30 июня 2004 года
Эфир ведет Владимир Варфоломеев

В. ВАРФОЛОМЕЕВ — На 'Эхе Москвы' в прямом эфире комментарии к главному событию дня сегодняшнего — вердикту катарского суда в отношении двух российских граждан. Сотрудники спецслужбы нашей страны, кстати, до сих пор так никто и не объяснил, к какой их многочисленных спецслужб они принадлежат, приговорены в Катаре к пожизненному тюремному заключению. Но впрочем, по местным законам у них пожизненным заключением считается тюремный срок в 25 лет и если приговор пересмотрен не будет, то именно через такое время Анатолий Белашков и Василий Богачев, если это их настоящие имена и фамилии, должны будут выйти на свободу. Двух россиян суд признал виновными по всем девяти пунктам предъявленных обвинений и главное это убийство бывшего чеченского президента, проживавшего все последние годы на территории Катара, Зелимхана Яндарбиева. Первый комментарий, который мы услышим — от кадрового сотрудника спецслужб, ныне члена думского комитета по безопасности Геннадия Гудкова. Он считает, что приговор, который вынес сегодня катарский суд, несправедлив.
Г. ГУДКОВ — Все улики, о которых нам известно, в том числе из западных СМИ, они носят косвенный характер, и они могут быть притянуты, извините за выражение, за уши. И, по сути дела, суд несколько скоро и я считаю, в одностороннем порядке изучал именно эти косвенные улики, не давая слова свидетелям защиты. Это, во-первых. Во-вторых, сама по себе судебная процедура оставляет крайне тяжелое впечатление. Мы боремся с международным терроризмом, мы говорим о двойных стандартах. В это время совершенно очевидно по косвенным признакам судят российских сотрудников спецслужб за то, что якобы они совершили теракт в отношении человека, признанного мировым сообществом международным террористом. Этот убитый, он есть в списках не только российских спецслужб, не только в списках европейских, он есть также в списках США, которые крайне редко включают чеченских террористов, не так много тех, кто включен в эти списки из чеченцев, из России. Уж если американцы включили, то совершенно очевидно, что этот человек совершил тяжелейшее преступление и заслуживает соответствующего наказания. Катар, тем не менее, создает для него абсолютно все условия, и когда что-то происходит, крайне напоминающее разборку междоусобную, поскольку господин Яндарбиев занимался финансированием многих операций, и в основном за финансирование и неразберихи в финансах и убивают чаще всего. И когда это напоминает внутриусобный междусобойчик, кончившийся кровавой трагедией, то сюда втягивают российские спецслужбы, Россию и так далее. То есть всему арабскому миру показывают, что терроризм надо защищать. Поэтому я думаю, что решение суда вряд ли можно характеризовать как справедливое, но я надеюсь на то, что существует разумная воля у главы государства и что все-таки произойдет, как это обычно в таких случаях бывает, какое-то политическое решение — размен-обмен, либо помилование. И я надеюсь, что все-таки здравый смысл и логика восторжествуют.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ — Послушаем комментарий с другой стороны, с чеченской — те, кто представляет сепаратистов. Это Ахмед Закаев, накануне он специально прилетел в Катар, говорит, что таково было поручение Аслана Масхадова и он сегодня присутствовал на судебном заседании в Дохе. И вот что он нам сказал, прежде всего, подчеркнул Ахмед Закаев: приговор катарского суда означает, что Россия вернулась к практике политических убийств, чего не было уже полвека.
А. ЗАКАЕВ — Для нас непринципиально важной была мера наказания. Мир сегодня знает два громких судебных расследования и два вердикта. Это дело по отношению ко мне, которое было инициировано российской Генпрокуратурой, в котором я обвинялся во всех виновных и невиновных грехах и был приравнен к Усаме бен Ладену. То есть чеченское руководство в лице президента и весь чеченский народ, который не согласен с политикой Путина, были обвинены в терроризме. И теперь второй суд, когда на скамье подсудимых оказались офицеры российских спецслужб, которые также обвинялись в совершении теракта в суверенном государстве. И как мы видим сегодня, они признаны виновными по всем пунктам. И для нас не важна мера наказания, потому что через Чечню за последние 10 лет более 2,5 млн. прошло убийц, наемников и террористов. И сегодня российское руководство начало переносить террористические методы, которые используются против чеченского народа, уже в другие государства. И, конечно же, это может быть квалифицировано только как международный терроризм. Потому что при совершении этого преступления этими преступниками были использованы все дипломатические каналы, вплоть до дипломатических паспортов. И сегодня то, что суд вынес решение и признал их виновными, это сигнал всему международному сообществу. Кто сегодня находится во главе российского государства этой ядерной державы, которая якобы пытается внушить миру, что они ведут борьбу с каким-то международным терроризмом, в частности в Чечне. И поэтому для нас за много лет противостояния России и Чечни два факта: это суд в Великобритании и сегодня катарский суд, когда независимое расследование установило все-таки, кто есть на самом деле террорист и кто является жертвой террориста. А то, что их приговорили к пожизненному заключению, я думаю, что это правильное решение. Я честно скажу, никто не добивался их смерти, потому что ничья смерть не может положить конец насилию, которое продолжается в Чечне и в России. И поэтому я думаю, что и для тех, кто направил этих людей убить человека, это может быть каким-то уроком и что в последующем они будут более разумны не принимать эти решения. Потому что по вердикту было понятно, что убийство Зелимхана и решение убить Зелимхана, было принято на самом верху власти России. К катарскому суду можно относиться как угодно, можно им доверять и можно не доверять, можно ставить под сомнение. Но само расследование, которое было проведено правоохранительными структурами Катара, не оставляет никаких сомнений, что именно Россия под руководством сегодняшнего президента именно вернулась к этим методам и она их не только поощряет, но очень активно участвует в этих процессах. И я думаю, что это не последнее убийство, мы можем еще и еще услышать. Если из этого не извлекут должного урока те, которые заказывают эти политические убийства.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ — У нас на прямой телефонной связи депутат Госдумы Николай Харитонов. Николай Михайлович, здравствуйте.
Н. ХАРИТОНОВ — Добрый день.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ — У меня вопрос к вам не только как к парламентарию, но и как к кадровому, может быть, в прошлом сотруднику спецслужб. Какова ваша реакция на то, что сегодня случилось в Дохе?
Н. ХАРИТОНОВ — Все, что случилось сегодня в Дохе, говорит о том, что наши позиции слабеют, слабеет мидовская работа, слабеет наш авторитет. Я думаю, что при Советском Союзе подобное решение, наверное, не смогли бы вынести, пока, может быть, много-много раз не проконсультировались бы. Я понимаю, что это решение в какой-то степени вынуждает показать демократичность, защиту братьев по вере, но в этой ситуации я думаю, возможность есть и если будет очень плотно работать президентская сторона по линии Министерства иностранных дел, то президент Катара, наверное, может применить санкцию.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ — Вы имеете в виду верховного эмира Катара?
Н. ХАРИТОНОВ — Верховного эмира, да. Я считаю, что есть возможность нашему президенту поработать и как-то людям этот срок скостить, потому что пожизненное заключение это очень большая мера наказания. Сегодня же можно и по-другому развернуть разговор. А какую меру наказания применить к тем, кто буквально недавно около сотни ингушей убил в родном доме. Мы же так далеко зайдем. Поэтому я считаю в этой ситуации наказание очень жесткое. Но это все прямо пропорционально нашим слабеющим позициям.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ — Но наказание жесткое. Наверное, нельзя не признать, что видимо, в какой-то степени стоит доверять катарскому суду и, наверное, действительно на скамье подсудимых оказались те, кто убили Яндарбиева. У вас есть в этом сомнения?
Н. ХАРИТОНОВ — Я не могу, находясь в Москве, не видя дел, не зная сути дела, ситуации, не могу говорить, что: бывает так, что стране необходимо сохранить лицо, поднять авторитет своим спецслужбам, порой и безвинных осудить, а уж потом разберемся. Показать всему миру, насколько сегодня Катар силен, насколько сильно правосудие и так далее.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ — Может быть, они просто делали свою работу. С этим действительно, может быть, из Москвы разобраться трудно. В приговоре катарского суда был один момент, на который я хотел бы обратить ваше особое внимание. Судья в частности сказал, почти буквально следующее: операция по подготовке убийства Яндарбиева разрабатывалась в Москве, и приказ о ликвидации бывшего чеченского президента отдавало руководство России. Неужели действительно на самом высоком уровне у нас решаются подобные вопросы?
Н. ХАРИТОНОВ — Вы же видите, после того как президент Путин побывал в Ингушетии, он же прямо заявил на телекамеры, что все то, что он увидел там, не соответствует тому, что ему докладывают. Поэтому может быть, кто-то хотел и отличиться, я далек от мысли, что на самом деле какой-то заговор был, и поручение было. Я далек от мысли. Но все в этой ситуации может быть. Потому только факты, только доказательства, а так можно заявлять, находясь за тысячи километров все, что угодно.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ — Спасибо большое. Давайте послушаем еще одно мнение, оно принадлежит председателю сенатского комитета по международным делам Михаилу Маргелову. Он говорит, фактически обращаясь через наш эфир к находящимся в Катаре россиянам, что им не следует отчаиваться и Родина будет за них бороться.
М. МАРГЕЛОВ — Сегодняшний приговор катарского суда, вынесенный двум россиянам, предусматривающий пожизненное заключение, как это ни грустно звучит, не стал особой неожиданностью для нас. Катарское законодательство не предусматривает более мягких мер за то деяние, в котором россиян обвиняют. Надо сказать, что могло быть и хуже, могло быть решение о смертной казни. Такая норма имеется в катарском законодательстве. Я считаю, что очень неплохо поработали адвокаты. Неплохо поработали наши дипломаты. Из возможных наихудших решений это, наверное, самое мягкое, на которое можно было рассчитывать. Это решение не является окончательным, возможна подача апелляции в суд высшей инстанции и я абсолютно уверен, что такая апелляция будет подана. Боле того, если не получится решение об освобождении наших в суде высшей инстанции, следует направлять запрос эмиру Катара о помиловании. Во всех случаях я считаю, что в интересах российско-катарских отношений, чтобы высшее руководство Катара решение о помиловании приняло. Я говорю это, не потому что пытаюсь каким-то образом оказать давление на катарские власти, ни в коем случае. Я говорю это потому что совершенно очевидно, что вина наших не доказана и раз так, то, наверное, разумнее было бы придти к какому-то консенсусному решению. Разумнее и для катарцев и для нас и вообще для общей ситуации на Ближнем Востоке. Так что сегодняшнее решение это ни в коем случае не точка, это многоточие, это продолжение нашей борьбы за судьбу наших соотечественников, а то, что такая борьба будет продолжена, это совершенно очевидно.


Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире