'Вопросы к интервью
01 сентября 2019
Z Интервью Все выпуски

Петербург. Воскресенье Локальный Активизм — что это такое?


Время выхода в эфир: 01 сентября 2019, 16:05

А. Петровская Добрый день. У микрофона Александра Петровская. Это программа «Петербург. Воскресенье». Я должна напомнить, что программа выходит в записи. Сегодня мы говорим о локальном активизме – новой форме благотворительности, называйте её «2.0», «4.0» или как угодно иначе, но многоцелевой, многонаправленной и совмещённой с инклюзией. Так это или нет, сегодня узнаем у гостей в студии. Я их представлю: Даниил Александров, журналист, организатор фестиваля «День Тома Сойера». Даниил, здравствуйте.

Д. Александров Здравствуйте.

А. Петровская Григорий Свердлин, директор «Ночлежки». Григорий, приветствую вас.

Г. Свердлин Добрый день.

А. Петровская Маша Грекова, руководитель «Простых вещей».

М. Грекова Здравствуйте.

А. Петровская И Алексей Шишкин, участник краеведческой ячейки «ГЭНГЪ», краевед, журналист. Алексей, приветствую.

А. Шишкин Привет-привет.

А. Петровская Давайте начнём с попытки объяснить, что такое локальный активизм, откуда это взялось, новое это явление или нет. Я прочитала, что на самом деле уже с 70-х годов в России локальный активизм развивается. У меня вообще ощущение, что это не может быть ни в коей мере новой историей, потому как сама по себе форма организации жизни в Советском Союзе, когда у нас были коммунальные квартиры, понятие соседства и прочее, прочее – они как раз должны были, как мне кажется, формировать стремление к коллективному какому-то труду. Сегодняшний локальный активизм – это что такое, чем отличается от соседской помощи в коммунальной квартире? Маша.

М. Грекова Мне здесь скорее понятно то, что разные люди хотят вовлекаться в дела, в которые сейчас как будто бы проще вовлечься. Для меня это про ответственность и про инициативность человека как такового, про его включённость. То есть, я могу выйти из дома, куда-то пойти и что-то сделать хорошее: могу пойти поволонтёрить в ночном автобусе, могу покрасить Репку во дворе, и это ничего от меня не требует дальше.

А. Петровская Но что поменялось? Тот же Тимур и его команда или Робин Гуд – в общем, понятные истории, которым не один десяток лет. Сегодня какая-то новая форма, новое самоощущение появилось у людей и их стимулирует, скажем так, объединяться, пойти и сделать что-то хорошее, в первую очередь, ради себя?

М. Грекова Их объединяют не столько внешние, сколько внутренние, мне кажется, мотивы сейчас. Нет собраний, коллективов, вот этого какого-то…

А. Петровская Нет структур, институций.

М. Грекова На мой взгляд, раньше много чего было внешнего, а сейчас по сути человек уже сам может выбирать. Нам, так или иначе, хочется объединяться, и это объединение может быть на разной основе.

А. Петровская Я два слова скажу сейчас, объясню, почему мы такой большой компанией сегодня здесь собрались. Потому что каждый, кто здесь присутствует, занимается в той или иной степени локальным активизмом – мне кажется, можно назвать это гражданским активизмом, – выраженным в форме благотворительности, социального предпринимательства или заботой об окружающей среде. Да, Григорий.

Г. Свердлин Я тут поддержу Машу, мне-то как раз кажется, что история, которая была в Советском Союзе – это не столько про активизм какой бы то ни было, а это, скорее, такой патернализм, когда мы полагались во всём на государство, и оно, собственно, нам всячески рекомендовало и велело на себя полагаться. И идея о том, что мы можем хоть немножко изменить мир вокруг себя, совершенно как-то подавлялась. А сейчас мы как раз в последние 30 лет, мне кажется, год от года всё больше верим, что мы можем что-то поменять. И если мы сейчас заговорим, то обнаружим, что во многих наших проектах есть волонтёры, которые и там волонтёры, и тут, и Репку красят, и на ночном автобусе ездят, и в «Простые вещи» ходят, и так далее, и так далее.

А. Петровская То есть, это одни и те же люди.

Г. Свердлин Просто потому что всё больше и больше людей, которым как-то хочется менять мир вокруг себя. 70 лет всё было закатано в асфальт – всё, касающееся какой-то общественной жизни. А сейчас это всё как бы активно прорастает из-под асфальта.

А. Петровская Я правильно понимаю, что это происходит от свободы? То есть, не оттого, что государство, которое, вроде как, надобщественное объединение и призвано выполнять общественные запросы: ремонтировать дороги, ставить светофоры, заботиться о людях, которым нужна та или иная помощь. И оно не справляется будто бы, и поэтому появляются активисты, которые восполняют вот эти дыры в государственном управлении. А это происходит от свободы.

Г. Свердлин Мне кажется, что вопрос же не стоит так: или это делает только государство, или это делает только общественное объединение и просто активные люди. Мне кажется, что в какой-то здоровой ситуации это делают государственные институты – было бы странно объединяться и вместе ремонтировать дороги, государство этим занимается, а вот Репку мы покрасим с удовольствием.

А. Петровская Но с другой стороны, есть коммунальные службы, и, Даниил, я понимаю, ваша история как раз с того, что долго вы смотрели на эту непокрашенную Репку, пришлось взять и покрасить самостоятельно. Так вот это что: недостаток работы тех служб, которые призваны это делать, или что?

Д. Александров В данном случае, как Гриша сказал, это не что-то одно или что-то другое, это сразу всё. Ну да, во-первых, есть пространство возможностей, окно возможностей. Есть Репка – если бы её не было, то не было бы и этого окна. Вот она стоит грязная, мы её покрасили. С другой стороны, мотивирует не только это, но и просто желание как-то себя занять.

И вот мне кажется, что отчасти примета времени состоит в том, что люди хотят себя занять чем-то, что связано с альтруизмом. Это то, чего, действительно, может быть, 30 лет назад не было, потому что было тяжеловато. А сейчас как-то людям полегче и повеселее чуть-чуть, и последние лет 10-15 альтруистические какие-то дела – это форма досуга, которая потом становится для многих и основной деятельностью, какой-то важной частью их жизни. Это вот сейчас происходит.

А. Петровская Чтобы было понятно, о какой Репке загадочной идёт речь. Это, в общем, такое архитектурное сооружение во дворе на Ваське, с которой начинался фестиваль «День Тома Сойера».

Д. Александров Да, всё верно. На улице Кораблестроителей есть огромная репа высотой метров 5 – это катальная горка для детей, но очень странная. Это такая местная достопримечательность острова Декабристов. С неё начался «День Тома Сойера», мы вышли, покрасили, потом стали красить какие-то другие вещи. А потом через это познакомились ещё с кучей народу и теперь красим большой компанией.

А. Шишкин И ещё много чего делаем.

Д. Александров И ещё много чего делаем, мы сейчас расскажем про это с Алексеем.

А. Петровская Я ещё хочу вернуться немножко назад в отношении того, что и вы, Даниил, и вы, Григорий, сказали, что это не что-то одно. Но с другой стороны, если посмотреть на ту сферу, которой вы занимаетесь: «Ночлежка» – помощь людям, которые остались без дома. Есть ли альтернатива «Ночлежке» на государственном уровне?

Г. Свердлин Такая альтернатива есть в какой-то степени. Есть государственные проекты, которые помогают бездомным. Другое дело, что их мало, деятельность их зачастую не очень эффективна или совсем не эффективна. Но опять-таки, 30 лет назад и даже 15 лет назад не было и этого.

А. Петровская То есть, вы друг друга подталкиваете, условно говоря? Вы – их, они – вас.

Г. Свердлин Я не чувствую, к сожалению, каких-то толчков с их стороны, а мы, конечно, активно подталкиваем и будем подталкивать. Но при этом, как показывает опыт стран, которые давно и серьёзно занимаются этой проблемой, масштаб проблем настолько велик даже в куда более экономически успешных странах – в Финляндии, в Германии – что решать проблему можно только вместе.

Должны быть и государственные проекты какие-нибудь: приёмные юристов и социальных работников, хотя бы маленькие, на вокзалах, где людей могут принять, направить дальше в тот или иной проект государственный или общественный, религиозный или светский. И всё вместе это образует такую экосистему, страховочную сеть, которая приходит на помощь человеку, если он оказался в беде. Мне кажется, что примерно по этому пути стоит идти.

А. Петровская Мы просто ещё не дошли.

Г. Свердлин И должны какие-то появляться маленькие, гибкие, активные очень, человечные благотворительные организации. И понятно, что надеяться, что только с их помощью получится помочь всем людям, которые оказываются на улице – в России это, видимо, порядка миллиона человек, а в городе Петербурге это порядка 50 тысяч человек – конечно, надеяться на это не стоит. И точно государство тоже должно заниматься этим, должно создавать и прачечные, и душевые, и те же самые юридические консультационные кабинеты и так далее.

А. Петровская Мария, ещё к вам. В отношении того, чем вы занимаетесь – это тоже такая сфера, которая не сильно сейчас закрыта, скажем так, со стороны государственных структур. И нет ли у вас ощущения, что ваше появление, ваш активизм – локальный, гражданский, как угодно – он в какой-то мере, может быть, расслабляет государство? Появились вы – люди, которые занимаются помощью людям с любыми физическими и ментальными особенностями. И вот вы ими занимаетесь, причём именно взрослыми людьми в первую очередь, и теперь нет необходимости создавать какие-то дополнительные государственные программы – есть вы, вы закрываете эту нишу.

М. Грекова Смотрите. На самом деле история «Простых вещей» – не про закрытие этой ниши, потому что, как говорил Гриша, гораздо больше людей, которые нуждаются в помощи, чем могут охватить «Простые вещи», «Антон тут рядом» и кто угодно ещё. И государство сейчас конкретно в нашей теме действительно начинает вносить какие-то изменения: корректируются законы о распределённой опеке, и всё это куда-то движется, и это хорошо, что движется. И появление подобных организаций, как наша, подталкивает к этим изменениям, потому что появляются люди, которые устали молчать про эти проблемы и говорят, и идут к изменениям уже на государственном уровне.

Но «Простые вещи» созданы в первую очередь для того, чтобы простые люди, которые никогда прежде не задумывались об этой проблеме, начали её хотя бы немножечко узнавать, и она перестала для них казаться страшной какой-то проблемой. Вот это инклюзивное сообщество как раз в том, что мы принимаем людей такими, какие они есть, и стараемся это принять и в этом находиться, что-то вместе с ними ещё и делать. И мы не гарантируем изменения целой системы. Но если к нам в мастерские может прийти 40 человек волонтёров и уже изменить своё отношение к этому, постепенно можно разрабатывать сообщество вокруг себя.

А. Петровская Политика малых дел – по-моему, так это называется. Алексей, к вам переходим. То, чем вы занимаетесь – это, наверное, одна из самых популярных тем для Петербурга, потому что такие в какой-то мере градозащитные вопросы – говоря о попытке отмыть уникальные старые какие-то образцы плитки в парадных или изразцы печей может быть, это громко сказано, но тем не менее это близко к тому, чтобы сохранить культурное наследие.

А. Шишкин На самом деле, я бы не стал говорить о нас как о градозащитниках, не стал бы говорить о нас, как активистах – мы ужасно не любим это слово, хотя и называем то, что мы делаем, акциями.

А. Петровская За что, кстати, не любите?

А. Шишкин Слово «активисты»?

А. Петровская Да.

А. Шишкин Не знаю. Мне кажется, оно какое-то такое… Не знаю даже, в голове у меня оно несёт не то чтобы отрицательную, но какую-то спорную коннотацию. На самом деле, нам кажется, что мы – просто люди, которые занимаются обычными интересными делами просто дополнительно к каким-то своим прочим делам. Не знаю, может быть, я как-нибудь лично это переживу, но у нас внутри «ГЭНГа» достигнут консенсус, что активистами мы себя пытаемся не называть.

А. Петровская Хорошо, не активисты.

А. Шишкин Не активисты, да. Волонтёры – мне это слово тоже очень нравится. Тут даже ни в какой не в политике дело. Я думаю, что мы занимаемся, если кратко сформулировать, очисткой уникальных архитектурных деталей в парадных и уже не только в парадных Петербурга. А то, что это случилось именно сейчас, что именно в прошлом марте-месяце родились эти акции – это связано, наверное, с тем, что в какой-то момент появилась, во-первых, усталость от некоторой выученной беспомощности на этой ниве. Потому что было очень много разных проектов, которые просто выкладывали фотографии, писали о том, что старый, прекрасный Петербург, оказавшийся в руках варваров, разрушается, и никто ничего не…

А. Петровская Это как раз градозащитная истерия такая.

А. Шишкин Ну да, немножко трагический тембр такой, очень минорный. К нему было очень легко присоединиться в том смысле, что он не требовал от тебя никакого потенциального усилия. Но если тебя действительно это беспокоит, то это ещё и довольно выматывающая ситуация. Нельзя постоянно находиться в состоянии дрожащей струны, в постоянном напряжении оттого, что то, что тебе дорого, исчезает. И мы решили, что надо что-то уже сделать, и однажды по дороге в гости наткнулись на грязную, покрытую граффити и прочими загрязнениями печку, которую много раз видели в публикациях разных коллег-блогеров, ну и решили: почему она должна быть дальше грязная? И так вот завертелось. На самом деле, мне кажется, важный момент: в том, что мы делаем, ни в коем случае нет элемента подвига.

А. Петровская В удовольствие.

А. Шишкин Участие в наших акциях требует от тебя минимум усилий. Оно требует иногда некоторых компетенций, которые мы стараемся давать нашим волонтёрам через общение с профессионалами – на каждых акциях обязательно профессиональная реставраторка присутствует, где-то мы дополнительные мастер-классы даём по более сложным технологическим вещам. Но это ни в коем случае не такое деяние, на которое ты должен решиться и выложиться на 100%, нет. Это такой групповой фан, от которого мы некоторый видимый и заметный результат получаем.

А. Петровская Но если объединяться с точки зрения общих идей, то как раз вы вместе имеете такой опыт. Даниил, расскажите, пожалуйста, в двух словах, что может получиться, если, скажем так, и благотворительность, и инклюзия, и, простите, градозащита, забота о детях, если мы про фестиваль Тома Сойера – что может в итоге получиться, и насколько вообще сложно сочетать несочетаемое? То есть, вот это многовекторное, многоцелевое, скажем так, движение.

Д. Александров Может получиться что-то совершенно удивительное, мы ещё даже не знаем, что – это всё ещё впереди. Получилось пока немного, но мы с Машей и с Лёшей подружились именно благодаря «Дню Тома Сойера», хотя мы занимались до этого совершенно вообще разными вещами и особо не были знакомы. С Гришей мы знакомы давно, но мы тоже хотели бы включить «Ночлежку» в нашу деятельность, сейчас скажу про это, но пока ещё просто не получилось. А в целом всё начиналось с того, что мы красили какие-то предметы, а потом у нас получилось из этого небольшой фестиваль, который распространился на несколько площадок. И идея состояла в том, чтобы в этот фестиваль вовлекать разных хороших людей, чтобы они все встречались и тусовались вместе.

В этом году «Простые вещи» приехали к нам, собственно, к Репке со своим кафе, со своей лавкой, в которой они продают вещи, которые делают особенные мастера, которые у них работают. И ещё провели столярный мастер-класс, и там особенные мастера, ребята, которые ходят работать, заниматься в «Простые вещи», и дети с нашего двора все вместе делали чего-то такое из дерева под руководством мастеров «Простых вещей». Ещё расписывали хоккейную коробку – и тоже там рисовали и дети наши, и какие-то просто прохожие, и особенные мастера.

Кроме того, Лёша с Ксенией Сидориной от «ГЭНГа» приходили к нам и красили тоже какие-то штуки, а мы до этого ещё ходили вместе с ними мыли парадные, и в результате мы нашли много общих точек соприкосновения и будем делать вместе один проект, который как бы на стыке керамики, которой в основном занимается «ГЭНГЪ» в плане отмывания, и наших дел – детских площадок. Мы нашли такую детскую площадку на Охте, где и керамика присутствует, которая нуждается не только в помывке, ни в коем случае не в покраске, а в реставрации. И будем этим заниматься вместе дальше.

А. Петровская Насколько вообще много людей в это вовлечено? Не с точки зрения организации, а с точки зрения интересов. Знаете, в отношении многого, что сегодня происходит, говорят: ну, приходит куда-то там какое-то количество людей. Это локальные вещи, которые никогда не могут масштабироваться. Вот ваша история – это история, которая со временем может быть масштабирована на весь город, или всё-таки это всегда локальная история уже не в плане географии, а в плане количества участвующих и заинтересованных?

Д. Александров Вы знаете, есть такой лозунг: «Думай глобально, действуй локально». Мы сейчас очень маленькие, и у нас в общей сложности было 6 или 7 площадок, на каждой из которых собирается 100, в одном случае было максимум 150 человек. В этом году погода была не очень с утра, пришло поменьше народу. Это очень-очень локальная история, но масштабировать её, конечно, можно, потому что с каждым годом её становится больше.

Вот мы говорили про «Простые вещи», мы говорили про «ГЭНГЪ», но кроме них с нами была благотворительная организация «Перспективы», которая приезжала на одну площадку; с нами был «Упсала-Цирк», который приезжал на ещё одну площадку; с нами было сообщество «РазДельный Сбор», которое давало мастер-класс. Ещё был тоже, если мы говорим об инклюзии, театральный коллектив, где глухонемые актёры выступают вместе со слышащими – театр «Дети тишины», и так далее.

Это совершенно всё в разных направлениях действующие люди, они собирались вместе и участвовали. Дело даже не в том, что что-то красили, а в том, что каждая площадка – это такой маленький локальный благотворительный фестиваль. И мы, конечно, хотим это расширять и обязательно это сделаем. И со временем, да, это может стать городским мероприятием, конечно.

А. Петровская Алексей.

А. Шишкин Я хотел сказать, что, возможно, в масштабах страны всё это – не очень впечатляющие цифры, но…

А. Петровская Я просто не знаю, должны ли быть впечатляющими? То есть, это не критика, а вопрос: нужно ли это так масштабировать?

А. Шишкин Нужно понимать, что эти цифры, которые, может быть, не очень большие на первый взгляд, достигнуты настолько небольшим объёмом ресурсов, почти нулевым, что при наличии этих ресурсов, при разрастающейся базе партнёров, при нарастающей массе поддержки это может быть приведено к совершенно иным масштабам. Я не знаю, нужно ли это, опять-таки – возможно, в какой-то момент начнутся «болезни роста», но есть наши акции, на которые всегда хочет прийти гораздо больше волонтёров, чем мы можем принять, потому что у каждой архитектурной детали мы ставим по 3-4 лестницы. Мы не можем поставить 12, потому что размер парадной этого просто не позволяет.

А. Петровская Парадных много просто.

А. Шишкин Ну да.

А. Петровская Парадных или подъездов?

А. Шишкин Парадных подъездов. У нас был фестиваль краеведения «Крайкон», который мы провели прошлой весной, и несколько раз у нас был полный sold out билетов, мы расширяли пространство – спасибо «Планетарию №1», «Люмьер-Холлу» за то, что дали нам такую возможность. И, наверное, порядка 450-500 гостей у нас было. В этом сентябре мы увеличиваем площадку, и фестиваль будет ещё больше. И всё это делается абсолютно минимальными средствами, потому что есть запрос у публики, есть запрос у потенциальных партнёров, и это не требует финансирования, это требует некоторой организационной воли. В целом мне кажется, что есть ещё куда расти, и это пространство достаточно большое.

А. Петровская Мы сейчас прервёмся на пару минут на московские новости и продолжим.

ЗАСТАВКА

А. Петровская Еще раз добрый день, это программа «Петербург. Воскресенье», Александра Петровская у микрофона, и в большой компании гостей мы продолжаем разговор о новых формах благотворительности и социальной гражданской организации, локальном активизме. Хотела спросить еще в отношении того, что только что Даниил нам рассказал о новых формах объединения, одной из целей которых становится благотворительность.

Люди, которые собирались и красили детские площадки, чтобы на них прилично было гулять; люди, которые отмывали парадные, для того, чтобы просто сохранить наследие, объединяются с теми людьми, которые занимаются помощью тем, кому эта помощь сегодня нужна. У меня к вам вопрос, Григорий, дополните выступающих ранее, и заодно ответите на мой вопрос: эта новая форма благотворительности – это тоже некий тренд?

Г. Свердлин Это не объединение, а взаимодействие и общественных организаций, и каких-то абсолютно неформальных активистских объединений и каких-то государственных институтов. Мне кажется, что в благотворительных инициативах в качестве волонтеров, жертвователей участвуют уже буквально миллионы людей в России. Если говорить про Петербург, то масса всякой клевой движухи происходит: то по Фонтанке сотни людей на сапах плавают, то в нашей «Эспресс-помощи» участвуют больше 150 заведений только в Петербурге, которые жертвуют выручку от кофе в конкретный день на помощь бездомным.

То есть, с одной стороны это уже очень заметный факт той жизни, которая нас окружает. С другой стороны (я могу сказать только про «Ночлежку»), у нас коллегами совершенно нет планов превратиться в какую-то большую монструозную организацию и стать Министерством по делам бездомных. Но при этом нам кажется (и хочется в это верить), что то, что мы делаем как-то помогает людям, которых тоже тревожит тема бездомности, запускать свои проекты.

И мы много сил вкладываем в то, чтобы поделиться своим опытом, чтобы те, кто сейчас хочет что-то такое начинать или развивать, те проекты, которые есть в других городах или в Петербурге, не наступали на те грабли, на которые мы уже успели 15 раз наступить. И мне кажется, что это вообще в целом про всех, кто здесь собрался. Мне хочется верить что то, что мы делаем хотя бы немножко вдохновляет других людей на то, чтобы действительно поверить, что ты можешь что-то изменить в своем дворе, подъезде-парадной и так далее. И может быть это вообще самое главное из того, что мы делаем.

А. Петровская То есть вопрос не в масштабах, как таковых, вопрос в том, что это уже целая структура, сеть.

Г. Свердлин Вопрос не в масштабах конкретных организаций.

А. Петровская А в изменении восприятия, отношения?

Г. Свердлин Количество людей, которые ждут, что государство что-то за них сделает, а просто берут и делают или берут и помогают тем, кто делает – мне кажется, что количество этих людей растет просто с дикой скоростью. Я был пару лет назад у коллег в Америке, и они мне рассказывали, что в Штатах 11 000 организаций, которые помогают бездомным. А во всей стране России сейчас 11 000 благотворительных организаций, которые помогают всем-всем. Это показывает, что потенциал для развития самых разных волонтерских, благотворительных и активистских инициатив очень большой, и думаю, что в ближайшие 10-20 лет их число вырастет в разы.

А. Шишкин Саша, я как раз хотел присоединиться к этому мнению и пояснить, что, например, когда мы моем какую-нибудь майолику или печь в парадной, то ни в коем случае не ставим себе цель отмыть все печи в парадных и сделать так, чтобы они всегда были чистыми, чудесными и украшали наш город. Потому что, строго говоря, мы даже не возвращаемся на наши объекты, если узнаем, что там что-то случилось, испачкалось заново. Потому что ни в коем случае не цель «отмывать больше парадных в месяц!», взять тройное обязательство и отмывать 6 вместо двух.

А. Петровская Так, а цель? Не тряпки же перепачкать?

А. Шишкин Нет, цель – действительно изменить отношение; продемонстрировать, что определенные действия требуют немногих усилий, что у нас всё ещё есть, что защищать; обратить внимание, что здесь есть майолики, печи, это ценно и красиво, этому просто помочь; привлекать жителей этих мест, обращать их внимание на то, что происходит. Прежде всего, борьба выученной беспомощностью.

А. Петровская Тогда получается, что основная цель того, что вы делаете, это формирование гражданского общества. Еще, в отношении того, где расцветает активизм – локальный, или как угодно его назовите – какие условия должны быть для того, чтобы это сформировалось?

М. Грекова Потому что я сыта, мне есть где жить и я начинаю думать про других людей и конкретно эти люди меня волнуют больше всего сейчас. Возникает больше открытости. В Советском Союзе людей с метальными нарушениями вообще не знал никто, инвалиды не выходили на улицу. Сейчас всё это немножечко расцветает, люди начинают задумываться в целом про доступную среду, не только в контексте инвалидной коляски, а в контексте самоката. Оно становится общим пространством и это такая же важная вещь, как и все остальное.

Г. Свердлин Мне кажется, что активизм расцветает там, где его не душат, потому что это абсолютно естественная форма человеческого существования, извините за пафос.

А. Петровская Условно говоря, как хотеть позавтракать утром, так и хотеть сделать доброе дело.

Г. Свердлин Да к черту «доброе дело»! Это какие-то уже навязшие на зубах словосочетания.

А. Петровская Я вообще боюсь уже рот открыть, никакие слова в вашей компании произносить нельзя.

Г. Свердлин Да нет, просто как-то хочется притушить этот фитилек пафоса. Мне просто кажется, что людям вообще свойственно помогать друг другу, и откликаться, если кому-то нужна помощь. Ты по улице шел, человек поскользнулся и упал, естественный человеческий рефлекс – подойти и помочь подняться. Если этот рефлекс не душат – то он расцветает. А если тебе говорят: «Нет, стой ровно, будет специальная бригада, которая будет ездить и помогать тем, кто споткнулся и поскользнулся», и еще тебя будут штрафовать, если ты будешь помогать подняться, и еще нужна будет какая-нибудь лицензия на то, чтобы помогать подняться, то активизм столкнется со сложностями.

А. Петровская Ну вы сейчас наподсказываете!

Г. Свердлин Но мне кажется, что эта гротескная картинка, которую я нарисовал – скорее про Советский Союз и про то, что называется патернализмом. А если хоть немножко этой стандартизации, лицензирования и всякого прочего стало поменьше, то естественным путем все начинает буйно цвести.

А. Шишкин Гриша удивительным образом описал ситуацию в сфере охраны памятников в России, буквально дословно. Причем в Петербурге совершенно изумительно те, кто должен быть такими душителями, наоборот, оказываются самыми большими либералами. Наш Комитет по охране памятников, например, и рад бы некоторые гайки отпустить, но другая часть гражданского общества считает, что наоборот, может быть только хуже будет. Лучше пускай все будет максимально лицензировано и подавать руку только в случае, если уж совсем…

А. Петровская Завершая программу, подводя итог от активизма к гражданскому обществу, потому как мне кажется это такая форма организации людей, которая ведет к зрелому гражданскому обществу, о котором мы много и часто говорим и мечтаем – сегодня есть ли у вас ощущение, что какое-то новое качество гражданского общества сформировалось?

М. Грекова Мы сейчас все вчетвером такие красивые сидим, разговариваем с вами об этом – мне кажется, это уже начало. Это даже уже не начало, потому что нам уже есть о чем поговорить, мы уже довольно хорошо и далеко идем по этому пути.

Д. Александров Новое качество, безусловно, есть, потому что мы сейчас находимся в такой ситуации, когда, с одной стороны, из-за кризиса институтов и доверия к ним, начинают очень активно работать социальные связи, люди тянутся друг к другу больше чем когда-либо. С другой стороны, у нас чисто физически есть социальные сети, и с помощью социальных сетей и вот этих связей люди начинают активно взаимодействовать и участвовать сразу во всем. Как Гриша говорил – есть люди, которые и в «Ночлежке» волонтёрят, и в «Простых вещах», и мы их видим у себя на «Дне Тома Сойера», подозреваю, что кто-то есть, кто ходит и парадные мыть тоже. Люди так знакомятся, открывают для себя еще каким-то возможности, и хотят этого больше и больше. Вот этого сейчас очень много и будет еще больше.

Г. Свердлин Да, безусловно, симпатичной движухи становится все больше и больше. Помню, как лет 10 назад с кем-то беседовал, мы рассуждали, что как-то страшно мало в городе Петербурге каких-то человеческих городских событий, городских праздников. А сейчас этих праздников, мне кажется, уже миллион – тут и «День Д», и «Ночь музеев», такой фестиваль, сякой фестиваль, и год от года этого становится больше. И это показатель того, что действительно всё больше людей хотят что-то поменять, хотят жить немножко в другом мире и что-то делают, чтобы этот мир вокруг них образовался.

А. Шишкин Я, на самом деле, хочу тут выступить в какой-то степени адвокатом того, что было «до». Мне кажется, что людей, которые были бы заинтересованы в такой деятельности всегда, во все эпохи, когда мы не заняты одним только выживанием и какой-то минимальный жизненный базис у нас уже есть, их примерно одно количество. Просто сейчас – Даня совершенно справедливо сказал – благодаря интернету, социальным сетям, те, кто раньше сидел дома, знают, что их не 5, они могут собраться, объединиться и какими-то простыми и понятными действиями направить свою энергию и свое желание помогать в нужное русло.

Г. Свердлин Еще хочу одно слово сказать, которое здесь не прозвучало, и это тоже абсолютно новое качество благотворительности во всех смыслах – краудфандинг, который в таком объеме как сейчас, последние 10 лет, ранее был абсолютно невозможен. Просто теперь технологии это позволяют. Краудфандинг это не только про то, что собрали определенное количество денег, это еще и объединяет всех этих людей и вовлекает в какую-то деятельность, меняет человеческую психологию.

А. Петровская Спасибо большое. Даниил Александров, журналист, организатор фестиваля «День Тома Сойера»; Григорий Свердлин, директор «Ночлежки»; Маша Грекова, руководитель «Простых вещей»; Алексей Шишкин, участник краеведческой ячейки «ГЭНГЪ», краевед, журналист. Спасибо вам большое.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире