'Вопросы к интервью
20 апреля 2020
Z Интервью Все выпуски

Свободный формат: Эрмитаж против коронавируса: кто кого?


Время выхода в эфир: 20 апреля 2020, 13:06

В. ДЫМАРСКИЙ Добрый день, у микрофона, вернее у Скайпа, Виталий Дымарский и сегодняшний мой собеседник, в двух мы самоизоляциях, Михаил Борисович Пиотровский – директор Эрмитажа. Добрый день, Михаил Борисович.
М. ПИОТРОВСКИЙ Добрый день, здравствуйте.
В. ДЫМАРСКИЙ Здравствуйте. Ну, первый вопрос, я думаю, что он дежурный, мы задаем всем нашим гостям, и сами себе ежедневно: как вы переносите всю эту историю, всю эту ситуацию? Вы лично и, безусловно, Эрмитаж.
М. ПИОТРОВСКИЙ Ну, переносим как? Ничего хорошего в этой ситуации нет, мы пытаемся найти что-то хорошее, и немножко хорошего находится, но в общем нет, потому что приходится преодолевать дикие усилия для того, чтобы, в общем-то простой рецепт жизни музея в онлайн осуществлять. И его осуществляем. Я думаю, что многие аспекты жизни Эрмитажа стали НРЗБ значительно ближе в результате вот этого вот существования, принципиального существования онлайн. Мы всю работу музея переводим в онлайн, от службы безопасности, разумеется, физически присутствующей, до показа музея, все вместе. Так что стараемся.
В. ДЫМАРСКИЙ Михаил Борисович, НРЗБ.

М. ПИОТРОВСКИЙ: В день мы теряем 7 млн рублей и, соответственно, через некоторое время деньги кончатся.

М. ПИОТРОВСКИЙ Про то, что как переносим. Значит, с одной стороны у нас примерно 19 млн посетителей за эти 2 недели онлайн, с другой стороны в день мы теряем 7 млн рублей и, соответственно, через некоторое время деньги кончатся.
В. ДЫМАРСКИЙ Вот, как раз, я думаю, что эта проблема, о которой я как раз хотел с вами поговорить. Многие сейчас утверждают, что вот то состояние, к которому мы сейчас не по нашей воле пришли, оно может продлиться, в том смысле что вот эти новые формы онлайн, они останутся и в дальнейшем, особенно по отношению к культуре, искусству, кстати, да. Возникает вопрос практичный, прагматичный, но тем не менее реально существующий: как вообще монетизировать все это? Это конечно удобно для потребителя, но как самим людям искусства, людям культуры, да, от этого получать зарплату, грубо говоря.
М. ПИОТРОВСКИЙ У нас сбылись три желания. Одно желание хранителя музея всегда, чтобы был такой музей, чтобы в нем не было посетителей, чтобы можно было хорошо ухаживать за картинами. Второе желание, желание посетителей, чтобы в музей можно было попасть без очереди, это получается. И третье, чтобы в музей можно было попасть без билетов и бесплатно. Это тоже получается. Вот все эти три вещи создают довольно большие проблемы. Конечно, то, что сейчас происходит – это дело времени. Действительно все, очень много нужно переводить в онлайн и использовать эти возможности. От бюрократии, и сейчас, прежде чем говорить об искусстве, оказалось, что вся наша цифровая экономика НРЗБ, она вся дублируется на бумаге. На самом деле без бумажных подписей, печатях на этих подписях, нельзя ничего оформить, например, зарплату, которую получаем и все остальное. С этим надо как-то бороться.
Монетизировать – слово очень плохое. Дело в том, что весь кризис то, о чем мы все время говорили: музеи, учреждения культуры, они несут эту культуру, но содержать их должно общество через государство, а не с помощью билетов. Вот эта система, которая почти приветствовалась и казалось работает, самоокупаемость музеев, половину денег зарабатывает на билетах, на всем и начинается планировать сколько вы должны доходов получить, столько посетителей нужно увеличить каждый год, она вся обрушилась и показала свою порочность.

М. ПИОТРОВСКИЙ: Высокая культура в условиях чистой монетизации просто не выживет.

Показала непорочность общая система, на которой мы всегда в России настаивали и настаивали: государство обязано защищать культуру, иначе она существовать не будет. Всякая монетизация культуры приводит к ее коммерциализации НРЗБ, это с одной стороны, а с другой стороны просто ставит ее под угрозу исчезновения, потому что высокая культура в условиях чистой монетизации просто не выживет. Поэтому получается, что после месяца работы надо размышлять уже почти даже философски. Конечно, можно монетизировать, то есть требовать, но опять требовать, но раньше мы, ведь откуда была монетизация? Меценаты давали деньги, люди платили за билеты. Ну, значит это все должно компенсироваться общественными деньгами и другими способами. Это ж все равно общественные деньги. Когда люди платят за билеты они платят за билеты. Это деньги общества. Эти же люди дают налоги. Значит с этих налогов можно платить за их билеты. Может быть так.
В. ДЫМАРСКИЙ И музеи должны стать бесплатными тогда.

М. ПИОТРОВСКИЙ: Это моя мечта, музей должен стать бесплатным.

М. ПИОТРОВСКИЙ Это моя мечта, музей должен стать бесплатным. Когда все то, что он получает от посетителей он должен получать откуда-то еще. В Англии бесплатные музеи.
В. ДЫМАРСКИЙ Михаил Борисович, вот смотрите, то что вы сейчас сказали, то, о чем многие говорят, это касается даже не только музеев, а вообще и культуры в целом, искусства и других сфер, кстати. То есть, не получиться ли так, что, выйдя из этого кризиса, а мы когда-нибудь из него выйдем, надеюсь, да, что, выйдя из этого кризиса, мы выйдем из него еще более зависимыми от государства.
М. ПИОТРОВСКИЙ Вот в этом есть опасность, потому совершенно ясно, и об этом мы говорили на юридическом форуме, у нас был круглый стол «Культура в карантине», и я сделал вывод из всех дискуссий, что правильно, что мы требуем от государства защиты, но это означает, что государство может иметь очень слишком большое влияние на культуру. Вот это два полюса между которыми на самом деле всю свою историю культура и прыгает, между независимостью и зависимостью. И где эта точка посередине мы посмотрим.
В. ДЫМАРСКИЙ Так не только культура, получается и экономика. Потому что смотрите, вот что сейчас происходит, рушится малый и средний бизнес. Только все смотрят на государство: дай денег. И если государство не вмешается, то этот бизнес весь рухнет. А за ними, по-моему, может и крупный бизнес рухнуть. Но сейчас во всяком случае речь идет о большом числе людей, которые работают повседневно рядом с нами, что называется.
М. ПИОТРОВСКИЙ Ну, про большой бизнес я не знаю. Я думаю, один рухнет, другой, наоборот, возрастет, например, доставка еды на дом. Но, на самом деле ведь, собственно, даже государство, мы даже не знаем для чего оно существует. Оно существует для того, чтобы решать проблемы общества во время кризиса. Когда нет кризиса все хорошо, все чудно живут, есть права человека, все свободны, зарабатывают деньги и все хорошо. Как только приходит кризис, что у нас, что в США кончаются все права, свободные деньги, все кончается и тут и должно вступать государство. Например, в капиталистическом мире даже, государство всегда национализирует, когда какие-то там железные дороги перестают приносить доход, а они нужны. Вот тогда государство вмешивается. На самом деле государство для этого и есть, а не для того, чтобы нам говорить куда пошли, куда не пошли. Это красивые слова, о которых можем говорить, но может быть в ходе обсуждения, а обсуждений этого кризиса сейчас много, мы найдем какую-то другую новую формулу.
В. ДЫМАРСКИЙ Во всяком случае, в любом случае понятно то, что общество, и мне кажется, что это как раз хорошо, может быть, потому что времени больше стало у этих людей, которые сидят дома, но все-таки задумываемся над тем, как из этой ситуации будем выходить и что нас ждет. Потому что такое впечатление, если уж так глобально посмотреть, не только Россия не справилась с этим кризисом, или начал справляться, по началу все были растеряны. Не свидетельствует ли это о том, что вообще рушатся многие представления о том, что вот эти все формулы, которыми мы жили: политическими, экономическими, культурными и т.д., они все оказались неэффективными и нежизнеспособными.
М. ПИОТРОВСКИЙ Есть такое ощущение, что кризис откуда-то послан, чтобы поставить нас на место, чтобы мы поняли, что все не так просто, и чтобы подумали. На самом деле в ходе кризиса были опробованы разные вещи. Например, кризис привел к тому, что весь мир раздробился на кусочки. Глобализация осталась, а солидарности не осталось никакой, будь то Европа, будь то Азия, будь то в целом. Международные организации как-то не функционируют. Поэтому нужно больше стараться, вспоминать о солидарности, больше думать о добре, примитивно. У нас есть мощное присутствие онлайн Эрмитажа. С утра до вечера показываем Эрмитаж, вместо фастфуда даем такую деликатесную еду, замечательные вещи, тонкости об Эрмитаже, но мы еще тратим много времени рассказывать о других музеях. Мы рассказываем и о центрах Эрмитажа, вот вчера была в Выборге в Музее мостов, у Невской акватории, сейчас будем еще о других музеях рассказывать на нашем сайте, который очень посещаем, наши социальные сети посещаемы мы рассказываем о других музеях, о их проблемах. Вот такого типа вещи должны рождаться, усиливаться. Вот сейчас мы предложили провести такой общемировой интеллектуальный марафон, связанный с культурой, такая вот инициативная группа. Мы предложили это ЮНЕСКО, надо как-то активизировать ЮНЕСКО, надо все-таки делать так, чтобы все, кто работает в культуре сначала помогали друг другу, а потом вместе определяли, как нам жить в отношениях с обществом и с государством.
В. ДЫМАРСКИЙ Михаил Борисович, я не знаю, общались вы или нет, но вы, наверное, в курсе, как переживают этот кризис ваши коллеги зарубежные, в первую очередь ваши визави: Лувр, Прага, такие крупные музеи? То же самое, все уходят в онлайн, и так же, как вы видят будущее музеев?

М. ПИОТРОВСКИЙ: Человек, прежде чем прийти в музей, должен побывать в нем онлайн.

М. ПИОТРОВСКИЙ Нет, ну все уходят в онлайн. Дело в том, что существование музеев онлайн в принципе предрасположено временем. И человек, прежде чем прийти в музей, должен побывать в нем онлайн. Тогда вместо фастфуда он получит деликатес, НРЗБ фастфуд он получит онлайн. Это все делают. Вторая вещь, что в онлайне есть две вещи: сделать музеи ближе через онлайн, можно устроить такой праздник, как будто бы интереснее, чем было. Известная реакция на чуму – пир во время чумы. Не нужно, нужно сделать ближе, открыть некоторые двери, которые просто всегда открыты. Просто показать, что вот эти двери есть. Фондохранилища Эрмитажа. Есть эрмитажные книги, у нас есть специальная передача про эрмитажные книги. Есть экскурсии с экскурсоводом живым. У нас экскурсии делаются в Instagram, экскурсии, которые с пустым залом. Экскурсовод комментирует, ведущий комментирует, и потом эта экскурсия исчезает через 24 часа, и следующая живая экскурсия, а не записанная такая гламурная как НРЗБ.
Так делается во всем мире, во всем мире, правда у них там более жесткие, более жесткие меры в странах. Вот наш любимый Метрополитен, первое что он сделал, он объявил, что через месяц начнет сокращать штат. И там вот главные меры, это сокращение, сокращение финансовые, и там уже идет борьба с профсоюзами. Во Франции более похоже на нас, они стараются сохранить всё финансово, а выход в онлайн НРЗБ. В онлайне есть музейное, а есть дополнительное. Есть специальный онлайновский продукт. Вот это тоже надо научить разделять.
Мы говорим, конечно, настоящее искусство в сто раз лучше, чем искусство виртуальное. Но это и так и не совсем так. Виртуальное искусство, когда это отдельные продукты виртуальной, он совсем другой, он про другое, он дополняет. Точно так же, как книга дополняет картину, даже если книга про картину написана.
Вот так что примерно, в общем у всех рецепты те же, у нас вот сейчас состоится, вчера мы проверяли технику, через неделю будет большая встреча группы НРЗБ музейная. Мы все время обмениваемся опытом, рассылаем все время друг другу материалы, примерно все делают то же самое, используют новейшие технологии для того, чтобы остаться, присутствовать в домах людей. Чтобы люди присутствовали у нас. Кстати интерактивность очень повышается, вот сейчас вообще все наши эрмитажные программы, а их много, они и из музея, и записанные раньше, но передающиеся. Идет дикий всё время поток откликов, люди хвалят, восхищаются, восторгаются, кто ругается, в общем, уровень интерактивности значительно более высокий, чем когда нам пишут жалобы или что-нибудь такое.
В. ДЫМАРСКИЙ Это понятно.

М. ПИОТРОВСКИЙ: Аудитория у нас такая менее агрессивная, чем у вас на Эхе Москвы.

М. ПИОТРОВСКИЙ Аудитория, аудитория у нас такая менее агрессивная, чем у вас на «Эхе Москвы», но тоже, тоже агрессия есть.
В. ДЫМАРСКИЙ Михаил Борисович, я не пропустил ваши слова, хотел, хочу к нему вернуться, когда вы сказали, что-то типа, если я правильно помню, по смыслу что-то типа «деньги заканчиваются». Ну давайте от высокого к низменному перейдем. Что, ну вы ждете естественно помощи от государства, да?
М. ПИОТРОВСКИЙ Мы ждем, только давайте без слова помощи, мягкой поддержки, в том, чтоб государство обеспечило функционирование важнейшего, что теперь остается, учреждения культуры. По этому поводу мы уже послали свои расчеты, мы послали соответствующие письма, и сейчас идет большая работа. Я вам скажу, что министерство культуры, ему большое спасибо, они сейчас очень активно, просто бьются как борцы настоящие, за то, чтобы это осуществилось. Поэтому сейчас все говорят, что их надо поддержать, в данном случае культуру нужно, потому что, ну ведь нас и научили и мы как бы слушали, давайте да, давайте будем зарабатывать.

М. ПИОТРОВСКИЙ: Бюджет и Эрмитажа, и всех других музеев сократился на половину.

Практически все учреждения культуры зарабатывают примерно 50 процентов своего бюджета. От бюджета 50 процентов, значит эти 50 процентов всё ушли, значит бюджет и Эрмитажа, и всех других музеев сократился на половину. Эта половина включает в себя ну практически всё. Например, все эти работы онлайн, они стоят больших денег. Это же технологии, это же техника, это съемки всё. На это вообще нету денег никаких бюджетов. Поэтому нам сейчас нужно и добиваться государственного и искать другие способы пополнения кармана и бюджета. Ну опять продавая какие-то может быть какие-то вещи, переводя на монетную часть. Ну а может быть всё-таки скоро откроемся.
В. ДЫМАРСКИЙ Ну да. То есть вы считаете, что когда откроется, всё сразу быстро восстановится, но ведь здесь тоже интересно насколько будет спрос платежеспособный.
М. ПИОТРОВСКИЙ Очень, очень интересно посмотреть, потому что люди пишут «ай как здорово, вот сейчас, вот только как откроется прибегу в Эрмитаж, вот сразу прибегу в Эрмитаж». Посмотрим, прибегут или нет. Я НРЗБ могут привыкнуть вот так сидеть и смотреть, тем более мы всё равно будем продолжать свои передачи, будут сидеть смотреть дома. Это тожена самом деле очень даже неплохо. Я сам сейчас с удовольствием проверяю все наши передачи, довольно, довольно неплохо получается.
В. ДЫМАРСКИЙ Да нет, вообще многое, кажется, удобнее из дома, да. Например, вот преподавание сейчас у нас и высшее, и школьное, да. Нормальное общение через скайп, просто на себе проверено (смеется).
М. ПИОТРОВСКИЙ Ну просто я думаю действительно получится так. Мы можем, я вот это всё повторяю, фастфуд может остаться онлайн. А деликатес будут уже в музее, ну и вот там уже начнется, что-то будет бесплатно, что-то платно, что-то дорого. Я думаю, что мы приспособимся. Во всяком случае, идея общая музейная финансовая такая была в культуре чтоб как можно больше бесплатно, но зато набирается целый набор вещей исключительных, которые платные. Они должны окупить. Ну знаете, как музей, музей должен быть бесплатный или дешевый, а в музее человек должен купить много-много всего, хорошо деньги заплатить, ну если у него есть деньги. Вот такая схема, наверное, должна работать, но опять-таки всё-таки мы не зря пытаемся вколотить в Конституцию пункт об обязанностях государства поддерживать и защищать учреждения культуры. Оказывается, время показывает, что мы хорошо предложили.
В. ДЫМАРСКИЙ Ну время показывает, позволю себе сказать, да, что вроде вот такая важная вещь, которую активно все обсуждали, Конституция, вообще вдруг неожиданно, вот это кризис показал, что наше всё бытие, что это всё в общем-то такие…мм… суета сует.
М. ПИОТРОВСКИЙ Ну не всё суета сует. Культура не суета сует. Кризис показал…
В. ДЫМАРСКИЙ Я не про культуру, я не про культуру, я про разного рода поправки, правки и другие политические игры.

М. ПИОТРОВСКИЙ: Ничего важнее культуры у нас на самом деле нет.

М. ПИОТРОВСКИЙ А я, а я всё про себя. Я вам показал, что ничего важнее культуры у нас на самом деле нет. Это то, что отличает нашу человеческую жизнь от нечеловеческой. И поэтому спасти нас в будущем может только культура, от того раздробления. Смотрите, сейчас всё раздробилось, никакой солидарности. Все, никто никому не верит, в том числе в мировом масштабе. Традиционных ценностей как бы уже больше нет, общечеловеческих тоже нету. Есть какие-то более высокие, цивилизационные культурные ценности, которые еще надо выявить. Я думаю, что в ходе разных дискуссий, какой-то вот такой набор общего, спасающего нас, создадим. И это даст культура.
В. ДЫМАРСКИЙ Ну да. Будем надеяться, да. Потому что вот этот кризис, он ставит очень много проблем, да. Это даже соотношение вот даже вот что сейчас очень многие жалуются с одной стороны, а с другой стороны, что делать. Говорят, кстати говоря, что в Петербурге тоже будут вводить вот эти электронные пропуска. Как бы соотношение между безопасностью, да, и правами человека. Вот частная жизнь, в которую вроде вторгаться нельзя, а она всё равно, мы все вроде как за стеклом живем всё равно. Михаил Борисович, то, что вы делаете в Эрмитаже, и как вы говорите, в общем-то, все крупные музей это делают, вы возглавляете еще Союз Музеев, да? Российских. А как себя чувствуют в этой ситуации, я думаю, что это тоже ваша забота, ну не Эрмитаж, а какой-нибудь маленький провинциальный музей? Ему что делать?
М. ПИОТРОВСКИЙ Вот здесь очень важная проблема, и опять же мы пытаемся объяснить всё властям. Потому что есть федеральные музеи, ими занимается министерство культуры, как я сказал, занимается очень активно, сейчас вот мы, у нас разговоры прервались, мы координируем разные письма, подсчеты, всё остальное. Но существует муниципальных музеев, которые находятся в субъектах федерации.
Существует большое количество музеев ведомственных. Это музеи в университетах, музеи там в корпорациях, всё. Они всегда были где-то забыты, а сейчас их вообще совсем забыли. Поэтому мы первое, что сделали, мы обратились к главам субъектов и к главам всяких корпораций по большому списку специальным письмом, что не забудьте о своих музеях, пожалуйста, помните, что важнее, не менее важны, даже и иногда более важны чем многое другое. От некоторых есть ответ. От большинства, скажем так, ответов нет, но тем не менее это вот важный аспект. Почему он важен? То есть его даже не очень понимают, вот когда мы публиковали это письмо. Ну, о чем оно, Пиотровский вообще в защиту музеев или не вообще. Именно совершали целенаправленно защиту этих конкретных музеев муниципальных и ведомственных. Мы обмениваемся опытом, мы рассылаем всем вот то, что мы делаем, как бы рассказывая о том, что как мы делаем, какие меры мы предпринимаем.
Мы, как я уже говорил, на нашем эрмитажном сайте, в наших социальных сетях каждый день стараемся вести передачи из других музеев с тем, чтобы напомнить и их поддержать. Когда о них рассказали на сайте Эрмитажа, значит у них какой-то аргумент есть. Мы стараемся всё, что мы делали и придумывали в федеральных музеях мы рассказываем нашим коллегам в Союзе Музеев. Максимально их информируем, ну и вот рецепты, где удается что-то придумать как поддержать себя мы тоже самое рассказываем, как поддержать себя другим музеям. Ну тут, что я говорил, солидарность, вот она тут на самом деле очень даже проверяется. При этом мы не прекращаем обсуждать серьезные вопросы, такие общетеоретические.
Сегодня я получил письмо из одного частного музея Ярославля с обсуждением вопроса «Какой частный музей можно считать музеем, а какой нет?». То есть сейчас все, кто повесил три картинки на стену, говорит, что я частный музей. А музей — это особая вещь, это фонды, это особый вид работ. Так что это очень важно с работой не забывать о больших вещах.
В. ДЫМАРСКИЙ Ну хорошо, что продолжается жизнь всё-таки не только связанная с коронавирусом. Просто профессиональная жизнь продолжается, это важно. У нас будет продолжен этот разговор, но после небольшой паузы на новости.
В. ДЫМАРСКИЙ Еще раз добрый день, приветствуем нашу аудиторию. Сегодняшний разговор с Михаилом Борисовичем Пиотровским, директором Эрмитажа. Меня зовут Виталий Дымарский. Ну что, продолжим тогда говорить и рассуждать во многом о том, что мы видим сегодня и что из этого получится завтра. Михаил Борисович, помимо чисто музейной жизни вы же соседствуете, расположены на Дворцовой площади. Она должна была быть ареной военного парада и каких-то празднеств, связанных с Днем победы. Как вы относитесь к тому, что все эти крупные, массовые мероприятия отменены?
М. ПИОТРОВСКИЙ
Я думаю, что парад можно провести в любое другое время. Если вспомним, то парад победы проходил в другое время, не 9-го числа. У нас есть другие вещи, вещи, которые надо самим решать. Как самим отмечать победу, войну, 75 лет. И есть у нас такое замечательное изобретение «Бессмертный полк». Самое симпатичное из этих событий, человечное, да. Я предложил, ничего особенного в этом предложении нет, но Всемирный клуб петербуржцев, мы написал письмо губернатору, Беглову с просьбой поддержать идею, что выходить на улицу никто не может, но в этот день каждый человек может поставить портрет своих предков, с тем, с кем он выходил на улицу, поставить на окно и зажечь свечу в один и тот же вечер, 9-го мая, потому что там еще и салют будет, в 21 час. И вот таким образом во всех окнах загораются свечи. Мы вспомним то самое, что нужно всегда помнить, когда мы вспоминаем войну и победу. Я думаю, что много таких разных это не замена, это новые формы тех вещей, которые для нас очень важны и которые получились и родились. Точно так же как новые формы общения с музеем, новые формы такого единения людей, когда не можешь выйти пожать руку.
В. ДЫМАРСКИЙ Ну, да. Слушайте, вообще вот вы сейчас сказали, действительно мы будем жить в каком-то другом мире, наверное, после всех этих неприятностей эпидемиологических, да. Как-то они нас подтолкнули. Слушайте, я не сопоставляю, но где-то я сегодня прочитал про свадьбы уже онлайн, чуть ли не похороны онлайн, да?
М. ПИОТРОВСКИЙ
На самом деле, все правда. Я думаю, сейчас наша задача вот как раз ваша, наша, учреждений культуры – составить ту матрицу, которая должна стать основой общества на будущее. На самом деле писатели и культура создает то, что потом рождается удачно или неудачно после каких-то переворотов, революций. Составить такую матрицу как людям общаться, где цифра, заменяющая НРЗБ, где цифра вредна, где цифра опасна, где те опасности, которые она несет.
Мы говорили права человека, не права человека, вообще дикий абсолютный контроль, который несет за собой цифра – это и тяжело для людей, а кроме того это очень примитивно. Цифра НРЗБ иногда кажется, что это все покрывает, это все безумие. Это все достаточно просто и примитивно, есть вещи значительно более сложные, поэтому надо понимать, что искусственный интеллект, построенный на сегодняшних вещах, он уже не будет хорошим искусственным интеллектом в будущем. Надо понимать достоинство и качество этих изображений.
Да, изображения цифровые кажутся очень красивыми и гламурными, а в них есть некоторая ущербность, так же, как и есть разница между кино-декорацией и реальным дворцом. В реальном дворце бывают щербинки, а в кино-декорациях их не бывает. Эти вещи можно обсуждать и смотреть что у нас дальше будет. Как мы будем дальше обращаться с этой самой цифрой, как мы будем обращаться с музеем, как мы будем обращаться с людьми, как мы будем спорить. Онлайн можно все время всякие гадости говорить и писать, это как бы не страшно, да.
В. ДЫМАРСКИЙ Легче, чем глаза в глаза, да?
М. ПИОТРОВСКИЙ
Если мы с этой манерой интернетовской выйдем потом в жизни и будут люди так же разговаривать друг с другом, как они разговаривают в Интернете, то это будет плохо. И это сейчас мы можем видеть. Вы меня не слышите?
В. ДЫМАРСКИЙ Я слышу вас. Я просто хотел сказать, действительно, то что вы можете сказать или написать друг другу в онлайн, глядя друг другу в глаза офлайн уже не пойдет, да. Поэтому сейчас как-то все возбудились, какие-то уже личные батлы, личные битвы начались между довольно известными людьми в интернете. Раньше были только эти, как их называют, рэперы между собой соревновались, а теперь уже просто перешли на прямые оскорбления и на прямые дуэли словесные в интернете.
М. ПИОТРОВСКИЙ
Мы можем увидеть, что это не очень хорошо, можем увидеть, что на самом деле условности поведения очень важны, а не просто оковывает. Где условность оковывает, а где не оковывает, где свобода и несвобода, вот это на самом деле сейчас, у нас есть может пара месяцев решить это пока в этих условиях.
В. ДЫМАРСКИЙ Как вы думаете, это удар по такому традиционному нашему консерватизму? Потому что, я думаю, что, если вы правильно говорите, что это требует осмысления, в том числе художнического, и вряд ли и писатели, и художники будут это осмысливать в таких традиционных формах. И, наверное, формы художественные тоже обновятся.
М. ПИОТРОВСКИЙ Я думаю мы можем сейчас всё попробовать, какая-то такая немножко есть безответственность, потому что эпидемия, пандемия.
В. ДЫМАРСКИЙ Все можно!
М. ПИОТРОВСКИЙ Можно пробовать разные формы. Я не знаю какие формы, может быть очень консервативные, средневековые традиции построения текста более подходящие, чем постмодернистские недавние надо попробовать.
В. ДЫМАРСКИЙ Вспоминая средневековые эпидемии?
М. ПИОТРОВСКИЙ НРЗБ что-то читал с утра. Многие другие вещи посмотреть, как воспринимаются, что читается, что доходит, какой рассказ. Вот у нас есть несколько рассказов, вот сейчас экскурсоводы и эрмитажные ведущие, хранители ведут такие экскурсии очень разные. Одни экскурсии — это с правильно поставленным голосом вверх, вниз голос все чётко. Другие экскурсии ведёт человек, который досконально все знает, крупнейший НРЗБ специалист по этим вещам. Третьи ведущие – люди молодого воспитания, люди традиционного, консервативного воспитания это все очень разные вещи. Вот смотреть на одном экране как это все по-разному, как это все воспринимается людьми и нами самими. Для меня, честно говоря, как для руководителя, очень много стало ясным как что умеют, а что не умеют наши замечательные сотрудники.
В. ДЫМАРСКИЙ Меня знаете, что поразило? Вчера дочь сообщила из Москвы, и в Петербурге я увидел объявление: модные маски шьют. Понимаете? Это же нужно было придумать, может быть маски вообще войдут в моду?
М. ПИОТРОВСКИЙ Придумывать не надо, маски венецианского фестиваля где-то там из чумы и родились. Это как раз маски чумных докторов. Из всего нужно извлекать монетизацию, но она должна быть не монетизацией, а чем-то большим, размышлением НРЗБ просто монетизацией и выдумкой. Не при во время чумы, а некие размышления.
В. ДЫМАРСКИЙ Михаил Борисович, еще один вам вопрос, уже как специалисту по Востоку, по Арабскому Востоку. Вот такого рода ситуации, которые охватывают весь мир, может быть у нас недостаточно информации, у меня лично, например, потому что я задаю этот вопрос. У меня такое впечатление, что перед такой бедой стираются все разногласия и противоречия там межрелигиозные, скажем, которые в последнее время много видели. Или нет?
М. ПИОТРОВСКИЙ Вообще стираются, но это не на долго, потому что они могут точно так же опять вспыхнуть \НРЗБ\ у него другой цвет кожи НРЗБ разносит заразу. Мы видели такие взрывы ксенофобии очень мощные. Ну, такая полушутка, если говорить об исламе, между прочим: маска – это хиджаб, а известная процедура что нужно делать с собой, чтобы оберегать, мыть руки, рот, нос и т.д. – это процедура ритуального омовения мусульман \НРЗБ\. Есть разные традиции.
Но, дело не в этом. Думаю, может родиться еще и большая ксенофобия. У нас в Эрмитаже, показывали на наших сайтах целую серию экскурсий, мы сделали на иностранных языках. По-китайски, по-английски, по-итальянски. Итальянцы были безумно рады, благодарны, мэр Венеции специально поблагодарил в Facebook. А посетители нам писали: с какой стати, это что еще за безобразие, русский сайт, русская страна, а вы тут по-итальянски говорите. Зачем нам итальянцы, моя страна – мое наследие, забывая, что наследие, которое мы показываем итальянское.
Эрмитаж – музей глобальный, он многоязыкий. В Эрмитаж, когда вы входите, в нем говорят по-русски, по-итальянски, по-английски, по-китайски и по-всякому. И это мы и показываем на экране, люди это понимают, всем очень нравится, даже когда не знают языка. Но, кому-то не нравится. Вот из одной и той же вещи могут рождаться вещи добрые и не добрые. Поэтому как будет дальше я не знаю кого обвиним, те разнесли вирус. Посмотрим.
В. ДЫМАРСКИЙ Тоже верно. Особенно с учетом того, как вы сказали, очень сильное такое разъединение произошло.
М. ПИОТРОВСКИЙ Произошло разъединение, и в какой-то мере, это тоже наша задача. Мы с вами, СМИ и культура, мы должны вот эти возможные войны превращать в диалоги. Точно так же, как мы делаем это с прошлым. Легко музей может вам создать 25 поводов просто для войны, кому что принадлежит. То, что так же мы должны это превращать в диалог. И здесь нужно подумать, как нам очеловечивать людей, это вообще наша задача огромная.
В. ДЫМАРСКИЙ Ну что, будем очеловечивать людей, Михаил Борисович. Я вам желаю лично, во-первых, здоровья. Будем все здоровы и будем все держаться, как нам всем советуют наши власти очень часто, вот. И, до встречи в Эрмитаже офлайн. Ну, и прямо сейчас все побежим тогда на сайт, посмотреть, чем вы НРЗБ.
М. ПИОТРОВСКИЙ Спасибо. А сейчас все на сайт, «Вконтакте» и «Одноклассники».
В. ДЫМАРСКИЙ Да, спасибо. Всего доброго. .



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире