'Вопросы к интервью

А. Петровская Добрый день. У микрофона Александра Петровская, это программа «Пифагоровы штаны» и напротив меня – Александра Ненько, доцент Института дизайна и урбанистики Университета ИТМО, руководитель Лаборатории качества городской жизни. Александра, приветствую вас.

А. Ненько Здравствуйте, Александра.

А. Петровская Давайте сегодня поговорим об урбанистике. Не будет ошибкой, если я скажу, что эта наука у нас в научной программе представлена впервые. А начнём мы с необычных исследований, связанных с попыткой определить реальные — и реально воспринимаемые – границы районов: куда мы ходим, где мы покупаем еду и куда нас несут ноги – в школу, кинотеатр и так далее. И называется это всё вернакулярные районы. С одной стороны, для науки это всё далеко не достижение, этот термин уже довольно давно существует, ещё с 60-х годов XX века. Но вот для обывателя, как я… Я впервые услышала и сразу захотелось узнать, что это за районы такие и откуда идёт этимология этого понятия.

А. Ненько В основном вернакулярность проявлялась и разрабатывалась в работах географов, социальных географов или human geography, и относится этот термин к воспринимаемой структуре города. То есть, вернакулярный – это значит не административный, а реальный, практический, повседневный. И вернакулярный район – это тот образ территории, который у нас есть. Вот мы говорим «Купчино» — и примерно представляем какие-то границы района, его черты, характеристики. У нас даже есть своеобразные клише по поводу того, что такое Купчино, есть даже топонимы в просторечии, например – «Купчага». Вот это и есть вернакулярные районы.

В урбанистике есть немного другой подход, когда мы говорим о том, что вернакулярный – это то, как люди голосуют ногами, то, куда они ходят. Это характеристика уже про проницаемость городской среды, то есть, насколько хорошо можно перемещаться по улицам, по тротуарам, есть ли барьеры, нет барьеров, есть ли реки, заборы, есть ли хорошие пешеходные дорожки, общественные пространства, которые людей из разных домов объединяют. И урбанисты стремятся создавать как раз такую вернакулярную среду, проницаемую среду, чтобы люди могли формировать сообщество, могли друг к другу ходить, общаться, приходить в какие-то пространства, третьи места и там видеть друг друга. Мы скорее в этой парадигме интерпретируем вернакулярность.

А. Петровская Давайте тогда перейдём к вопросу, а зачем, собственно, нам знать, где находятся границы? Когда мы говорим об административных границах районов это чисто такое удобство организации управления территориями. Школы должны относиться к определённым территориям, участки для голосования и прочие какие-то административные институции и прочее. В случае с вернакулярными районами – какая нам, казалось бы разница, как там кто себя чувствует?

А. Ненько Разница в том, чтобы попробовать понять административная структура работает или нет? Или это границы, которые были начерчены из соображений красоты на карте, но при этом они не соответствуют тому, как люди реально используют пространство и куда они в тоге ходят за различными услугами. Здесь есть два масштаба. На уровне агломерации Санкт-Петербурга такое определение реальных границ позволяет понять, какие части Ленобласти на самом деле по практикам относятся к Петербургу. Если говорить другими словами — откуда люди, живущие в Ленобласти едут в город за услугами. Например, наша карта показывает, что Кудрово – это совершенно точно кусочек Петербурга, а вовсе не Ленобласть, оно абсолютно чётко связано по использованию услуг с городом. Другой момент, можно сказать о том, что в самой агломерации формируются какие-то собственные подцентры. Например, мы можем диагностировать, является ли Пушкин или какие-то другие небольшие города – Петергоф, Ломоносов – собственными подцентрами, или они абсолютно сливаются со всем остальным Петербургом.

А. Петровская Я правильно понимаю, что метод исследования вполне себе традиционный? В том смысле, что это социологический инструментарий, для того, чтобы все эти предпочтения выявить?

А. Ненько На самом деле он не вполне традиционный, он уже зарекомендовал себя в сфере data science, или наука о данных. Мы оперируем данными, которые пользователи генерирует в онлайне.

А. Петровская А, то есть вы не ходите по квартирам?

А. Ненько Нет, мы не ходим по квартирам, мы действуем следующим образом: мы берём данные о чекинах или данные о лайках, комментариях, которые люди оставляют в социальных сетях. Сейчас мы используем даже не социальные чети, а Google places и Google maps, как платформенное решение, которое люди используют очень часто, чтобы узнать какую-то информацию о заведениях и ставить им лайки, баллы. И оттуда берём информацию, которая показывает, где какой пользователь оставил замечание, куда он сходил, в какое из заведений. Проявляются районы тесно связанных между собой заведений услугового типа, то есть бары, кафе, рестораны, университеты, дома культуры, музеи, галереи – места, в которых чекиняться, о которых пишут, что «вот, мы туда сходили».

Но так как мы отслеживаем не просто эти заведения, но фактически то, куда ходят одни и те же люди, соответственно, эти районы отражают ещё и социальную схожесть. Фактически это некие прото-сообщества, как мы их называем, которые объединяют раздичные заведения.

А. Петровская Какая-то нулевая гипотеза у вас есть?

А. Ненько Мы исходим из предположения о том, что структура поведения жителей в городском пространстве не будет схожа с административной структурой города. Потому что люди ведут себя не как написано в законе или в каком-то градкодексе, они ведут себя по-другому. Другая гипотеза, что через эти паттерны поведения или то, как люди ходят, какие заведения используют, мы можем выявлять различные типы поведения и различные типы людей фактически. Например, у нас очень ярко на нашей карте центр города разбивается на кластеры аля барные и выделяется туристический кластер, это все самые главные достопримечательности, музеи «Золотого треугольника», Стрелки Васильевского острова и части Петроградской стороны – там, где Петропавловская крепость и прилежащая дуга территорий. И это, конечно отражает самый сильный туристический кластер.

Хотя здесь есть ещё такой интересный момент: район Петергофа-Ломоносова объединяется в единый кластер и является самодостаточным, мы это интерпретируем именно как признак туристической самодостаточности этих городов. То есть, видим различные способы использования территорий и через это можем различать субкультурные какие-то паттерны, социально-демографические.

А. Петровская Ещё вопрос: почему вы сказали о том, что, скорее всего, совпадения между районами административными и воспринимаемыми не произойдёт?

А. Ненько На самом деле я тут, конечно, немного погрешила против истины, потому что в некоторых случаях районы, выявляемые нами, так сказать, вернакулярные или районы повседневных практик, совпадают с административным делением. Например, это очень ярко и красиво проявляется в случаях с Московским и Фрунзенским районами, и здесь мы строим дальнейшую гипотезу о том, что советское планирование, советское градостроительство, в рамках которого формировались эти два района, как раз учитывало наполнение районов теми услугами, которые будут нужны людям, и сумело сформировать самодостаточную экосистему этих районов.

А. Петровская Что с этим делать дальше? Город уже построен, придётся в нём как-то жить.

А. Ненько Здесь, конечно, могут быть и какие-то крамольные призывы, что «давайте учитывать реальную структуру города в управлении». Стратегия развития городского мастер-планирования предполагает, конечно, и развитие самодостаточной сервисной инфраструктуры.

А. Петровская На этом мы сегодня заканчиваем. Александра Ненько, доцент Института дизайна и урбанистики Университета ИТМО, руководитель Лаборатории качества городской жизни была у нас сегодня в гостях. Александра, спасибо.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире