'Вопросы к интервью
29 апреля 2020
Z Интервью Все выпуски

Чаадаев: Этот день глазами жителей разных лет


Время выхода в эфир: 29 апреля 2020, 13:05

Чаадаев, 29.04

М. Нуждин Добрый день! Я Марк Нуждин. Это программа «Чаадаев». Сегодня у нас директор центра изучения эго-документов «Прожито» Европейского университета в Санкт-Петербурге Михаил Мельниченко. Здравствуйте! Я знаю, что ваш центр отмечает годовщину. Об это буквально пару слов. А для наших слушателей я объясню: вы занимаетесь документами, которые люди пишут, фактически, для себя – дневники, воспоминания и т.д. И наша программа будет построена вокруг сегодняшней даты: что происходило сегодня в разные годы. Конечно, вы занимаетесь не только этим – в чем заключается ваша работа?

М. Мельниченко Наш центр создает электронный архив документов личного происхождения. Как вы правильно сказали, это дневники, воспоминания, переписка. Пять лет назад мы начинались как проект, посвященный личным дневникам – 24 апреля наш день рождения, потому что тогда появился наш поисковый сайт, датированный ежедневно. С помощью нашего сайта можно посмотреть, что в тот или иной день было записано в дневник в разных городах людей разных социальных траекторий – безвестных, анонимных, крестьян, представителей Высшего советского руководства. Наш корпус текстов принадлежит 2000 авторам с XVIII века по наши дни.

М. Нуждин То есть это такая народная история.

М. Мельниченко Народная история, но зафиксированная людьми, которые могут писать – важный критерий отбора. Для ХХ века мы довольно демократичны, а в XIX века дневники писали скорее представители дворянства или высшего класса.

М. Нуждин А 29 апреля?

М. Мельниченко Когда мы готовились к передаче, я оказался в трудном положении, потому что материалов от этого дня много – около 1300 записей. И я боюсь заходить на наш сайт, потому что эта магия увлекает: слушателям известно, что можно зайти на википедию за одной вещью и просидеть там несколько часов. Я захожу посмотреть, что было 7 апреля, а нахожу себя за тем, как читаю конфликт советских пионеров в сентябре. Или сопереживал автору, который умирал от голода. Но я сделала подборку. Но надо уточнить перед тем, как мы начнем, что 29 апреля до 1918 года будет 16-17 апреля, в зависимости от века.

М. Нуждин Дорогие слушатели, находясь в 29 апреле 2020 года, оглянитесь вокруг, представьте себе этот день много лет назад, чтобы понимать свое место в истории рядом с теми людьми, о которых мы будем говорить.

М. Мельниченко Первая наша запись от 29 апреля датируется 1723 годом. У министра финансов запорожского войска Якова Марковича в пути сломалось колесо у коляски в дороге, и он был вынужден остановится на один день для замены колеса. И в общем, по нашим архивам весь XVIII век этим колесом исчерпывается, потому что есть еще около десятка записей этого дня не сильно информативных. Основной наш материал начинается уже в XIX веке и очевидно в 1812 году, потому что в центре внимания историков и публикаторов скорее дневники военного времени. Это будет видно и после: как только начинается какой-то военный конфликт, тут же люди начинают вести дневники – поэтому у таких дневников больше шансов быть опубликованными и известными.

М. Нуждин Люди начинают осознавать, что они современники каких-то великих событий?

М. Мельниченко Да. Или их жизнь становится настолько трудной, что им необходим собеседник, которого нет рядом – это попытка справиться или отстраниться от своих переживаний. XIX век открывается записями нескольких генералов Отечественной войны и офицеров, участвующих в заграничном походе российской армии. Где-то здесь появляются записи Василия Жуковского, который начал вести дневник в 1804 году и вёл его 40 лет – и практически всю первую половину XIX века мы будем знать, с кем он обедал, завтракал или ужинал, с кем он был за столом, с какими отношениями. в 1929 году от 29 апреля у нас появляется первая женская запись – это важно, потому что как только мы начинали этот проект, у нас было общее представление, что дневник – женский жанр, и что с женскими текстами мы будем работать чаще, чем с мужскими. Но обработав 100-150 авторов мы заметили существенный гендерный перевес: на один женский дневник приходится два мужских. Но вот в 1929 году внучка Кутузова Дарья Фёдоровна Фикельмон: записала свою грусть от разлуки с любимой подругой. Дальше десятилетиями дневники ведут очень светские люди – писатели, музыканты, литераторы – в целом, эти записи дают нам светскую хронику и описывают все события литературной жизни. В 1847 в эту общую канву вплетаются записи 18-летнего Льва Толстого: он начал его в мае, когда находился в больнице с дурной болезнью. Это был один из первых серьезных уроков его жизни – он хотел сделать выводы и думал, что дневник – это отличный инструмент превращения в идеал. И 29 апреля он записывает свои планы на ближайшие годы помещиком: какие науки он должен изучить и что достичь. Он оставит больше 5000 ежедневных записей.

М. Нуждин Какого рода план? Что он там отмечает в качестве целей?

М. Мельниченко Он собирается выучить пять языков, прослушать несколько курсов – придерживаться правильного образа жизни. Но весь его дневник наполнен такими планами и сокрушения, что он сегодня нарушил обещания и т.д. Это свойственно для людей, которые занимаются самосовершенствованием: постоянное уныние перед невозможностью достижения той планки, которую ты перед собой поставил.

М. Нуждин Так что, если у кого-то сегодня что-то не получается – Лев Толстой с вами.

М. Мельниченко В этом смысле он всегда с нами. Во второй половине XIX века ведение дневников становится популярным среди чиновников и верховного духовенства, которое тоже занимается организацией. Самые известные и востребованные у историков чиновник министерства народного просвещения Никитенко, Петр Валуев, министр внутренних дел. Чуть позже военный министр Милютин. Эти записи, наполненные всякими докладами, планами, встречами с государем, теснят светскую хронику – их даже устаешь просматривать. Для меня была очень приятная встреча с Миклухо-Маклаем, которые посреди всех рабочих дел неожиданно плыл с острова Били-Били и встретил молодых папуасов с острова Гада-Гада – описание их встречи, трапезы, общения, которое произвело на него хорошее впечатление, потому что они поразили его физической гармоничностью, умными лицами и манерами вести диалог. И мне было приятно пережить с ним этот день.

М. Нуждин Это можно адресовать всем, кто находится сегодня на самоизоляции – не унывайте, хорошие времена вернутся.

М. Мельниченко Последние два десятилетия XIX века – время, когда традиция ведения дневника демократизируются: его начинают вести и крестьяне, и горожане, и купцы. В 1888 году от 29 апреля мы встречаем первую запись крестьянина, который был по делам в Москве и в последнее воскресение ходил к Сухаревской башне «дивился, что народу очень много». После чего он отправился обратно в село Спас-Мякса Читинской волости Пошехонского уезда, где еще несколько лет вел дневники. Чуть позже мы встречаем запись, ключевую для ведения дневников фигуру Елизавету Дьяконову – эмансипированная слушательница бестужевских курсов в Петербурге. Она хотела связать свою жизнь с юриспруденцией, но ей это не удалось из-за запрета на профессию для женщин – она отправилась в Сорбонну, где у нее тяжело сложилась жизнь из-за проблем с жильем и здоровьем, неудачным романом – она умерла на пути в Россию. После смерти брат опубликовал ее дневники, которые были популярны и до революции выдержали несколько переизданий – она стала ролевой моделью для русских эмансипированных женщин. 29 апреля она написала запись о своем преклонении перед Наполеоном, что если бы она был его современницей, то построила бы ему храм и что она готова простить ему даже пренебрежительное отношение к женщинам. Меня очень насмешило, что в нашей поисковой ленте следующей записью оказалась запись с Сахалина народовольца Ивана Ивачева, отца Хармса, который описывал сон об обнаженной женщине, которая ему пригрезилась. Ивачев вел дневник на каторге в ссылке и раз в несколько записей у него попадаются сны, совершенно чудные, чувственные и забавные.

М. Нуждин Это нам говорит о том, что куда бы человека не кидала – в Сорбонну или на Сахалин – он все равно остается человеком.

М. Мельниченко И дальше крупная тематическая группа – дневники русско-японской войны. В 1904 году 29 апреля Николай II в своем много раз публиковавшемся дневнике записывает как прибывает команда Варяга и корейцы, их торжественно встречают, производят парад и молебен. И в это же день раненый офицер Федор Шикуц, которого носят и роняют китайские носильщики от поселка к поселку в поиске госпиталя и свободных мест, чуть не сходит с ума от боли. Но я думаю это отредактированная запись, потому что ее публиковали в газете.

М. Нуждин Да, когда человек умирает от боли, ему некогда фиксировать свои впечатления на бумаге.

М. Мельниченко Да, у нас много таких авторизованных текстов с неочевидной жанровой природой. И в этот же день епископ Николай Касаткин, Николай Японский, который позже признается святым (он последние 30 лет проповедовал в Японии, руководил церковной миссией), описывает, что сейчас происходит в Японии: местные христиане приносят ему пирожки и печенье, утешают, полиция охраняет христиан и пасхальная служба проходит успешно, все японское население осуждает разорение христианских кладбищ, которое было за неделю до. Жизнь продолжается.

М. Нуждин И это в разгар войны!

М. Мельниченко Все так, но несколько тысяч христиан в Японии остаются и продолжают свою жизнь. И буквально через два года Николай Японский станет епископом японским и токийским. Первая русская революция в наших апрельских записях почти никак не представлена, зато произошел взрыв дневниковых записей во время Первой мировой войны, Гражданской войны и революции. Огромное количество дневников участников Белого движения мы видим, как они пытаются, а потом продолжают вести дневники за границей и лагерях. Появляются первые дневники людей, воюющих на стороне красных. А в тыловом дневнике кристаллизуются две важных темы. Во-первых, меняется информационный фон – в дневниках образованных людей начинают фиксироваться множество слухов. Во-вторых, ухудшается продовольственное снабжение – люди записывают цен на черном рынке, истории с покупкой-продажей вещей, получении пайков. И вот типичная запись для этого времени из дневника Николая Мендельсона: «Поляки наседают на юге, Киев под угрозой», рассказы о фантастических успехах, о большевиках, которые уже подготовила правительства для Прибалтики во главе с Дзержинским. По другой версии, Дзержинский будет руководить карательной экспедицией, направленной на Украину. В следующем году 1921, в этот же день, он записывает характерную историю: «Приходит в советскую лавочку мужчина, приказчица видит на нем костюм, который видела на недавно похороненном ею муже. Он купил его на Смоленском, оказываются работники кладбища раздевают покойников и продают их вещи на рынке». Вот, быль.

М. Нуждин А автор ссылается на что-нибудь или описывает то, что слышал?

М. Мельниченко Мендельсон – филолог, который записывает практически всё, что слышит на улице. Он понимает, что это устная традиция. Непонятно, верит ли он этому или нет, но в его дневниках крупнейшая коллекция политических анекдотов революционного времени, 1920-х годов, городских легенд, которые нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть.

М. Нуждин Получается, смутное время порождает интересную накипь.

М. Мельниченко: 1920е годы – время, когда появляются первые дневниковые записи советских людей. Те ребята, которые родились в 1910-е годы начинают вести подростковые дневники – и мы видим, что важно для советской молодежи. И в 1927 году мы можем прочитать запись 16-летней Ольги Берггольц, влюбленной в своего будущего мужа Бориса Корнилова, она борется за него с девочкой постарше. появляется запись молодого студента Николая Новикова, который позже станет послом Советского Союза в Америке в середине 1940-х годов. В начале 1930-х годов по дневниковым записям очень заметен голод, который в это время считается сезонным, но тут он становится фатальным. Людям максимально тяжело. И один из наших авторов Измайлов, крестьянин, который вел дневник на протяжении 20 лет практически каждый день – и каждый апрель она записывает. Как тяжело приходится его семье. И в 1934 они голодуют и несмотря на то, что они едят последний хлеб из испорченной муки с отрубями, в селе все равно продается водка – из-за страданий и горя он пьет черную. В это же самый день, но годом позже, мы встречаем удивительную запись родственницы первой жены Сталина Марины Сванидзе о том, как она приходила в гости в кремль на детский праздник и дочка Сталина Светлана захотела покататься на метро – тут же организовали детский выезд в метро. К которому присоединился сам Сталин. И в обстановке огромной неразберихи группа советских вождей с детьми поехала катать в метро от Смоленской до Сокольников: для них освободили один вагон в поезде, публика приветствовала Сталина, началась свистопляска. Они покатались на метро, вышли на Смоленской, а машина, которая должна вести их обратно в Кремль не приезжала, поэтому ловили попутные машины из спецгаражей – Сталин отправлял женщин и детей в Кремль на попутках.

М. Нуждин Это 1934 год? Тогда вожди спускались в метро и его не перекрывали? В соседнем вагоне ехали другие люди.

М. Мельниченко Понятно, но это очень короткий дневник, потому что Марина Сванидзе арестована и погибла во второй половине 1930-х годов. И мы приближаемся ко второй половине 1930-х, когда люди не так часто вели дневники или были с ней откровенны, как обычно.

М. Нуждин Они должны были понимать, что это первые в очереди компрометирующее их материалы.

М. Мельниченко Из дневников, что не побывали в руках следователя, в 1937 году Гладков записывает о склоках в Союзе писателей, что это личные разборки под соусом политических. Вернадский рассказывает об арестах в связи с делом Ягоды и о том, что, по слухах, арестованы 600 человек. У Чуковского крадут золотые часы. На самая интересная запись от 1937 года для меня лично стала запись молодого инженера Ивана Ходоновича, который до этого четыре дня на автобусах ехал из Солт-Лейк-Сити в Чикаго (он там оказался по учебе и за закупкой оборудования).

М. Нуждин Советский парень, который в 1937 году путешествует по Америке.

М. Мельниченко И он страшно смущен тем, как ведут себя американские женщины: ему казалось, что они сдержанные, но путешествие ему показало совершенно возмутительные картины. И он пишет: «Мы, русские, были только свидетелями, а не участниками. Не зная достаточно хорошо языка, самые невинные с нашей стороны слова могли бы превратиться в неприятность». Дальше мы приближаемся к началу войны.

М. Нуждин И тут слухи, слухи, слухи…

М. Мельниченко Да, снабжение, карточки, цены на черном рынке, попытки сходить в баню. Вот 1941 год пишет один из партизан: «Немцы притихли, всё хорошо, но кушать совсем нечего. Посланные за мясом ребята принесли лошадь, убитую полгода назад, но она еще сохранилась, так как лежала в снегу. Что же, будем готовит это мясо». В 1943 году уже есть повышенный паёк к Первому мая, трагичные записи, связанные с бомбежками. Человек в Ленинграде записывает о бомбе, которая попала в здание радиоцентра. И в этот же день сын Цветаевой продает ватник и на все деньги покупает масло, картошку, лук и жарит себе две сковороды картошки. В 1944 году записи уже легче: речь идёт о каких-то выставках, про которые герой пишет статьи. А апрель 1945 года – очень напряженные дни, потому что идет битва за Берлин, 90% территории уже занята, в новостях рассказывается, что Гитлер пытается дать заявление о капитуляции, но только Англии и США.

М. Нуждин Эта, в отличии от других военных ситуаций, информация вполне достоверная.

М. Мельниченко Да, это запись из дневника журналиста Лазаря Бройтмана. Если отвлечься от Берлина, то в это время Сергей Вавилов делает запись из своего кабинета в Йошкар-Оле: уже вывезли мебель, потому что эвакуированные возвращаются в Москву. С конца 1940-х и 1950-е годы намного меньше записей появляется, потому что война закончилась и издательская активность сконцентрирована на ней. И в основном это описания весны, радости возвращения жизни. Я хочу перепрыгнуть сразу и через смерть Сталина, которая и в апрельских дневниках нашла своё отражение, и Гагарина, хотя в 1960-е годы тема покорения космоса очень важна. И правильно закончить 1986 годом, аварией на Чернобыльской АЭС.

М. Нуждин Через три дня после трагедии?

М. Мельниченко Да, записывает Николай Рабатов, физик-ядерщик, чуть более осведомлённый, чем рядовые советские граждане: «Вступление в век мирного атома можно считать вполне состоявшимся. В конце той недели была настоящая авария со взрывов на Чернобыльской АЭС. Наши не признавались, пока хвост не достиг Скандинавии. Эвакуировано население в радиусе 30 км. Станция полностью остановлена. Шум по всему миру – приобретаем ценный опыт». В этот же день мне удалось найти запись из дневника члена политбюро Виталия Воротникова, который в этот день принимал участие в экстренном совещании: «Серьезные претензии к гражданской обороне и Минздраву. Дезактивация организована плохо и неэффективно, нет оборудования и материалов, нет защиты, недостаточно четко организована проверка состояния людей».

М. Нуждин Очень много перекличек с современностью на самом деле. Большое спасибо!



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире