'Вопросы к интервью

В. Нечай Как вы слышали, начинается эфир у Виталия Дымарского, он сейчас к нам как ведущий присоединится. Меня зовут Валерий Нечай, я приветствую уже Виталия Дымарского.

В. Дымарский Да-да, я прошу прощения. Я подключился. Меня назначили ведущим, поэтому я у тебя перехватываю. А ты будешь участником тогда.

В. Нечай Возможно, да. Давайте представим Кирилла тогда.

В. Дымарский Кирилл Артеменко, сооснователь (как у меня, во всяком случае, написано) издания «Бумага». Надо понимать, что это интернет-издание, да, Кирилл?

К. Артеменко Да, всё верно.

В. Дымарский И сейчас к нам подключается ещё один Кирилл – Кирилл Смирнов, главный редактор «Петербургского дневника». Уважаемые коллеги, я просто решил собрать главных редакторов, кто согласился участвовать в этом разговоре, чтобы немножко… Мы не в первый раз собираемся в разных форматах: Союз журналистов нас как-то объединял, соединял, Смольный, по-моему, пару раз. Короче говоря, знают, что мы существуем и между собой обсуждаем текущие проблемы.

Мне бы хотелось почему-то сегодня это вынести на общий суд и попробовать через этот эфир понять, а насколько мы вообще после этого пандемического кризиса сегодня интересны обществу? Как вы думаете? Я в том смысле, что не стали ли привыкать наши люди к онлайну, что называется – в интернете можно всё найти. У вас нет такого ощущения, что, во-первых, нам стали меньше доверять – или больше, что вы думаете, я не знаю; а если меньше стали доверять, то в нас и меньше нуждаются? Вот такие у меня пессимистические вопросы вам на обсуждение. Какой Кирилл начнёт? Смирнов только появился, это ему как наказание за опоздание, он и начнёт.

К. Смирнов Добрый день, коллеги. Виталий Наумович, Кирилл, привет.

К. Артеменко Привет.

К. Смирнов Мне кажется, что нет, такого ощущения нет. И потом, вы же сами, Виталий Наумович, часто рассказываете, и ваши коллеги об этом говорят, что как раз за время пандемии радиостанция «Эхо Петербурга» стала лидером по нашему городу среди радиостанций.

В. Дымарский Ну да.

К. Смирнов Поэтому мне-то кажется, что наоборот, запрос на объективную информацию и на некую информацию, которой можно доверять, как раз существенно вырос. И я думаю, что какое-то время мы будем с этим запросом жить и с ним смиряться. Например, сейчас базовый вопрос, который очень многих волнует, по-моему, и очень во многих компаниях его задают – будет ли вторая волна коронавируса? Объективную информацию, я думаю, мы можем пробовать найти в профессиональных медиа, к которым я понимаю, что относятся все, кого мы сегодня собрали.

В. Дымарский Понятно, вы имеете в виду – не блогеры, не полупрофессиональные, скажем так, журналисты.

К. Смирнов Ну да. Мне кажется, что люди всё же, если они будут действительно заинтересованы в том, чтобы найти истинный ответ на этот вопрос, обратятся именно в медиасреду. Может быть, в меньше степени даже в среду блогерскую. Поэтому мне кажется, нет. Наоборот, урок, который лично я извлёк из этих месяцев и, думаю, буду извлекать дальше – то, что наши люди, петербуржцы прежде всего, нуждаются в объективной информации, которой можно доверять.

В. Дымарский Кирилл? Артеменко. Придётся вас по фамилии называть, а то…

К. Артеменко У нас удобно в этом эфире, да. Вопрос сложный, конечно.

В. Дымарский Какой профессиональный, я бы сказал, урок из кризиса вынесен?

К. Артеменко Я, с одной стороны, совершенно с Кириллом согласен. С Кириллом Смирновым.

В. Дымарский С собой тоже, понятно.

К. Артеменко Да. В том смысле, что особенно в те месяцы, когда эмоциональный накал был слишком высокий – это апрель-начало мая, когда люди были максимально фрустрированы ситуацией и вообще не понимали, что их ждёт и когда это всё кончится, ибо становилось постепенно понятно, что это не кончится быстро. Действительно, работа профессиональных журналистов, которые могут не идти на поводу у эмоций, а обращаться к экспертам, специалистам и верифицировать информацию, которую вроде бы все обсуждают, была очень высока. Это было видно и по трафику на сайте, и по качественному фидбеку, который люди давали, и по комментариям. В общем, по всему на свете. С другой стороны, мне кажется, что в принципе медиаграмотность аудитории оставляет желать лучшего, и я думаю, что…

К. Артеменко: Медиаграмотность аудитории оставляет желать лучшего

В. Дымарский Извините, Кирилл, а что такое медиаграмотность?

К. Артеменко Медиаграмотность – это навыки квалифицированного чтения, слушания.

В. Дымарский И отбора информации, селекции.

К. Артеменко Восприятия информации. Я считаю, что это классно, когда люди читают, смотрят блогеров, следят за ними, читают соцсети, потому что это даёт объёмное представление о мире. Но важно отличать всё-таки качество информации.

В. Дымарский Понятно. Это просто такое отвлечение небольшое, чтобы люди поняли, о чём речь.

К. Артеменко Да, и с этим проблема. Я думаю, что если мы с вами возьмём какую-то фокус-группу наших читателей, зрителей, слушателей и так далее, если мы спросим этих людей, кому они доверяют – скорее всего, они назовут, может быть, наши медиа. А может быть, они назовут конкретных людей, которым они доверяют как блогерам, потому что они привыкли читать их Instagram о стиле одежды, о косметике, о чём-то ещё. И они в этом квалифицированы. Но, как мы понимаем, когда человек начинает говорить о том, в чём он не очень квалифицирован, он перестаёт быть экспертом, он теряет экспертность. И я думаю, что во многом задача профессиональных медиа состоит в том, чтобы объяснять людям, кто в чём эксперт, и в чём мы эксперты, и в чём эксперты, которых мы зовём в эфир, зовём высказаться на страницы наших изданий.

В. Дымарский Увы, приходится констатировать, что людям не всегда нужен эксперт. Им иногда нужно просто то, что мы называем жёлтой прессой или хайпом – как угодно можно называть. Здесь очень важно, мне кажется, правильно подать, так, чтобы его поняли. Мы как раз с Валерием Нечаем только что обсуждали: сегодня у нас в 11 часов в «Особом мнении» была замечательная совершенно учёная, эксперт Наталья Зубаревич. Мне уже сейчас звонят даже депутаты, все слушали, и всех очень заинтересовало, потому что она даёт совершенно потрясающий экспертный анализ, оценку. Она экономический географ. Это очень сложная категория, сложная наука, но она умеет рассказать так, что всем всё понятно. Но, к сожалению, дефицит спикеров. Мы, по-моему, с Кириллом Смирновым в последний раз были в Смольном на каком-то совещании – говорили о том, что дефицит спикеров есть, и не только в Санкт-Петербурге.

В. Нечай Вы знаете… Я здесь включусь, раз уж вы меня позвали, то я скажу.

В. Дымарский Ну а что, мы тебя выгонять будем, что ли?

В. Нечай Здесь всё-таки, конечно, не только дефицит спикеров. Это дефицит работы с аудиторией в том числе, как мне кажется. Потому что медиа в какой-то определённый момент забыли совершенно об интересах аудитории. Я не про всех, я в данном случае говорю не про присутствующих здесь, в нашем эфире, но тем не менее.

В. Дымарский А мы других не зовём, конечно. Плохих мы не зовём.

В. Нечай Нехороших! Положа руку на сердце, мы тоже иногда страдаем этим. Потому что помимо экспертизы нужно ещё понимать интересы аудитории, их потребности. Это не значит, что мы должны опускаться до определённого «жёлтого» уровня, про который вы сейчас сказали в том числе. Потребности ещё и заключаются в том, что эту информацию надо уметь подавать интересно, как та же самая Зубаревич. Но тем не менее надо понимать, что людям интересно не только то, что в политике происходит и так далее, а то, что во дворе. И важно, чтобы это ещё и хорошо рассказывалось.

Почему мы до эфира говорили про бум подкастов и всё остальное? Потому что я, например, слушаю радио исключительно, извините, по работе в прямом эфире. Когда я не работаю, я слушаю «аудио по требованию», я слушаю подкасты. Почему я люблю «Медузу»? Потому что они за 10-20 минут могут нормально мне рассказать, что на самом деле случилось. Так и здесь. Мы живём в меняющемся мире.

В. Дымарский Я не буду рассказывать, почему я не очень люблю «Медузу». Давай будем рассказывать, как мы любим «Бумагу», скажем, которая нам подкасты теперь будет ставить, у которой мы подкасты будем брать. У меня такой вопрос, коллеги, поскольку он каждый раз возникает во время этих наших встреч на удалёнке: глубина кризиса оказалась… И ощущение этого кризиса – знаете, когда погоду говорят: «Температура +20 градусов, а ощущается, как +13». Вот глубина кризиса и ощущение этой глубины у вас? По отношению прежде всего, конечно, к вашим СМИ. Глубина оказалась большей или меньшей, чем ожидалось? Вы ожидали худшего (хотя ещё всё не закончилось, надо тоже это сказать) или лучшего?

К. Смирнов Традиционно я скажу, что, конечно, нам в этом смысле несколько проще, потому что мы субсидиарное медиа, и мы имеем поддержку от города. И, конечно, это в той или иной степени выручает в подобных ситуациях. При этом буквально накануне нашего с вами эфира я смог проанализировать цифры по выручке, которую имеет организация, издающая «Петербургский дневник», и сайт «Петербургского дневника». И я хочу сказать, что, как сегодня как раз сказала Наталья Васильевна Зубаревич, чей эфир я тоже слушал, и спасибо вам за него большое… Вы спросили, можно ли верить цифрам. И она сказала: «В экономике – можно». Вот если мы говорим исключительно экономическими понятиями, доходы по рекламе в интернете на нашем сайте существенно выросли. Ровно примерно так же существенно понизились рекламные поступления по бумажной версии.

И поэтому я хочу сказать, что то на то и вышло. Если раньше у нас выигрывала как раз газета у сайта с точки зрения рекламных поступлений, то сейчас вещь произошла ровно диаметрально противоположная – сайт выиграл у газеты. Но в целом мы, как это принято говорить, оказались где-то в той же категории по поступлениям, в какой мы были и до кризиса. Поэтому здесь всё оказалось не так страшно. Но я соглашусь с вами, мне кажется, что основные-то проблемы ещё впереди. Потому что, во-первых, мы ещё не до конца из него выбрались, и надо посмотреть, что сейчас будет у нас в июле и в августе. Но наиболее характерно-то то, что случится с нами осенью. И здесь даже вопрос не столько во второй волне, как мне представляется, а просто в экономической сфере – насколько бизнес, который готов размещать рекламу, выдержит сложившуюся ситуацию и к осени будет жизнеспособен.

В. Дымарский Кирилл Артеменко? Или вас это не сильно волновало, как интернет-ресурс?

К. Артеменко Нас это сильно волновало. Как я уже говорил на прошлом эфире, у нас половину доходов составляли доходы с наших брендовых мероприятий, которые мы делали. Понятно, что эти доходы схлопнулись. Но вообще на вопрос «Как дела?» я последние несколько месяцев отвечаю: «Лучше, чем могли бы быть». И это, наверное, главный модус моего настроения в последние месяцы. То есть, я ожидал гораздо худшего. Не то, чтобы всё супер, но по крайней мере мы на плаву, мы никого не сокращали, мы не сократили никому зарплаты. Это вообще довольно экзотический сценарий для независимых медиа сейчас в России в этот кризис. За счёт того, что мы действительно очень, очень много работали 3 месяца, в которые были те или иные карантинные меры.

К. Артеменко: У нас половину доходов составляли доходы с наших брендовых мероприятий.

И понятно, что поскольку рекламный рынок инерционный – то есть, когда ты работаешь в моменте, ты видишь результат этого в течение 2 месяцев примерно после, потому что, во-первых, приход денег там обычно с отсрочкой в 30-60 дней, и переговоры какие-то заканчиваются результатами через 1-2 месяца, если они касаются не совсем маленьких проектов. То есть, в апреле у нас всё было очень плохо по голым цифрам; в мае стало более, чем неплохо; а в июне мы вышли по выручке именно с наших рекламных возможностей на фактическое… Мы улучшили показатели 2019 года за конкретный период, потому что очень старались.

И мне кажется, что Кирилл совершенно прав насчёт осени. Сейчас, особенно в Петербурге и особенно летом, вброшенные в экономику деньги, всевозможные субсидии, выплаты и так далее, которые дают толчок экономике… Причём не только в России, но и в США, например – фондовый рынок на пике по-прежнему, хотя для этого в целом нет никаких фундаментальных причин. Есть просто всеобщие надежды на то, что это будет недолго, и поэтому фондовый рынок на пике. В России и в Петербурге, мне кажется, этот оптимизм относительно того, что может быть, сейчас полегчает, совмещается с хорошей погодой и с двумя месяцами в году, когда у нас светло. И поэтому, мне кажется, несмотря на всеобщую подавленность в том числе экономическую эти два месяца – какой-то просвет. Я с тревогой жду осени.

При этом я, честно говоря, перестал видеть какую-то связную логику во всём происходящем и просто принимаю всё как есть, честно сказать. Я рад, что я ошибся, потому что я был очень пессимистичен относительно того, что случится с нашим городом после парадов, голосований, да и, чего греха таить, просто всеобщего катарсиса по поводу того, что можно ходить на вечеринки под открытым небом. Тут как бы не только политический фактор, но и просто фактор людей работает. Сейчас мы видим, что дела скверно идут, но не так скверно, как могли бы. То есть, лучше, чем могли бы быть.

В. Дымарский А это уже хорошо.

В. Нечай Кирилл, здесь у меня один только уточняющий момент, если можно. Я знаю про ваш проект – клуб друзей «Бумаги», вы уже запустили эту акцию. Она вообще как работает? Я так понимаю, сейчас рано ещё говорить о результатах, но хоть что-то можно уже сказать?

К. Артеменко Да, конечно…

В. Дымарский Я бы даже так спросил, услышав такую фразу: это что, клуб спонсоров?

К. Артеменко Мы собирались это делать очень давно. На самом деле идея такой штуки у нас появилась год назад. У «Бумаги» есть платный продукт для читателей – наши платные тематические рассылки, которые посвящены трём темам, которые, как мне кажется, важны для нашей аудитории – это петербургская архитектура и история одного дома; это вино – как выбрать хорошую бутылку вина в ближайшем супермаркете; и это культура, фактически это такой кураторский гид по дорогим событиям в театре, опере и так далее. Эти рассылки существуют довольно давно, они все прибыльные, в небольшой прибыли работают. И мы их собирались масштабировать и, чуть меняя продукты, делать это более крупной историей. Но мы понимали, что есть среди наших читателей люди, которым эти темы неинтересны, но при этом они ценят «Бумагу» и хотели бы её поддержать.

В мировых медиа есть 3 практики спонсирования любимых изданий: это, понятно, платная подписка; это донаты – пожертвования; и третья модель, которую мы сейчас как раз стали развивать – это клубная модель. Смысл клубной модели в том, что люди не только платят изданию за то, что оно есть, делает свою работу и работает на этих людей. Но люди платят изданию, участвуя в его работе. Для нас очень важна опора на сообщества, для которых мы пишем и работаем, и у нас довольно много контента, который читатели производят вместе с нами. Например, наш короткий подкаст, который как раз будет в эфире «Эха», сделан так, что люди рассказывают свои истории, и это становится содержанием продукта.

И мы запустили клуб друзей «Бумаги», где человек может заплатить свободную сумму, но не менее 150 рублей в месяц – это рекуррентный платёж. Он получает доступ к закрытому чату, получает разные скидки, о которых мы договариваемся с нашими партнёрами, получает еженедельное письмо с рассказом о работе редакции. У нас сейчас несколько сотен членов этого клуба за пару недель. И это не то, чтобы эксперимент или акция – это на самом деле длинный путь, потому что мы хотим за несколько лет модель перестроить таким образом, чтобы мы опирались (по крайней мере, половина нашей выручки) на читательские платежи. Потому что в кризис было ясно, что это стало бы нам существенным подспорьем.

В. Дымарский Интересно. Кирилл – я Смирнова спрашиваю. Мне интересно сознание главного редактора государственного, бюджетного, скажем так, издания. Вы зарабатываете деньги, но у вас это как бы на второй план уходит, или всё-таки вы ощущаете себя на рынке, и необходимость зарабатывать всё равно существует?

К. Смирнов Конечно, необходимость зарабатывать существует, и это одна из тех задач, которые стоят передо мной, особенно в последний месяц, и которые поставлены передо мной нашими учредителями. Наша задача – попробовать сделать так, чтобы «Дневник» не воспринимался исключительно как государственное медиа, имеющее бюджетное финансирование.

В. Дымарский И как рупор власти.

К. Смирнов Здесь-то я как раз считаю, что, может быть, правильное и грамотное донесение того, что власть планирует сделать в инфраструктурных вопросах…

В. Дымарский Нет, это безусловно. Конечно, информация о том, что делает власть, нужна, и вы для этого существуете. Но это не единственное, чем вы занимаетесь.

К. Смирнов Абсолютно.

В. Дымарский Почему мы, представители так называемых либеральных СМИ, ценим ваше издание и пользуемся им часто.

К. Смирнов Спасибо большое. Я в данной ситуации как раз, может быть, чуть меньше знаком с проектами «Бумаги» относительно подкастов, того, что вы будете запускать на «Эхе». Но мы буквально с сентября тоже делаем свою профессиональную историю по подкастам, мы запланировали запуск с сентября большого видеопроекта, который для нас тоже не свойственен. Всё это в той или иной степени, конечно, делается ровно для того, чтобы попробовать и на этих площадках как-то привлекать рекламодателей. На самом деле последние 3-4 дня, которые я провожу на работе, посвящены исключительно тематике того, как нам лучше и больше зарабатывать, чем мы могли это делать прежде. Для нас это своего рода, если хотите, модным словом скажу – это KPI мой собственный: насколько мы сможем увеличить процент выручки по сравнению с тем, как это было прежде.

В. Дымарский Но это же нормально, ведь прибавка к выручке – это прибавка и к зарплате, видимо.

К. Смирнов Прежде всего это возможность делать больше событийных мероприятий, которые мы не можем себе позволить делать за счёт субсидий.

В. Дымарский То есть, инвестировать в какие-то мероприятия и всё-таки в зарплаты тоже, наверное. Зарплаты, поощрения, премии и так далее.

К. Смирнов В большей степени это именно возможность, условно говоря, инвестировать в имидж издания, я бы вот так это собирательным словом назвал. То есть, для того, чтобы издание могло себе позволить чуть больше, чем мы можем себе позволить сейчас с точки зрения своего позиционирования в городе.

В. Дымарский Вы знаете, я хотел вам задать ещё один вопрос, но время уже поджимает. Я имею в виду, время до наших московских новостей, после которых мы этот вопрос и обсудим. Я могу вам его пока задать, а вы подумайте, ладно? Я хотел вас спросить, насколько этот кризис, всё, что происходило с пандемией, укрепил или, наоборот, ослабил корпоративную солидарность журналистов? Стали ли мы журналистикой, или мы по-прежнему набор журналистов с разными мнениями и так далее? Сейчас новости, потом поговорим на эту тему.

НОВОСТИ

В. Дымарский Ещё раз добрый день, мы продолжаем программу «Свободный формат». Сегодня у нас журналистская тусовка, журналистская сходка. Я представлю всех участников. Кирилл Артеменко, сооснователь интернет-ресурса «Бумага». Кирилл Смирнов, главный редактор «Петербургского дневника». И добавилась ещё одна должность – генеральный директор… Как называется это юрлицо, издающее «Петербургский дневник»?

К. Смирнов Компания ОАО «Петроцентр».

В. Дымарский Валерий Нечай, заместитель главного редактора «Эха Петербурга» тоже с нами в эфире. Меня зовут Виталий Дымарский. Говорим мы о журналистике в эпоху пандемии. Слушайте, коллеги, а скажите мне, пожалуйста: у нас же не всё плохо, у нас должно быть хорошо тоже. Может быть, мне кажется, но что-то сдвинулось. Может быть, потому что все оказались в тяжёлой ситуации. Мне показалось, что как-то мы стали чуть-чуть ближе друг к другу, что появилась какая-то журналистская солидарность. Я сейчас не говорю о политике и политических вещах типа Ивана Сафронова, или Голунова, или Прокопьевой. Я говорю даже о чисто повседневном сотрудничестве каком-то, если хотите. Что-то в этом роде. Как у вас ощущения? Или вы продолжаете каждый в своём мире жить и всё?

К. Артеменко Я могу начать.

В. Дымарский Конечно, раз можешь – начинай.

К. Артеменко У меня лично позиция такая. Во-первых, для меня профессиональная солидарность – это, наверное, главная солидарность, которая у меня в принципе внутри ощущается. Я считаю, что когда бьют, нужно вписываться, а потом уже смотреть, насколько там наши были, возможно, неправы и насколько они заслужили, чтобы их били. Это моя собственная этическая позиция относительно солидарности журналистов. У меня нулевая толерантность к любому насилию, к любым проблемам, которые могут причинять журналистам, когда они занимаются своей профессиональной деятельностью. Конечно, в первую очередь, если это просто какие-то бытовые проблемы, то у меня человеческое сочувствие включается.

При этом, конечно, я могу сказать, что, например, солидарности с сотрудниками госТВ у меня нет никакой. Я просто не считаю их журналистами. У нас довольно частая ситуация, когда к нам обращаются коллеги из других СМИ с просьбой поделиться каким-нибудь контактом героя и так далее. Мы в принципе дружелюбно всегда на это реагируем, стараемся помочь по возможности – за исключением, когда это люди с государственного телевидения. И это происходит не потому, что мы так решили в один день просто потому, что так решили. А потому, что у нас были ситуации, когда мы подводили наших героев, поверив «как бы коллегам», что они собираются сделать корректный сюжет, а в итоге это оказывался понятно какой сюжет. Поэтому мы просто забанили коллег с госТВ и не работаем с ними никогда, никак и ни при каких обстоятельствах.

К. Артеменко: Солидарности с сотрудниками госТВ у меня нет никакой.

В. Дымарский То есть, вы ставите некое клеймо на человеке. Если вы человека не знаете, но он из государственных СМИ, то он для вас не журналист, скажем так.

К. Артеменко Понимаете, мы чаще всего не знаем человека, потому что как правило это линейный продюсер, который выполняет свою работу. И я не стал бы говорить так громко о том, что мы ставим клеймо на человеке. Мы не делимся контактом и не помогаем…

В. Дымарский Клеймо собственное, я понимаю, что это не публично.

К. Артеменко Для меня эта разборчивость кажется важной, потому что когда мы работаем с героями, когда мы работаем с аудиторией, мы отвечаем и перед источником, и перед аудиторией за нашу работу. И естественно, если мы чувствуем солидарность с кем-то из коллег, мы должны за них ручаться.

В. Дымарский Я тогда включу всё-таки политико-журналистский аспект. Почему я, собственно говоря, сделал такое предположение о возросшей солидарности? Потому что я не без удивления, прямо скажем, но с радостью в какой-то степени констатировал, особенно в Telegram-каналах, что люди, которых мы хорошо знаем по каналу «Россия», по Russia Today, например, в историях с журналистами поднимают свой голос и вместе с нами солидарны в отношении того же Сафронова, той же Прокопьевой и так далее. Там есть единичные примеры: где-то там в Сибири, на Дальнем Востоке, по-моему, какой-то журналист с ВГТРК взбрыкнул и сказал, что он не будет… Дело даже не в этих единицах, а вообще мне показалось, что это стало появляться, и слава богу. Мне кажется, что «Петербургский дневник» не относится всё-таки к таким государственным СМИ, которые имел в виду Артеменко, но…

В. Нечай Там чётко звучало «телевидение», госТВ.

В. Дымарский А, госТВ! А я не услышал. Кстати, раз уж о госТВ – я столько могу назвать фамилий, потому что это не секрет, откройте их Telegram-каналы. Я плохо переношу программу Попова и Скабеевой на «России»…

В. Нечай «60 минут» она называется.

В. Дымарский Хотя там бывают, надо сказать… Мне кажется, что они в последнее время чаще занимают разумную хотя бы позицию. Я не требую, чтобы все были такого же мнения, как я. И вчера буквально я прочитал в том же Telegram-канале Попова что-то, что меня порадовало как позиция нормального человека. Не пропагандиста, как говорит Кирилл Артеменко, а журналиста. То есть, у них всё-таки, значит, тоже просыпается это. Кирилл, извини. Смирнов.

К. Смирнов Смотрите. Здесь два момента. Первый момент: что ещё примерно 2,5 года назад, когда мне было делегировано право прийти в «Дневник», у нас сразу была – я думаю, Валерий точно не даст мне соврать, потому что мы это и с ним тоже в своё время обсуждали – была идея, что мы, «Дневник», попробуем стать некой площадкой для голоса и других средств массовой информации, и для других медиа тоже. Причина была очень простая: поскольку мы изначально понимали, что «Дневник» делается на гарантированные средства налогоплательщиков-петербуржцев, мы понимали, что право высказаться на страницах «Дневника» должны иметь практически все те, кто это право хотят иметь. И это как раз были представители абсолютно разных медиа. У нас и представители «Эха Петербурга» регулярно выступают – спасибо большое, Виталий Наумович периодически бывал.

В. Дымарский Обещаю вернуться.

К. Смирнов Марина Дмитревская, «Петербургский театральный журнал», которая, прямо скажем, не является большой сторонницей власти и часто её критикует в творческих проявлениях. Представители АЖУРовского холдинга и Андрей Константинов, за что мы ему тоже крайне благодарны. В общем, представителей разных СМИ у нас много, но при этом мы продолжаем сотрудничать с той же «Российской газетой», с которой являемся партнёрами на Северо-Западе. И поэтому здесь этот тренд для нас понятен, и он был задан с самого начала.

История с пандемией тоже сделала своё дело, и Союз журналистов России, Санкт-Петербургское отделение, запустили проект «Адаптация», в котором мы стараемся активно участвовать. И там участвуют все возможные медиа: и «Комсомольская правда», и «Аргументы и факты», и «Санкт-Петербургские ведомости». В общем, многие бумажные СМИ. И мы стараемся там тоже соблюдать этот принцип условной коллаборации, когда мы можем брать какие-то материалы коллег, они могут брать наши материалы. Для нас это тоже является понятной структурой работы.

И поэтому мне-то кажется, что, наверное, этот опыт пандемии всё-таки как-то… Я бы не сказал, что централизовал, но он позволил многим медиа действительно больше и лучше общаться, не деля друг друга на какие-то лагеря. Сохранится ли это в дальнейшем? Здесь у меня уверенности большой в этом нет в глобальном, общепетербуржском смысле, потому что всё-таки проблема заставила нас собраться. Если проблема отойдёт на второй план, может быть, и разъединение также случится. Пользуясь случаем, активно приглашаю всех коллег – и Кирилла, представителя «Бумаги», и других представителей «Эха Петербурга» – всё-таки использовать «Дневник» тоже как некую площадку для высказывания своих суждений и мыслей.

В. Нечай Коллеги, я очень быстро. Я украду буквально 30 секунд, если можно. Виталий Наумович, я просто по поводу фразы про Евгения Попова. Есть такая вещь, как авторитет. Поэтому в тот момент, когда журналист делает проступок и становится пропагандистом, пропагандистом он останется навсегда. Обратного пути нет.

В. Дымарский Ты имеешь в виду не авторитет, а репутацию.

В. Нечай Репутацию, да, конечно. Представьте: если мы в бочку с дерьмом нальём немного мёда, она лучше не станет. Также, как и в бочку с мёдом дерьмо. Поэтому здесь на это нужно обратить внимание.

В. Дымарский А можно я тоже среагирую? Поскольку вы все трое не работали журналистами в советское время, а я единственный работал…

В. Нечай А кое-кто работал в журнале «Коммунист», добавлю я.

В. Дымарский Да, кстати говоря. Между прочим, вместе с Гайдаром, Улюкаевым и так далее. Надо понимать, что, наверное, поэтому я не такой радикал. Не такими радикальными категориями меряю в том числе и коллег. Вы выросли в других условиях, а я понимаю, что иногда обстоятельства тебя заставляют. У журналиста в советское время альтернативы не было. Альтернатива одна, если ты человек каких-то более демократических, либеральных взглядов – делать максимум возможного в тех пределах, которые тебе отведены. Потому что выйти за них ты не можешь. Или можешь, но став диссидентом и так далее.

К. Артеменко Виталий Наумович, вы знаете, я тоже вставлю два слова. Просто Кирилл говорил про «Российскую газету», про «Комсомольскую правду». И я с уважением отношусь к коллегам оттуда, особенно к руководителям петербургских отделений и того, и другого издания. Но мы вспоминали Прокопьеву, Сафронова, ещё был инцидент с журналистом Френкелем, которому руку сломали на избирательном участке. И скажем так, я запомнил, что в этих изданиях вышли заметки, где было написано, что Френкель чуть ли не сам себе руку сломал и инсценировал всё. Мне интересно знать, что думают руководства петербургских изданий о заметках в их собственных медиа.

В. Дымарский Давайте так: мы сейчас выходим на новости, но мы можем продолжить чуть-чуть ещё в Youtube.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире