'Вопросы к интервью

А. Петровская Добрый день, это программа «Пифагоровы штаны», меня зовут Александра Петровская, и я представляю гостя: Андрей Глотов, заведующий лабораторией биобанкинга и геномной медицины СПБГУ, руководитель отдела геномной медицины института им. Отта.
Андрей Сергеевич, приветствую.

А. Глотов Добрый день.

А. Петровская Сегодня будем говорить о биобанкинге. Что это за банки такие, в которые собирают немножко нашей биоинформации, и как это может помочь определить генетические причины развития диабета второго типа, который, если я не ошибаюсь, преобладает среди всех видов диабета. В России там чуть ли не четыре миллиона людей, страдающих этим заболеванием.

А. Глотов Даже больше четырех миллионов, четыре миллиона две тысяч человек. А что такое биобанкинг – это, конечно, уже больше чем банки, это некая концепция сбор биологического материала, его хранения, исследования, сбора информации. Биобанк начинается с самого человека, потому что любой участник для того, чтобы сдать свой биологический образец, он должен дать своё согласие, выразить своё согласие не только на взятие своего биологического материала, как и в любой больнице, но и на то, чтобы этот материал хранился и использовался для научных исследований на благо общества.

А. Петровская Чтобы никто не пугался. Никто там ничего страшного не делает, это кровь, например.

А. Глотов Чаще всего – это кровь, моча, слюна. Это любые другие биологические жидкости.

А. Петровская Просто опасно звучит немножко.

А. Глотов Звучит, может быть, опасно, но никакой опасности не представляет. Каждый из нас в поликлинике, в больнице всегда сдавал какой-либо биологический материал для исследований. Но его не хранили, не всегда корректно собирали. Его не использовали, а если использовали, то в ограниченном количестве для исследования, поэтому он не представлял большой ценности. А на сегодняшний день ценность биобанка в том, что мы правильно собираем биологический материал.

А. Петровская Зачем нам это собирать в случае, когда с этим работают ученые? Что можно выявить из этого биологического материала?

А. Глотов Смотрите, в целом, когда мы сдаем биологический материал именно в биобанк, мы преследуем разные цели. С одной стороны, мы преследуем цель лично для себя, каждый: этот биологический материал может понадобиться тебе. Второе, мы делаем конечно же для общества. Грамотно собранные когорты, как мы в медицине выражаемся, биологического материала, когорты пациентов – это возможность оценить функционирование популяции в целом, оценить эпидемиологию, какими болезнями мы будем болеть. Оценить, какие препараты сейчас эффективнее использовать, оценить каким генетическим грузом и прочим грузом мы владеем, и как с ним бороться.

Сейчас мы с коллегами сделали одну публикацию, стало понятно, что в Северно-Западном регионе у нас совершенно другой спектр заболеваний, чем предполагалось ранее.

А. Петровская И что у нас там?

А. Глотов Болезнь Штаргардта, это заболевание глаз. Поэтому, когда мы узнаем о себе чуть больше, узнавая о каждом конкретно, мы можем больше помочь всем нам.

А. Петровская Как раз это связано с исследованиями тех маркеров, которые в генетическом плане могут определять вероятность заболевания диабетом второго типа. Я понимаю, что здесь ключевой момент, если я не ошибаюсь, связан с тем, что у нас не так хорошо отточены методы диагностики этого диабета. Предсказать, что наш организм идет не в том направлении, и мы скором можем получить этот диагноз – довольно трудно, поэтому выявлением подобных маркеров, которые можно было посмотреть, как я понимаю, по анализу крови в любой момент жизни, это была бы полезная история.

А. Глотов Вы абсолютно правы, на сегодняшний момент у генетики есть основное преимущество перед любыми другими подходами. Она может предсказать. Никакой другой метод, никакой другой биологический маркер не предскажет это до того, как процесс начался. Многие компании говорят, давайте найдем биологический маркер. Да, вы найдете биологический маркер любого заболевания, может и диабета, в том числе, но этот маркер свидетельствует о том, что уже патогенез начался. Генетика даёт возможность предвидеть и принять определенные профилактические действия.

Почему нам нужно заново собирать образцы? Мы задавались вопросом. На самом деле генетики изучают диабет давно. Есть информация, есть связь сахарного диабета второго типа с определенными генетическими маркерами, есть зарубежные данные, есть отечественные данные. Однако, у них большая разрозненность, они сделаны не масштабными технологиями. И вот ещё одно применение биобанков, которое мы с вами не затронули – это то, что образцы и наука ждет новых методов. Когда новые методы пришли, крайне важно иметь нормальные, хорошо собранные образцы.

А. Петровская Базу данных, так сказать.

А. Глотов Базу данных, конечно, абсолютно верно. На сегодняшний момент в России, как это не удивительно звучит, нормальных биобанков, пациентов, образцов с сахарным диабетом второго типа очень мало, практически нет.

А. Петровская Есть же они в Европе и Америке, почему эти данные не годятся?

А. Глотов Генетика, она во многом связана с этносом. Наши склонности во многом определяются в том числе и нашим происхождением. Поэтому, для нашего региона, для Северо-Западного региона крайне важно знать генетику сахарного диабета и, естественно, контрольной группы жителей, проживающих на нашей территории.

А. Петровская Давайте тогда ближе к тому, что в рамках исследования, которое вы делаете вместе с университетом Тарту, эстонским университетом, эстонскими коллегами. Что это за генетические маркеры, как это работает и что удалось установить?

А. Глотов Во-первых, почему мы начали проект с эстонскими коллегами, это тоже важный момент. Многие задаются вопросами. В Эстонии очень сильны генетические исследования, они одни из мировых, не побоюсь этого слова, лидеров. У них огромный биобанк данных, причем не нужно бояться сотрудничества с эстонцами, потому что из биобанк уже включает образцы, полученные от русских жителей этой страны. Мы сейчас стартовали проект, его цель набрать около двух тысяч образцов. Это займет около года, это непростое и длительное исследование. Дальше будет самое генетическое исследование. А далее будет разработана и апробирована уже модель, которая позволит нам рассчитывать генетический риск конкретно для сахарного диабета второго типа. У эстонцев есть наработки, но не факт, что они будут хорошо работать на наших данных. Сегодня пока сказать точно, что сахарный диабет второго типа хорошо предсказывается генетически, сложно. Ведь когда проводили близнецовые исследования, проверяли, какова доля наследования в сахарном диабете, то она составляет примерно 70%.

А. Петровская Да, я тоже читала, что значительный процент.

А. Глотов А предсказательная эффективность, которая на основании различных ДНК-тестов, она достаточно низкая, порядка 10-15%. Это не говорит о том, что мы совсем ничего не можем предсказывать. Мы можем отнести определенного человека к группе риска, но сила этого предсказания пока ещё не ясна, насколько четко мы можем предсказывать, и в каком возрасте сахарный диабет.

А. Петровская Сколько нужно времени, чтобы завершить исследования? Не только собрать биоданные, но и ответить на тот вопрос, который вы сами себе и задали: насколько мы можем предсказывать, в каком возрасте и какова вероятность того, что это предсказание действительно сбудется?

А. Глотов Сам проект, программа, нужно отметить, это международная программа межграничного сотрудничества Россия-Эстония. Она будет продолжаться около трёх лет. У нас были предварительные результаты по изучения сахарного диабета второго типа другими методами, а не тем, который задуман в исследовании. Мы получили первично очень обнадеживающие результаты, они были опубликованы. Мы полагаем, нас вдохновили те результаты, что мы найдем те генетические маркеры, которые ответственны за сахарный диабет.

А. Петровская Последний вопрос, обещала спросить про безопасность данных. Нас пугают, что сюда не ходи, с нас собирают различные данные, образцы голоса, сетчатки глаза, даже в банках (уже в банках как финансовых организациях). Как вы считаете, есть ли угроза для нас в дальнейшем от этих биобанках, которые знают о нас много чего?

А. Глотов Здесь вопросов несколько. Я сам задавался себе вопрос: вот, я хочу сдать биологический образец, я сдам свои данные, да? Да, сдам, уже сдал. Другой подход – это те люди, которые беспокоятся. Действительно, даже тот, кто не сдаст информацию, скажет, что он не сдаёт свой биологический материал, мы всё равно имеет информацию в целом про популяцию.

А. Петровская Про вас и так всё будет понятно, друзья.

А. Глотов Про него всё тоже будет понятно, да. Но насколько это представляет реальную опасность? На мой взгляд несильно представляет. Во-первых, всегда нужно разделять персональные данные и данные обезличенные. И если мы будем делать это правильно, а мы, в своем исследовании, делаем это правильно, то та информация, которая будет обезличена, она не представляет большой ценности. Второй подход я уже подчеркнул. Если вы настроены позитивно. В данном конкретном проекте эстонская сторона захотела бы что-то от нас получить и как-то это использовать, то она уже имеет эти данные. Порядка 15% образцов в эстонском биобанке – это русские. Мы должны понимать, что ничего нового им не дадим.

А. Петровская Андрей Сергеевич, спасибо большое.

Андрей Глотов, заведующий лабораторией биобанкинга и геномной медицины СПБГУ, руководитель отдела геномной медицины института им. Отта был сегодня у нас в гостях. Андрей Сергеевич, спасибо.

А. Глотов Всего доброго.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире