Время выхода в эфир: 14 августа 2019, 11:55

А.Венедиктов Всем добрый день. В гостях на «Эха Москвы» посол Соединенных Штатов Америки Джон Хантсман. Здравствуйте, господин посол.

Д.Хантсман Добрый день, Алексей. Я очень рад тому, что нахожусь в этой студии вместе с вами и вашими коллегами.

А.Венедиктов Вы через два месяца уезжаете, заканчиваете свою работу здесь в Москве. В этой связи такой простой вопрос: что вы считаете самой большой удачей за эти два года? Что вам удалось на самом деле?

Д.Хантсман То, что мы все еще здесь! Конечно, в каком-то смысле я говорю это в шутку, но в последнее время мы переживаем самый, пожалуй, беспокойный период за всю историю наших дипломатических отношений: мы прошли через масштабные сокращения персонала, увольнения, высылку дипломатов и объявление их персонами нон-грата. Мы лишились 70% персонала. Нам пришлось полностью перестроить и реорганизовать свою работу, чтобы справиться со стоящими перед нами задачами, а также теми задачами, которые ставит перед нами Вашингтон и американский народ. И мы это сделали. Мы сумели выстоять, продолжить выполнять все свои обязанности и делать то, что важно для Соединенных Шатов, сохраняя при этом более стабильные двусторонние отношения гораздо меньшими силами и с потерей одного консульства, — в Санкт-Петербурге, одном из величайших городов мира, больше нет американского консульства. Поэтому если бы меня попросили назвать самое главное, то я бы сказал, что это то, что мы оставляем дверь открытой для бизнеса и добиваемся результатов, которые американский народ ждет от посольства США в рамках двусторонних отношений, входящих в число наиболее важных для нас.

А.Венедиктов Трудно было удержать эту дверь открытой или приоткрытой?

Д.Хантсман Это было непросто. Это было непросто. Хотелось бы, чтобы открытых дверей было больше. И я это говорю применительно к американо-российским отношениям в самом широком смысле слова. Я большой сторонник открытых дверей. Я думаю, что независимо от того, в каком состоянии находятся отношения, — идет ли речь об отношениях между людьми или между странами, — двери должны оставаться открытыми. Всегда лучше разговаривать и пытаться понять друг друга, невзирая на разногласия, невзирая на историю отношений, недавнюю в том числе. В наших же отношениях появилось слишком много закрытых дверей. Слишком много полуоткрытых дверей. И это привело к уменьшению доверия. А для того, чтобы отношения смогли нормально складываться, — опять же, как между отдельными людьми, так и между народами, — необходимо доверие – основной ингредиент, способствующий процветанию отношений. В настоящее время мы испытываем дефицит доверия, но я думаю, что ситуация улучшается. Некоторые наши консультации становятся более регулярными. Мы больше общаемся по тем вопросам, где у нас есть общие интересы. Мы больше взаимодействуем в таких областях, как контроль над вооружениями и стратегическая стабильность. И это все хорошо, но это происходит в обстановке (я сейчас говорю о последних событиях) очевидного спада в американо-российских отношениях. А снизу подниматься всегда трудно, на самом деле трудно. Трудно подниматься, трудно налаживать связи, трудно открывать двери, которые могут оказаться закрытыми. Мне пришлось начать строить доверительные отношения. Даже с самой большой натяжкой нельзя сказать, что мы добились желаемого. Наши отношения и близко не соответствуют ожиданиям американского или российского народа. Но мы прокладываем новые пути. Строим новые мосты. И сейчас нам нужны силы, чтобы пройти по этим мостам.

Д.Хантсман: Зеленский и Путин должны найти общий язык путем взаимодействия

А.Венедиктов Вы сказали о взаимодействии по контролю над вооружениями. Но буквально в этом месяце обоюдно прекратился договор о ракетах средней и меньшей дальности. Нам говорят обе стороны, что скорее всего СНВ-3 тоже прекратит свое существование. Эта дверь закрылась или вам удалось вставить ногу и не дать ей закрыться до конца?

Д.Хантсман Не думаю, что такие страны, как США и Россия, — а это крупнейшие мировые ядерные державы, — должны позволять себе закрывать двери и прекращать диалог. Мы обязаны продолжать обсуждать контроль над вооружениями, обязаны ради безопасности и процветания в мире. В настоящее время Соединенные Штаты остаются привержены действенному и поддающемуся проверке контролю над вооружениями, способствующему обеспечению безопасности США, наших союзников и партнеров. Мы все время об этом говорили. Что же касается Договора о РСМД, которому тридцать лет и который был принят в 1980-е годы, — я помню, как Рональд Рейган его подписывал, — то его очевидный успех состоял в том, что благодаря ему с вооружения был снят целый класс оружия. «Першинги» в Европе, SS-20 и другие ракеты в Восточной Европе и в Советском Союзе. Но мы решили выйти из Договора на основании статьи 15 в связи с отказом России уничтожить не соответствующую договору крылатую ракету наземного базирования SSC-8. Мы старались решить этот вопрос в течение последних пяти лет. Мы провели тридцать встреч при двух администрациях, начиная с Роуз Геттемюллер, которая была тогда заместителем госсекретаря по вопросам международной безопасности. Мы предоставили подробную информацию, свидетельствующую о том, что Россия проводила летные испытания ракеты SSC-8 на расстояния, намного превышающие установленный Договором предел. Мы указали географические координаты и даты проведения испытаний. Однако до 2017 г. Россия отрицала даже сам факт существования этой ракеты. Почему? Мы сделали простой вывод, который состоял в том, что если одна сторона нарушает условия договора, то сам договор теряет смысл. И в случае с ДРСМД мы увидели, что поскольку мы остались единственной стороной, соблюдающей условия этого тридцатилетнего соглашения, в наших интересах воспользоваться положениями статьи 15, что мы и сделали, после чего был дан старт шестимесячному периоду. Но на этом контроль над вооружениями не прекращается. Прекращается действие соглашения, которое, к сожалению, и так не соблюдалось. И мы многократно взаимодействовали с Россией, чтобы исправить ситуацию. Делали это на протяжении пяти лет, провели, как я уже сказал, тридцать встреч. Но у нас есть и другие темы для разговора. Есть новый договор по СНВ, ситуация с которым гораздо лучше, чем ситуация с ДРСМД. По состоянию на февраль 2018 г. обе стороны успешно уложились в основные лимиты по стратегическому наступательному вооружению и пусковым установкам. То есть это действительно очень важно, когда 5 февраля прошлого года Соединенные Штаты и Россия увидели, что в результате долгих лет напряженной работы им удалось выполнить положения очень большого и очень сложного договора о стратегических вооружениях и пусковых установках и ограничить количество боеголовок на уровне 1550, а развернутых пусковых установок – на уровне 700, а сейчас мы должны решить, продлевать этот договор или нет. Принято это решение должно быть в феврале 2021 г., то есть у нас есть еще пять лет. Важно отметить, что у меня и моих американских коллег были очень хорошие переговоры с самыми разными людьми, начиная с президента Путина, и мне представляется, что все они очень заинтересованы в этом соглашении. Кто-то считает, что новый СНВ надо продлить. Кто-то высказывается в пользу создания чего-то нового. Я не знаю, как именно это будет решено. Единственное, что я могу вам сказать, это то, что мой президент, президент Соединенных Штатов, очень поддерживает соглашение о контроле над вооружениями между Соединенными Штатами и Россией, которое продвигает наши интересы и отвечает требованиям времени. Позвольте мне более конкретно пояснить, о чем я говорю: ведь когда новый договор по СНВ только задумывался и когда по нему шли переговоры, не нужно было учитывать такое явление, как киберпространство. А в современном мире при помощи кибервторжения можно нанести удар по центру управления стратегическими силами. Этого предусмотрено не было. И гиперзвукового оружия не существовало. И подводных носителей ядерного оружия не было, и торпед с ядерным зарядом. Не было и стремительного прогресса Китая в области создания собственного стратегического вооружения, — десять лет назад, когда соглашение подписывали, это никого не беспокоило, об этом даже не думали. А сегодня все эти вопросы являются в высшей степени важными аспектами стратегической стабильности и контроля над вооружениями. И это не говоря уже о тех комплексах, которые вообще не были включены в предмет договора, как, например, тактическое ядерное оружие, и, возможно, неядерное оружие, включение которого тоже имеет смысл рассмотреть. Иными словами, Алексей, остается множество нерешенных вопросов в плане направления дальнейших переговоров, и мне кажется, что обе стороны понимают, что тут необходима доработка. Будут еще обсуждения, будет консенсус и разногласия по поводу того, какой именно инструмент выбрать: продлевать ли новый договор об СНВ или принимать что-то принципиально новое. Достаточно сказать, что мы сейчас больше об этом говорим. Не так давно я вместе с госсекретарем Помпео был в Сочи на встрече с президентом Путиным и некоторыми из его старших советников, на которой мы обсуждали план дальнейших действий; сейчас мы расширяем наш стратегический диалог, так что я думаю, эта тема станет центральным компонентом наших переговоров в будущем.

Д.Хантсман: Мы лишились 70% персонала. Нам пришлось перестроить и реорганизовать свою работу

А.Венедиктов Напомню, у нас в гостях посол США Джон Хантсман. Два вопроса на уточнение, господин посол. Первый вопрос, касающийся договора о ракетах средней и меньшей дальности. Вернутся новые «першинги» в Европу?

Д.Хантсман На эту тему было много досужих домыслов, но я ничего определенного не слышал. Кстати, на встречах с руководством России эта тема не обсуждалась. Всегда есть угроза, и всегда виноваты Соединенные Штаты. Но ответ, данный нашим новым министром обороны не далее, если я не ошибаюсь, чем на этой неделе, состоял в том, что даже если системы этого класса оружия и потребуются, то скорее всего они будут размещены на первой цепи островов в Азиатско-тихоокеанском регионе, а не в Европе.

А.Венедиктов И второе уточнение. Вы говорили о новых системах оружия. Вчера президент США господин Трамп, комментируя возможный взрыв ракеты на севере у нас, «Страйтфол» или «Буревестник», говорил что у вас есть такой же. но лучше. Мне кажется, что все начали меряться, у кого лучше, дальше, длиннее, больше… Это разве контроль?

Д.Хантсман Все эти обсуждения должны вестись в рамках разговора о контроле над вооружениями. Единственное, что я хотел бы выразить в связи с несчастным случаем на севере, так это глубокие и искренние соболезнования по поводу гибели ученых, — их было пять, по-моему. Безусловно, это были лучшие в своей области специалисты, если я не ошибаюсь, все они были из Росатома, и еще несколько человек погибло или получило ранения. Это действительно печально. Но подобные вопросы и надо рассматривать в рамках нашего расширенного стратегического диалога. Системы вооружений, которые нельзя было предусмотреть десять лет назад. Страны разрабатывают новые системы, появляются новые технологии, и все это надо будет в какой-то момент учесть в ходе общей дискуссии.

Д.Хантсман: Мы выступаем против тех, кто пытается расколоть Сирию, и движемся к выполнению резолюции Совбез ООН

А.Венедиктов Вы сказали, господин посол, «расширенный диалог». Есть договоренность об этом диалоге? Уже собираются эксперты или представители политических сил или это только ваши фантазии?

Д.Хантсман Вы знаете, я вообще мечтатель. (Смеется). И я правда мечтаю о том времени, когда мы сможем разрешить стоящие перед нами проблемы и задачи. В последнее время, Алексей, мы вплотную занимались тем (и надо сказать, эта сфера совместной работы стала весьма успешной), что объединяли усилия наших спецпредставителей по особо важным областям региональной безопасности, таким как Северная Корея; в рамках этих усилий наш спецпредставитель Стивен Биган неоднократно встречался с заместителем министра иностранных дел Игорем Моргуловым, которого я считаю одним из самых талантливых дипломатов, с которым мне доводилось работать. Они обменивались мнениями по общим вопросам, а также по тем вопросам, по которым у нас могли возникнуть разногласия, как, например, поэтапное вознаграждение Северной Кореи за денуклеаризацию. Мы вместе стремимся к денуклеаризации, которую считаем конечной целью, и мы, Соединенные Штаты и Россия, готовы вместе работать, чтобы лучше понять, в каком направлении нужно двигаться, чтобы сохранить режим нераспространения ядерного оружия, который активно поддерживают обе наши страны. Таким образом, это хорошая сфера для совместной работы. В качестве второго примера можно назвать Афганистан, по которому у нас работает Зал Хализад, неоднократно встречавшийся со своим коллегой. Мы читали в газетах о достигнутом ими успехе в плане привлечения талибов к переговорам и включения их в общий кабульский процесс с целью достижения мира и стабильности, которых слишком долго не было в городе и в стране. Моя собственная страна находится там почти двадцать лет, мы потеряли тысячи наших граждан. Это важный вопрос, и Соединенные Штаты и Россия должны вместе его решать, не говоря уже о существующей проблеме терроризма, который в такой стране, как Афганистан, может привести к возникновению нового поколения радикалов, которые будут представлять угрозу для мирных граждан России и большого числа мирных людей во всем мире. Поэтому здесь мы должны быть едины. Еще одним примером является Сирия, где наш спецпредставитель посол Джеффри…

А.Венедиктов Хороший?

Д.Хантсман Когда как. Я бы назвал положительной составляющей этого примера зону предупреждения конфликтных ситуаций, для функционирования которой наши военные на довольно высоком уровне договариваются, чтобы избежать столкновений, могущих привести к возникновению цикла эскалации конфликта, который быстро погасить не удастся, а также очень, очень опасной ситуации. Это у нас получилось – мы делаем то, что считаем нужным для достижения каждым своих целей, мы выступаем против тех, кто пытается расколоть Сирию, и в конечном итоге движемся по направлению к выполнению резолюции Совета безопасности ООН 2254; и это важно понять, — понять, что если мы все будем идти вперед, мы дойдем до конечной точки, потому что мирный народ Сирии достоин такого правительства в Дамаске, которое разделяло бы его чаяния и желание вернуть беженцев домой. Миллионы людей спаслись бегством в соседних странах. Сирия продолжает оставаться страной, отчаянно нуждающейся в восстановлении. Там опасно находиться. Там продолжают убивать мирных людей. Чрезвычайно важно, чтобы Россия использовала свое влияние и рычаги давления на Дамаск, чтобы можно было приблизить нас к выполнению резолюции Совета безопасности ООН 2254. Мы не смогли пока дойти до этой цели. Россия использует собственный подход к решению проблемы: астанинский процесс. Мне кажется, что он в некотором смысле потерял обороты. В рамках этого процесса пытаются сформировать Конституционный комитет, но эта работа так и не окончена. Резолюция Совета безопасности ООН предписывает определенный план действий. Нам просто нужно продемонстрировать, что мировые лидеры проявляют большую решительность и делают все от них зависящее для восстановления Сирии.

А.Венедиктов Вы как-то обошли стороной наши встречи по Украине. Я имею в виду встречи между Россией и Соединенными Штатами Америки. Здесь вы видите прогресс или возможность?

Д.Хантсман Алексей, сейчас возникают колоссальные возможности, и я так говорю, потому что мы входим в новую фазу. Появился Зеленский – новый президент. У него новый законодательный орган, рада, в которой у него сейчас большинство. Он может на самом деле принимать законы. Как говорят американские политики, подул новый ветер. Новый ветер дует. Я думаю, что важно отметить, что Зеленский – это результат волеизъявления украинского народа, демократического процесса, реализованного при участии большого числа разных партий, реализованного шумно и экспрессивно, но обеспечившего очень важный результат; и я считаю, что президент Зеленский и президент Путин должны найти общий язык путем взаимодействия, а Украина должна вернуть свою целостность в соответствии с минскими соглашениями. У нас есть план действий, разработанный странами-участницами процесса и предлагающий шаги, которые необходимо сделать для продвижения вперед. Он был заморожен, — уже несколько лет не было никаких сдвигов, — это связано с многочисленными сложностями в последней администрации в Киеве и в Москве. Но сейчас у нас вполне законно появилась новая возможность. Я думаю, Соединенные Штаты могут, а возможно, и должны оказать в этой ситуации содействие. Наша страна выступает за соблюдение международного права, международных границ и прав человека. Украина наш друг, но для того, чтобы вернуть ситуацию в норму, потребуется серьезная работа со стороны Москвы и Киева. И конечно, будут помогать и другие страны, такие как Франция и Германия, — я их называю в качестве примера, — но во главе угла должны быть усилия и решимость, основанные на готовности Москвы исправить возникшую ситуацию. А ситуация эта, кроме того, сопряжена с сотнями санкций, которые чрезвычайно дорого обходятся бизнес-сообществу в России и в какой-то степени тормозят экономическое развитие России. Таким образом, за создание и замораживание украинской проблемы пришлось заплатить реальную внутреннюю и внешнюю цену.

А.Венедиктов В украинской прессе пишут, что ожидается встреча Курта Волкера, спецпредставителя президента Трампа, и Владислава Суркова, спецпредставителя президента Путина, прямо в августе. Вы что-то можете подтвердить или опровергнуть?

Д.Хантсман Я знаю, что по поводу этой информации была утечка. Я говорил с Куртом Волкером. Я говорил с ним после его недавней встречи, — серии встреч в Украине, и, конечно, советовал ему, уговаривал его приехать в Москву и провести переговоры с г-ном Сурковым и рядом других лиц. Опять-таки возвращаясь к нашему разговору в начале этой беседы о важности открытых дверей, я думаю, что одна из проблем, Алексей, заключается в том, что мы этим занимаемся уже два года, больше двух лет, но не продвинулись ни на йоту. А тогда благодаря чему же люди смогут поверить, что мы действительно входим в новую фазу, где можно вести серьезные переговоры и ожидать изменений к лучшему? Я думаю, что в результате событий последних двух лет энтузиазма стало меньше. Я надеюсь, что мы сможем возобновить эти усилия. Курт Волкер -— выдающийся дипломат. Г-н Сурков – выдающийся дипломат. И я хотел бы видеть их вместе здесь, в Москве, и, может быть, у нас получится что-нибудь организовать в предстоящие недели. Никаких гарантий тут, разумеется, быть не может, потому что это все сложные вопросы, но посмотрим, может быть нам удастся чего-нибудь добиться.

Д.Хантсман: США остаются привержены действенному и поддающемуся проверке контролю над вооружениями

А.Венедиктов Вы назвали Стива Бегина, нынешнего представителя президента Трампа на северокорейском треке. Американская пресса говорит о том, что Стив может стать послом после вас и вроде бы президент Трамп и президент Путин обсуждали какие-то кандидатуры нового американского посла США в Москве. Вы что-то можете подтвердить или опровергнуть?

Д.Хантсман Это слухи, а слухами я не занимаюсь. Была небольшая дезинформация по поводу телефонного разговора между президентом Трампом и президентом Путиным. Примерно два месяца назад у меня была беседа с президентом Трампом, в ходе которой я сообщил ему о своих планах; я находился в контакте с президентом Трампом в течение всего моего срока на посту посла, обменивался с ним мнениями и обсуждал дальнейшие шаги. Так вот все это было сказано во время его беседы с президентом Путиным: и то, что я скоро уйду со своего поста, о чем я уже рассказал до этого некоторым высокопоставленным советникам президента Путина, и то, что по словам президента Трампа, он найдёт хорошего человека на освободившуюся должность. Вот и все. Я не думаю, что в ходе этой беседы упоминались какие-то имена. Только на прошлой неделе я разговаривал с президентом Трампом по этому поводу: о том, какого именно человека надо найти на эту должность, о трудностях политического характера при утверждении кандидатуры в сенате США, что всегда нелегко, даже в самой благоприятной ситуации. Но, Алексей, это совершенно особая работа, и я должен сказать, что выполнял ее с неизменным удовольствием. Мне нравилось общаться с русскими людьми. Они верные, у них большое сердце, они очень умны. Нельзя, прогуливаясь по улицам Москвы или любого другого большого города России, не думать об истории, литературе, музыке и многом другом. Это величие, которое было накоплено веками, поколениями, величие, сопряжённое с трагедией, — конечно все государства переживают трагедию во время войны, — моей стране тоже пришлось ее пережить, — но у людей России есть особое величие, и мне будет этого не хватать. Я надеюсь, что в будущем всегда смогу поддерживать связь со своими друзьями здесь. Поэтому если захотят узнать мое мнение, то я бы хотел, чтобы на этой должности был человек, который бы ценил историю, географию и, конечно же, американские ценности, потому что человек, работающий на этом посту, должен понимать и уметь доносить до других ценности Соединенных Штатов, а также быть готовым продолжать наводить мосты, о чем мы уже говорили раньше, поскольку я думаю, что для Вашингтона это по-прежнему будет очень важно. Открытая, прямая и честная дискуссия по тем вопросам, где у нас есть разногласия. Готовность говорить о вмешательстве в выборы, которое было у нас в 2016 г., причем для некоторых до сих пор этот вопрос не снят. Желание обмениваться мнениями в тех областях, где у нас есть общие позиции, и где только Соединенные Штаты и Россия могут способствовать урегулированию ситуации. Должен вам сказать, Алексей, что с этой работой столько всего связано, что я буду очень скучать по ней. И по вам тоже буду скучать.

А.Венедиктов Джон Хантсман, посол США в Москве. Джон, вы говорили, что вы лично уверены, что Россия вмешивалась в выборы 2016 года. Но вот недавно российский МИД обвинил ваше посольство, что оно вмешивается в нашу внутреннюю политику, поддерживая протестующих, демонстрантов, которые выходят на многочисленные митинги в Москве. И даже на сайте посольства разместили маршрут. Для чего? В чем вмешательство? Это было, не было?

Д.Хантсман Это то, что я бы назвал ложной эквивалентностью. Позвольте вам рассказать, что мы сделали. Прежде всего, не было никакого вмешательства во внутренние дела России. Абсолютно никакого Мы опубликовали оповещение об угрозе безопасности, что мы иногда делаем, когда знаем, что будут проходить протесты или что на улицу выйдет большая группа людей и есть вероятность беспорядков. Это называется консульское оповещение, так как самая важная часть работы посла США в России – это обеспечение охраны жизни американских граждан. И если бы я открыто не оповестил американских граждан о запланированных протестах, то я бы недопустимым образом нарушил свой долг. Поэтому мы взяли карту, которая находилась в открытом доступе, обозначили протестные площадки, также находящиеся в открытом доступе, и разместили их в своей системе. Как можно сделать вывод о том, что это является вмешательством в дела России, мне неясно. Я этого просто не понимаю. Это стандартная практика для любого посольства, как и для посольства США: защищать своих граждан и публиковать предупреждения об угрозе их безопасности там, где это необходимо для их надлежащего оповещения. Это все является частью работы американского посольства. Поэтому когда я слышу эти слова, я списываю все на ложную эквивалентность. Их даже нельзя поставить рядом в одном предложении, но это не мешает некоторым обвинять нас во вмешательстве в выборы, потому что нас обвиняют во всем. Нас обвиняют в плохой погоде, в пожарах в Сибири, и нас обвиняют во вмешательстве в выборы. Своего рода издержки профессии.

А.Венедиктов А это не так? Это не климатическое оружие Соединенных Штатов Америки против России? Пожары в Сибири и наводнения. Это разве не так?

Д.Хантсман (смеется) Я слышал об этом, Алексей, и едва не упал со стула, когда это прочёл. Если бы только наше научное сообщество было так сильно продвинуто в этой области! Тогда бы у нас было не только оружие, — тогда бы мы смогли решить проблему изменения климата и все сопутствующие проблемы в придачу. К сожалению, этого нет, очень жаль!

А.Венедиктов Может быть, последняя тема. Джон Хантсман, посол США в России. Мы убедились в том, что может быть так в современную эпоху… что только лидеры открывают двери и закрывают двери. Поэтому конечно вопрос: есть ли договоренность между президентами о новой встрече и есть ли вообще какие-то договоренности о контактах между госсекретарем и министром, между Конгрессом и Советом Федерации, Госдумой. Что-то есть в графике на этот год?

Д.Хантсман: В наших отношениях появилось слишком много закрытых дверей

Д.Хантсман Я могу сказать, что президент дал понять, что ожидает улучшения отношений между США и Россией. Он говорил это с первых дней. Это же говорили и другие президенты на этапе вступления в должность. Некоторые из них пробовали начать перезагрузки, перезапуски и переcтановки, и все равно все возвращалось на круги своя. Поэтому я считаю важным для нынешней администрации и для членов конгресса, как республиканцев так и демократов, полностью раскрывать свои карты. Открыто заявлять, что входит в сферу наших интересов, и что нас беспокоит в наших отношениях. И тогда мы предпримем соразмерные шаги, которые будут соответствовать нашей способности решать проблемы, и займемся причинами, которые привели нас к теперешней запущенной ситуации, к этим дипломатическим отношениям, которых мы просто не заслуживаем. Народы наших стран не заслуживают. Для этого придется потрудиться, для этого придется научиться лучше общаться друг с другом. На самом высоком уровне и на рабочем уровне тоже. К этому мы стремимся. Мы ведём стратегический диалог, который затрагивает эти важные вопросы; у нас есть специальные представители, которые встречаются на постоянной основе; есть приглашения, направленные в адрес обоих президентов, и я думаю, что в будущем наше взаимодействие активизируется. Опять-таки, все это возвращает нас к вопросу об укреплении доверия. Нельзя строить отношения без доверия, а сейчас мы едем на пустом баке. Нам надо каким-то образом наполнить его доверием, чтобы попасть в будущее. Это под силу только людям. Нельзя отдать это на откуп технологиям. Нельзя отдать это на откуп разросшейся бездушной бюрократии и учреждениям. Это подвластно только людям, только человеческому взаимодействию. А значит надо засучить рукава, четко заявить, во что мы верим, обозначить наши интересы, понять, какие действия в прошлом привели нас к сегодняшнему состоянию, и придумать, как решить возникшие проблемы. Я уверен, что постепенно это можно сделать. Но пока что мы находимся на стадии засучивания рукавов за столом и выбора тех областей, где мы можем реально добиться укрепления доверия.

А.Венедиктов У вас осталось полтора месяца. Чем вы будете заливать этот бак оставшиеся полтора месяца?

Д.Хантсман Я прослежу, чтобы между нами оставались мосты взаимопонимания, которые можно использовать до конца года и в следующем году, который будет очень важным годом начала выборов в США, что позволит следующему послу, которому повезёт занять этот пост в Москве, использовать эти мосты для расширения и углубления нашего диалога, для укрепления доверия. Мы точно знаем, в каком направлении мы хотим развивать эти отношения. Есть ли на то политическая воля? Это один из вопросов. Нравится ли нам ситуация, в которой мы находимся? Не думаю. Лучше ли миру, когда мы собираемся и начинаем вместе решать проблемы? Конечно, лучше. А частью всего этого являются мосты. Я бы хотел быть уверен, что мы выбрали правильные мосты между нынешним днем и тем временем, когда я уйду в отставку, чтобы затем с помощью тех сил, которые у нас есть, пройти по этим мостам туда, где всем будет лучше и где немного больше доверия.

А.Венедиктов Вы отчего-то оптимист, Джон.

Д.Хантсман Я прирожденный оптимист. Вы можете меня поместить в совершенно пессимистическую ситуацию, Алексей, а я все равно попытаюсь найти в ней повод для оптимизма и зацеплюсь за него, а уж во время моего прибытия сюда обстоятельства были донельзя пессимистические. И я мог бы продолжать рисовать в высшей степени пессимистическую картину, но я отказываюсь это делать, потому что тогда я бы подвёл людей с обеих сторон, людей, которые знают, что заслуживают лучших отношений. Мы заслуживаем того, чтобы люди общались и понимали друг друга лучше. Если мы этого не сделаем, то потерям целое поколение из-за недопонимания, а это очень опасно. Очень опасно. Когда мы настойчиво приписываем только худшие мотивы другой стороне, начинают происходить плохие вещи. А мы видим, Алексей, что новое поколение на подходе. Им интересна другая сторона. Они хотят изучать языки. Они хотят ездить и путешествовать. Они хотят учиться в университетах друг друга. Мы должны дать им эту возможность, потому что если мы этого не сделаем, будущее мира и стабильности окажется под вопросом. Поэтому я останусь оптимистом, пока кто-то не скажет мне, что все, о чем мы говорим, абсолютно недостижимо. Но я знаю, что это не так.

Д.Хантсман: Мы переживаем самый беспокойный период за всю историю наших дипломатических отношений

А.Венедиктов Потому что поскольку у посла по-моему 7 детей и 6 внуков, поэтому вы всегда говорите о будущем поколении..

Д.Хантсман Я не могу не говорить о будущих поколениях, потому что я думаю об этом каждый день. Я живу сейчас не только для себя. Как и большинство людей, я живу для своих детей и внуков. Я надеюсь, что пока я жив, — а прожить я надеюсь еще долго, — я смогу все свои силы тратить на то, чтобы следующим поколениям жилось в этом мире лучше, чем сейчас. Правда.

А.Венедиктов А мы будем наблюдать за вашей будущей карьерой. Я так понимаю, она не закончилась, Джон. Запомним это имя. Джон Хантсман. Ныне посол США в России. А что там впереди – будем смотреть.

Д.Хантсман Спасибо, Алексей. Было очень приятно пообщаться с вами, мой друг.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире