'Вопросы к интервью
11 февраля 2020
Z Интервью Все выпуски

Свободный формат: Поправки к Конституции. Заметки на полях основного закона


Время выхода в эфир: 11 февраля 2020, 13:06

В. Дымарский Добрый день, меня зовут Виталий Дымарский, я сразу представлю своего сегодняшнего гостя: декан юридического факультета СПбГУ Сергей Белов. Сергей Александрович, добрый день.

С. Белов Добрый день.

В. Дымарский Помимо той должности, которую я только что указал, Сергей Александрович является ещё и членом рабочей группы (я могу ошибиться в полном и правильном названии, но думаю, все поймут, о чём идёт речь), которая сейчас занимается поправками к Конституции. Поправками, которые выдвинул президент Владимир Путин. И как к человеку, практически в ежедневном режиме сейчас работающему с этим документом, вопросов к вам, Сергей Александрович, очень много. У меня, во всяком случае. Давайте попробуем ответить хотя бы на часть из них, чтобы понять, что происходит. И, что называется, «приглашаем вас ещё и ещё».

Давайте я начну не с процедурных вопросов, а с сущностных. Меня заинтересовала фраза Путина: «Жизнь продиктовала изменения». Как вы её понимаете? Что в нашей жизни продиктовало вот эти изменения в Конституции?

С. Белов: Мы с Сергеем Михайловичем Бебениным возглавляем группу по единой публичной власти и местному самоуправлению.

С. Белов Я в этом отношении, наверное, не готов комментировать все предложения, но часть из них действительно продиктована определёнными обстоятельствами – как внутренними, так и внешними. Прежде всего, я имею в виду то, что мы в рамках большой рабочей группы разбиты ещё на подгруппы, и мы с Сергеем Михайловичем Бебениным возглавляем группу по единой публичной власти и местному самоуправлению.

В. Дымарский Прошу прощения, забыл ещё сказать, что Сергей Александрович возглавляет кафедру конституционного права. Вам и все карты в руки.

С. Белов Так вот, мне кажется, что по местному самоуправлению – это прозвучало и в послании, и это нашло отражение в проекте – это как раз действительно то, что продиктовано жизнью. Всем понятно, что у нас не очень хорошо с местным самоуправлением и отчасти, наверное, проблема в том, что оно настолько отделено – а это положение 12 статьи Конституции, один из её принципов, местное самоуправление отдельно от государственной власти. С одной стороны, государство устанавливает перечень тех источников доходов, которые имеют МО, а с другой — не несёт ответственности за эффективность осуществления местного самоуправления. И получается, что во многих случаях местные самоуправления лишены какой-либо экономической основы и возможностей – экономических, финансовых – осуществлять те полномочия, которые на них возложены.

В. Дымарский Это проблема бюджетная, как я понимаю?

С. Белов Проблема комплексная, она касается и законодательства о местном самоуправлении, и бюджетного законодательства, но, что самое главное – практики применения этого законодательства. Мы сейчас работаем над формулировками, как это должно быть закреплено в восьмой главе Конституции. Если там появятся какие-то гарантии, принципы, которые возложат на государственные власти ответственность за то, чтобы местное самоуправление было обеспечено ресурсами и эффективно функционировало, это действительно будет шаг вперёд в развитии всей системы публичной власти.

В. Дымарский Но это при условии, если органы местного самоуправления будут как бы встроены в то, что мы все сейчас называем вертикалью власти?

С. Белов Не совсем. Встроенность предполагает именно какую-то подчинённость. Сейчас по факту органы местного самоуправления сильно зависят от органов власти, но гарантии их самостоятельности, гарантии оснований для осуществления ими своих полномочий – это как раз не дополнительное подчинение, а скорее именно возложение ответственности на органы власти.

В. Дымарский Я так понимаю, нынешнее подчинение, как вы сказали, органам власти, скорее, политическое, нигде не закреплённое.

С. Белов: Проблема – отсутствие политической активности у граждан и нежелание решать общие вопросы.

С. Белов Это очень сложный вопрос. Я обычно студентам объясняю, почему у нас местное самоуправление плохо функционирует: проблема не в том, что органы власти пытаются себе подчинить, а во многом проблема – отсутствие политической активности у граждан и нежелание решать общие вопросы. Несколько раз я занимался тем, что ставил домофон в своей парадной, чинил ворота и калитку в своём доме. Знаете, как это сложно?

В. Дымарский Знаю.

С. Белов А это, собственно, и есть самоуправление, то, что Конституция защищает, как способность граждан решать такие хозяйственные вопросы без вмешательства государства. При этом граждане не готовы брать, а органы власти оказываются в ситуации, когда какие-то публичные задачи должны решаться и как здесь быть?

В. Дымарский Давайте на самом простом примере, на том, что вы сказали: установить ворота или домофон. Поскольку ваша инициатива не проходит, теперь она спустится сверху?

С. Белов Сейчас у органов местного самоуправления есть отговорки, что «да, нам полномочия-то даны, но денег-то у нас нет». Теперь в этом случае органы власти должны будут всё-таки деньгами обеспечить. Потому что сейчас многие граждане не участвуют в этих создаваемых структурах отчасти потому, что никто не верит, что там можно вообще какие-то проблемы такого непосредственного хозяйственного плана решить.

В. Дымарский Хорошо, здесь понятно. Возвращаясь к этой фразе, «жизнь продиктовала», что вы ещё видите?

С. Белов Второй момент, который мне тоже кажется существенным – это пресловутые поправки, которые касаются международного права и соотношения с Конституцией. У нас сначала Конституционный суд в 2015 году написал, что нужно проверять решения ЕСПЧ и исполнять только в той части, в которой они не противоречат Конституции. Потом это внесли как полномочия Конституционного суда в закон. Это касается только Европейского суда по правам человека. Там формулировка чуть более общая, «международных органов по защите прав человека».

В. Дымарский Потому что мы были недовольны некоторыми решениями суда – скажем так, дипломатично.

С. Белов: Я представляю тех юристов, для которых не то что государственный суверенитет – высший принцип, а народный суверенитет.

С. Белов Скажем так, некоторые решения суда вообще совершенно не учитывали содержание нашей Конституции. Знаете, мы с коллегами-юристами очень часто спорим, существует два принципиально разных взгляда на международное право, у международников и у конституционалистов. Я представляю тех юристов, для которых не то что государственный суверенитет – высший принцип, а народный суверенитет.

Собственно, что такое Конституция? Конституция принята народом, Конституция передала полномочия органам власти заключать определённые международные договоры и соглашения. Органы власти выходят за пределы своих полномочий, когда заключают соглашения, которые нарушают конституционные принципы. Они не имеют права этого делать. И дальше всё возвращается к тому, как мы должны исполнять международные обязательства, если они наше внутреннее право нарушают.

В. Дымарский Прошу прощения, так получилось, что я все 90е годы работал во Франции и лично, воочию, наблюдал процесс вступления России в Совет Европы в Страсбурге. И как я понимаю, мы подписались под Европейской конвенцией по правам человека.

С. Белов Но ведь конвенция действует не в том тексте, под которым ставил подпись Ельцин в 1996 году. Сейчас она интерпретируется ЕСПЧ в соответствии с европейскими представлениями о том, что такое права человека.

В. Дымарский Но мы же подписали эту конвенцию?

С. Белов Мы подписали конвенцию в том виде и в том смыслом, в котором она была в 1996 году. А дальше появляется интерпретация конвенции, которая уже расходится с буквальными положениями нашей Конституции. Самый яркий пример – дело Анчугова и Гладкова о праве заключённых голосовать на выборах. У нас в Конституции прямо написано, что заключённые не голосуют. Там есть нюансы, как толковать вот это – лишение свободы по приговору суда, но принципиально наша Конституция установила норму. Когда в 1996 году подписывали конвенцию, разве из неё можно было понять, что мы берём на себя обязательство предоставить заключённым право голоса? Там ничего подобного нет. Такое толкование впервые появилось только в 2002 году, а подписывались мы в 1996-м.

В. Дымарский Был ещё один процесс помимо подписания европейской конвенции – процесс адаптации, если хотите, нашей Конституции, к требованиям Совета Европы.

С. Белов Не Конституции. Законодательства. В Конституцию никаких изменений не вносили.

В. Дымарский Не вносили, но когда её составляли, это имелось в виду.

С. Белов Составляли её всё-таки раньше, чем мы стали членами Совета Европы.

В. Дымарский Но уже после того, как там выступил Горбачёв и мы начали дружить с Советом Европы и захотели туда вступить.

С. Белов Но мы же так и не ратифицировали Протокол № 6 об отмене смертной казни. В Конституции написали очень аккуратно: смертная казнь, впредь до её отмены, применяется как исключительная мера наказания. И получился компромисс.

В. Дымарский Компромисс, на который они согласились.

С. Белов Совершенно верно. Поэтому сказать, что мы адаптировали Конституцию под эти требования…

В. Дымарский Но тем не менее.

С. Белов Ну хорошо. Тогда тем более получается, что мы адаптировали даже Конституцию, а потом европейская система ушла дальше и сейчас от нас требуют, чтобы мы Конституцию снова адаптировали. Получается, что мы сами не решаем.

В. Дымарский Да они не требуют от нас, чтобы мы Конституцию меняли. Я так понимаю, что их бы вполне устроило, если бы мы Конституцию не трогали.

С. Белов Требуют. ЕСПЧ в деле Анчугова и Гладкова… Правда, это было решение Палаты, потом Большая палата изменила формулировку, но в решении палаты было прямо написано, что положения Конституции противоречат конвенции, нарушают обязательства Российской Федерации по конвенции. Когда подписывали – ничего не нарушала, а сейчас стала нарушать. Но я вернусь к тому, что именно жизнь-то диктует. Формулировка, которая есть в проекте закона – шире и касается любых межгосударственных органов. Разница между органами по защите прав человека и межгосударственными органами, думаю, для многих очевидна.

В первую очередь, и мне кажется, это самое актуальное: мы вступили в ЕАС, Европейско-Азиатский экономический союз. И в нём есть органы, которые занимаются регулированием, причём правовая система там во многом похожа на систему права ЕС, когда решения действуют напрямую, как часть национального права. И уже есть прецеденты, когда решения органов ЕАС начинают вступать в противоречие с Конституцией. В этом случае во многих ситуациях даже (например, в спорах, которые касались таможенного законодательства), Конституция, по крайней мере в интерпретации Конституционным судом, предоставляла больше прав, а решения евразийской экономической комиссии эти права ограничивали. Вот эту ситуацию разрешит новая формулировка 79 статьи Конституции.

В. Дымарский Хорошо, я с вами соглашусь – в том смысле, что понимаю, что она будет изменена. Посмотрим, как это будет работать. Будет ли это касаться ЕАС или это будет касаться Совета Европы и так далее. И вообще наших международных договоров, которых достаточно много.

С. Белов Там же говорится о межгосударственных органах, а таких не очень много.

В. Дымарский А это касается двусторонних договоров?

С. Белов Такие договоры действуют, как правило, как часть национального права. При ратификации они проверяются на соответствие Конституции. Если есть сомнения, то не вступивший в силу международный договор может быть проверен Конституционным судом.

В. Дымарский У меня тогда вот такой вопрос. По поводу международного права я думаю, что может быть нам лучше вообще выйти из Совета Европы, как мы уже грозились.

С. Белов Я не считаю, что лучше. На мой взгляд, в этом нет необходимости. Если взять всю совокупность прав, которые защищает конвенция, то споры с Советом Европы у нас по относительно небольшой части. В остальной части мы движемся, пусть медленно. У меня в «Коммерсанте» вышло интервью 30 января, где я как раз подробно пытаюсь объяснить, почему…

В. Дымарский Я понимаю, что «после» это не значит «вследствие», но ведь все эти истории с Советом Европы возникли после вердикта по делу Ходорковского. Даю вам право не комментировать. Другой вопрос: от разных людей, независимо от их политических пристрастий, я слышу разные оценки этих поправок. Одна часть, в том числе либеральная оппозиция, как у нас говорят, считает, что это укрепление президентской власти. Другая часть той же либеральной оппозиции говорит, что это ослабление президентской власти. Как вы считаете, можно ли в целом оценить – это укрепление президентской власти или её ослабление, в смысле некоего перераспределения полномочий?

С. Белов Юристы редко оперируют понятиями ослабление, усиление. Мы более конкретными категориями рассуждаем и с точки зрения полномочий, действительно, происходят изменения. В каком-то смысле президент делится с федеральным собранием полномочиями, связанными с формированиями правительства. Это происходит недостаточно масштабно, не до такой степени, чтобы президентская республика превратилась в парламентскую, но контроля парламента за правительством должно быть больше в соответствии с этими поправками. Если сейчас Госдума только согласовывает, даёт согласие на назначение, и только одного председателя правительства, то по поправкам предполагается, что это будет делаться не в форме дачи согласия, а в форме утверждения, и не только в отношении главы правительства.

В. Дымарский То есть, вы считаете, что он делится некоторыми своими полномочиями?

С. Белов Это объективный факт.

В. Дымарский Усиления — если переводить с юридического языка на обыденный — вы не наблюдаете?

С. Белов Я не понимаю, где там можно увидеть усиление президентской власти.

В. Дымарский Я бы хотел у вас поинтересоваться – вдруг мы сейчас получим какую-то инсайдерскую информацию, которую вы ещё никому не рассказывали – как происходит работа вашей группы?

С. Белов Сначала мы пытались несколько раз обсуждать целиком все поправки, то есть всю концепцию этого проекта.

В. Дымарский Извините, Сергей Александрович, давайте просто: перед вами положили некий проект?

С. Белов Перед нами положили тот проект, который был принят в первом чтении. Мы или обсуждаем и предлагаем какие-то корректировки в отношении этого проекта или думаем о том, какие дополнения в него могут быть внесены.

В. Дымарский А много дополнений?

С. Белов Очень много. Предложений очень много.

В. Дымарский Я просто плохо представляю себе механизм, 75 человек собирается…

С. Белов Сейчас мы разбиты на 5 подгрупп, примерно по 15 человек. Группа по социальным вопросам, науке и культуре – более многочисленная по составу, чем та, которую мы с Сергеем Михайловичем Бебениным возглавляем, по местному самоуправлению. Каждой группе поручено обсуждение отдельного блока поправок; каждому члену рабочей группы поступают предложения о том, чем дополнить или как скорректировать поправки, уже принятые в первом чтении. Нам раздают таблицы, мы каждую поправку обсуждаем, и — пока на подгруппах — рекомендуем принять или отклонить. Дальше это всё будет обсуждаться на общем заседании всей рабочей группы.

В. Дымарский Потом это всё пойдёт опять в Думу, и будет второе чтение?

С. Белов Да.

В. Дымарский Третье чтение будет до всероссийского голосования или после? Потому что если оно пройдёт, то по Конституции – поправки приняты.

С. Белов Нет-нет, там немножко сложнее. Процедура предполагает не только принятие Государственной Думой, но ещё и одобрение Советом Федерации. В Государственной Думе 23 квалифицированное большинство, в Совете Федерации – 3/4. Потом подпись президента и потом ратификация 23 органов законодательной власти субъектов Федерации. И вот только после этого поправки по Конституции могут вступить в силу. Но здесь очень много споров юридических, достаточно ли прохождения всех этих процедур для того, чтобы поправки вступили в силу.

Моя профессиональная экспертная оценка в том, что эти требования, которые сейчас зафиксированы в 136 статье Конституции – это минимум того, что должно быть выполнено, для того, чтобы поправки были приняты. Но это не исключает, что могут появиться какие-то дополнительные процедуры, в частности то, что предполагается сейчас – всероссийское голосование. Предполагается, что все эти процедуры будут пройдены, президент подпишет, пройдёт голосование в субъектах Федерации, и дальше, закон, который юридически будет уже принят, он сам установит требование, что его вступление в силу возможно, только если на всероссийском голосовании его поддержат граждане.

В. Дымарский То есть это последняя ступень.

С. Белов Последнее слово.

В. Дымарский Вопрос в какой-то степени эмоциональный: по десятилетиям советской власти мы помним, вот была «сталинская» Конституция 1936 года, потом «брежневская», «ельцинская» Конституция 1993 года. Скажите, на ваш взгляд, вот эту Конституцию можно будет назвать «путинской»?

С. Белов: Мне кажется, что и преамбулу тоже не должны в этом отношении никак корректировать.

С. Белов Я уже слышал этот вопрос несколько раз. Мне кажется, поправки не меняют концепции. Всё-таки это не новая Конституция, это Конституция 1993 года. Мы не меняем общие принципы, который в ней сформулированы; не обсуждаем предложения о пересмотре 1,2, 9 глав; больший вопрос с преамбулой – мне кажется, что и преамбулу тоже не должны в этом отношении никак корректировать. Все изменения — это именно поправки, то есть точечные корректировки, которые концептуально не меняют конституционного текста.

В. Дымарский Сейчас мы вынуждены прерваться на выпуск новостей, после которого продолжим программу.

НОВОСТИ

ЗАСТАВКА

В. Дымарский Ещё раз добрый день. У микрофона Виталий Дымарский, мы продолжаем программу «Свободный формат». Напоминаю, мой сегодняшний собеседник — декан юридического факультета СПбГУ Сергей Белов; параллельно – член рабочей группы по рассмотрению поправок к Конституции. И тоже очень важный статус нашего сегодняшнего гостя – это заведующий кафедрой конституционного права. Поэтому кому, как не Сергею Александровичу задавать все эти вопросы, касающиеся перемен в Конституции. Скажите, а вообще перемены такого рода – изменение Конституции, приятие новой – это же всегда вопрос политический?

С. Белов Наверное, из юридического тут есть, в первую очередь, форма. Но есть ещё некие принципы права, и когда мы обсуждаем поправки с 3 по 8 главы Конституции, то не можем выйти за пределы тех общих принципов, которые установлены в первой главе, и тех положений, которые закреплены во второй главе о правах свободах человека и гражданина. Поэтому сказать, что этот процесс абсолютно политический, наверное, было бы неправильным. Здесь есть ограничения, которые носят именно правовой характер.

В. Дымарский Ограничения, наверное, есть. Но политически – с той точки зрения, что эти поправки появились сегодня (сегодня в широком смысле, я имею в виду) не случайно. Все же понимают, что это в перспективе 2024 года, когда завершается, судя по нынешней Конституции, последний президентский мандат Владимира Владимировича Путина. Понимаю, вам юристам, наверное, труднее ответить на этот вопрос, но с этой точки зрения, политической – в чём смысл, политический смысл?

С. Белов Я не готов на этот вопрос отвечать.

В. Дымарский А вы не задумывались над этим?

С. Белов Мне кажется, политическая наука принципиально от права отличается. Мы не строим каких-то прогнозов или предположений, не взвешиваем, каков расклад политических сил, мы оперируем более формализованными категориями.

В. Дымарский Хорошо. Тогда формализовано. Скажите пожалуйста: из того, что мы уже видели, прочитали, те поправки, которые мы слышали, может быть, в выступлениях – вас что-нибудь смущает? Вы бы от чего-то отказались из всего списка перемен? Они же были Путиным обозначены в целом, а сейчас, я так понимаю, это всё конкретизировано на бумаге.

С. Белов Я не могу сказать, что смущает меня лично…

В. Дымарский Есть ли у вас отторжение каких-то положений?

С. Белов У меня – нет, я только могу в этом отношении транслировать то беспокойство, которое возникает у представителей профессионального сообщества, у моих коллег-юристов. Они касаются устройства судебной власти. И, в частности, процедуры, которые сейчас предполагается изменять, в части возможной отставки судей Конституционного и Верховного суда и не только.

В. Дымарский Это переходит в ведение президента, получается.

С. Белов Это, скорее, переходит в ведение Совета Федерации, а президент может инициировать эту процедуру. В поправках не очень ясен статус органов судейского сообщества, который гарантирует независимость судебной власти. Мы обсуждали этот вопрос в рамках рабочей группы, и в общем-то мне вполне резонно коллеги возразили, что нет оснований считать, что органы судейского сообщества из этого будут исключены. И сейчас в Конституции о них никак не упоминается. Значит, закон может сохранить процедуру в части участия этих органов.

В. Дымарский На днях было выступление Лебедева – председателя Верховного суда. У нас сейчас все говорят намёками, прямо уже никто не говорит, но судя по намёкам, которые он сделал, он считает, что это ненужное, видимо, изменение. Так я понял, во всяком случае.

С. Белов Нужно или не нужно – мне сложно оценивать, тем более, что я всё-таки в судебной системе не работаю. Мне кажется, что определённые предпосылки для этого, наверное, есть. А должно так выглядеть или иначе, я не берусь судить.

В. Дымарский И потом, я ведь так понимаю, что у нас с судами главная проблема – это обеспечение реальной независимости судебной власти. А здесь написать можно всё, что угодно. На практике всё намного сложнее, как мы видим.

С. Белов Да. И формальные процедуры здесь не сильно много чего решают.

В. Дымарский Вы же видите настроения других участников вашей рабочей группы. В принципе люди… Мы же привыкли ещё при советской власти к такого рода общественным институциям, которые создавались на чисто формальных соображениях. Я думаю, что для вас не секрет, что и вашу рабочую группу с первых же дней считали таким же образованием, как и в наши славные советские времена. Я хотел вам сказать: «Скажите честно», но я думаю, что вы честно говорите. Там реальная работа идёт, или это всё-таки действительно некий фасад к всенародному или всероссийскому голосованию?

С. Белов Вы знаете, это вопрос, наверное, не к членам рабочей группы.

В. Дымарский Вы всё-таки один из немногих профессионалов.

С. Белов Мы к нашей работе относимся всерьёз, и полагаем, что если мы действительно сможем сформулировать какие-то важные существенные предложения в отношении поправок, то они будут услышаны. Поэтому мы не для виду всем этим занимаемся.

В. Дымарский А вы ещё не знаете, будут услышаны или не будут?

С. Белов Это зависит, как я понимаю, от многих факторов. Во всяком случае, соруководители нашей рабочей группы, которые возглавляют профильные комитеты в Государственной Думе и в Совете Федерации, говорили, что эти поправки в любом случае будут обсуждаться профильным комитетом. И дальше Государственной Думе будет предложено их либо поддержать, либо отклонить. То есть, обсуждаться они в любом случае будут.

В. Дымарский Наверное, в такого типа рабочих группах очень много именно лоббистских – в хорошем смысле этого слова – интересов. Представители сферы культуры продавливают свои вещи какие-то, юристы…

С. Белов Вы знаете, вот эта поправка Пиотровского-Калягина-Мацуева – сложно сказать, что её продавливали, потому что никто не возражал.

В. Дымарский Ну, не продавливали, предлагали. А это единственная такая известная поправка?

С. Белов Поправка, которая не вызвала ни у кого особых возражений и даже, я бы сказал, стала предметом внимания, но не то, чтобы она обсуждалась – да. Но были ещё предложения, вы абсолютно правы. Действительно, регионы заботит, как будет организовано распределение предметов ведения между федерацией и субъектами. Молодёжное движение предлагает закрепить государственную молодёжную политику.

В. Дымарский Не знаю, захотите ли вы отвечать на этот вопрос, но я вам его всё-таки задам. Как вы относитесь к предложению патриарха по поводу включения слова «Бог» в Конституцию?

С. Белов Сложный вопрос.

В. Дымарский Это уже ответ.

С. Белов Мне кажется, что сложно найти такую юридическую форму, которая согласовывалась бы с положениями 12 статьи Конституции о том, что у нас светское государство.

В. Дымарский Спасибо. Правильный ответ. С точки зрения не юридической я бы сказал, что я вообще не понимаю, мне кажется, это оскорбительно даже для церкви, что нужно куда-то вносить доказательства того, что бог существует, получается.

С. Белов Скорее, доказательства того, что многие наши соотечественники в него верят. Мне тоже кажется, что, в общем-то, это факт, о котором необязательно писать в Конституции.

В. Дымарский И тогда второй вопрос по поводу фиксации в Конституции, что меня тоже смущает. Я не очень понимаю вот эти вот социальные права – минимальный размер заработной платы… Мне кажется, что это не для Конституции положения.

С. Белов Это мы обсуждали на встрече с президентом, и он подчеркнул, что речь идёт о предоставлении этим нормам уровня конституционных норм для того, чтобы у правительства не было никакого шанса игнорировать такие требования. Потому что сейчас на рабочей группе всё время поднимается вопрос о защите прав работающих пенсионеров. С 2016 года были заморожены индексации.

В. Дымарский Свидетельствую: заморожены.

С. Белов И всё время про это идёт речь. А поскольку это – реальное положение в действующем законодательстве, значит, уровня закона недостаточно.

В. Дымарский То есть, если оно попадёт в Конституцию, нам начнут платить деньги, вы хотите сказать? Тогда я буду за! Если серьёзно, то всё равно мне это, конечно, не очень понятно. Это мне напоминает, знаете, как в советских Конституциях были зафиксированы такие права, как право на жизнь. Мне кажется, что это какая-то лирика.

С. Белов Вы знаете, в советских Конституциях начиналось всё с права на труд. Там была другая логика, и даже с точки зрения значения разных прав они были по-другому выстроены. Если сейчас наша Конституция начинается с перечисления личных прав, то в СССР Конституция закрепляла в первую очередь социально-экономические права.

В. Дымарский Хорошо. У нас, увы, время завершилось. Я хочу закончить нашу беседу тем, что я сейчас возьму с Сергея Александровича обещание ещё раз встретиться после второго чтения.

С. Белов С удовольствием.

В. Дымарский Договорились. Спасибо.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире