'Вопросы к интервью
31 января 2020
Z Интервью Все выпуски

Книжная кухня: Лучшие книги десятилетия


Время выхода в эфир: 31 января 2020, 12:09

Н. Дельгядо Здравствуйте. С вами Наташа Дельгядо, и мы на «Книжной кухне». Сегодня наша книжная кухня находится в Москве, в выездной студии, и с нами литературный критик, преподаватель Галина Юзефович. Здравствуйте, Галина.

Г. Юзефович Здравствуйте, Наташа.

Н. Дельгядо Сейчас многие издания по вступлению в 2020 год проводят итоги десятилетия. Не так давно в интернет-издании Meduza был опубликован список 10 лучших книг прошедшего десятилетия, который составлен Галиной Юзефович. Можно сразу с места в карьер: какие основные черты этого десятилетия вы могли бы определить, исходя из этого списка?

Г. Юзефович Мне кажется, что одной из важнейших тенденций 10-х годов XXI века стало довольно быстрое размывание границы, которая отделяет художественную литературу от нехудожественной. Раньше мы всегда понимали, что перед нами: публицистика, документалистика или художественный текст. Сейчас всё это оказывается очень плотно связано, интегрировано, и мы не всегда можем уверенно сказать, что вот это – роман-роман, а вот это – не роман.

И присуждение Нобелевской премии по литературе Светлане Алексиевич, каким бы спорным по каким бы параметрам оно ни было, на самом деле фиксирует, как мне кажется, эту важнейшую тенденцию. Вообще Нобелевская премия по литературе как раз тем и занята, что она описывает пространство литературы, она объясняет, что является литературой. И, собственно, объявив, что книги Светланы Алексиевич, которые лежат на стыке художественного и публицистического – тоже литература, она как раз эту тенденцию фиксирует. Мне кажется, что, действительно, мы сейчас живём в то время, когда уже не просто идёт речь о распаде жанров, а идёт речь о распаде таких больших, глобальных литературных категорий.

Н. Дельгядо Какие книги, которые находятся на стыке фикшн и нон-фикшн, вошли ваш в список?

Г. Юзефович Например, скажем, замечательный, мне кажется, очень важный роман Захара Прилепина «Обитель», который, конечно, в моём рейтинге занял своё место. Это роман, в котором, бесспорно, есть некоторая история, некоторые герои, некоторые, как говорила Алиса в Стране чудес, «картинки и разговоры». Но мы же понимаем, что в этом тексте присутствует огромная, мощнейшая документальная подкладка. Прилепин много работал с документами, с материалами, исследовал архивы, и в результате роман этот очень фактологически достоверен. То есть, на самом-то деле, в некотором смысле его можно читать как такой путеводитель по Соловкам.

Или, скажем, роман Гузель Яхиной «Зулейха открывает глаза», который не является моим любимым романом, но, конечно, его необходимо было включить в этот список, потому что такой редчайший пример стремительной, горячей, искренней народной любви к книге непростой, не примитивной и так далее. В этом романе присутствует помимо художественной составляющей очень большой элемент семейной истории. Яхина, опять же, воспроизвела, восстановила историю своей семьи и переложила её в художественную форму.

Если говорить о книгах, которые, может быть, я не включила бы в главные книги десятилетия, но которые я бесспорно включила в главные книги прошлого года – это, например, книга Николая Кононова «Восстание», которая фактически документальная книга-биография. Биография не очень известного человека, участника Колымского восстания, участника Второй мировой войны – очень колоритной фигуры. Но что делает Кононов? Он её пишет от первого лица. То есть, он просто говорит: «Я». Это настоящая серьёзная биография, но как бы присвоенная. Такого рода вещи, мне кажется, и символизируют вот это изменение большой карты литературы.

Н. Дельгядо Были какие-то книги, которые вам не нравятся, но вам вот пришлось включить их в список, потому что они важны для этого времени?

Г. Юзефович Я уже упоминала роман Гузель Яхиной «Зулейха открывает глаза», который с чисто литературной, художественной точки зрения, мне кажется вторичным, не вполне готовым. Это дебютная её вещь, в которой очень много, что называется, обещания, но не очень много пока готового мастерства. Я включила в этот свой список 10 лучших русских книг роман Алексея Иванова «Тобол» (я считаю, что «Тобол» – не лучшая вещь у Иванова), просто потому, что мне кажется, что Алексей Иванов – настолько важный писатель для своей эпохи и вообще для русской литературы сегодня, что его присутствие в этом списке совершенно обязательно.

Н. Дельгядо Как вы формулировали для себя критерии важности, значительности книги?

Г. Юзефович Понятно, что это всегда в значительной степени интуитивно. Трудно взвесить, обмерить книги, они плохо поддаются формальным количественным оценкам. Понятно, что если это, скажем, книга Михаила Шишкина «Письмовник», которая вышла в самом начале десятилетия в 2011 году, которую я тоже, конечно, включила в список – про неё уже всё понятно. Это книга, которая очень глубоко вросла в русскую культуру. Конечно, любой список всегда фрагментарен, всегда произволен. Это скорее некоторый способ очертить контуры, чем предложить какую-то окончательную иерархию и картину.

Н. Дельгядо Юрий Тынянов говорил, что современники имеют право на ошибку. Может быть, мы выбираем сейчас какие-то списки, а рядом ходит никем не замеченный Платонов. Да и, скажем, Цветаеву не считали гениальным поэтом при её жизни. Отдавая должное вашему литературному чутью, вот если через 50 лет кто-то останется из современной литературы в общественном пространстве – может быть, это будет Самуил Лурье? Кого бы вы назвали? Потому что, например, моего любимого романа «Изломанный аршин» далеко нет ни в одном списке.

Г. Юзефович Вы знаете, я никогда не делаю таких прогнозов. Мы исходим из того, что как-то изменится оценка литературы, а ведь на самом деле изменятся люди. Я не могу предугадать, что будет казаться привлекательным людям с 2050 года. Но я позволю себе выразить осторожное сомнение в том, что где-то ходят невидимые Платоновы. Невидимость Платонова была всё-таки обусловлена очень жёсткой тоталитарной системой, в рамках которой существовала литература его времени.

Н. Дельгядо А есть какая-то у вас любимая книга, которую, наоборот, вы не включили в список?

Г. Юзефович Да, у меня есть книга, которую я не включила. Я всячески пыталась её туда упихать. Это книга Евгения Чижова «Перевод с подстрочника», которую я очень люблю, которая мне кажется невероятно значимой, глубокой, мудрой, необычной и вообще, какой-то очень важной в том числе и для нашего времени. Но тут мы возвращаемся к тому, о чём я говорила: что все списки – это некоторым образом искусственная конструкция. И в какой-то момент понимаешь, что ты должен выбрать.

Я выбирала между «Заххоком» Владимира Медведева, уже упомянутым романом Гузель Яхиной «Зулейха открывает глаза» и романом Евгения Чижова, потому что все они, в некотором смысле, посвящены постколониальной рефлексии. При выборе между этими тремя вещами… То есть, три не влезало, можно было взять две для того, чтобы список был хоть сколько-нибудь репрезентативным, отражающим многообразие литературы этого десятилетия. Мне пришлось пожертвовать Чижовым, хотя я об этом очень жалею.

Н. Дельгядо Каждая из этих книг замечает что-то своё в окружающей действительности. Что замечает «Июнь» Дмитрия Быкова? Почему он так важен?

Г. Юзефович Мне кажется, что «Июнь» – это книга, в которой есть одновременно две очень важные линии. С одной стороны, это честная книга про канун Второй мировой войны – честная в том смысле, что в ней нет попыток искусственно привязать её к нашей современности, нет такого унизительного подмигивания, когда читателю говорят: «Нет, читатель, мы говорим тут не про Гитлера, мы говорим совсем про другого человека, а ты догадайся». Вот этого всего там нет. И это настоящая повесть про живых, тёплых, глубоких, разнообразных людей.

А с другой стороны, очень такими неявными, аккуратными штрихами Быков притягивает это время к нашему, показывая вот это глубинное сходство между интеллигенцией, которая накануне Второй мировой войны фактически её ждёт, она её приближает, она хочет, чтобы «бомбануло». «Лучше ужасный конец, чем ужас без конца». Вот этот девиз, под которым в некотором смысле живут все герои «Июня» – он же на самом деле очень близок и нашему времени, когда нам всё время хочется какого-нибудь глобального взрыва. Пусть уж долбанёт, чтобы только не вот это вот всё.

Н. Дельгядо Частый вопрос: а почему здесь нет Сорокина? Вроде как, в «Дне опричника» товарищ Китайскую Стену предсказал, и все очень активно это обсуждали.

Г. Юзефович По очень формальному признаку: «День опричника» не влезает в это десятилетие, это 2009 год. Я бы с большим удовольствием взяла бы какую-нибудь книгу Сорокина, но мне искренне кажется, что в этом десятилетии у Сорокина не вышло ни одной важной книги. «Теллурия» ничего так, «Метель» милая, «Манарага» забавная. Но, конечно, если бы «День опричника» влезал по хронологическим рамкам, он был бы здесь.

Н. Дельгядо А можно какую-то тенденцию заметить, какую-то разницу между списком российских и иностранных книг?

Г. Юзефович Разница огромная, потому что в сфере иностранных книг выборка ещё гораздо менее репрезентативная. Иностранных книг несопоставимо больше. У меня был список из, не знаю, 150 книг, без которых вообще никак, и вот их пришлось как-то упихать в 10. Поэтому он уж совсем произвольный, поскольку в нём приходится выбирать между красным, круглым и норвежским бесконечно. Я попыталась выбрать книги, которые, как мне кажется, для этого десятилетия были симптоматичны. Например, в этом десятилетии наблюдается новое рождение триллера: он внезапно возвращается, причём возвращается в совершенно новом качестве. Основоположница этого тренда – Гиллиан Флинн и её романы «Исчезнувшая» и «Острые предметы». Это мощная психологическая проза, при этом упакованная в формат триллера.

Я взяла «Неаполитанский квартет» Элены Ферранте – это книга, которая, как мне кажется, вернула жизнь в пространство литературы условно «женской». Это роман, который в пересказе выглядит как мыльная опера, как сериал; при этом – миллионные, миллиардные уже, я думаю, продажи по всему миру. Такого масштаба феномены редко бывают на пустом месте.

Конечно, например, я включила в этот список не очень любимую мною книгу Юваля Ноя Харари «Sapiens» – нон-фикшн про историю человечества. У меня к ней очень много претензий, но если говорить о книгах, повлиявших на людей 2010-х годов и определивших это десятилетие, то, конечно, без Харари нельзя. И я, понятно, не могла не включить, скажем, роман Донны Тартт «Щегол». Я взяла для этого списка роман Ханьи Янагихары «Маленькая жизнь» просто потому, что это был роман, о котором на протяжении двух лет говорил весь мир; роман, который впервые в таком объёме вскрыл и вынес на поверхность тему травмы, тему того, как на самом деле эта травма живёт внутри человека и внутри общества.

Н. Дельгядо Спасибо большое, Галина. С нами была Галина Юзефович, литературный критик, преподаватель. Мы говорили о списке 20 лучших книг десятилетия, составленном Галиной, который вывешен в интернет-издании Meduza, и вообще о лучших книгах. Над программой работали журналист Татьяна Троянская, звукорежиссёр Галина Курылёва и я, автор Наташа Дельгядо. Всего доброго. Читайте.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире