'Вопросы к интервью

Т. Троянская Мы уже в эфире, в студии Татьяна Троянская. И это программа «Свободный формат». Я представляю наших гостей: Наталия Евдокимова, член Совета при Президенте РФ по правам человека. И у нас в студии Анатолий Разумов, руководитель центра «Возвращённые имена» при Российской национальной библиотеке.
Н. Евдокимова Здравствуйте.
А. Разумов Доброго дня всем.
Т. Троянская Сегодня будем говорить о квартирном вопросе, теперь уже можно сказать детей репрессированных политических, громко об этом говорилось летом, когда Конституционный суд принял к рассмотрению этот вопрос и уже Анатолий тянет руку.
А. Разумов Они не просто дети репрессированных, они ныне жертвы политических репрессий.
Т. Троянская Ну да.
Н. Евдокимова Дело в том, что в законе три категории жертв политических репрессий. Первая – это те, которые в ГУЛАГе были, вторая – те, которые были на выселках, а третья – их дети. Все они пострадали, все они жертвы.
Т. Троянская И речь идет о законе, о законе 91 года, о том, что репрессированные, жертвы репрессий, имеют право вернуться в те города, откуда они были репрессированы. Это закон 91 года.
Н. Евдокимова На самом деле, закон не только об этом, закон большой. Первое, самое-самое главное, что государств признает свою вину, вот, что главное. А дальше, раз государство признало вину, то Конституция говорит нам о том, что ущерб, причиненный государством, должен быть государством и возмещен. Вот это главное. Почему несоответствие Конституции РФ.
А. Разумов Правда, увы, этот закон несколько раз дополнялся, уточнялся, и, казалось бы, такой закон должен только усовершенствоваться и работать лучше. Но у нас были и тяжелые случаи. И в этом законе, вопреки настроению людей и жертв политических репрессий, как раз была уменьшена ответственность государства по отношению к жертвам политических репрессий.
Т. Троянская Можете пояснить?
А. Разумов Изъяли формулировку «о возмещении морального ущерба». Это что такое? Это как? На ровном месте, представляете?
Н. Евдокимова Это правда.
А. Разумов И как людям это воспринимать?
Т. Троянская Это голосована Государственная дума, я правильно понимаю?
Н. Евдокимова Государственная дума, конечно, голосует за закон, но подписывает его президент. Я хочу сказать, что еще, не уменьшено, так сказать, формально, но там 6 тыс. возмещения ущерба и 10 тыс., если вместе с домом. И это не индексировалось. Сейчас об этом вообще речи не идет. И более того, возможно, вот это вот погашение, возмещение вот этого ущерба в течение 3-х лет с тех пор, как был принят закон, а он был принят в 91 году, или когда срок или дата реабилитации человека, когда он признан был репрессированным. Это норма, она есть, она не ухудшена, но она и не работает.
А. Разумов Коль мы о широком социальном значении договора, то, что представляли себе житель Петербурга? Это в Петербурге и Москве относительно еще социальный пакет и льготы для жертв репрессий относительно велики и стоят приличную сумму. А по регионам средняя ежемесячная выплата жертвам репрессий составляет примерно 300 рублей.
Т. Троянская Это просто смешные деньги.
А. Разумов Можно и не комментировать.
Т. Троянская А объясните, почему такая разница.
Н. Евдокимова На самом деле, если вы помните, в 2005 году был принят закон, который вступил в действие. Закон принят в 204 году, 1 января 5 года вступил, который в народе назвали «законом о монетизации льгот». На самом деле, это не только о монетизации и не столько о ней, сколько о разделении полномочий между федеральной власть и региональным властями. Мы успели, я еще была депутатом, собственно говоря, это творение Заксобрания Санкт-Петербурга, я его вносила на рассмотрение, т.н. «Закон о социальной защите жертв политических репрессий, реабилитированных в Санкт-Петербурге». Мы, конечно, назначили уже тогда им серьёзные суммы к выплате, не 300 рублей, мало того, эти суммы индексируются, мало того, они не идут сейчас в ежемесячную денежную выплату. Если человек был реабилитирован, кроме того, является инвалидом или является ветераном, жителем блокадного Ленинграда, вот это не учитывается, это как дополнительная плата и только у нас в городе, потому что у нас есть отдельно принятый закон. 2005 года, НЗБЧ, разделив полномочия, они разделили полномочия по категориям граждан. Например, вся социальная защита инвалидов, ветеранов войны, участников войны, относится к федеральному уровню, а на региональный уровень, что называется, передали, ветеранов труда и репрессированных. Спрашивается, почему? Государство виновато в репрессиях, государство их, так сказать, поместило в Гулаг, в жуткие условия.
Т. Троянская Государство снимает с себя ответственность?
Н. Евдокимова С моей точки зрения – абсолютно точно.
А. Разумов Переводит стрелки, если сказать упрощенно. Если можно, вот еще о чем: в 2013 году ситуация могла теоретически для регионов несколько измениться, потому как разрабатывалась федеральная программа увековечивания памяти. Я был экспертом при составлении федеральной программы. Программа была, в целом, создала к лету 2013 года, и в нее был включен социальный блок, не без моей помощи.
Т. Троянская Так.
А. Разумов И завершилось дело тем, что нам объявили, что программа-то хорошая, но денег на нее нет. Нет денег на нее у государства. Она не состоялась. Это в 15 году приняли только концепцию из преамбулы программы, что совершенно не то. Когда разрабатывалась эта федеральная программа, практически единогласно из регионов, из Петербурга, мнение было о переложении ответственности за выплаты, за социальную помощь, на федеральный центр с регионов. Но это все….
Т. Троянская Федеральный центр, получается, слил?
Н. Евдокимова Естественно, программа-то, где принимается.
А. Разумов Министерство финансов РФ объявило, что программа любопытная, но денег нет.
Т. Троянская Можно было же сказать, что денег нет на ближайшие два года.
Н. Евдокимова Они так и сказали. Денег нет, но…
Т. Троянская То есть она сейчас есть, просто заморожена?
А. Разумов Не то, что заморожена, программа не состоялась.
Н. Евдокимова Она не принята.
А. Разумов Она была отложена, условно говоря, навсегда. Через два года, в 15 году, взяли преамбулу программы, как концепцию, и теперь это принятая правительством концепции государственной политики по увековечиванию памяти.
Н. Евдокимова Программа — это что такое? Это нормативно-правовые акты. Они принимаются постановлением правительства. Вот тогда она приобретает силу закона. Если она не утверждена, то это просто проект программы, который может существовать совершенно сам по себе. Вот, в чем проблема.
Т. Троянская Давайте уже перейдем к квартирному вопросу. То, что действительно не работает, то, что должно работать и не работает, то есть жертвы политических репрессий должны получить квартиру, а они ее не получают. Дело дошло до Конституционного суда. Вообще, тот факт, что дело дошло до этого суда, это уже имеет огромное значение, потому что очень много дел не принимаются к рассмотрению.
А. Разумов Это великолепно.
Н. Евдокимова Это хорошо, я надеюсь на положительное решение суда, и в чем там суть? Ведь в Конституционный суд просто так не пожалуешься, что квартиру не дают. Он принимает жалобы только на то, что та или иная норма закона не соответствует Конституции. Тогда будут рассматривать. При этом не просто какая-то норма, мне взбрело в голову, что норма этого закона не соответствует такой-то статье, нет. Только после того, как вы в судах общей юрисдикции попробовали решить вопрос, а вам говорят, вот, нет такой нормы, все не так написано в законе, вы не имеете права. И тогда уже можно подавать в Конституционный суд. Что обжаловалось в суде? Первое – норма. И статьи 13 того самого ФЗ о реабилитации жертв политических репрессий. Что в этой статье написано? Первое – каждый человек, который подвергся репрессии, имеет право вернуться на место своего места жительства, бывшего, откуда его репрессировали, откуда его выслали. Он, члены его семьи и те, которые родились – тоже члены семьи – уже на месте высылки. Дальше – норма там идет следующая, что эти граждане имеют право быть учтены по улучшению жилищных условий. Дальше – порядок предоставления им жилья устанавливается субъектами Российской Федерации. Ну, и компенсации в сельских районах, возможны там денежные компенсации. Вот то, о чем сейчас эта норма. То, о чем говорил Анатолий Яковлевич, о том, что ухудшился закон не только в том, что моральный ущерб был убран, посмотрите, когда был принят этот закон НЗБЧ в 2005 году, то репрессивные были переданы, их защита, на уровень регионов, как поменялась 12 статья? До этого там было следующее: им предоставляется жилье в первоочередном порядке, ни о каких субъектам там речи не шло, возможна компенсация, она и осталась. В чем теперь фокус? Так, как порядок должен быть разработан регионами, то он либо разработан, либо нет. Что говорят москвичи – у нас есть общий закон о предоставлении гражданам Москвы, живущим в городе, жилья.
Т. Троянская Вставайте в очередь.
Н. Евдокимова Мало того, чтобы встать в очередь, нужно выполнить условия. Чтобы ты 10 лет в Москве прожил, чтобы недостаточно было в своем обеспечении кв. м, чтобы доход был ниже определенной нормы. Не прожиточного минимума, но тем не менее. И вот тогда мы тебя в очередь посадим, но для этого ты должен быть в Москве 10 лет. Тогда поставит в очередь, и, может быть, когда-нибудь, лет так через 300 ты получишь квартиру.
Т. Троянская То есть это невыполнимо?
Н. Евдокимова 300 лет я, конечно, маханула, но по статистике – 30 лет нужно для того, чтобы постоять в очереди, чтобы она подошла, а норма, которая есть в законе Москвы, говорит фактически, что у вас право-то есть, но реализовать вы его не можете. Это и разбиралось на суде, экспертизу написала комиссия Морщаковой, я не буду ссылаться на международные акты, на решения суда, я скажу суд. Итак, есть норма с Конституцией, 53, 52 статья о том, что ущерб, причиненный государством, должен быть им же и возмещен. Вот эта норма статьи 13, она говорит о том, что да, вы имеете право, но она совершенно не прозрачна, потому что порядок устанавливает субъект.
Т. Троянская По сути она отменяет…
Н. Евдокимова Если бы в Москве был принят специальный порядок по предоставлению жилья жертва политических репрессий – это один вариант. А они говорят, что есть порядок, он общий. Фактически, формально, не фактически, а формально, они ничего и не нарушают. И вот там был такой баттл, мне очень понравилось, между представителями федеральных органов власти, это Госдума, правительство, и представителями региональной власти. Это Московская дума, их правительство. Что говорили федералы?
Т. Троянская Вы говорите о заседании КС?
Н. Евдокимова Да. Что говорили федералы – что у нас все хорошо, у нас все прописано в 13 статье, вы должны были порядок установить. Что говорят регионалы – нигде не написано, что нужен специальный порядок. У нас порядок есть. И, понимаете, оспаривали две статьи. Они оспаривали и то, что непрозрачные статья 13, при которой государство, федеральный уровень, фактически сняло с себя обязанности по возмещению любого ущерба репрессированным и, передав полномочия на уровень регионов, и, не установив свой порядок, и, конечно, статья города-героя Москвы, которые говорят о том, что у вас общий порядок. Сначала приедете куда-то, поселитесь, потом 10 лет проживите, тогда, может быть, мы о чем-нибудь поговорим. В принципе, нужно констатировать, что нынешние нормы, как федерального законодательства, так и регионального, мы о Москве сейчас, они не соответствуют Конституции, потому что не дают возможность гражданам, репрессированным государством, получить жильё немедленно. Там. Откуда они были высланы. На что только там не ссылались представители Москвы: то, что они имеют жилье в другом месте, то, что они там не состоят на учете, много чего было. И вот самое главное, на что они ссылались – даже ветераны Великой отечественной войны, у них не немедленное получение жилья, там 1-2 года они ждут. Знаете, я очень уважительно отношусь к ветеранам, участникам Великой Отечественной войны, у меня отец инвалид войны был, к сожалению. Но ущерб причинён государством, и государство обязано в первую очередь этот ущерб ликвидировать. Возместить. И вот на это месте я обратила внимание в моей пылкой речи, потому что я уже не стала ссылаться на все эти нормы решений международных судов, нормы нашего права Конституционного суда, их постановлении, потому что моя задача на выступлении была показать, насколько это морально неправильно. Кроме того, что это нарушение Конституции. И последние мои слова были о том, что, вы знаете, очень стыдно, самому богатому в стране субъекту…
Т. Троянская Это правда.
Н. Евдокимова Это город Москва, который имеет чуть ли не половину дохода от всех субъектов Российской Федерации, сейчас заявляет о том, что если они, так сказать, учтут это в своем законодательстве, то как же будет отодвинута очередь для других москвичей. Так вот по статистике, в городе Петербурге, около 90 таких семей. А уж что говорить про Москву – ну, пусть будет 180, о чем речь?
Т. Троянская Заседание прошло, а что дальше?
Н. Евдокимова А дальше – ждем решение.
Т. Троянская Когда решение должно появиться?
Н. Евдокимова Они же не говорят о том, когда. Сейчас они решают, я очень надеюсь, что к концу месяца будет решение.
Т. Троянская Это в этом году будет?
Н. Евдокимова Что в этом году – практически не сомневаюсь и надеюсь, что в этом месяце.
Т. Троянская И если решение будет положительным, то это прецедент, который будет работать на всех?
Н. Евдокимова Да, очень важно сейчас, что решит Конституционный суд. Если он признает только нормы Московского закона, то это коснется только Москвы. Если он признает и норму федерального противоречащей Конституции, я имею ввиду 13 статью закона «О реабилитации политических репрессий», то это будет на всю страну играть. Но, как прецедент, это очень важно. Мы можем говорить, например, что, может быть, к Хабаровску там или Ханты-Мансийску это большой роли не сыграет, потому что вряд ли туда будут возвращаться, оттуда забирали людей, это тоже было. А это, в основном, конечно, касается Петербурга и Москвы, что очень важно. Очень интересно, что в очень небогатых субъектах, таких, как Волгоград, а он отнюдь не самый богатый субъект, выделяются деньги, пусть небольшие, но именно на предоставление жилья жертвам политических репрессий.
Т. Троянская Тогда вопрос по Петербургу: а как у нас работает региональный закон? У нас тоже в порядке общей очереди или ситуация чуть лучше?
А. Разумов Я, когда началось заседание Конституционного суда, ко мне были вопросы о Петербурге. Насколько для нас значимо будет решение Конституционного суда. Я стал припоминать: а что у нас было? Вот я – член комиссии по восстановлению прав реабилитированных жертв политических репрессий в Петербурге, и какого рода вопросы у нас, как говорится, поднимались и благополучно опускались. Как правило, речь шла только о постановке на очередь. Никто никогда не добился, в таком смысле, возвращения своей жилой площади, как это сейчас рассматривается в суде. И даже в последние годы, когда у мня кто-то спрашивал: «А вот если я из других городов?». А если начнется рассмотрение? Я честно говорю, что шансы будут такие. На сегодняшний день это выглядит так: предложат встать в общую очередь по улучшению жилищной площади, и моей коллеги, я думаю, хорошо, я так помню по всем заседаниям, и все-таки я сотрудник Российской Национальной библиотеки, занимаюсь памятью, а есть те, кто более практически сталкивается с вопросами. То есть, у нас есть два общества: общество «Мемориал» в Петербурге и «Центр жертв необоснованных репрессий», где состоят очень много, у нас тысячи в городе на учете жертв политических репрессий, и сотни тех, кто сидел в лагерях, слава богу, они еще среди нас. И я стал спрашивать представителей этих обществ, может быть, они помнят какие-нибудь случаи успешных хлопот. Нет. Мне назвали, что были такие биения в стенку, которые ничем не заканчивались. И имена лучше даже не называть, потому что тут уже, что же мы будем конкретными случаями. Подождем решения этого вопроса. И я могу сказать только о том, что вопросы так, как они поставлены, они нерешаемы. И для нас такой прецедент был бы, конечно, тоже очень важен. А если, прошу прощения, говорить «высоко», о стране, о России, то, знаете, для новой России, современной, в которой мы живем, это положение постыдно. То, что государство не желает отвечать на вызовы, стоящие перед ним. Это в каком-то смысле неразрешенные вопросы, широко говоря, отношения к собственности, к человеку. Если в первые годы Советской власти, скажем, первое десятилетие и еще первые полтора десятилетия, большие перья, большие авторы могли иронизировать по этому поводу, вы упомянули квартирный вопрос, вы, соответственно, помните контекст. А другие большие два автора придумали Общежитие имени монаха Бертольда Шварца, это все были тогда с одной стороны язвили в надежде на перемены, а сейчас уже это даже не повод для иронии, это правовые вопросы, которые, если мы их не разрешим, то такая цена нашей новой России. Я пока оцениваю её, как Россия 2+. Советский Союз, не был Россией, условно Россия-2, то сейчас Россия-2+. Мы ее и делаем. Пусть этот прецедент нам поможет.
Т. Троянская Мы продолжим наш разговор после московской новости.
НОВОСТИ
Т. Троянская Беседа продолжается, это всем я сообщаю, кто нам смотрим на Ютубе, мы говорили во время московских новостей, сейчас продолжаем, и еще раз представлю наших гостей: Наталия Евдокимова, член Совета при Президенте РФ по правам человека и Анатолий Разумов, руководитель центра «Возвращённые имена» при Российской национальной библиотеке. Вот как раз был дан диагноз новой России, я начала говорить в перерыве. Получается, что люди и не надеялись, то есть они понимали, с одной стороны, что есть закон, что как бы он должен работать, но по факту они понимали, что получить эту квартиру невозможно. Получается, так?
Н. Евдокимова Одну фразу сначала скажу. Давайте смотреть: в первоначальной версии закона было написано про первоочередное право. Не внеочередное.
Т. Троянская Это до 2005?
Н. Евдокимова До 2005 года, кстати, до 2005 года, когда был принят Жилищный кодекс, у нас был совершенной другой кодекс, и там была общая очередь, первоочередники и внеочередники. Так вот тогда к первоочередникам уже через закон о реабилитации жертв политических репрессий. Это не означает, что им прямо сейчас должны, но они в первую очередь. Это отдельная очередь, и там было понятно, что это все обозримо. И внеочередники. Что Жилищный кодекс новый? Он убрал норму о первоочередниках. И они говорят, что теперь могут быть только внеочередники. Кстати, Конституционный суд говорил о том, что субъекты РФ имеют такие полномочия, а полномочия эти связаны с тем, что жилищные права являются совместными полномочиями по Конституции субъекта РФ и федеральных органов. Что они имеют право у себя в порядке, который они должны были написать, по предоставлению жилья жертвам политических репрессий, прописать внеочередное право. Тогда бы все было по закону. То есть если сейчас Конституционный суд скажет о том, что порядок не написан и в порядке, в соответствии с тем, что они имеют право, должен быть записан внеочередной порядок, а у нас сейчас по Жилищному кодексу только три категории граждан имеют такой порядок: жилье аварийное, соответствующие заболевания, перечень которых есть в распоряжении Минздрава, и дети-сироты. Все. Их сейчас в региональном прописать перечне, но мне кажется, что важно это прописать в Жилищном кодексе. Тогда это будет для всех обязательно, и это будет выполняться.
А. Разумов А вот Наталья Юрьевна, вот этот вопрос верили или наделялись, я думаю, что они отчасти верили. Именно так. Я скажу вот что: все, кто слушает, все, кому это важно, надежду вообще никогда не оставляйте. Ваши права, конституционные права, права человека, они выше действующих подзаконных норм и фактов. Надо, да, надо пытаться, если так, как вы видите, что-то надо изменить, чего-то добиться, надо это пытаться сделать. С помощью юристов, адвокатов, своего соображения простого, естественного права, пытаться добиваться необходимой справедливости.
Т. Троянская У меня вот вопрос: до 2005 года, когда не было этого дурного изменения, много ли людей получили квартиры?
Н. Евдокимова Сложно сказать, но если они становились на учет, то у них было первоочередное право. И хочу вам сказать, что в то время, понимаете, как получилось, что до 91 года у нас даже очередники в общей очереди получали жилье. А в 91 году, когда был принят этот закон, а в 93 – новая Конституция, она написала, что человек имеет право на жилье, это записано, но государство помогает только малообеспеченным, а остальном способствует. Вот пересечение таких норм юридических привело к тому, что в самом законе 91 года записано, что они имеют право и первоочередное, а Конституция уже сказала, что да, помогать будем только малоимущим. Вот. И мне, кажется, вот посмотрите сейчас, ветеранам войны почему предоставляется вне очереди практически жилье? Не потому, что они прописаны в Жилищном кодексе, этого нет. Потому что есть указы президента, их несколько, по которым говорится, что им предоставляется внеочередное жилье. Деньги откуда? Из федерального бюджета. Вот когда федеральный бюджет дает средства на постройку или закупку жилья для ветеранов, там все в порядке. Потому что ветераны – это полномочия федеральные. Как только полномочия отдали, вот, правильно, ваша программа и не была принята, Анатолий Яковлевич, а что, денег нет, реабилитированы – это полномочия регионов.
Т. Троянская Здесь самое главное – снимается ответственность. Вот и все.
А. Разумов Денег нет.
Н. Евдокимова Это удивительно – их ведь и осталось уже не так много.
А. Разумов В общем, еще раз я сказал бы, что в новой России, с 1991 года, случаи единичные. Вот получения жилья по этим категориям, восстановление прав и так далее. И не забыть сказать вот еще о сегодняшнем дне: на последних заседаниях вневедомственной рабочей группы, длинное название, но я его теперь запомнил. Вот я в нее вхожу. Российская межведомственная рабочая группа по координации деятельность, направленной на реализацию концепции по увековечиванию памяти жертв политических репрессий.
Н. Евдокимова И кто у вас председатель теперь?
А. Разумов Ждем.
НЗБЧ
А. Разумов Некто другой. А Михаил Александрович, как я по его интервью знаю, хотел бы остаться в этой группе.
Т. Троянская А это возможно?
Н. Евдокимова Я думаю, нет.
А. Разумов Так вот именно он, Михаил Александрович, вот хорошо, что мы о председателе заговорили, на последних заседаниях этой группы заново, я даже не ожидал, заново стал ставить вопросы социального блока. Значит, как знать, концепция сейчас продлевается хронологически на несколько лет. И настолько постыдное у нас, дремучее положении, прошу прощения за такие достаточно определенные слова по нынешнему положению, что вступать—то некуда в этих вопросах. Мы в постыдном отношении, ну, даже с Европейскими государствами, с соседями, даже с соседями по бывшему Советскому Союзу. А вступать некуда, что-то надо делать. Но начали хотя бы думать о том, что да, пожалуй, может быть, закон о реабилитации требует переосмысления, принятия нового, я сейчас, мы предложение даем по новой концепции о правах людей получать ту или иную архивную информация и добиваться своих прав, узнавать, наконец, о судьбе своих родственников полную правду. НЗБЧ не введено было в норму. Даже того, что весь комплекс персональных данных, связанных с репрессиями, это есть Фонд национальной памяти. Он подлежит вечному хранению, и ни один документ не уничтожим. Но до сих пор этих норм не было, мы только сейчас пытаемся ввести. Нужен новый закон о реабилитации, ориентирование на человека, а не на государство. Государство вторично.
Т. Троянская Ориентироваться на человека, кажется, очень рано.
НЗБЧ
А. Разумов Как мы ставим эти вопросы.
Н. Евдокимова А я еще хочу сказать, понимаете, эта наша кампанейщина, когда, допустим, концепцию приняли, памятник открыли, слова хорошие сказали, потом 30 октября каждый год пришли, слова хорошие сказали, вот, мои слова, обращенные к Конституционному суду, заключались в чем – памятники – это хорошо, это наша память, но для них самой важной памятью будет возмещение любого ущерба, причиненного государством. Им, их потомкам, которые тоже являются, мы с вами уже выяснили, они являются обязательными жертвами тоже, и вот тут не надо говорить, что денег не хватает. У нас на все хватает денег, а тут государство им должно. Вот, что самое главное.
А. Разумов Я тогда подхвачу. На гигантизм памятников, да, много ума не надо найти денег. Так было и в Союзе, вы знаете, при возведении каких-то гигантских железобетонных сооружений, и мы снова к этому приходим. Поэтому меня, как эксперта, причем в 10 году, когда меня приглашали на Валдайский форум выступить с лекцией о терроре, удивлял акцент этот на памятники. «А мы всюду по стране поставим много памятников жертвам политических репрессий, как будет видно». И стал, как эксперт приводить такие примеры: в Новгородской области в каждом районном центре стоит памятник жертвам политических репрессий, к ним цветочки привезут, а где могилы? А где информация о судьбе этих людей? Это даже в стороне остается. Да мы толком не знаем. Мы толком не нашли и так далее. И вот сейчас мы пытаемся перевернуть ситуацию, подготовлен и доклад для встречи с Советом по правам человека, с президентом, по этим именно вопроса. И, прошу прощения, должны узнать, где их могилы. И получить у каждого, родственники, исследователи, о каждом добиться настоящих полных архивных сведений. Без закрытия архивов. Без ограничений. Без придумывания новых сроков засекречивания, новых сроков давности. Вот и вопрос памятников.
Н. Евдокимова К сожалению, смотрите, что творится с «Мемориалом». «Мемориал» — по всей стране отделения, и у нас было три, осталось два, один ликвидировали, как иностранного агента. Возьмите НЗБЧ «Мемориал» — обыски, задержания, конфискация. Это о чем говорит? Это говорит как раз о том, что государство повернулось не лицом, а спиной.
Т. Троянская Но есть надежда на решение Конституционного суда, и будем мы его ждать. Наталья Евдокимова, член Совета при Президенте РФ по правам человека и Анатолий Разумов, руководитель центра «Возвращённые имена» при Российской национальной библиотеке были у нас в студии, спасибо.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире