'Вопросы к интервью
07 февраля 2020
Z Интервью Все выпуски

Волшебная гора: Искусство как способ примирения враждующих сторон


Время выхода в эфир: 07 февраля 2020, 17:54

А. Петровская Добрый день, это программа «Волшебная Гора», у микрофона Александра Петровская. Сегодня мы будем говорить об искусстве, как способе примирения враждующих сторон, как способе нового диалога. Может быть, вообще только искусство и культура могут сегодня помочь нам научиться разговаривать друг с другом и наводить мосты. Мы пригласили поговорить об этом Юлию Ауг – актрису, режиссёра-постановщика спектакля «Перемирие» в Театре «На Литейном». Юлия, здравствуйте.

Ю. Ауг Здравствуйте. Боже упаси меня пытаться примирить враждующие стороны, особенно путём искусства. Боже упаси! Нет у меня такой задачи.

А. Петровская Здесь, я думаю, задача не стоит перед вами. Задача стоит перед каждым, кто смотрит спектакль: научиться смотреть на другого, не как на врага.

Ю. Ауг Правильно, смотреть. Но невозможно поставить задачу примирить.

А. Петровская Тем не менее, пьеса-притча называется «Примирение».

Ю. Ауг Нет, она называется «Перемирие», а перемирие – это не примирение, это временное прекращение огня.

А. Петровская То есть перемирие не подразумевает, что после него наступает примирение? Каждый остаётся при своём?

Ю. Ауг Перемирие — это всего лишь тишина, на протяжении которой можно попробовать начать говорить со своим врагом, попробовать научиться смотреть ему в глаза, понять, что он является твоим собственным отражением и попробовать научиться слышать. Вот что такое перемирие.

А. Петровская И к чему это должно, или может привести?

Ю. Ауг Понятие не имею.

А. Петровская Тогда что здесь цель – научиться смотреть или всё-таки увидеть? Здесь что должно быть конечным?

Ю. Ауг Понимаете, какая штука. С нами, в нашем социуме, произошла очень страшная вещь, на мой взгляд. И за это несут ответственность, безусловно, наши политики. Нас разделили так, что мы перестали разговаривать, перестали слушать и слышать. Уровень социальной агрессии настолько высок, что мы не можем договориться уже не то что с нашими политическими противниками, мы внутри одной социальной группы людей, которые вроде бы либералы и вроде бы патриоты, в кавычках, не можем договориться. Настолько мы разделены и разобщены. На мой взгляд, это сделано принципиально, потому что девиз «Разделяй и властвуй» — действует. Невозможно манипулировать людьми, которые могут договориться. Теми же, кто договориться не может, легко можно манипулировать.

А. Петровская Мне как раз кажется, что культура и искусство, то, на что можно смотреть, будучи представителем разных взглядов, разных политических убеждений – это то, на что можно смотреть одинаково. Так и человечность, о чём идёт речь в спектакле, то человеческое существо, которое есть в каждом из нас – оно тоже объединяет, вне зависимости от политических, социальных, экономических или каких-то ещё стратификаций.

Ю. Ауг Мне кажется, что мы в принципе потеряли способность договариваться, находить компромиссы, извиняться, слышать другого человека.

А. Петровская Это конец нашего пути? Или у нас есть путь назад, или есть ещё свет впереди?

Ю. Ауг Подождите. Не надо ходить назад, в этом я тоже абсолютно уверена. Надо использовать опыт прошлого. Я недавно была на вечере, посвящённом Алексеевой, и мне так понравилось, что в одном из рассказов один из ораторов вспоминал, что когда они собирались, выпивали, один из любимых тостов диссидентов 80-х был «За успех нашего безнадёжного предприятия». Мне кажется, что опять пришло время пить за успех нашего безнадёжного предприятия, потому что необходимо делать то, что ты должен, то, что считаешь необходимым, и будь что будет. Мы действительно не знаем, как отзовётся наше слово, но пытаться в первую очередь услышать другого человека, это очень важный навык, которому нам надо заново учиться.

А. Петровская Если вернуться к спектаклю: я понимаю, что те декорации, в которых происходит действо…

Ю. Ауг Декораций нет.

А. Петровская Я имею в виду декорации условные, не театральные.

Ю. Ауг Наверное, вы имеете в виду фактуру? Не декорации, а именно фактура.

А. Петровская Пусть будет фактура. Давайте скажем так, чтобы было понятно, о чём я говорю: сюжет развивается в определённых условиях. Люди, которые разделены войной, оказываются в рамках этой тишины, перемирия в необходимости делать общее дело, а именно – восстанавливать разрушенный дом. И здесь много, мне кажется, отсылок, это мифологическая история.

Ю. Ауг Это библейская история, история о волхвах. Там всё перемешано, потому что эти четверо мужчин оказываются во время перемирия на нейтральной полосе, где живёт беременная женщина, которую зовут Мария, чей дом во время войны разрушили, притом прилететь могло и с той и с другой стороны с одинаковой вероятностью. Два «укра» и два «сепара» отправлены своим командованием восстанавливать этот дом. Они встречаются на нейтральной полосе, и между ними возникает огромное количество вопросов. Можно же закончить это перемирие, вернуться в располагу, сказать, что невозможно работать с врагами. А можно выполнить приказ и сохранить перемирие. И в этом есть ответственность принятия решения, потому что если я его оборву, то сейчас опять…

Война в любом случае продолжится, не идёт речи о том, что сейчас наступит мир. Перемирие закончится, но оно может длиться несколько часов, а может – 7 дней. За 7 дней можно успеть что-то сделать. И этим людям, непримиримым врагам, приходится заново учиться разговаривать, работать вместе, слышать друг друга, и постепенно становится понятно, что у каждого из них своя правда, своя боль. И оправдать политиков, которые начали эту войну, невозможно.

А. Петровская Юлия, тем не менее, та фактура, тот сюжет, который дан для старта этого, если не диалога, то, по крайней мере, попытки развернуться в сторону, даже может посмотреть не на человека, который напротив тебя, а посмотреть внутрь себя.

Ю. Ауг Нет, посмотреть на себя, но через человека. Это очень важно.

А. Петровская Но это спектакль, в нём заданы условия. Что нужно в нашей жизни, какие условия и кто их должен задать, чтобы мы тоже смогли повернуться и посмотреть на этого человека?

Ю. Ауг Мне кажется, что каждый человек внутри себя должен понять, что тот уровень агрессии, который сейчас есть в обществе, принципиально моделируется людьми, которые сейчас находятся у власти и этому надо противостоять. Надо учиться себя контролировать, держать в руках, в конце концов – быть добрее. Мир спасёт любовь. Это, казалось бы, общие слова, но на самом деле это могучие слова. Вообще всё надо делать через любовь, без любви ни один шаг не имеет смысла в этой жизни. И это при всём притом, что я не христианка.

А. Петровская Вот это к вопросу истин, которые не требуют определения через христианство или что-то иное.

Ю. Ауг Я просто сейчас говорю и понимаю, что какими-то заповедями разговариваю. На самом деле я человек неверующий, но то, что я вижу, то, что происходит… Мы сейчас без любви уничтожим друг друга реально! Если мы не научимся сами себя сдерживать.

А. Петровская Ну а что должно подтолкнуть?

Ю. Ауг Да ничего не должно подтолкнуть, да что ж такое!

А. Петровская Ну как, почему? До этого, сегодня я себя не сдерживаю, а завтра начну себя сдерживать. Почему?

Ю. Ауг Да просто надо посмотреть вокруг и увидеть, что мы находимся в такой степени ненависти друг к другу, что это может привести к катастрофе. Никто вас со стороны не может подтолкнуть, человек может только в какой-то момент осознать это сам, и начать работать с собой, со своим ближайшим окружением. Для меня таким вот колоссальным переосмыслением стало «театральное дело», которое длится уже больше 2,5 лет. И если бы фигуранты этого дела обозлились и в их душах, сердцах не жила бы любовь, мне кажется, что у них был бы шанс превратиться в монстров. А это, на мой взгляд, герои нашего времени, которые сохранили благородство, любовь к людям, невероятную стойкость, которые продолжают делать своё любимое и необходимое в жизни дело, несмотря на все препятствия.

А. Петровская Фактически мы с вами опять к заповедям возвращаемся, «подставь другую щёку» — так?

Ю. Ауг Нет. Ни в коем случае. Не надо никаких щёк подставлять, зачем?

А. Петровская А как тогда? Что вы имеете в виду, говоря, что люди сохранили…

Ю. Ауг Достоинство? Это не «подставь другую щёку», вы уж меня извините. Просто когда я вижу, что меня несправедливо в чём-то обвиняют и в моём отношении лгут – у меня есть право защищаться. Но делать это не со злобой, а объективно и конструктивно аргументируя свою правильную позицию.

А. Петровская Мне пока трудно представить, как бы это могло выглядеть со злобой. Конечно, я с трудом себе представляю, что думают и чувствуют люди, которые оказались в этой ситуации.

Ю. Ауг Потоки говна, которые сейчас льются со всех страниц соцсетей – вот это и есть та злоба, о которой я говорю.

А. Петровская Но всё-таки неясно, что и как нас может заставить вдруг прекратить лить эти потоки.

Ю. Ауг Послушайте, я не тот человек, который может ответить на вопрос: «Что надо делать?», я могу только повернуть к зрителю зеркало, и пусть он сам себя увидит в этом зеркале.

А. Петровская То есть, всё-таки искусство – это зеркало?

Ю. Ауг Я не знаю, что такое искусство, давайте с этого начнём. Театр — безусловно, зеркало, в которое смотрится зритель. Насколько это искусство – вопрос очень сложный. Это может быть публицистика, а публицистика это совсем не искусство.

А. Петровская Может быть. Кстати, вопрос ещё к драматургу пьесы.

Ю. Ауг Так надо драматурга позвать, задать ему этот вопрос.

А. Петровская Просто я прочитала (возможно, я ошибаюсь и это неверная информация; в тех самых потоках, о которых вы говорите, там ещё и fake news достаточное количество), что Алексей вообще-то не совсем драматург, он журналист. То есть это тоже история когда профессиональные моменты, связанные с драматургией, с попыткой что-либо донести, они далеки.

Ю. Ауг Стоп-стоп-стоп. Что такое профессиональный драматург? Раз мы к этому сейчас апеллируем, ну-ка, расскажите мне, что это такое профессиональный драматург?

А. Петровская Возможно, человек, имеющий какую-то корочку, диплом об окончании театрального училища.

Ю. Ауг В театральном училище на драматургов не учат. Есть некие драматургические семинары в литературных институтах, но это не гарантирует того, что ты станешь профессиональным драматургом. Сейчас такое время — да и не сейчас, а вообще, в принципе – когда законы некой драматургии размыты. Извините, но можно реально поставить телефонную книгу или справочник по кулинарии, если в этом будет необходимый контекст. В данной ситуации человек написал историю, видимо, на основе каких-то интервью, которые он брал. Потому что я вижу, я чувствую лексически осколки интервью, документальную речь. И это как раз мне кажется очень важным для этой истории, потому что если ещё и притчу литературно оснастить, это совсем уж тоска будет.

А. Петровская Так вот именно об этом я и говорю. На мой взгляд, как раз очень важно и показательно, что человек, который занимается журналистикой, а журналист, наверное, ближе к документалисту…

Ю. Ауг Безусловно.

А. Петровская Этот человек и предлагает эту историю. Это, мне кажется, как раз и демонстрирует то зеркало, о котором мы с вами говорим. Что оно не искусственное, его не кто-то выдумал. Я вот к этому веду.

Ю. Ауг Конечно. Поэтому я и говорю, что не называла бы это искусством, это скорее публицистическая попытка не молчать по поводу такой больной для нас для всех темы.

А. Петровская Мне, правда, кажется, что это тоже искусство. Или тогда давайте определим, что есть искусство.

Ю. Ауг Я не знаю, я всегда нахожусь в неком ступоре, когда начинают говорить о том, что такое искусство. Правда, я искренне не знаю. Наверное, Леонардо да Винчи – это искусство. И то не уверена, искусство ли Леонардо да Винчи…

А. Петровская Тут либо, видимо, максималистский подход, что всё есть искусство. Либо минималистский, и тогда мы будем искать его долго.

Ю. Ауг Ну да. Просто я очень не люблю эти клише – театр, искусство… Ребята, человек вышел, постелил коврик на улице и начал что-то делать – это уже театр. Искусство… Наверное это что-то такое, что приводит тебя в смятение и ты не понимаешь, как это сделано. Вот тогда, наверное, это искусство.

А. Петровская С ковриком, наверное, тоже можно привести в смятение.

Ю. Ауг Да, безусловно! Если настолько удивительными вещами владеть. Но я говорю о том, что… Наверное, я не занимаюсь искусством всё-таки…

А. Петровская Тогда чем вы занимаетесь?

Ю. Ауг Вообще я большей частью своей жизни занимаюсь документальным театром. Своими учителями я считаю Михаила Угарова и Елену Гремину. Для меня очень важно, когда театр реагирует на остросоциальные проблемы, и театр — это путь поговорить об этом с людьми, которые сидят в зале, не языком некой придуманной истории, а документальным языком фактов.

А. Петровская Здесь важный момент: когда мы с вами сядем поговорить, вы мне можете рассказать историю, но в ней весьма вероятно не будет какой-то морали.

Ю. Ауг И здесь нет морали.

А. Петровская Я почему и хотела спросить: говорится всё-таки «спектакль-притча». Притча – я специально залезла в словарь посмотреть, и там говорится, что это нравственное поучение, в скобках – мораль. И мне кажется, что всё, что вы говорите, вроде как раз не про мораль.

Ю. Ауг Здесь не про мораль, точно. Это по форме притча, но не по сути. По форме, потому что есть семь дней, беременная девушка Мария, четыре волхва, которые пришли. Это форма. Но по сути – здесь нет морали, здесь есть огромное количество открытых вопросов, на которые каждый человек может попробовать ответить самостоятельно.

А. Петровская Но мне так кажется – хоть вы и не любите – что это и есть искусство, когда нет закрытых вопросов, когда вопросы открыты и нет ответов.

Ю. Ауг Может быть, я не знаю.

А. Петровская Ещё момент, в отношении того, что вы сказали про то, что вы занимаетесь документальным театром, который реагирует на актуальную повестку. Кроме того, что вы, как режиссёр занимаетесь документальным театром, именно в таком ключе его понимая, вы, и как человек, очень активны (в плане гражданской активности), вы посещаете процессы не только по «театральному делу» — с которым понятно, это можно сказать «цеховая» история. Можно её так объяснить: «Почему Юлия Ауг ходит? Потому что это про Кирилла Серебренникова».

Ю. Ауг Да, потому что это мой друг Кирилл Серебренников.

А. Петровская Но вы ходили и на процессы по «московскому делу», вы следите за процессом «Нового величия» и «Сети» — это вопросы, уже никак не связанные с цехом. Меня интересует такой момент: возможно ли каким-то образом разделить Юлию Ауг – актрису и режиссёра документального театра, и Юлию Ауг – гражданского активиста?

Ю. Ауг Не надо меня делить, пожалуйста. Нет, нельзя мня разделить, правда. Понимаете, какая штука: мне кажется, то дело, которым мы занимаемся (я имею в виду театр, кино) – это не столько профессия, сколько образ жизни и мыслей. И поэтому, естественно, то, о чём я думаю, то, что у меня болит, находит отражение в том, что я делаю профессионально.

А. Петровская Но, тем не менее, не каждый актёр и режиссёр ходит на эти самые процессы.

Ю. Ауг Слушайте, но это же личное дело каждого человека.

А. Петровская То есть, здесь вопрос позиции некой? У вас такая, у кого-то другая, и каждый занимается своим, своим театром в данном случае?

Ю. Ауг Конечно.

А. Петровская Ещё в отношении, собственно, спектакля я хотела бы немножко проговорить для зрителей, которые пойдут, и, мне кажется, это важно в вопросе диалога, который мы затронули. Спектакль начинается с рандомного разделения зрителей, каждый из них слышит одну из историй и это важно, потому что каждый из них входит, зная историю одного, выслушивая его правду, с одной стороны. Это та самая проблема, которая лежит в основе всех наших бед сегодня, и модель нашего сегодняшнего общества. Так и строится спектакль?

Ю. Ауг Так и строится спектакль, да. Зрители в фойе будут рандомно разделены, и в начале спектакля каждая часть узнает документальную историю только с одной стороны, одна часть со стороны «сепаров», другая – со стороны «укров». А дальше всем предстоит попробовать перейти на другую сторону.

А. Петровская Поскольку у вас уже были показы, эскизы в Нарве, были прогоны, скажем так, на зрителе – вы чувствуете обратную связь?

Ю. Ауг Чувствую.

А. Петровская Юлия, прошу прощения, сейчас московские новости. Продолжим ровно с этого момента.

НОВОСТИ

ЗАСТАВКА

А. Петровская Мы продолжаем программу «Волшебная Гора», сегодня у нас в гостях Юлия Ауг – актриса, режиссёр-постановщик спектакля «Перемирие» в Театре «На Литейном». Юлия, так неожиданно – мы определили это с вами до начала программы — Петербург стал театральной и киностолицей, и с переездом столицы к нам переехала Юлия Ауг на какое-то время. До московских новостей мы говорили о неком ответе зрителя, потому что мне кажется, что спектакль – это тот же диалог. Мы с вами обсудили, что говорят с условной сцены та и другая сторона. А что говорит зритель, какова реакция?

Ю. Ауг Сегодня первый прогон, вот и послушаем. Но например вчера (мы позвали очень немного зрителей, человек 15) произошли две совершенно показательных истории, когда один зритель прорыдал весь спектакль, потому что в него очень сильно попало. И в то же время в фойе чуть не случилась драка, потому что один из монологов одного из актёров был услышан, как провокация, и один из зрителей чуть не полез в драку. То есть, такой взрывоопасный спектакль получается.

А. Петровская Наверное, в этом есть некая задача. Если бы люди ушли равнодушными, диалога бы не было.

Ю. Ауг Да, конечно есть задача: вызвать живую, пускай иногда и очень больную реакцию.

А. Петровская Что касается вашей режиссёрской задачи. Мы много говорили о тексте, часто говорят: «Ну а что ты хочешь? Хороший текст – хороший спектакль». Как вы видите свою задачу именно как режиссёра?

Ю. Ауг Вот вы вопросы задаёте… У меня много было задач. Мы же сначала делали эскиз в Ивангороде, в летней лаборатории под открытым небом, это был такой site specific; потом в Нарве в Vaba Lava мы делали это в фойе, там не было театрального пространства в буквальном смысле этого слова, не было разделения на сцену и зрительный зал. А когда я начала репетировать в театре, то очень быстро поняла, что не могу рассказывать эту историю людям, которые будут сидеть в удобных бархатных креслах, разделённые рампой, и издалека её созерцать. Я поняла, что я просто физически не могу этого позволить.

Поэтому зрительный зал находится на сцене, более того, зрители сидят друг напротив друга – то есть философия разделения сохраняется. И это больше похоже на ринг, на котором зрители смотрят не только на то, что происходит между ними, но ещё и могут посмотреть в глаза друг другу. Сидят они на деревянных скамьях, то есть им изначально должно быть неудобно. Кроме всего прочего, все мизансцены очень вытянуты и иногда получается так, что самая важная история происходит дальше всего от зрителя, и при этом ещё в двух местах параллельно происходит действие. Это, может быть, некий кино-приём, когда я работаю дальними планами. Но благодаря этому я убираю театральность, потому что мне кажется, что эту историю нельзя рассказывать как-то театрально, искусственно. Вот что мне кажется очень важным. Очень важно сохранить живую речь, человеческие взаимоотношения и такую прямо кинодостоверность.

А. Петровская Фактически вместо декораций вы используете само пространство?

Ю. Ауг Да.

А. Петровская У меня тогда ещё такой вопрос, возможно, он абсолютно наивен, прошу заранее меня простить, но театр начинался всё-таки с рамы, с кресла вот этого удобного…

Ю. Ауг Кто вам такое сказал?

А. Петровская Неправильно сформулировала. Театр долгое время воспринимался именно так. Часто к нам приходят люди, с которыми мы обсуждаем театр, и они говорят: «Ну вот что сегодня за безобразие творится! То кони нас цене, то зрители! А где тот классический большой драматический театр, где красота и роскошь?» Почему сегодня театр по своей форме больше превращается в документальный театр, о котором вы говорите? Ну мне так кажется, вы можете со мной абсолютно не согласиться.

Ю. Ауг Театр начался, как пещерное действо, как литургия и как площадной театр в первую очередь. Начался он как раз в то время, когда пьесы создавала сама жизнь. Произошла война в сопредельных государствах, король оказался мудаком и не смог победить, теперь непомерные налоги придётся платить ближайшему княжеству – и вот вам пьеса, которую воссоздавали площадные актёры на пространстве площади. За это можно было попасть в тюрьму, можно было быть убитым, арестованным, тебе могли отрезать язык. В это время появился театр. Я думаю, что мы сейчас очень близки к этому.

А. Петровская Почему снова?

Ю. Ауг Потому что у нас в обществе всё очень неблагополучно и театр очень живо реагирует на это неблагополучие. Сегодня произошло, завтра поставили.

А. Петровская Ещё момент в отношении связи конкретно театра и политики. В одном из пресс-релизов я прочитала такую фразу, что создатели намеренно говорят, что с политикой никакой связи конкретной у спектакля «Перемирие» нет. Но само место действия, естественно, сразу…

Ю. Ауг Ну конечно это лукавство. Потому что само по себе место действия сразу задаёт определённое политическое восприятие. Хотя эта история, безусловно, о людях в первую очередь, о конкретных живых людях, у каждого из которых есть своя правда.

А. Петровская Ещё про разломы. Мы с вами поговорили про агрессию, которая, мне кажется, сегодня разделила общество по совершенно разным направлениям и по каждому вопросу. И мы видим, что ни один, даже самый, кажется, простой вопрос, не может найти согласия.

Ю. Ауг Да-да-да, я с вами абсолютно согласна, киваю головой.

А. Петровская Скорее, я должна тут кивать, люди хотят слышать Юлию Ауг в первую очередь. Касаясь этих разломов, как вам кажется – можно ли выделить какие-то ключевые, или всё здесь неважно; неважно, по какой линии делить? Важно, что — делят.

Ю. Ауг Есть, конечно, ключевые: Крым наш, Крым не наш. По-моему это самый страшный, ключевой водораздел, некая уже нами самими созданная скрепа: «О! Ты ватник и крымнашист?! Я с тобой не общаюсь» «А ты – «Крым не наш»? Ну, можно с тобой поговорить». Но в другой момент нас тоже разделят.

А. Петровская Этот разлом иногда происходит даже внутри семьи.

Ю. Ауг Есть такой короткометражный фильм, «Закон….» какого там третьего, забыла название… Я в нём снималась, это как раз про разлом внутри семьи именно по этому поводу. Представляете, забыла название фильма, в котором снималась. (прим.ред: «Закон исключённого третьего»).

А. Петровская У вас очень большая фильмография.

Ю. Ауг Вот он как раз именно об этом, жена была готова мужу простить любовницу, а вот «Крым наш» она оказалась не готова ему простить. И это, к сожалению, совершенно реальная история. Есть ли какие-то ключевые разломы? Да, конечно. Как я уже сказала: Крым наш; кто начал войну на Донбассе; ведёт ли Россия, как государство, военные действия; зачем Россия ввязывается в международные конфликты; Путин – царь или Путин не царь? На самом деле, сейчас прикоснись к любой теме – она станет болевой. И весь ужас в том, что это всё – светошумовые гранаты. Они страшные, но всё это светошумовые гранаты. Потому что самое страшное в том, что люди в этой стране социально не защищены, оболганы, обкрадены, лишены нормальной медицины, качественного образования и социальной защиты. И ни у кого нет надежды хотя бы на какое-то будущее.

А. Петровская Пессимистично очень звучит. Как приговор.

Ю. Ауг Вы представляете, какой ужас? При этом обсуждаются темы внешних врагов…

А. Петровская Они потому и обсуждаются.

Ю. Ауг Правильно, чтобы отвлечь от этого. А самое интересное, что мы сейчас находимся в ситуации, когда у нас на глазах прямо происходит конституционный переворот, и мы ничего с этим не делаем.

А. Петровская А что мы можем сделать?

Ю. Ауг Что мы можем сделать… Не знаю, что можем сделать… Хотя бы не молчать по этому поводу.

А. Петровская Не очень понятно, как договориться в конечном итоге, и как найти путь. Но мне кажется, что…

Ю. Ауг Совершенно непонятно.

А. Петровская У нас остаётся 10 секунд, Юля. На этом нельзя заканчивать, дайте луч надежды.

Ю. Ауг Дать луч надежды? Люди, попытайтесь вспомнить, что в этом мире есть любовь, и с каждым человеком можно попробовать поговорить и посмотреть в глаза.

А. Петровская А я напомню, что 18 февраля в Театре «На Литейном» можно будет посмотреть спектакль «Перемирие», режиссёра Юлии Ауг. Юлия, спасибо.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире