'Вопросы к интервью
12 февраля 2020
Z Интервью Все выпуски

Чаадаев: Экономика пиратства — от морских корсаров до пиратов цифровой экономики.


Время выхода в эфир: 12 февраля 2020, 13:05

М. Нуждин Всем добрый день. Здравствуйте. Это программа «Чаадаев». Мы делаем ее совместно с Европейским университетом в Санкт-Петербурге. Мы – это я, Марк Нуждин, и сегодня наш эксперт, профессор, декан факультета экономики Европейского университета в Санкт-Петербурге Юлия Вымятнина. Здравствуйте.
Ю. Вымятнина Здравствуйте.
М. Нуждин У нас сегодня очень интересная тема. И очень большая. Как к ней подступиться? Если множество вариантов. Сегодня говорим об экономике пиратства, причем пиратства в самом широком смысле слова. Для того, чтобы как-то сосредоточиться на отдельных аспектах и в этих аспектах постараться дойти до конца, решили выделить все-таки 2 вещи. Во-первых, пираты, благодаря которым мы современных пиратов называем пиратами, но которые действовали в новом времени. Самые известные – благодаря тому же кинематографу, «Пираты карибского моря». И, во-вторых, современные цифровые пираты, благодаря которым этот кинематограф так широко распространяется. Гораздо шире, чем хотелось бы, может, создателям того самого кино про пиратов Карибского моря. Начнем с самого начала. Первое, о чем хочу спросить, это все-таки те пираты, которые когда-то нападали на испанские галеоны, груженые золотом, направлявшиеся из Америки в Метрополию, вот можно ли говорить о том, что они делали хорошее дело? Что они способствовали перераспределению продукта от богатого бедным?
Ю. Вымятнина Не совсем. Скорее, для них это альтернативный способ заработка, потому что кто оказывался пиратом? Либо моряки торгового флота, которые не выдерживали издевательств, которые там существовали и фактически искали, где еще могут применить свои умения, им было сложно переквалифицироваться в кого-то еще. И были пираты, которые во время ведения войны были на службе у государства. Каперы, приватиры. Все эти государственные пираты. Вдруг война закончилась, кто-то решил, что все, а у них прекрасные, налаженные рынки сбыта, понятно, как действовать, это их способ заработка, поэтому, строго говоря, до тех пор, пока издержки для них были ниже от занятия этой деятельностью, чем потенциальная выгода – они этим прекрасно и занимались. Вряд ли можно сравнивать с благородными Робин Гудами, которые грабили богатых в пользу бедных.
М. Нуждин Легенда о благородном разбойнике среди пиратов тоже имела какие-то обязательные корни, какое-то хождение, как мне кажется. Но мы понимаем, что большинство было не из таких. Тем не менее, все-таки, перераспределение продукта определенное происходило. Пираты тратили свои деньги в далеко не самых богатых странах Карибского бассейна на всех этих маленьких городах-государствах, которые там были вместо того, чтобы это золото шло в Испанию, где оно и так обесценивалось из-за бесконечного потока. Наверное, это правильно для экономики того времени?
Ю. Вымятнина Во-первых, золото в Испании обесценивалось, но надо понимать, что это был длинный процесс, лет 150 или больше. И, как показывают последние исследования, многие идеи сильны преувеличены. Во-вторых, кому было хорошо, кроме пиратов, от этого перераспределения? Нужно понимать, что нет НРЗБ населению этих островов той власти, которая на этих островах существовала. Остров Тортуга – прекрасный пример. Его губернатор фактически жил очень долгое время за счет рентоориентированного поведения: пираты платили дань за возможность чинить корабли, пополнять припасы, отдыхать. Таких баз пиратов было множество. По большому счету, было такое перераспределение ресурсов географическое, но выигрывали от него в первую очередь власть держащие, те, кто отвечал за то, пускать их или выставить против них вооруженную стражу, захватить их и предать суду.
М. Нуждин Можно говорить, что это способствовало развитию экономики? Может быть, регионов, мира в целом. Такое явление, как пиратство, в конкретную историческую эпоху.
Ю. Вымятнина Я бы не сказала, что это так способствовало развитию экономики, потому что, в первую очередь, это препятствовало развитию торговли нормальной. Конечно, торговля была довольно долгое время мощнейшим двигателем экономики. Когда торговля сталкивается с дополнительными издержками, надо иметь охрану, быть готовым потерять груз – это не очень хорошо. Безусловно, какие-то отдельные базы развивались. Они, скорее всего, развивались бы и так. Та же Тортуга и так бы развивалась. Там были бы гарнизоны каких-то правительств, кто там отвечал за этот остров в разные исторические эпохи, через нее бы так же шла торговля, там бы останавливались корабли. Вопрос в том, что они получали таким образом дополнительный заработок себе в карман. Такая коррупция того времени.
М. Нуждин Надо сказать, что для нового времени торговля это то, что для более поздней эпохи промышленность. Если что-то препятствовало торговле, то это однозначно плохо.
Ю. Вымятнина Да. По сути, до того, как случилась промышленная революция, основной способ заработка был либо сельскохозяйственным производством, либо торговля чем-то, что произрастало или производилось в одних местах, чего не было в других. По сути, это тогда как раз экономика жила за счет того, что что-то очень простое производили и торговали. Когда случилась промышленная революция, поменялась структура экономики. Оказалось, что не обязательно куда-то что-то перевозить, можно прямо на месте создавать много интересного и разного.
М. Нуждин Можем сказать в итоге, что с ног на голову в этом эфире пока ничего не поставим? Государства, которые боролись с пиратством, в принципе, защищали свои экономические интересы, выполняли прогрессивную функцию.
Ю. Вымятнина Государства защищали свои экономические интересы, это безусловно. Но надо понимать, что в одно и то же время, в одной и той же части моря или океаны интересы разных государств могли быть прямо противоположными. Поэтому довольно долго пираты и процветали за счет того, что Испания воевала то с Англия, то с Голландией, то еще с кем-то. Там постоянно шла борьба за колонии, грузы. Это все провоцировало то, что торговля была затруднена, у пиратов было гораздо больше возможностей кого-нибудь ограбить безнаказанно. Как только государство наконец как-то договорилось с другим, эпоха активных, постоянных военных действий сошла на нет, тогда договорились между собой, первая треть 18 века – это конец золотой эпохи пиратства, потому что государства объединились и последовательно пиратов извели. Не полностью, но достаточно сильно снизили.
М. Нуждин Когда ситуация неопределенности ушла, ушло и пиратство. Можно говорить о том, что с этого момента экономика в регионе начала расти быстрее, чем раньше? Как-то отразилось на ней?
Ю. Вымятнина Данных хороших по этому поводу нет. Промышленность в регионе точно развиваться сильно не стала. То, что в регионе производилось, это, как правило, плантации либо хлопка, либо тростникового сахара. Как зиждилась на рабском труде, так еще довольно долго это и продолжалось. Вплоть до гражданской войны в США или еще дольше. Именно регионы, где пираты орудовали, лучше сильно-то не стало. С точки зрения торговли между регионами, торговли глобальной, то риски снизились, торговать стало дешевле, товары стали дешевле. Запустилась заодно и промышленная революция. Первая волна глобализации в каком-то смысле активно пошла.
М. Нуждин От нее в основном Метрополии выиграли, а не регион.
Ю. Вымятнина К сожалению, это так. От любой волны и глобализации выигрывают те, кто больше развит на тот момент, когда происходит. Сейчас происходит ровно то же самое.
М. Нуждин Давайте перейдем к тому, что сейчас. Здесь хочу начать с вопроса о выгоде. Можно ли говорить о том, что нынешние цифровые пираты в основной массе – это Робин Гуды?
Ю. Вымятнина Статистики четкой нет. Сказать, что они однозначно в основной массе Робин Гуды сложно. Большая часть из них руководствуется как минимум нематериальной выгодой. Они получают какое-то удовольствие от того, что чем-то делятся, что-то улучшают и этим делятся, они просто нарушают правила, в конце концов. Их выгода необязательно материальная.
М. Нуждин Как мы видим сейчас, экономисты рассматривают и нематериальную выгоду как достаточно большой стимул для того, чтобы человек занимался тем, чем занимается. Этих людей пока оставим. Вернемся к ним чуть позже. Давайте поговорим о тех, кто имеет материальную выгоду. В чем она заключается? За счет чего они ее получают?
Ю. Вымятнина Как правило, за счет чего они получают… Если нелегально достали какую-то копию и распространяют ее. Какой-то нелегальный стриминг сериалов через какой-то сайт, чаще всего на нем есть реклама подпольных онлайн-казино или чего-то еще, на этом можно очень даже неплохо зарабатывать. Есть разные оценки того, сколько зарабатывается. Они колеблются в довольно широком диапазоне. Можно сказать, что, условно говоря, до 10 тысяч долларов в месяц можно получать чистой прибыли, не очень сильно напрягаясь. Другое дело, что для того, чтобы вся эта штука работала, нужно привлекать людей, которые будут озвучивать, переводить, адаптировать сериалы к тому месту, где их показывают, часто можно найти в разной озвучке одно и то же, люди выбирают одно или другое. По итогу это все распределяется на довольно большое количество людей. Поэтому сказать сколько точно зарабатывают – это сложно. Эти сервисы явно работают не бесплатно и вполне ощутимую выгоду получают.
М. Нуждин Вместе с тем то, о чем вы рассказываете, не сводится тупо к перераспределению краденого. Тут люди создают добавочную ценность в этом продукте.
Ю. Вымятнина Безусловно. Проблема в том, что, с точки зрения законодательства, не получив разрешение на то, чтобы что-то с этим продуктом делать, они не имеют право это делать за пределами своего частного использования. Условно говоря, если вы взяли фильм, дома озвучили, перевели на 3 разных языка и показываете это друзьям – вы пока в своем праве, это ваше творчество и ваша работа. Как только пытаетесь за счет этого какие-то средства получить, возникает вопрос. Вы не имеете права так делать. Тут возникает вопрос: а почему за право что-то перевести нужно кому-то платить деньги? И чаще всего большие деньги. Почему такое право получит эта компания, а не вот эта? Почему переводить будет этот переводчик, а не другой? Тут вопрос того, что само понятие авторского права, плохо применимо к интеллектуальной собственности и что с этим надо делать.
М. Нуждин В связи с этим вопрос. Насколько вообще эта система, которая защищает производителя контента, прогрессивна с точки зрения развития индустрии, экономики? Может, было бы лучше, если бы этой системы не было. Для общества лучше.
Ю. Вымятнина И для производителя не очень понятно, что лучше, а что хуже. Потому что надо понимать, что в современном западном мире большая часть авторских прав принадлежит не конкретным людям, которые создают продукт, а корпорациям, которые помогают продвигать продукт. Тут даже сложно отделить ми сказать, что страдают несчастные авторы.
М. Нуждин Вот Маркс об отчуждении труда говорил.
Ю. Вымятнина Что-то в этом духе. С точки зрения общества, было бы хорошо, если бы мы существенно пересмотрели то, как мы относимся к продукту интеллектуального труда. Конечно, понятно, что ни одна фармацевтическая компания не будет вкладывать миллионы в разработку лекарств, из которых разработает 100, из них 3 выйдут на рынок. Очевидно, что надо убытки остальных 97 как-то покрывать. При этом мы же хотим иметь возможность, механизмы, те наработки, которые получились, использовать.
М. Нуждин Это и происходит.
Ю. Вымятнина Конечно. Это возникает, но это возникает в серой зоне. Часто это незаконно. Конечно, обществу было бы гораздо лучше отменить копирайт и надеяться, что всем тогда станет лучше. Но тогда снижаются стимулы у ряда компаний, у людей, производителей, что-то делать. Могут появиться другие. Если оставить фармацевтическое производство, это все-таки производство, оно по определению дорогостоящее, вернуться к творчеству, то здесь получается уникальная ситуация, когда с нашим развитием всяких краудфандинговых платформ, возможностей моментально перевести человеку деньги, люди могут зарабатывать на том, что они выкладывают свои произведения в сеть и говорят: «если вам понравилось, то вот кнопка, заплатите сколько хотите».
М. Нуждин Меня всегда интересовало: это вообще работает?
Ю. Вымятнина Есть некоторая неполная статистика, что да, люди начинают все больше испытывать готовность непосредственно автору заплатить. Не какой-то компании, которая паковала это в красивый CD и заберет большую часть прибыли, а поддержать конкретно автора той суммой, которую считают вправе сделать. Тут надо еще с социологами разговаривать, но есть такое ощущение, что происходит такой сдвиг в пользу того, что за все нужно платить. Если сейчас могу заплатить 100 рублей, то заплачу 100. Через 3 года, может, заплачу автору за эту же песню 1000 рублей, потому что эти 3 года ужасно люблю. Хочешь выпустить альбом, записываешь сингл, пытаешься убедить людей, что тебе надо дать денег это сделать. Это работает и показывает то, что экономисты очень любят – готовность людей платить. Если человек пришел и конкретно за конкретную песню конкретному исполнителю заплатил – отлично, вот он рынок. Это может быть 20 таких человек, может быть 20 тысяч таких людей. В этом смысле риски остаются большими. Заработаешь или нет. Если человек продает свое творчество корпорации, по сути, риски перекладываются на корпорацию. Это вопрос: готовы ли мы все, каждый из нас, рисковать тем, что мы все больше будем зарабатывать интеллектуальным трудом и зависеть от того, как мы друг друга поддерживаем.
М. Нуждин Еще один момент, связанный с пиратством. Хотелось бы, чтобы вы прокомментировали. Дело в том, что это… Наверное, не я обратил внимание. Об этом много пишут. Пишут, что произошел возврат музыкальной отрасли к системе первой половины 20 века до широкого распространения звукозаписей, когда печатать виниловые пластинки стало очень дешево, они стали расходиться огромными тиражами, а до этого, в эпоху грамм-пластинок, их было очень дорого записать. Люди зарабатывали концертами. Музыканты выходили, пели, играли и собирали деньги. Потом виниловые пластинки, тиражи, золотые и серебряные, платиновые диски. Необходимость в концертах пропала. Сейчас люди вновь выходят на улицу, на стадион, в бары и так далее.
Ю. Вымятнина Наблюдается возврат к этой модели. Он как раз позволяет людям поддержать конкретного человека, группу, коллектив. Эта модель была опробована еще и не в музыкальной отрасли. Еще в 19 веке, когда Чарльз Диккенс очень страдал, писал произведения, за которые получал авторский гонорар в Великобритании, но в США авторское право не распространялось уже. Там было огромное количество пиратских копий, которые продавались очень дешево. Диккенс жутко возмущался по этому поводу, но, когда приехал в штаты, выяснилось, что он заработал огромное количество денег на лекциях, объехал всю страну, остался жутко доволен. Через какое-то время повторил этот успех. Ничего этого не произошло бы, если бы не было большого количества этих дешевых копий, которые, благодаря отсутствию авторского права, там продавались. Тут получается, что либо так, либо так. Либо получаешь большие деньги, но тебя читают меньше и красиво поездить по штатам не получится, либо приезжаешь, гастролируешь, получаешь массу отдачи, позитивных эмоций, на этом зарабатываешь. В этом смысле музыкальная отрасль к этому возвращается. Многие считают, что это разумная модель финансирования.
М. Нуждин Пираты сделали ему имя?
Ю. Вымятнина Да.
М. Нуждин Тогда вопрос. Что делать киношникам? Ведь у этих в театр идти не получится. Если они от пиратов страдают, то это ничего и никак не компенсируют.
Ю. Вымятнина Во-первых, давайте разберемся, страдают ли они от пиратов. Потому что, когда они пытаются оценивать свой ущерб, столько-то пиратских копий распространилось, могли бы столько заработать… Правильный ответ: нет, не могли. Большая часть тех, кто посмотрел бесплатную пиратскую копию или купил пиратский дешевый диск, они не заплатят те деньги, которые компания хотела бы, чтобы они заплатили. Может, они в кинотеатр не пойдут по тем ценам, которые есть.
М. Нуждин Сходить в кино – это одно. А посмотреть фильм – это другое.
Ю. Вымятнина Да. Вообще говоря, это разные вещи. Если мы посмотрим, то получается, что и киноиндустрии начинает трансформироваться. Стриминговые компании не запускают свои сериалы, они привлекают сценаристов. Они за счет модели «платишь нам относительно небольшие деньги – получаешь доступ к большому количеству продукта» отбирают аудиторию. Сейчас люди имеют в большинстве своем возможность повесить огромный экран телевизора у себя на стену дома и смотреть фильмы дома с наслаждением, не выходя в кинотеатр. Меняется спрос, модель потребления этого продукта. Киноиндустрии тоже настала пора как-то адаптироваться, реалистично оценивать спрос. С пониманием относиться к тому, что довольно странно… Выпускают диски, которые имеют региональное ограничение, и получается странно, я приехал, купил легальный диск, но в Европе. Возвращаюсь в Россию и не могу смотреть, ведь регион не тот. И возникает вопрос: почему? Эта попытка собрать побольше с рынка приводит к тому, что рынок, наоборот, сокращается. Люди уходят. Это больше уводит людей в пиратство, чем в покупку легального контента. Спрос меняется, спрос становится все более мобильным и точечным. За этим должно идти предложение. Пираты это помогают делать.
М. Нуждин Пираты фактически трансформируют рынок. Причем трансформируют глобально.
Ю. Вымятнина Да. Видим даже в такой неожиданной части, как, например, рынок научных исследований, журналов, который вообще… Доступ к большей части журналов международных до сих пор по подписке. Подписка стоит дорого. Купить отдельную статью – хорошо, если 5 долларов. А если 100 надо для исследования, то минимум 500 долларов. И возникает вопрос: а почему надо платить издательствам, которые делают прибыль на этом? Это коммерческие структуры, при том, что наука является во всем мире общественным благом.
М. Нуждин Вопрос, да. Мы вернемся к рассуждениям о пиратстве через пару минут. У нас московские новости. После чего продолжим программу «Чаадаев». В студии декан факультета экономики Европейского университета в Санкт-Петербурге Юлия Вымятнина.
Ю. Вымятнина «О деньги, деньги! для чего Вы не всегда в моем кармане?» -— сетовал русский поэт Николай Языков. «Стукну по карману – не звенит, Стукну по другому – не слыхать» -— вторил ему его советский тезка и подражатель Николай Рубцов. Деньги – прекрасный предмет для элегических сожалений и философических размышлений, особенно когда их нет или очень мало. Чем меньше денег, тем больше мыслей. К счастью, всего за 200 рублей мы можем узнать, что такое деньги, как они появились, кто их может выпускать и к чему это приводит. В серии «Азбука понятий» вышла книга выпускницы и декана факультета экономики Европейского факультета в Санкт-Петербурге Юлии Вымятниной «ДЕНЬГИ, или Золотая антилопа». В этой книге Юлия объясняет, как, поняв природу денег, мы можем сделать их инструментом активного преобразования мира, объединив экономическую эффективность, социальную справедливость и индивидуальную свободу. Серию «Азбука понятий» ни с чем не перепутаешь – небольшого формата с изящно скругленными углами – не книжки, а книжечки, в которых лучшие ученые страны поставили перед собой очень важную задачу: рассказть простым языком о главных понятиях нашего общества по очень скромной цене. Книгу Юлии Вымятниной и другие книги этой серии можно купить в магазинах интеллектуальной литературы на сайте издательства Европейского университета (EUPRESS.RU)
М. Нуждин Мы возвращаемся, и как раз вот к тем самым понятиям социальной справедливости и индивидуальной свободы, на страже которой стоят современные пираты, по крайней мере, те, кто задумывается об этом, позиционируют себя защитником именно этих понятий. Но есть и такие моменты, и об одном из них мы уже сегодня говорили, в которых именно социальная справедливость и защиты индивидуальной свободы вступает в прямое противоречие с социальной справедливостью и свободой других людей. И это тоже род пиратства – то, что называется промышленным шпионажем, но не в прямом смысле, а в той части, которую занимает, фактически, современный Китай. Он берет чужие разработки и налаживает производство чего-то подобного на своей территории. Разумеется, без бренда или может с подделкой. И мы говорили о фармацевтическом рынке, но существуют еще и другие рынки, где тоже корпорации тратят очень большие деньги на разработку конкретного продукта, и им, конечно, обидно, когда они видят, что этот самый продукт продается в пользу других людей за смешные деньги. Здесь получается, что пираты выступают, как определенный тормоз общественного развития. Это так?
Ю. Вымятнина Здесь, как всегда, все немножко сложнее, потому что любая разработка – это увеличение знания. Если мы придумали новый способ что-то лечить, это увеличение нашего знания. Знание с точки зрения экономики – это общественное благо. То есть, когда оно есть, от того, что я буду это знать и вы будете это знать, меньше знания не станет. Это во-первых, а во-вторых – из потребления знания сложно исключать людей. С одной стороны, мы научились, для этого есть патенты, для этого есть всякие платные подписки и так далее. С другой стороны – даже если прочитать описание патента, можно уже составить себе представление о том, какая идея была положена в основу этого продукта. Так, как только продукт поступает на рынок, если речь идет о физическом продукте, его можно, собственно, раскрутить на винтики, его можно проанализировать, его можно попробовать повторить. И в этом смысле это все равно определенного рода прогресс, потому что люди пытаются сделать то же самое, и, может быть, они это сделают еще лучше. А, может быть, они сделают это не очень хорошо с точки зрения качества, но дешевле, и от этого, опять же, будет лучше потребителю. Конечно, изначально было бы хорошо, если бы корпорации по-прежнему были заинтересованы в том, чтоб изначально генерировать эти самые идеи. И здесь есть два момента: если речь идет о какой-т о серьёзной науке, то во всем мире фундаментальная наука все равно финансируется государством. На нее, может быть, дают деньги какие-то крупные корпорации, но они дают их как доноры, а не как те, кто ожидает какой-то отдачи. Это с одной стороны. С другой стороны – поскольку темп жизни у нас убыстряется, было бы логично, чтобы срок патентной защиты тоже потихоньку становился короче. Чтобы у корпораций было как можно больше стимулов, быстро заработав на новом продукте, уже разрабатывать еще 20 новых, из которых один следом выстрелит. То есть в каком-то смысле, как только мы вводим патентную защиту, мы немножко снижаем конкуренцию, потому, чтобы ее поддерживать, лучше бы этот срок защиты сокращать.
М. Нуждин Но, как я понимаю, сокращения срока не происходит. Он сокращается естественным путем за счет пиратов.
Ю. Вымятнина Собственно, поскольку спрос есть, опять же, появляется и предложение. Это любимая мантра экономистов, и от нее, я боюсь, никуда не уйти. Естественно, задействованы очень большие интересы крупных корпораций, которые не заинтересованы в снижении срока защиты. С другой стороны, постоянно появляются самые разные инициативы, которые все время нарушают разного рода сроки патентной защиты, и тем самым провоцируют расширение знания. Поэтому, в общем, процесс динамический, и, мне кажется, мы все-таки будем двигаться в направлении того, чтобы менять юридическую основу всего этого безобразия.
М. Нуждин Есть еще один момент. На самом деле, если мы обменяемся какими-то знаниями или если я просто получу какие-то знания от вас, у вас знаний меньше не станет. Это понятно. Но вместе с этим получится так, что, если я налажу такой же продукт, такой же выпуск, который делаете вы, но именно вы проводили научные исследования для этого продукта, то в будущем у вас будет меньше стимулов вкладывать деньги в научные исследования, если вы будете понимать, что результатом ваших трудов быстро воспользуются посторонние люди.
Ю. Вымятнина Собственно, это ставит, опять же, вопрос: если для этого нужны научные разработки, возможно, это должно переходить в сферу того, что финансируется государством, опять-таки. При помощи государства или доноров, это становится безвозмездным. Сейчас все равно многие публикации научные оказываются за платным пейволлом, за преградой. То есть, по большому счету, наука, сложно представить себе самоокупаемую науку, потому что это процесс, не подлежащий планированию. А с точки зрения частной корпорации, ну, отлично, частная корпорация должна быть заинтересована в том, чтобы быстро придумывать новые продукты, быстро их пробовать, что-то искать, сотрудничать с какими-то серьезными научными лабораториями.
М. Нуждин То есть получается, что наука и научные достижения должны перейти из сферы, защищаемой патентами, в сферу общественного блага и заниматься ею, соответственно, тоже должно государство?
Ю. Вымятнина По большому счету – да. Любое государство захочет сохранить часть каких-то разработок, относящихся к сфере безопасности, к военной сфере, они постараются это засекретить, от этого мы никуда не денемся, но остальная наука, в идеале, должна финансироваться гос-вом. Должен быть разрешен максимально широкий обмен знаниями, потому что чем больше база знания, к которой может обратиться каждый отдельный человек, тем больше потенциально мы получим каких-то новых идей, продуктов и исследований.
М. Нуждин Вместе с тем, как же быть с тем, что, по наблюдениям тех же экономистов, все, что делает государство, — оно делает не эффективно?
Ю. Вымятнина Не все государство делает неэффективно. Как раз-таки, общественные блага – это то, что государство предоставляет, потому что рынок не может их предоставить. Та же самая безопасность, защита от пиратов на морях, это вопрос коллективной безопасности – общественного блага. Частные лица его предоставляют заведомо хуже и с большими издержками для всех, кто будет в этом участвовать. Поэтому государство не всегда делает все хуже. Не надо однозначно плохо о государстве отзываться. И это вопрос о финансировании науки. Если мы посмотрим – государства умеют кооперироваться, большой адронный коллайдер, где куча государств разных финансируют, участвуют, разные ученые публикуются, и ничего страшного, что там и Евросоюз, и Россия, и со всего мира физики. Прецеденты уже есть. Главное, чтобы государство, когда пытается финансировать науку, оценивала результаты по каким-то разумным показателям, и это совершенно точно не кол-во статей и даже не кол-во статей в каких-то журналах. То есть то, к чему мы ушли в науке, это плохой показатель оценки эффективности, но я думаю, что через какое-то время и он потихоньку эволюционирует, потому что спрос на качественную науку в обществе есть.
М. Нуждин И еще буквально два слова об одном небольшом аспекте, потому что у нас существуют некоторые сферы, которые вообще работают без авторского права. Там фактически каждый сам себе пират, каждый делает, что хочет. В частности, это сфера моды, где покрой одежды и стиль, он не защищен ничем, и каждый, кто увидел коллекцию на подиуме, в состоянии делать что-то в этом же роде.
Ю. Вымятнина В данном случае, речь идет о репутации, речь идет о бренде. Собственно, дома мод – они все имеют свой собственный бренд, они все имеют определенную репутацию, и люди платят за эту репутацию. Высокая мода относится к сегменту предметов роскоши, поэтому, соответственно, в ней люди готовы платить за право первыми это надеть, первыми оказаться в этом, и, собственно, они готовы рисковать, что послезавтра все будут носить такие же платья, но они были первыми.
М. Нуждин Из любого правила существуют исключения, и это правило – не исключение. Большое спасибо.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире