'Вопросы к интервью

А. Петровская Добрый день, меня зовут Александра Петровская. Сегодня у нас очередной раунд «Дебатов» на «Эхе», обсуждаем мы возможность для журналистов включаться в политику в качестве субъектов этого процесса. Дебатируют Николай Рыбаков, председатель партии «Яблоко», Виталий Дымарский, главный редактор радиостанции «Эхо Петербурга» и исторического журнала «Дилетант». Здравствуйте, Николай. Здравствуйте, Виталий Наумович.

Н. Рыбаков Здравствуйте.

В. Дымарский Здравствуйте, Александра. Здравствуйте, Николай.

А. Петровская Я объясню, чем обусловлена сегодняшняя тема «Дебатов». На прошлой неделе на сайте «Новой Газеты» появилась авторская колонка Николая Рыбакова, где он призывал журналистов перестать держать нейтралитет. Фактически так, я цитирую: «Журналистам надо перестать стесняться самим приходить в существующие оппозиционные политические структуры, несмотря ни на какие табу (в некоторых редакциях, как известно, существует запрет на членство в партиях). Невозможно оставаться «над схваткой», если войну объявили тебе самому».

Эта публикация была приурочена к делу Ивана Сафронова. Виталий Дымарский с такой позицией не согласился, и аргументы сторон мы прямо сейчас выслушаем. Я хочу обратить внимание участников сегодняшних дебатов, что у нас жёсткий регламент и прошу его придерживаться.

В. Дымарский Нам, либералам, это не годится.

А. Петровская Сейчас у нас есть три минуты, для того, чтобы каждый из вас мог представить свою позицию. Я предлагаю, как зачинщику этих дебатов – потому как если бы не было публикации в «Новой Газете» на прошлой неделе, то сегодня этого разговора тоже не было – начать Николаю Рыбакову. Пожалуйста, Николай, у вас три минуты.

Н. Рыбаков Спасибо большое, Александра. Я, прежде всего, хочу сказать, что воспринимаю наш сегодняшний разговор, не как дебаты и клинч, а как дискуссию о том, что происходит со свободой слова в России, с журналистами в нашей стране и как нужно действовать в этой ситуации. Думаю, что мы с Виталием Наумовичем примерно одинаково оцениваем происходящее в нашей стране, и мне кажется, очень важно сейчас говорить о том, что же нужно делать.

Давайте посмотрим, что происходило за последнее время, как стремительно развивались события. В последний год, вы помните, события, связанные с разгоном отдела политики газеты «Коммерсантъ», и то, что происходило с газетой «Ведомости». К огромному сожалению, мы все видим, что происходит с делом Ивана Сафронова, которого арестовали и обвиняют в государственной измене. Я был на оглашении приговора Светлане Прокопьевой в Пскове, совершенно неправосудный, нечестный приговор журналисту, очевидно – за свободу слова, за её журналистскую деятельность. Запрещены иностранные финансирования СМИ, под предлогом коронавируса фактически запрещено объективное освещение одной из тем.

Давайте вспомним, что происходило в нашей стране за последнее десятилетие, после 1990 года: это и убийство Дмитрия Холодова, разгон целого канала «НТВ». Хотел бы напомнить, что были политики, которые называли себя либералами и которые называли происходившее с «НТВ» «спором хозяйствующих субъектов». Это и закрытие канала «ТВ-6», это и убийство «яблочника», депутата, одного из выдающихся российских журналистов Юрия Петровича Щекочихина, это убийство Пола Хлебникова, Анны Политковской, Натальи Эстемировой. И, к большому сожалению, это огромная трагедия, что не было массового политического протеста журналистов. Было огромное возмущение от того, что происходит в каждом отдельном случае, но политической силы пока журналисты не представляют, и считают, что они не должны быть.

В итоге, сложилось такое впечатление, что такой прессинг над журналистами становится привычкой. У нас в России нет парламента, и не нужно создавать видимость, что у нас есть демократия. В России сейчас нет свободы слова, не нужно создавать её видимость, нужно журналистам сейчас проявить себя в таких условиях. Война идёт сейчас против журналистов, вы уже находитесь не в тылу и пишите о событиях, вы вместе с нами на линии фронта и нужно чётко заявить о своей позиции за свободу слова в России. Спасибо.

А. Петровская Спасибо большое. Виталий Наумович, ваши три минуты.

В. Дымарский Вы знаете, я здесь кое-какие заметки сразу же сделал себе, ещё до нашего эфира. И первая моя фраза была абсолютно идентична с тем, что сказал Николай – конечно, у нас не спор, не клинч, а разговор. И разговор единомышленников, как я надеюсь. Но, безусловно, с разным взглядом на роль журналистов в обществе. Я настаиваю на слове «общество», поскольку оно более всего нуждается в независимой журналистике и независимых журналистах. Предложение же (я сейчас процитирую Николая): «Журналистам надо перестать стесняться самим приходить в существующие оппозиционные политические структуры», — меня не устраивает.

Такого рода предложения Рыбакова выталкивают журналистов в политику, где они превращаются – неизбежно – в зависимых, ангажированных исполнителей партийной воли. А, кроме того, разойдясь по различным партийным штабам (кстати, материал в «Новой Газете» так и называется, «Журналисты по штабам») журналисты потеряют остатки той цеховой солидарности, которая сегодня помогает им хоть как-то защитить своих коллег – тех, кто попали под те или иные репрессии. Ведь не секрет, что партии и политические силы, выступающие (я верю, что абсолютно искренне) за свободу слова, и к которым апеллирует Николай Рыбаков, говоря, что журналисты должны именно туда приходить – не могут между собой договориться на протяжении многих лет по многим другим вопросам.

И журналисты, перейдя в партийные лагеря, окажутся политическими соперниками, проповедующими разные подходы, разные решения, разные градусы сопротивления политической реакции и мракобесию – не обсуждается, что это имеет место. При этом я хорошо понимаю задумку Николая Рыбакова. Политики, в данном случае из партии «Яблоко», уж извините Николай – сами не справляются, не добиваются эффективности своих протестов. И журналисты, становящиеся партийцами, должны стать инструментами для продвижения слов и дел, идей, акций данной партии. В данном случае мы говорим о «Яблоке». Но я так понимаю, что Рыбаков всё-таки дипломатично призывал вступать в оппозиционные политические партии вообще, не только в «Яблоко». Хотя, конечно, не сомневаюсь, предпочёл бы в «Яблоко». Я пока остановлюсь, остальное скажу в ходе нашей сегодняшней, ещё раз подчеркну – товарищеской, дискуссии.

А. Петровская Теперь у нас вопросы от ведущего, то есть от меня. Первый вопрос я задаю Николаю Рыбакову. Какое доверие может быть к журналисту, который становится ангажированным той или иной политической силой? И когда журналисты будут фактически разделены на два лагеря, кто будет представлять народу независимую картину?

Н. Рыбаков Я думаю, что журналисты, своей биографией, своим опытом, в состоянии понимать и отличать ангажированность и объективное освещение происходящего. Важно, что сейчас не время для отстранённого, холодного описания происходящей картинки. Журналисты сейчас выглядят, как пловцы в бассейне, в котором нет воды, и «Яблоко» пытается пустить туда воду, открыть этот кран. А журналисты рассказывают о том, что «вы знаете, не всё получается в открытии воды, давайте посмотрим, получится ли пустить воду в наш бассейн, получится ли добиться свободы слова в России».

Когда Виталий Наумович говорит о том, что «Яблоку» чего-то не удаётся. Это правда, нам действительно не всё удаётся, но это не только уже наша задача, это не вопрос того, получится у «Яблока» или нет. Это вопрос того, получится ли у нас вместе спасти страну от скатывания в бездну, куда мы сейчас летим. Получится ли у нас вернуть свободу слова в Россию, это можно сделать только вместе. И я верю, что таких журналистов, которые были и остаются политиками, допустим, как Юрий Щекочихин, или Лев Шлосберг в Пскове, или Борис Вишневский в Петербурге. У них есть уважение в обществе и доверие людей, я хотел бы, чтобы таких журналистов, таких политиков становилось больше.

А. Петровская Спасибо, Николай, но мне кажется, вы не до конца ответили на мой вопрос о том, как тогда будет отличаться журналист, ангажированный политическими структурами официально…

Н. Рыбаков Александра, я могу ответить, что это мировая практика. Допустим, в США есть CNN, поддерживающая демократов и есть Fox, поддерживающая республиканцев. Просто должно быть много СМИ, которые рассказывают о политике.

В. Дымарский Я бы кое-что добавил. Во-первых, по поводу бассейна – нам на «Эхе Петербурга» хватает воды, не могу сказать, что у нас сухо. Мы вполне нормально плаваем, я считаю, что у нас полная свобода слова (в рамках закона, безусловно) и мы предоставляем площадку для всех политических сил. Потому что – я отдельно хотел бы это прокомментировать – я не признаю словосочетание «оппозиционное радио», или вообще – «оппозиционное СМИ». Мы не политическая партия, мы не можем быть оппозиционными. Мы или средства массовой информации, или нет, вот и всё. Так что у нас с водой всё в порядке. А там, где не в порядке – пусть наливают, безусловно. И ещё одно маленькое замечание по поводу Бориса Вишневского, которого вы назвали журналистом. Так он политик или журналист? Получается, что политик идёт в журналистику.

А. Петровская Виталий Наумович, оставим этот риторический вопрос. Теперь вопрос вам: где разница между политическим активизмом журналиста и его гражданской позицией, которую он может, и. наверное, должен, высказывать?

В. Дымарский Безусловно, гражданская позиция у него может быть. В уставе «Эха Москвы» записано, что журналист «Эха Москвы» не может быть членом партии». Но это немножко формальная запись, я бы её немножко по-другому интерпретировал: «журналист «Эха Москвы» не может демонстрировать свою партийную принадлежность». Не сомневаюсь, что кто-то вступил в какие-то партии, но если я этого не знаю – как слушатель или коллега, если он не проявляет этого в своей работе, то и пусть. Пусть там проявляет свою гражданскую позицию и так далее. Безусловно, журналист проявляет свою гражданскую позицию (и Николай об этом пишет), когда он выходит с пикетом солидарности со своими коллегами. Это нормальная гражданская позиция цеховой солидарности.

Я со скепсисом отношусь к проявлению политического активизма со стороны журналистов на митингах. Мне кажется, что журналист должен освещать митинги, а не быть активной стороной. Потому что, как только он демонстрирует свою партийную принадлежность, он не то чтобы лишается поддержки части аудитории, но его аудитория понимает, с кем этот человек, можно ему верить или нельзя, когда он задаёт вопрос или выступает с позиции, казалось бы, не отвечающей его партийной принадлежности. Поэтому мне кажется, что журналист действительно должен быть «над схваткой». По поводу этого выражения я готов ещё поговорить.

А. Петровская Спасибо большое. Николай, есть ли у вас что добавить?

Н. Рыбаков Да, есть что добавить, и прояснить позицию. Во-первых, я хочу сказать, что журналисты уже не могут быть «над схваткой», потому что война идёт против журналистов, схватка идёт с журналистами – схватка власти, силовых структур. Не может быть свободы слова в стране исключительно на одной конкретно взятой волне. Не-мо-жет-быть. Кроме того, я приезжаю в различные регионы – там вообще нет «Эха». И я хотел бы зачитать Кодекс журналистской этики. Я не призываю, чтобы журналисты во всех своих эфирах рассказывали, что они члены «Яблока», их партийная позиция — и далее по тексту.

Но, по Кодексу журналистской этики журналист полагает свой статус несовместимым с занятием должности в руководящих органах партии. Я не призываю всех становиться руководителями партий, но очень важный пункт, про который забывают: журналист в своей профессиональной деятельности не обязан быть нейтральным. Время нейтралитета закончилось.

В. Дымарский Откуда этот документ, я не очень понял?

Н. Рыбаков Это Кодекс журналистской этики 1994 года.

В. Дымарский Кто его разработал?

Н. Рыбаков Союз журналистов, с 1994 года все по нему живут, и мне часто пеняют, что я этот кодекс НРЗБ.

В. Дымарский Никто по нему не живёт.

А. Петровская Я прошу соблюдать регламент. А то у нас не хватит времени. Одна минута на вопрос Виталия Дымарского к Николаю Рыбакову.

В. Дымарский Хорошо, давайте по поводу схватки, Николай. «Над схваткой» очень красиво звучит. Конечно, война объявлена. Но война объявлена не журналистам, а обществу. Журналист – это проводник неких слов (и за свободу этих слов мы и боремся) между обществом и властью. «Журналист над схваткой» я понимаю так (уж простите за примитивную параллель): если сидит спортивный комментатор, и играют две футбольные команды — он не может выбежать на поле (за кого бы он ни болел), и играть на стороне одной из команд. Он должен сидеть и комментировать это, независимо от того, за кого болеет.

Н. Рыбаков Сейчас не то время и не то место, чтобы быть комментатором. Как вы сами говорите – война объявлена всему обществу, причём по очень многим направлениям — и по вопросам свободы слова по вопросам того, что происходит с экономикой, малым бизнесом, и того, что происходят в экологии. Вы посмотрите, как стремительно происходят события и на Байкале, где начинают разрешать вырубки, и с мусоросжигательными заводами, которые пытаются строить по всей стране вместо раздельного сбора и переработки отходов. В Санкт-Петербурге пытаются задушить негосударственные театры, малый бизнес в сфере ресторанов, кафе и баров. Свобода слова – это, что нам очень близко, что мы все видим. По всем этим темам идет наступление.

К большому сожалению – не время, чтобы журналистам соблюдать нейтралитет, быть комментаторами всего происходящего, потому что слишком дорогая цена. Потом мы все можем оказаться в местах, не столь отдалённых, где-нибудь на Колыме, вспоминать, нужно ли было комментировать или нужно было начать активно действовать. Потому что действительно журналисты, с одной стороны, это часть общества, но с другой, это такая часть общества, которая глаголом должна жечь сердца людей. Это ваша миссия.

В. Дымарский Вы говорите – мы комментаторы, а должны бороться. А мы боремся. Мы боремся за соблюдение законов, за ту же самую свободу слова – тем, что мы её соблюдаем, уважаем и никто нас не моет упрекнуть. То, что в других местах этого нет, как вы говорите: «Одно только «Эхо Москвы»… Те журналисты, которые не уважают свободу слова и которые не соблюдают её, если хотите, они к вам не придут. Их устраивает это положение, понимаете? Вы же обращаетесь к тем, кто сторонник свободы слова и старается её соблюдать.

Н. Рыбаков Именно, но я хочу сказать, что как, допустим, в экологии есть особо охраняемые территории, заповедники, заказники – невозможно создать из «Эха Москвы» такую особо охраняемую природную территорию. Это не получится.

В. Дымарский Я согласен с вами. «Новая Газета» есть, «Эхо Москвы» — всем известен этот набор.

Н. Рыбаков Невозможно создать такой «заповедник свободы слова». Невозможно.

А. Петровская Время. У нас одна минута для того, чтобы Николай рыбаков задал вопрос Виталию Дымарскому. Пожалуйста.

Н. Рыбаков Виталий Наумович, у меня будет короткий вопрос. Как вы считаете, что должно произойти в стране с журналистами ещё для того, чтобы они решили быть реальной политической силой и открыто заявить о своей политической позиции и о происходящем в стране.

А. Петровская Виталий Наумович, три минуты на ваш ответ.

В. Дымарский Не знаю, мне трёх минут даже много, наверное, потому что… Вы всё время тянете нас в политику. Вы хотите, чтобы мы пришли в вашу партию или в другие партии. Я думаю, что это плохой путь, это путь в никуда. И когда вы говорите в своей статье о том, что придёт время, и можно будет вернуться к стандартам благородного нейтралитета, так не получается. Это всё равно что сказать: «Знаете, мы демократическая партия. Мы сейчас пару человек, самых мракобесов, расстреляем, а потом, когда у нас всё будет уже хорошо, мы придём к стандартам демократического общества и, конечно, уже будем соблюдать все демократические процедуры». Так не получается. Многострадальная история нашей многострадальной страны это показывала не один раз, во всяком случае, начиная с 1917 года, если не раньше.

Я бы хотел всё-таки расшифровать те слова, которые я уже сказал по поводу того, что я не соглашаюсь, когда называют оппозиционным СМИ нас ли, «Новую Газету». СМИ – это не партия, и оппозиционным оно не может быть по определению. СМИ не борется за власть, в отличие от политиков и партийной печати. СМИ – это средство массовой информации, информации разной, исходящей от разных сил, от власти и оппозиции. Если к нам придёт чиновник из мэрии или, прости господи, сам губернатор – я как с ними должен разговаривать? Как член партии «Яблоко», как сторонник Навального или как независимый журналист, который должен задавать неудобные вопросы? Это, конечно, так, но и получать полезную информацию для её передачи обществу.

Мы не оппозиция, у нас нет ЦК (если не считать Вашингтонский обком, конечно) или политбюро. Просто оппозицией сегодня объявляется любая площадка – медийная, политическая – где звучит критика в адрес власти. Но это просто непонимание роли СМИ в современном демократическом обществе. И главное для нас, я считаю, не свалиться в пропаганду. В агитацию, кстати, можно, но только ту, которая разрешена законом о выборах. И поэтому Николаю Рыбакову я бы радикально ответил: никогда. Вот я за то, чтобы никогда журналисты не становились политической силой. Они должны быть общественной силой.

А. Петровская Спасибо большое. У нас сейчас впереди московские новости и реклама. Во второй части мы продолжим задавать друг другу вопросы, а также проголосуем, какая из позиций, сегодня представленных, кажется вам более убедительной. Я напоминаю, что в эфире Николай Рыбаков и Виталий Дымарский. Дебаты веду я, Александра Петровская.

НОВОСТИ

А. Петровская Мы продолжаем «Дебаты». Я напоминаю, что у нас здесь Николай Рыбаков, отстаивающий политическую активность и пристрастность журналистов, я бы так сказала. И Виталий Дымарский, выступающий за независимость и беспристрастность СМИ. Ещё раз приветствуем вас.

Н. Рыбаков Здравствуйте ещё раз, Александра.

В. Дымарский Приветствую, приветствую. А можно два слова? Или мне нельзя?

А. Петровская Пока нельзя.

В. Дымарский Хорошо.

А. Петровская Тот уникальный случай, когда я могу не дать вам слово, Виталий Наумович.

В. Дымарский Пожалуйста, я подчиняюсь партийной дисциплине.

А. Петровская В этой части у нас голосование и продолжение вопросов. Мы приняли решение, что вопросы будут от меня, а не взаимные. Теперь давайте объявлю номера телефонов, по которым вы можете голосовать. 904-42-01 –если вам кажется более аргументированной и близкой позиция Николая Рыбакова. 904-42-02 – если вам кажется более аргументированной, понятной и близкой позиция Виталия Дымарского. Голосуем.

В. Дымарский Чтобы нагнать себе голосов, я сразу хотел прокомментировать, что я за журналиста с позицией. Вы меня неправильно поняли. Давайте, голосуйте дальше.

А. Петровская Ну что, тогда вопрос от меня. Планировала я вас спросить о новой этике журналиста, Николай, в связи с тем, что теперь он не будет беспристрастным, а именно беспристрастность содержится в кодексе. Но поскольку вы уже про этику спросили, то я задам вам вопрос, который фактически уже озвучил Виталий Дымарский. В случае, когда журналист состоит в политической партии, выходит и заступает, скажем так, на свою журналистскую службу, берёт интервью – у политика ли, у представителя власти или кого-то ещё – как он должен отделить в себе журналистское от политического? Пожалуйста, для вас две минуты на ответ.

Н. Рыбаков Спасибо, Александра. Я считаю, что это сделать достаточно просто. Прежде всего, я не говорю о том, что обязательно все журналисты срочно должны вступить в партию. Это один из вариантов политической активности. Я считаю, что самое главное, что должно произойти – это чтобы журналисты стали много рассказывать и предоставлять возможности для оппозиционных политиков рассказывать о том, что происходит в стране. О том, что происходит в пенсионной реформе, какие у нас предложения по пенсионной системе, что происходит в здравоохранении. Какие у «Яблока» предложения по экономике, и что мы предлагаем, чтобы сделало правительство сейчас. Какие у нас предложения по экологии, и почему мы выступаем против мусоросжигательных заводов, допустим.

Я сам очень много занимаюсь вопросами экологии. Я готов выходить и обсуждать это в эфире «Эха Петербурга», «Эха Москвы», любой другой радиостанции. Мы не можем это сделать на федеральных каналах. Должен быть какой-то баланс возможностей, потому что тогда и будет развиваться свобода слова. Сейчас, к сожалению… Пример сегодняшнего утра: у нас происходит конституционный переворот в стране, огромные проблемы, а в «Развороте» на «Эхе» – извините, я вас покритикую – мы обсуждаем переписку Навального и журналистки Винокуровой, и какая зарплата у Навального. Невозможно! В стране столько проблем. Мы действительно сейчас находимся на линии фронта против свободы слова, против журналистов.

Не нужно обсуждать эти мелкие темы, нужно обсуждать реальные политические темы. Я готов приходить на «Эхо», готов это обсуждать, готов дебатировать с любыми представителями любой партии. «Единая Россия», «Справедливая Россия» – пожалуйста. Нужно, наконец, обсуждать реальные проблемы страны и дебатировать, дискутировать. Тогда будет реальная свобода слова.

А. Петровская Спасибо большое. Есть ощущение, что Николай Рыбаков напрашивается на бесплатный политический пиар на радиостанции. Мы вас зовём!

Н. Рыбаков Реальное обсуждение проблем страны, вот в чём дело. Не надо воспринимать наши предложения как политический пиар. Мы хотим дискуссии по этим темам.

А. Петровская Хорошо. Теперь вопрос Виталию Дымарскому снова от меня. Алексей Навальный ставит журналистам в вину, в частности, что вот отбиваете «своего парня» – на примере Голунова или сейчас в отношении Сафронова – выходите на митинги, встаёте в пикеты, а дальше снова парите над схваткой. Бывает ли так, что где-то заканчивается эта корпоративная этика и начинается «своих не бросаем»? Есть ли здесь разница и где она проходит? Две минуты на ваш ответ, Виталий Наумович.

В. Дымарский Нет, здесь нет корпоративной этики и «своих не бросаем». Понимаете, можно любую мысль облечь в разные формы. Мне не нравится по форме вот это «своих не бросаем», это что-то такое…

А. Петровская Это от меня, не от Навального.

В. Дымарский Я понимаю. Это из подворотен как-то такое. Но в принципе цеховая солидарность – это нормально, это люди, которые заступают за своих коллег, которые поддерживают своих коллег, и это абсолютно нормально, здесь никаких возражений нет. Кроме всего прочего мы помним, как во время московских, если я не ошибаюсь, событий тоже какие-то корпоративные были… По-моему, врачи скорой помощи тоже были. Это нормальная солидарность. К сожалению, у нас общество сильно расколото и не солидарно. Вообще слово солидарность – это не из нашего лексикона, к сожалению. Солидарность в демократическом обществе – это очень важно, она и создаёт именно демократическое общество.

Но это вина не журналистов, это, уж извините, вина политиков. Это политики довели страну до такого состояния. Я не хочу сказать, что это только власть – я думаю, что Николай тоже согласится, что неэффективность оппозиции совершенно очевидна была на протяжении этих многих лет. И оппозиция тоже, я думаю, не сделала многого из того, чего она могла сделать. Конечно, можно сейчас призывать журналистов… Собственно говоря, мне не хотелось об этом говорить вот так, в открытую, хотя где-то между строк я пытался это сказать. Но то, что Николай сказал – я подозревал, что эта колонка написана Николаем Рыбаковым. И я его понимаю. Это призыв давать больше времени в эфире оппозиционным политикам, давать им больше возможностей.

А. Петровская Время.

В. Дымарский Хорошо. Времени у меня нет, поэтому я не стану обещать больше времени.

А. Петровская Вот так я отобрала эту возможность. Но регламент превыше всего. И у нас последние две минуты для каждого на заключительное слово. Пожалуйста, Николай, начинайте.

Н. Рыбаков Спасибо, Александра. Я хотел бы сказать, что во время такой политической блокады, политической несвободы любая публичная позиция становится политической. Политическими становятся спектакли и работа режиссёра в театре, лекция профессора в университете, выступление адвоката в суде, и, безусловно, выступление журналиста становится политическим. Фактически журналисты уже стали политиками, но пытаются избежать этого. И поэтому я призываю не только журналистов «Эха», а всех, кому дорога свобода слова и вообще будущее нашей страны, кто занимается журналистской работой, быть смелыми, сильными и не бояться открыто заявлять о своей политической позиции. Потому что не только поэт в России больше, чем поэт. Я хотел бы сказать, что в 1965 году Евтушенко написал:

Дай, Маяковский, мне
глыбастость,
буйство,
бас,
непримиримость грозную к подонкам,
чтоб смог и я,
сквозь время прорубясь,
сказать о нем
товарищам-потомкам…

А Пушкин, и для Петербурга это очень значимо, призывал «чувства добрые лирой пробуждать», восславить в жестокий век Свободу и «милость к падшим призывать». Я призываю сейчас журналистов к выражению активной политической позиции, силе и политической смелости. И тогда мы вместе сможем изменить страну и, наконец, добиться того, о чём мы так давно мечтаем: о настоящей свободной стране. Только вместе мы сможем это сделать. Спасибо.

А. Петровская Спасибо большое. Две минуты для Виталия Дымарского.

В. Дымарский Спасибо. Я, собственно говоря, полностью подписываюсь под словами Николая Рыбакова, включая стихотворные строки. Я вот не подготовил такого красивого финала для нашей сегодняшней беседы. Может быть, это нехорошо, а может быть, хорошо, потому что я журналист, а не политик. И я занимаюсь не пиаром, а журналистикой, и поэтому я могу критиковать всех. В том числе Николая Рыбакова и его партию «Яблоко», в том числе Навального и так далее, и тому подобное. Потому что я не член партии. Но я человек с позицией. Кстати, я отвечаю одному из наших слушателей, который написал, что журналист должен быть с позицией – конечно, он должен быть с позицией. Только эта позиция необязательно должна быть облечена в партийную принадлежность.

Дорогой Николай Рыбаков, дорогие оппозиционеры. Вы понимаете, в чём ваша проблема… Я понимаю, почему вы обращаетесь к журналистике: вас не слышно. Или вас не слышат. Вас не слышат, дорогие наши оппозиционеры. Ваши самые замечательные мысли… Я не знаю, чья это вина. Или у нас общество не готово вас услышать, или вы не умеете донести. Поэтому вам нужны журналисты. И я вас понимаю. И мы – я могу отвечать только за те СМИ, где я работаю – делаем всё для того, чтобы эту свободу слова обеспечить для всех. И для оппозиции, и для власти. Мы говорим: «Приходите!» Они не приходят, они боятся, потому что они боятся неудобных вопросов. Мы открыты и для них, потому что мы – средства массовой информации. Мы не политическая партия, мы не оппозиционная партия. И если у нас больше оппозиции, то именно потому, что власть просто не очень хочет общаться и объясняться с людьми, с народом, с обществом. Поэтому я вам желаю, чтобы вас услышали. Мы со своей стороны сделаем всё возможное.

Н. Рыбаков Нас услышать могут только с вашей помощью.

В. Дымарский Конечно.

А. Петровская У нас 30 секунд до конца эфира остаётся. Я последний раз обновляю итоги голосования. Довольно много людей проголосовало и продолжает голосовать, но это не меняет расклад, который уже сложился. 70% наших слушателей считают, что сегодня понятнее, ближе, аргументированнее позиция Николая Рыбакова. 30% поддерживают Виталия Дымарского на сегодняшний день.

Н. Рыбаков Спасибо большое всем за поддержку.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире