.

А.Венедиктов Вы скорее осторожный оптимист — про переговоры я говорю с разного рода протестующими и компанией, кстати, — или все-таки вы на это смотрите, как на болезненный, тяжелый процесс?

Р.Хабиров Знаете, я здесь очень прагматично размышляю. Самое большое мое переживание от происшествия — что мы чуть не подошли к расколу общества. Все нормальные люди, и с той и с другой стороны стояли нормальные люди. Я себя тоже нормальным человеком называю. Ребят, которые там бились, тоже называю нормальными. И вот это перешло… Вы не представляете, что творится у нас в публичной сфере. Там друг друга проклинают, друг друга проклинают во всем. Вот это определенная рана, я считаю.

У нас общество довольно сильно и здоровое. И я очень надеюсь, что если мы трезво, спокойно эти вопросы проведем, посмотрим, примем решение… Потому что здесь, еще раз говорю, краеугольный камень — судьба предприятия.

А.Венедиктов Религиозный фактор преувеличен в общественном обсуждении?

Р.Хабиров Преувеличен, изначально преувеличен. Безусловно, есть мусульмане, которые считают, что для них гора имеет особое значение. Есть, безусловно, накручивание этой ситуации дальше. Здесь с разных сторон обвиняли друг друга во всевозможных грехах. Поэтому ожесточенная была схватка. Она сперва началась в публичной сфере, национальной сфере. Потом перешла непосредственно в столкновения. Сейчас надо остудиться и всем спокойно работать.

У меня такая фраза есть, я ее очень люблю: я всегда считаю, что любая дружба большая, она начинается с хорошего конфликта, поэтому, я думаю, что интересы общества, здесь как-то образы найдем, чтобы соединить всё в единое целое.

А.Венедиктов Вам кажется сегодня, и что вам говорят спецслужбы — что вы купировали силовую составляющую противостояния?

Р.Хабиров Я бы сказал, что мы развели в стороны, прямого конфликта сейчас не будет. Если кто-то хочет заниматься эскалацией, то, на мой взгляд, это нехорошо и несправедливо. При этом мы должны четко понимать: в ходе этих действий совершены уголовно наказуемые деяния. И, безусловно, я думаю, что следствие будет идти. Уже уголовное дело по факту нападения на сотрудников полиции возбуждено.

Мне этот вопрос часто задавали. Я сразу на всех встречах с защитниками сказал: «Мы сделаем максимально того, чтобы не было административных преследований, чтобы там административный аппарат, главы администраций начали какие-то преследования — это, безусловно, мы остановим. И, кстати, у глав муниципалитетов наших нет такой задачи этим заниматься. они должны просто извлечь уроки из того, что было: почему этот парень поехал туда и так далее. Потому что у него нет нормального жилья и нормальной работы. Очень часто такое бывает.

Р.Хабиров: Самое большое мое переживание от происшествия — что мы чуть не подошли к расколу общества

Вопрос другой. Все-таки, я считаю, нападать на сотрудника полиции — это преступление, это недопустимо. Эта часть пойдет своей стороной, и это уже не моя работа.

А.Венедиктов Только то, что касается сотрудников полиции.

Р.Хабиров Сотрудников полиции, так точно.

А.Венедиктов Остальным — амнистия. Я имею в виду не юридическая…

Р.Хабиров У нас интересный такой был пример. Все у меня требуют защитники, кроме одного главы Ишимбайского района. Там, знаете, там эмоции настолько зашкаливали, и где-то там такая схватка происходила. Я призывал. Боюсь, меня не услышали или услышали, я не знаю. Есть вещи, который надо постараться забыть, простить друг другу и к этом не возвращаться.

А.Венедиктов Я как раз сказал: амнистия за исключением…

Р.Хабиров Мне здесь больше слово не «амнистия» нравится, а просто простить друг друга. Потому что всем мы башкортостанцы, нормальные люди. И, я думаю, что у нас есть много составляющих, которые нас не могут разделить.

А.Венедиктов Радик Фаритович, последний вопрос, но он другой темы касается. Собственно, я хотел про это говорить. Какова ситуация с пандемией в республике? Что вы будете делать 1 сентября?

Р.Хабиров Осторожно скажу, мы, наконец, начали потихонечку… Вы же следите много, вы же видели, слышали, читал. Мы вышли на устойчивое такое равновесие — не люблю слово «плато» — от 30 до 35 мы фиксируем каждый день. Но не тяжелые. Наша инфекционная больница, которая была в пике заполнена до 350, сейчас 110 человек там лежит. Это очень для нас показатель хороший.

И самый очень важный показатель: пневмонии упали. У нас пневмонии в день доходили до 400 случаев, причем пневмонии разные: вирусные, бактериологические. Это способствовало, что мы сейчас 90 тысяч провакционировали наиболее уязвимых от пневмококка. И у нас сейчас уже менее 100 падает пневмоний. И поэтому мы фиксируем, что если мы удержим ситуацию, то есть — маски, социальная дистанция, соблюдение простейших правил, — то мы выйдет на какое-то уже совсем нивелирование. Хотя все мы прекрасно понимаем: похоже жить мы с этим будем долго, если, скажем, не навсегда.

Поэтому это дает нам повод радоваться, что дети 1 сентября идут в школу. Что из нового мы сделали. Безусловно, те стандарты, которые существуют санитарно-эпидемиологические — маски… Но еще часто идет иногда просто от легкомыслия людей, иногда от безответственности. Мы ввели институт медицинского инспектора в школах. 492 школы самые крупные — мы туда ввели институт медицинского инспектора.

Мы снимаем всех 6-курсников медуниверситета, и они уходят на производственную практику. На основании положения об их правах и обязанностях они приходят. У них задача: «Так, вот здесь дезинфекционного раствора нету… Уважаемая, Марья Ивановна, вы забыли маску в коридоре взять. Мальчики, вместе не собирайтесь… Ребята, пошли помыли руки. Так, не вовремя продезинфицировали». Мы создаем такого над ними…

А.Венедиктов Инспектора.

Р.Хабиров И если мы, я считаю, две, лучше три недели продержимся — инкубационный период пройдет… То есть на самом деле мы ждем удар. Почему — потому что у нас 480 тысяч учащихся, это несколько десятков тысяч учителей. Задача, наша философия работы здесь, знаете, какая? Мы будем защищать не столько детей — дети болеют и очень легко, единственное, с особенностями здоровья и заболеваниями детей мы точно на дистанционку — мы боремся за учителей, чтобы не выкосить учителей, особенно пожилых учителей и с хроническими заболеваниями. Поэтому вот такое решение приняли.

По вузам сложнее ситуация. Она объясняется тем, что это общежития. Представляете, теперь в общежития придут… Мы в пике пандемии два общежития закрывали. Это было для нас проблемой большой. Поэтому мы решили: первый курс учится, магистратура крайний коронавирус учится. Все остальные — на дистанционке с 1 сентября. До 1 октября мы это делаем. И будем наблюдать. Это даст нам возможность войти в курс дела и так далее.

И, конечно, мы храним коечный фонд, мы храним СИЗы, храним лекарства и так далее, наращиваем объем. Мы смотрим с надеждой, что всё хорошо и с определенной уверенностью. Но уверенность очень коварна. Поэтому здесь, может быть, где-то мы и перестраховываемся. Мне уже говорят: «У тебя уже паранойя на вирус началась». Не паранойя. Потому что вот сейчас с момента 5 месяцев определенной изоляции, карантина произойдет событие, когда очень много людей придут в закрытые пространства. Мы должны это просто отработать.

А.Венедиктов Спасибо большое!



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире