'Вопросы к интервью
18 октября 2019
Z Интервью Все выпуски

Волшебная гора: Новые формы классических театров


Время выхода в эфир: 18 октября 2019, 13:07

В. Дымарский Добрый день, у микрофона Виталий Дымарский. С удовольствием представляю своего сегодняшнего гостя: Андрей Могучий, художественный руководитель Большого драматического театра.

А. Могучий Да, правильно.

В. Дымарский Я с вопросом…

А. Могучий Да, я услышал вопрос, в принципе, и ответил на него даже.

В. Дымарский Вот опытный режиссёр, что значит! Потому что всё это: то ли директор, то ли режиссёр…

А. Могучий Нет-нет, сейчас это называется художественный руководитель.

В. Дымарский Художественный руководитель Большого драматического театра имени Товстоногова. Признаюсь честно: хотел я эту беседу провести раньше, ещё перед началом нового театрального сезона, чтобы узнать у Могучего, что нового, как он приходит в себя после юбилейного сезона, но вот немножко мы задержались. Но тем не менее уже сезон в разгаре, много премьер.

А. Могучий Планируем, да-да. Разумеется.

В. Дымарский Да уже полно, я вижу.

А. Могучий Одна уже была: это «Палачи» Макдонаха с Олегом Валериановичем в главной роли.

В. Дымарский Это тоже по случаю юбилея Басилашвили?

А. Могучий Ну, отчасти это такие, да-да-да. Это тоже часть… Ну, не хотелось бы, на самом деле, плотно привязывать, но тем не менее к столетию и к юбилею наших замечательных артистов мы так или иначе подготовили несколько премьер. Одна из них вот — «Палачи».

В. Дымарский Хотел сказать, хорошая пьеса. Я её знаю…

А. Могучий Да, пьеса хорошая.

В. Дымарский Она всегда актуальна.

А. Могучий Это правда тоже, да-да. Мы параллельно взяли эту пьесу с Москвой. В Москве же тоже было, но она чуть раньше произошла.

В. Дымарский Ещё один, перед тем как мы перейдём к более общим вопросам (у меня там они накопились), ещё вопрос такой, чисто творческий и текущее творческий. Могучий что-то ставил в Москве?

А. Могучий Ну, пока ещё «недоставил».

В. Дымарский Ещё «недоставил»?

А. Могучий Да-да, первого ноября это должно состоятся.

В. Дымарский У Миронова, да, в театре?

А. Могучий У Миронова, да.

В. Дымарский Когда премьера?

А. Могучий Первого ноября премьера. Спектакль будет называться «Сказка про последнего ангела». Он так будет называться.

В. Дымарский Чья пьеса?

А. Могучий Ну, это литература, рассказ, на самом деле. Ромы Михайлова. Такой писатель есть, сейчас живущий в Петербурге. На самом деле он математик. Чем он только не занимается: кинорежиссёр, перформансист, профессор математики — это, наверное, важное его свойство было когда-то в прошлом, потому что все на это любят ссылаться. Ещё название мы взяли, потому что это маленькая сказка Луцкой и Саморядова, она тоже как текст вошла в этот спектакль.

В. Дымарский Вопрос не просто так, хотя нам информацию тоже надо получать, конечно. Хватает ли сегодняшнему театру вообще и БДТ в частности литературного материала?

А. Могучий Ну, литературного материала, в общем, хватает. Всегда не хватает современной пьесы хорошей.

В. Дымарский Современной пьесы современного драматурга, я бы сказал.

А. Могучий Да-да, это всегда дефицит. Но это во все времена было так. Это сложная такая история, на самом деле. И я стараюсь много лет этот вопрос решать тем, что я зову драматургов писать специально для конкретного театра, конкретного случая, конкретного состава артистов. Это всегда как-то, ну, в общем, какой-то выход для меня из этой ситуации. Не хочу, конечно, вот сейчас в этом смысле кого-то обижать, да, потому что драматургов тоже же много и, в общем, хороших, всяких разных, но вот как-то не совпадает эта история современной новой драмы, новой драматургии, как её по-разному называют, она не очень ясно представлена, по крайней мере, на петербургской сцене и, в частности, в БДТ.

В. Дымарский Не знаю. Может, мне показалось. Я подумал, сначала показалось, потом я сам себя опроверг, но тем не менее сейчас спрошу Могучего. Я посмотрел просто афишу, вот так вот насквозь, БДТ. Мне сначала показалось, что очень много зарубежных пьес, зарубежных драматургов.

А. Могучий Я, вы знаете, не знаю. Я процентов не выставляю.

В. Дымарский Ну да, я понимаю. Потом я вроде как-то читаю-читаю и думаю: «Да нет, вроде, и русских драматургов тоже достаточно».

А. Могучий Вырыпаев, Островский. От Островского до Вырыпаева. Чехов, Андреев, там всё есть.

В. Дымарский А интересно: может ли сегодня существовать хоть один театр без хоть одной пьесы Чехова?

А. Могучий Ну, может, конечно. На самом деле, разнообразие театров сейчас такое, что могут и без Вырыпаева даже существовать. Но, на самом деле, действительно: Чехов продержался более ста лет и, я думаю, будет востребован ещё столько же. По крайнее мере, в таком типе театров, которым мы занимаемся. Есть, сейчас повторюсь, огромное количество разнообразных маленьких и по способу организации, и по тенденциям, сейчас очень пёстрая картина, очень пёстрая картина.

В. Дымарский По форме у меня тоже один вопрос, я его приготовил. Ну, давайте я его сразу тогда и задам, раз уж об этом речь зашла, а то мы потом опять уйдём к афише, да. Я что-то вот подумал в связи со смертью Марка Захарова: при тех организационных формах, которые у нас существуют, получается умирает режиссёр и вместе с тем умирает театр, нет?

А. Могучий Это нормально, это обычное дело. Вопрос в другом…

В. Дымарский И это судьба, вообще, вот такого рода постоянных трупп, вот этих репертуарных театров.

А. Могучий Конечно… Невозможно. То есть, вообще, это и правильно, потому что, если мы говорим про репертуарный театр, конечно, репертуарный театр прежде всего связан не с тем, что каждый день меняют декорации и играют разные названия по очереди, а с тем, что это команда, которую возглавляет художественный лидер со своей художественной стратегией. Вот это неизменное существование. То есть и только в этом и есть традиция русского репертуарного театра. Умирает лидер, или уходит лидер, или что-то, проходит время — и уже нет этого, да. То есть вопрос в том, что организационной формы, вот именно организационной формы такого плана театров — федеральных ли, муниципальных ли — имеется в виду тех, которые, в советское время было такое название, стационарных театров. Говорили: «в стационировании театров допущена какая-то ошибка». Все страдали ещё от этих ошибок задолго до нас, в советские времена. Потому что, в принципе, вот в таком вот виде, в котором существует он… Он был создан ещё в 30-е годы товарищем Сталиным… Мало что изменилось. И вот организационные формы, они в том смысле мало заточены под конкретного художника, мало заточены под те формы и способы мышления конкретного человека, да. И здесь вот есть, о чём говорить, конечно.

В. Дымарский Ну да. По форме, как я понимаю…

А. Могучий И, главное, вопрос ещё ротации, да. То есть, каким образом происходит сменяемость.

В. Дымарский Ну да. Но по форме получается, что коллектив, труппа со всем обслуживающим персоналом, они должны довлеть над лидером, над режиссёром.

А. Могучий Как должны, что значит «должны»?

В. Дымарский Потому что их много, да. Их много и уходят так или иначе главные…

А. Могучий Они не должны. Я бы так сказал: «Они не должны довлеть, но довлеют».

В. Дымарский Форма-форма…

А. Могучий Но довлеют, конечно. Это уже другой вопрос.

В. Дымарский В силу формы!

А. Могучий В силу формы, да, они довлеют. Этот фактор довлеет, потому что понятно, что, конечно, в идеале художественный лидер, он набирает ту команду, которая соответствует его художественным воззрениям на какой-то определённый период. Он, в общем, конечный, этот период. Должен быть. Но у нас как бы любят бесконечности…

В. Дымарский У нас диктат снизу идёт всегда

А. Могучий Есть такое дело, да.

В. Дымарский Есть, да?

А. Могучий Ну как? Отчасти… Диктата нет такого уж. Такого прям диктата нет, но не учитывать… То есть есть… Ещё раз повторюсь: есть организационные изъяны, которые не позволяют производить движение вперёд. А движение вперёд это всегда сменяемость. Но мы тут все бессмертные.

В. Дымарский Слушайте, Андрей, но в то же время… Ну, хорошо, есть ещё форма такая: антреприза, да. Вот, в моём представлении, как рядового зрителя, да. Я думаю, что со мной многие согласятся. Антреприза сегодня воспринимается не как такая… Как форма, как бы это сказать помягче, зарабатывания денег, я бы так сказал.

А. Могучий Ну, видите, если цель такая, то — да, бывает и так. Я бы сказал, что художественные явления могут возникнуть, на самом деле, на любой почве: и репертуарной, частной, маленькой, большой, в антерпризном театре. То есть художественное явление может возникнуть непонятно, где и почему. Но, в принципе, да. У нас такой и есть стереотип, что антреприза — это продукт, который преследует своей деятельностью получение прибыли, это да.

В. Дымарский То, что называется на актёрском языке «чёсом».

А. Могучий Ну, такое есть, конечно. Я бы, единственное, конечно, не уравнивал бы всех. Все какие-то разные, да. То есть кому-то это важнее, кому-то — нет. Сама по себе опять же форма такая, проектная можно сказать форма. Она ничем, ничего плохого в ней нет. Ну, то есть есть плохое везде: и в репертуарном стационарном театре, и в таком проектном. То есть везде есть свои минусы, и везде есть свои плюсы. Соединить это в какую-то форму, такую гибридную, которая, может быть, и двинула бы организационные формы на территории нашей страны — мне кажется, это дело интересное. Более того, вы сейчас задали вот этот вопрос, и я сейчас этим занимаюсь и даю там всяческие задания менеджерам своим, администраторам. Они сейчас разрабатывают какие-то предложения по поводу…

В. Дымарский Именно организационные?

А. Могучий Да-да, именно организационные. Потому что там есть интересные, свежие идеи. Они отчасти заимствованы из разных стран, театров, разбросанных по миру, Европе. Но вполне возможно, что можно и здесь подумать о каком-то реформировании. То есть реформировании в рамках существующего законодательства.

В. Дымарский Мешают творчеству вот такие застывшие формы?

А. Могучий Ну, конечно. Конечно— конечно. Всё должно быть проветриваемо и двигаться вперёд.

В. Дымарский Слушайте, возвращаясь к вашей афише, опять же, показалось или нет: какие-то это эксперименты или что? У вас я там, вижу, балет…

А. Могучий А! Ну, слушайте, балет — это, ну, какие-то побочные эффекты, скажем так. Побочные. Балет не является экспериментом и приоритетом в нашей деятельности. Это вы имеете в виду вот этот, господи…

В. Дымарский Там с Нежинским что-то связано, по-моему…

А. Могучий Нет, это такое было… Случайно забрели. Это не является репертуаром. Хотя я не исключаю, что у нас будут какие-то проекты, связанные с пересечением драматического театра и балета. Обязательно, мы говорим. Я не буду сейчас зря говорить из суеверия, но, думаю, что в следующем году мы что-то попробуем сделать.

В. Дымарский А что такое, я опять же по афише смотрю, что такое, с одной стороны, классический Чехов, видимо, да, «Три сестры», а с другой — это… Как там, бразерс, систерс, фазерс…

А. Могучий Который тоже Чехов.

В. Дымарский Тоже Чехов, да?

А. Могучий Ну, тоже Чехов.

В. Дымарский И тоже «Три сестры»?. Я просто поэтому и спрашиваю…

А. Могучий Да, там отчасти замешаны. Там странное сочетание драматургическое: это «Три сестры», смешанные с «Лысой певицей» Эжена Ионеско… Там что-то такое, по-моему, есть, я сейчас даже не помню. Как бы в этом смысле, мне кажется, во-первых: классический, неклассический — это вообще очень сложный вопрос. Что такое «классический»? Что такое «неклассический»? Что такое «традиционный»? Что такое «нетрадиционный»? Это такой вопрос, очень дискуссионный. Где критерии? Каковы они? Непонятно. Володя Панков, который делал «Три сестры» на большой сцене, вполне себе современный режиссёр, современно мыслящий, сверх востребованный. И, конечно, всё равно не может быть такого театра, я уже устал повторять это… Театр, он, конечно, может быть только сегодня. Он не может быть на даже два года назад, конечно, какие уж сто лет назад. Конечно, он требует сегодняшней границы, интерпретации. Это тоже такая, бесконечная тема для разговоров, но, как только возник режиссёрский театр (а он возник давно), так и возникла активная интерпретация. Потому что театр стал авторским искусством. И тут как бы трудно с этим…

В. Дымарский Авторским режиссёрским.

А. Могучий Авторским режиссёрским, или каким-то иным.

В. Дымарский Слушайте, ну, очень много режиссёров появилось, я бы сказал. Это просто актёры стали заниматься режиссёрством, нет?

А. Могучий Почему? Нет. По-разному опять бывает. Ну, я не знаю. Кого вы имеете в виду?

В. Дымарский Ну, я имею в виду: вот прямо целая когорта, я смотрю.

А. Могучий Востребованных авторов?

В. Дымарский Ну, я не говорю: хороших или плохих. Много новых имён.

А. Могучий Ну, имя значит, что вы его слышали. Значит, хороший режиссёр! По крайней мере — успешный. В принципе, да: поколение неплохое.

В. Дымарский Поколение неплохое — то есть лучше с драматургией уже дело обстоит.

А. Могучий Что-то вы меня всё провоцируете. Я сейчас начну обижать драматургов, которых я очень многих лично знаю и люблю.

В. Дымарский Нет, ну вот, Вырыпаев замечательный.

А. Могучий Ну, Ваня уже не молодой совсем драматург. Я имею в виду, сейчас уже другое поколение, следующее, которое тоже уже на подходе. Ну, режиссура, действительно. Мы в этом году делаем такой проект, сейчас боюсь ошибиться в названии, оно очень длинное получилось, «Что делать? Или стратегия художественного руководства». Я пригласил четырёх молодых, условно молодых, режиссёров. Потому что я не знаю, что такое «молодой». Сейчас, говорят, в ЮНЕСКО до 40 лет считается молодостью. Ну, вот молодых режиссёров, которые не просто на постановку спектакля, а на разработку некой последовательности событий, я специально говорю «событий»: это могут быть, там, спектакли, которые он сам ставит, а может быть необязательно. То есть какой-то… Чтобы они предложили несколько программ. Четыре программы у нас будут развиваться в театре четырьмя молодыми режиссёрами, фамилии которых, если интересно, могу назвать.

В. Дымарский Слушайте, я не могу обойти вопросы такие, общественно-политические. В том смысле, что вот у вас труппа большая, там много молодёжи, естественно. Вот последние события: вот эта неожиданная корпоративная солидарность, которая проявилась в отношении одного из актёров… Вот этого, Павла, да, по-моему? Устинова, да? Вы вот, общаясь со своей труппой, вы это ощущаете, вы чувствуете, что то, что происходит там, на улице за пределами театра, оно проникает в театр?

А. Могучий Ну, разумеется. На самом деле, несмотря на то что это такие бастионы, театры, они не могут жить вне контакта с улицей. Безусловно. Как это возможно? Никак. Понятно, что театр — это всегда очень откликающийся организм, откликающийся вид искусства.

В. Дымарский Конечно, оно ж сиюминутное.

А. Могучий Ну, и, конечно, взгляды у всех разные, людей много, и никакие взгляды не запрещены. И каждый может смотреть на жизнь так, как он считает нужным и правильным. Более того, он имеет право это транслировать через своё собственное… И обязан. Даже лучше так сказать: не имеет право, а обязан транслировать свою позицию, своё ощущение жизни через своих персонажей, это обязательно.

В. Дымарский Даже на сцене, вы считаете?

А. Могучий Ну, не в смысле: выходить… Можно, наверное, в каких-то экстремальных случаях делать. Вот как сейчас вот было это дело с Павлом Устиновым. Но там действительно было какое-то корпоративное единство. И мне кажется, что это неплохо, это хорошо. Конечно, это вносит в творческую жизнь театра правильный градус.

В. Дымарский То есть это вносит независимо от вас? И вы с этим сделать уже ничего не можете?

А. Могучий Конечно. И не хочу.

В. Дымарский Нет, я имею в виду, что, если это переносится на сцену, скажем?

А. Могучий Ну, что значит переносится? Тут надо уточнять.

В. Дымарский Ну, смотрите: вот был случай в Перми, да. И я, кстати говоря, понимаю логику человека. Вот когда женщина актриса после спектакля вышла и что-то сказала протестное. И я его понимаю, этого режиссёра, который говорил, что это некое внедрение в художественное произведение инородного тела. Мол, протестуйте, только вот где-нибудь рядом.

А. Могучий На самом деле, в театре все заложники такого коллективного творчества. Мы все друг от друга зависим. И если ты выходишь на сцену, ты, конечно, становишься частью этого организма. И все твои персональные истории должны быть коррелированы с течением жизни других людей, это правда. Тем более, если это жизнь художественная. В этой ситуации я не могу оправдать… Я боюсь, я нюансов не знаю, но тем не менее, конечно, неправильно, когда человек это делает поперёк других. Это неправильно. Но в этом смысле есть много путей…

В. Дымарский Ну, да. Он, собственно говоря, и говорит, этот режиссёр: «Я сам протестовал, только в другом месте».

А. Могучий Ну, можно. Потому что как бы есть жёсткая художественная этика. И если есть в этом смысле такая потребность, то должен её согласовать, конечно, с людьми, которые… Ты не можешь использовать эту площадку вот так самостоятельно. Я думаю, что вполне можно было бы это сделать, если бы это был какой-то определённый сговор. То есть поклон — это, в конце концов, уже выход из художественного тела. То есть в этом смысле: всё равно эти вещи должны быть урегулированы общим состоянием театра, общим пониманием ситуации театра. Ну, как бы или уходи, как она и сделала.

В. Дымарский А у вас, как у художественного руководителя или, как было раньше, у главного режиссёра…

А. Могучий Ну, есть такая должность — «главный режиссёр». То есть я вот, например, могу назначить в театре главного режиссёра.

В. Дымарский Так вот, у вас нет потребности такой, чисто уже творческой, тоже отреагировать на улицу, но уже, естественно, через какие-то постановки, через какую-то драматургию, через какие-то пьесы?

А. Могучий Ну, слушайте, мы это всё время и делаем. Конечно же. Ну, конечно же. И я сейчас не говорю об открытом политическом театре, хотя и это возможно и приветствуется. Но в любом случае, что бы вы ни делали на сцене, это всегда сопряжено с нашей жизнью. Мы не можем… Ну, может быть и такое, конечно, развитие событий, как мы жизнь сейчас свою вешаем на крючок…

В. Дымарский Нет, ну, когда мы говорим о любви — это тоже важно. Но я, конечно, имею в виду политику.

А. Могучий Да, мы же на «Эхо Москвы», конечно. Если это, я имею в виду то, что происходит за стенами театра, занимает тебя, как человека и как творца, я не могу об этом не сказать. Меня занимает. Я не могу об этом не сказать. У меня так лично не получается. Я обязательно буду, так или иначе, об этом говорить.

В. Дымарский Это, знаете, я ещё спросил-то потому, что в Москве, а я, кстати, в Петербурге это не вижу, а в Москве я очень часто наблюдал, может быть, в силу того, что мэрия московская довольно активно помогает театрам финансово, что главные режиссёры…

А. Могучий Помалкивают?

В. Дымарский Или выступают, но «Дорогой наш, Сергей Семёныч», или Юрий Михалыч… Да, вот, что мы за вас. В общем, показывают свою лояльность по отношению к власти.

А. Могучий Ну, это тоже ведь не первый год творится. Не первое поколение.

В. Дымарский А в Петербурге я так, открытого какого-то этого не видел. Наверное, это существует везде.

А. Могучий Скрыто. Ну да. Да-да, понятно, что зависимость — это не самое хорошее качество.

В. Дымарский Потому что и тоже своя логика есть: «за мной театр». За мной театр, и я должен его поддерживать, содержать и защищать.

А. Могучий Безусловно. И это тоже есть. И пройти по этому канату и не упасть никак: ни влево, ни вправо, — это сложная история, но возможная. Возможная. Всегда есть возможность не стать холопом, я одно могу сказать. В этом смысле ты всегда можешь говорить так, как ты думаешь, но без вот такого поклонничества.

В. Дымарский Мы сейчас прервёмся на выпуск новостей, а потом продолжим нашу программу.

НОВОСТИ

В. Дымарский Еще раз добрый день, мы продолжаем нашу программу, у микрофона Виталий Дымарский, мой сегодняшний гость – Андрей Могучий, художественный руководитель Большого драматического театра им. Товстоногова. Говорим о театре, о том, что происходит вокруг театра, в самом театре, что происходит с актерами, что происходит с режиссерами. А вот, после небольшого перерыва, вместо новостей мы с вами обменивались новостями, с Андреем, и пришли к выводу, что это какое-то сумасшествие, сумасшедшая скорость обновления новостной ленты, я бы сказал. Что одна информация выталкивает предыдущую, следующей становится более актуальная, чем предыдущая, все забывается и в этом вале информации мы забываем о людях, о событиях, о явлениях.

А. Могучий О людях, да.

В. Дымарский Театр все-таки более консервативный институт, там вы это чувствуете?

А. Могучий Конечно, там нет такого сумасшествия, как у вас, да?

В. Дымарский Но я понимаю, да.

А. Могучий Понятно, что мы спектакли ставим много раз. Конечно, они меняются со временем, с событиями.

В. Дымарский Спектакли меняются?

А. Могучий Да. Вы спрашивали меня про Театр Наций, пока все там собрались, Женя Миронов очень долго читал, но сменилось несколько названий. Просто проходит время, и уже ты не чувствуешь это как актуальное. Снова, вроде, берешься за другое, и вроде это тоже уже не то. Это не информационная история, а просто человеческая, потому что человек не может… ВЫ знаете, как у буддистов, нельзя войти в одну и ту же воду дважды не потому, что вода поменялась, а потому что ты другой. Это ближе к нам. В этом смысле, конечно, да. Спектакль «Что делать?» 1,5 года не играли, я сейчас его репетирую, и удивительно, каким образом поменялись мы все. То есть тексты, которые звучали одним образом, сейчас звучат иначе. Это как перечитывать одну книгу в разном возрасте. Бывает, что спектакли совершенно устаревают, их незачем уже продолжать, их надо уничтожать и не смотреть больше никогда. Это надо, этот тоже надо вовремя уловить. Потому что еще как бы и публика ходит, билеты покупает, а спектакль уже мертвый. В этом смысле он не создает этой электрической дуги между залом, вольтовой дуги между залом и сценой. И это уже такой момент. Или она, как другого качества, когда уже сидят потребители. Потребительская история возникает, энергия, и этот момент тоже надо вовремя пресекать. Я за этим не всегда успеваю вовремя следить. Я чего-то так заговорился. Время в театре, ну вообще, театр взаимодействует со временем и пространством. Мы можем замедлить, ускорить, в этом смысле. Любопытные агрегаты, агрегаты чудес у нас.

В. Дымарский Нам кажется, что время то быстрее, то медленнее. Есть же теория, согласно которой это действительно так, что время и правда течет.

А. Могучий У нас более того, я вам скажу, у нас есть для этого конкретный механизм, как им управлять. Называется «разбор».

В. Дымарский Как происходит актуализация спектакля? Это вам что-то показалось, да, или актеру что-то показалось?

А. Могучий Это надо слушать себя.

В. Дымарский Но актер тоже может что-то такое привнести?

А. Могучий Конечно. Мы заложники такого общего дела, иначе быть не может. Поэтому, конечно, каждый привносит что-то. И это все меняется в процессе, в зависимости от того, какие люди сегодня, прямо сегодня.

В. Дымарский Еще раз повторю: хотел поговорить с Могучим, потому что мы давно не разговаривали, со столетия, по-моему, БДТ. Могучий жив и активен, театр жив и активен, вы обещали в начале, я вас перебил, но уж тогда расскажите, что еще в этом сезоне, какие еще премьеры.

А. Могучий Ну, во-первых, я надеюсь, что мы доделаем «Трёх толстяков».

В. Дымарский В смысле? Третий?

А. Могучий Конечно. Мы уже много раз анонсировали и обещали, но все как-то. Кстати говоря, показательный момент. Как-то время не совпадает, это к вопросу об организационных формах театрах. Ну, я надеюсь, что это закончится в этом году и мы доделаем. У нас будет ставить, в новом году уже, в этом сезоне, мы ж сезонами живем. От сентября до июня включительно. В следующем году, где-то в мате-апреле у нас будет премьера спектакля «Джульетта», будет ставить его замечательный, на мой взгляд, парень, режиссер из Эстонии.

В. Дымарский Он по Шекспиру?

А. Могучий Это написанная история, сценарии на базе Шекспира, раскрывать не буду.

В. Дымарский Ромео отбросили?

А. Могучий Он там будет, их будет даже несколько, как я знаю. Не буду все карты раскрывать, потому что что-то еще в процессе переговоров. Там будет интересное музыкальное оформление, я надеюсь, и как бы роль Джульетты там будет такая, сюрпризом. Второе – спектакль, который хочу анонсировать, это спектакль японского режиссера, Мотои Мируа, «Преступление и наказание». На самом деле, оба этих спектакля, они будут для молодых, на молодых и с помощью молодых. Сильно активизирована молодая часть труппы, молодежь наша.

В. Дымарский Для молодого зрителя?

А. Могучий Это сложнее. Я не знаю, что такое молодой зритель. Может быть очень много ему физических, биологических лет, но он может быть молодой. И наоборот.

В. Дымарский Опять возвращаясь к политике, к общественно-политической жизни, сейчас же говорят, что тот же протест и так далее, что он сильно омолодился, совершенно другие люди, вот это общественное, даже не будем говорить политическая, общественная активность, она стала очень молодой. И совершенно другая публика. Запросы тоже другие, художественные.

А. Могучий Конечно. Взгляд на многие вещи совершенно другой. Один из студентов рассказал, что так уже не говорят, так говорили в 2014 году, сейчас уже другие слова. В том смысле информационный поток при этом еще связан и с языком, активно очень, и восприятием всего.

В. Дымарский Социальными сетями, потому что там другой язык, он короткий.

А. Могучий И ценности. Они есть универсальные какие-то, не меняющиеся, и то не знаю.

В. Дымарский Меняются между ними приоритеты.

А. Могучий Придут роботы и нам все поправят. Тут дело такое. С нашими ценностями, где мы окажемся. Но вопрос в том, что, конечно, театр должен жить и обновляться вместе с городом, вместе со страной, вместе с планетой, как бы это, он не может отставать.

В. Дымарский Слушайте, Андрей, вместе с городом, с планетой. Хорошие мероприятия, как мне кажется, потому что я далеко не все видел, я мало что посмотрел, времени на это нет, но вот олимпиада театральная. Туда приехало довольно много театров из других стран, довольно серьезных.

А. Могучий Смотрю по мере возможности.

В. Дымарский Вот ощущение… Не то, что они впереди, а мы сзади, но у них все быстрее там крутится? В силу, может быть, других организационных форм?

А. Могучий Там тоже не так все просто. Но, к сожалению, могу констатировать, наверное, что последние лет, наверное, 20, мы идем. Мы догоняем. Русский театр, который всегда был…

В. Дымарский Жаль, что приходится догонять.

А. Могучий Потому что всегда… Ну как бы…

В. Дымарский Были впереди всегда…

А. Могучий В какой-то момент это переместилось в Германию, сначала это было в Литве, потом, может, в Польше, сейчас Румынский театр и так далее. Но мы смотрим на них, и молодежь, про которую мы поговорили, она много таскает оттуда, и в этом смысле… А если мы говорим, как любят говорить, о консерватизме, сохранении ценностей, то чаще всего под эти и говорят те люди, это говорит о закрытости. Вот этого обмена пока всплеска, когда русский театр снова бы стал законодателем, я не могу сказать.

В. Дымарский Есть еще очень много других процессов, я вам рассказывал, что я в апреле был в Штатах, был в Гарварде и встречался с известным нашим театральным деятелем Антоном НЗБЧ, там открывал, вел, был как бы филиал школы МХАТа, закрылось.

А. Могучий Почему?

В. Дымарский Потому что перепроизводство актеров.

А. Могучий Много актеров?

В. Дымарский Да. Много актеров, некуда девать. И они, поскольку учебное заведение чувствует за собой ответственность за людей, которых оно выпускает…

А. Могучий И это понятно.

В. Дымарский И некуда актерам деться. Это кризис театра или кризис профессии? Что это?

А. Могучий Я не знаю, по поводу Америки, что там у них с этим.

В. Дымарский Но у нас тоже самое?

А. Могучий Слушайте, я не социолог, социологией не занимался. Нет, мне кажется, если с Америкой сравнивать, русский театр в этом смысле получше. И в этом смысле…

В. Дымарский Мы не берем Бродвей.

А. Могучий Бродвей – это отдельная культура, она уникальная, традиционная для Америки.

В. Дымарский Это у них здорово работает.

А. Могучий Один я видел мюзикл, который меня восхитил, и актерским, прежде всего. Остальные как-то так, понятно. Такой туризм. А если говорить о серьезности, серьёзно на тему перепроизводства режиссеров и актеров, которых у нас все е больше, возможно, количество перерастет в качество, потому что сейчас очень много… Когда я начинал, я тоже начинал с маленького театра. Он назывался «формальный». Тогда это был какой-то, хотя там был всплеск, в 90-е годы, но сейчас похожая ситуация, и \это о чем-то говорит. И если в этих театрах вырастет что-то такое, то актеров не будет мало.

В. Дымарский Спрос на них есть. Это я на оптимистичной ноте завершаю наш сегодняшний разговор с Андреем Могучим, я уверен даже, что не последний, время от времени будем встречаться, всегда рады видеть вас. Всего доброго, до свидания.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире