'Вопросы к интервью

А. Веснин 13 часов 6 минут в Петербурге. Здравствуйте! Меня зовут Арсений Веснин. Сегодня у нас будет эфир, посвященный непростой теме, теме домашнего насилия и в частности делу сестер Хачатурян. В воскресенье в Петербурге прошел митинг, и стало неожиданным, что митинг стал таким неожиданным, больше тысячи человек по разным оценкам пришло на этот митинг.

Сегодня я представляю наших гостей. Маргарита Лесова, один из организаторов этого митинга против домашнего насилия. Маргарита, приветствую!

М. Лесова Здравствуйте!

А. Веснин Мира Тай, социолог и активист. Мира, приветствую вас!

М. Тай Здравствуйте!

А. Веснин И Светлана Нартахова, феминистка и активистка проекта «Рёбра Евы». Светлана, приветствую!

С. Нартахова Добрый день!

А. Веснин Давайте начнем с митинга, который прошел в воскресенье. Вы ожидали, что на него придет столько людей? Мне кажется, что это самая многочисленная акция против домашнего насилия. Или я ошибаюсь?

М. Лесова Да, это одно из самых крупных мероприятий, посвященных женским правам за последние годы. У нас не приходило столько людей на 8 марта, и мы не ожидали, что придет столько народу. И это здорово, что их было столько много.

А. Веснин Как вам на волне успеха? А это успех?

М. Лесова Я считаю, да, но не хочу приписывать этот успех себе. Это успех движения, то, что люди понимают, зачем это нужно, и что какой-то законотворческий процесс нужен в плане женских прав.

А. Веснин На волне успеха какие-то акции и мероприятия собираетесь проводить? Оппозиция так любит: один успешный митинг – надо на следующей неделе согласовать и устроить еще один. Вы как, идете тем же путем или нет?

М. Лесова У нас нет партии или чего-то в этом роде, мы не гонимся за медийным успехом нашей инициативной группы. Сейчас у нас конкретно нет четких планов, но если будет инфоповод, мы опять будем что-то делать и какие-то мероприятия помимо митингов тоже будут.

А. Веснин Согласовать митинг легко было?

М. Лесова Нет, были трудности, мы хотели согласовать на 27-е число, это годовщина со дня трагедии сестер Хачатурян, и сначала нам согласовали, после чего по причине парада военно-морского флота согласование отозвали за два дня до митинга. У нас уже было все готово, спикеры были готовы выступить, и тут мы всем сообщаем, что мероприятие переносится. Нам пришлось на это пойти и перенести на 4 число.

А. Веснин Почему на стали делать несогласованную акцию?

М. Лесова Мы решили не рисковать безопасностью участниц и участников. Наши согласованные мероприятия, махровые согласованные мероприятия, часто для многих женщин и мужчин становятся первыми митингами в их жизни. Есть момент ответственности, у нас не тот формат, по которому мы могли бы выйти на несогласованное мероприятие.

А. Веснин Все-таки, какая была главная тема митинга? Про домашнее насилие или про сестер Хачатурян. Я понимаю, что темы не очень друг от друга отделимые, но все-таки, этот митинг был в первую очередь посвящен сестрам Хачатурян, или определенной проблеме? У каждая из вас с какими мыслями шла на этот митинг?

М. Лесова Митинг – это всегда что-то политическое. Мы не может выйти на митинг за каких-то конкретных людей, не указав в этом какую-то политическую идею. Дело сестер Хачатурян стоит на пересечении двух важных проблем. Законодательство и правоохранительная система, это домашнее насилие и самооборона. У нас в законодательстве нет даже такой категории как домашнее насилие. А с самообороной вообще все очень сложно. Аналогичные ситуации, в которые попадают женщины, отбившись от домашнего тирана, часто садятся не за самооборону, а за умышленное убийство, потому что часто в правоохранительных органах такие случаи выгодно квалифицировать как убийство, чтобы повышать статистику раскрываемости.

А. Веснин То есть, от частного к общему? От дела сестер Хачатурян к домашнему насилию.

М. Тай Это вообще очень сложное и многосоставное дело, именно дело сестер. Там очень много всего. Это и вопросы коррупции, потому что был определенный человек, фигура, которая оказалась…

А. Веснин Расскажите поподробнее о деле, вдруг кто-то не знает!

М. Тай Если в общих чертах, был человек, которого звали Михаил Хачатурян. Он по разным данным видимо крышевал некий бизнес и имел связи в полиции, некоторые даже говорят о связях в ФСБ и поэтому он на протяжении минимум восьми лет занимался домашним насилием в отношении сначала своей жены Аурелии, затем он ее выгнал из дома, она не могла туда возвратиться, потому что это могло закончиться для нее смертью. Он оставил себе троих дочерей, которых в течение восьми лет избивал и насиловал. Неоднократно подавались заявления в полицию и Аурелией и соседями, которые это наблюдали, но все заявления прямо из полиции передавали лично в руки Михаилу. Что там конкретно происходило, нам никто рассказать не может.

Ситуация однозначная – у человека были связи и он ими пользовался в своих интересах и чувствовал себя абсолютно безнаказанным. Он вообще странно относился к людям, в том числе и к соседям. Есть отзывы, что он угрожал оружием тем, кто не там по его мнению поставил машину. И на протяжении многих лет это игнорировалось. Классическая ситуация, когда люди приходят в полицию, а им говорят, что это не наши проблемы.

А. Веснин И все это закончилось этим…

М.Тай Закончилось это закономерно. И я шла на митинг с мыслью о том, что я хочу, чтобы ответственность за это взяли те люди, которые действительно за это ответственны. Это не вопрос того, что девочки должны были защищаться, а вопрос того, что у нас были депутаты, которые подписывали закон о декриминализации, у нас были полицейские, которые много лет игнорировали эту ситуацию. Я считаю, что в первую очередь ответственность на них. И нужно смотреть на эту ситуацию, учитывая все факторы и понимали кто и за что ответственен.

А. Веснин Светлана, а вы с какими мыслями шли на митинг?

С. Нартахова Для меня было важно рассказать о проблеме изнутри. Эта проблема касается не только трех сестер Хачатурян, а многих женщин в России. И мне было важно рассказать об этом в перспективе, что на протяжении многих лет женщины подвергались насилию, и это был важный повод и возможность рассказать об этом. И сказать, что нас много.

А. Веснин Итог митинга для вас какой?

С. Нартахова Мы увидели как много женщин подняли руку, когда спросили сколько женщин подвергались насилию и это было просто невероятно.

А. Веснин А итог в плане результата, вы ждете, что этот митинг на что-то повлияет, кроме личного выхода, знакомства с людьми, общения, чувства успокоения собственной совести, что ты не промолчал, а что-то сделал. Но хочется и какого-то результата – изменения законов, изменения поведения полиции, изменения поведения людей, которые это домашнее насилие применяют, вы чувствуете, что здесь какие-то итоги могут быть или это больше такой митинг-междусобойчик?

М. Тай Собрано огромное количество подписей под петицией, последняя цифра была около 600 тысяч и это было важным инфоповодом, благодаря которому эта информация снова начала распространятся в социальных сетях. Мы в очередной раз показали, что мы не спустим эту проблему на тормозах, мы будем выходить и требовать, и добиваться, чтобы к этой проблеме относились серьезно. Сейчас благодаря тому, что были флешмобы, что есть петиции, благодаря тому, что мы выходили на акции и одиночные пикеты, вопрос с законом начал как-то двигаться.

Закон, разработанный правозащитницами и правозащитниками существует уже около тридцати лет, все это время с ним ходят по чиновникам и пытаются добиться того, чтобы его рассмотрели. И в этом году после всего того, что мы сделали, активистки, правозащитницы и просто люди, которые писали об этом у себя в соцсетях, в Госдуме что-то зашевелилось. Они собираются рассмотреть закон на осенней сессии. Я считаю – это главный результат.

А. Веснин Действительно! Итог. Заканчивая тему с сестрами Хачатурян, это вопрос обсуждали люди с разными взглядами, и у вас есть свое мнение. В итоги, должны быть сестры Хачатурян наказаны, потому что все-таки они совершили убийство, и если должны, то каким образом?

М. Лесова Учитывая существующее законодательство РФ, там есть 37 статья.

А. Веснин Это о чем она?

М. Лесова О необходимой самообороне. В 2012 году был пленум, который разъяснил этот закон, и пункт 5 этого пленума гласит, что само по себе состояние необходимой обороны может наступить не всегда в момент непосредственной схватки с агрессором, то есть например при условиях продолжающейся угрозы жизни.

Мы знаем, что сестры Хачатурян убили отца не в момент нападения на них, но угроза из жизни существовала много лет и продолжала бы существовать. Законодательство трактует такой случай максимум как превышение самообороны, но не как убийство по предварительному сговору.

А. Веснин А вы сами лично как считаете, что должно произойти с сестрами Хачатурян? Они должны сесть в тюрьму, не надолго, или их должны отпустить?

М. Лесова Так как это самооборона, отпустить на свободу, но я понимаю, что в рамках законодательства лучшее на что мы можем рассчитывать – это превышение самообороны. Но пусть хотя бы так, хотя бы не двадцать лет каждой, как им сейчас грозит.

А. Веснин Есть какие-то другие точки зрения на этот вопрос?

М. Тай Думаю, в первую очередь нужна психологическая реабилитация для людей, оказавшихся в такой ситуации.

С. Нартахова Да, им нужна такая помощь. Это страшно, столкнуться с таким стрессом.

А. Веснин Я правильно понимаю, что вы все считаете, что они должны быть освобождены?

М. Тай Если перевернуть эту ситуацию и представить себе, что жертвами были люди, которых незнакомый человек заточил где-то, мы все знаем такие истории, когда кого-то похищают, держат в подвале, насилуют и так далее. Как мы будем относится к тому, если жертва в этом случае убьет человека, который ее похитил и насиловал много лет.

А. Веснин Мне кажется, что это очень сложный вопрос. У меня нет окончательного ответа, что нужно делать в такой ситуации, потому что с одной стороны совершено убийство, а это все равно преступление, как ни крути, а с другой стороны девушки оказались в ужасающей ситуации, и разобраться с тем, как поступить, действительно сложно. Но думаю, что никто не согласится, что их нужно сажать на двадцать лет.

У нас на связи Ахана Корчевная, координатор приемной кризисного центра для женщин в Петербурге. Добрый день, Ахана!

А. Корчевная Добрый день!

А. Веснин Вы работаете в кризисном центре для женщин в Петербурге, вы можете обрисовать, если получится с цифрами, ситуацию, насколько часто в Петербурге женщины сталкиваются с домашним насилием?

А. Корчевная Последние два годы – это запросов шесть тысяч в год. , то есть этих запросов очень много. Обращений очень много и это мы можем судить по Петербургу и Ленинградской области. Уверена, что мои коллеги из других крупных городов могут привести такие же цифры.

А. Веснин Есть какая-то тенденция, обращений становится больше или меньше?

А. Корчевная Обращений становится больше. За последние три года количество обращений увеличилось процентов на тридцать.

А. Веснин С чем вы это связываете? С тем, что люди узнали и стали меньше боятся обращаться, или с тем, что насилия стало больше?

А. Корчевная Домашнее насилие стало больше видно, его не стало больше. Мы это связываем и с акциями, и с просветительской работой, и с тем, что стало больше слышно голосов пострадавших, стало больше материалов в прессе о проблеме, и гораздо больше женщин понимают, что они не одни такие, и что не они виноваты в том, что происходит в их семьях.

А. Веснин А какие самые обще проблемы? С чем в основном женщины обращаются?

А. Корчевная У нас меняются темы, если несколько лет назад к нам больше обращались женщины, которые столкнулись с побоями, то сейчас больше обращений из серии: «Он меня оскорбляет, что мне делать?» и «На меня давят экономически», «Он манипулирует детьми и настраивает из против меня. Это насилие или нет?» Сейчас все больше обращений с тем, что раньше не казалось чем-то серьезным».

А. Веснин А сколько случаем именно насилия физического, в процентном отношении, и сколько морального и экономического давления?

А. Корчевная Последние годы статистика меняется, больше становится обращения о психологическом насилии, это процентов сорок обращений, но большая часть женщин звонит и пишет именно о физическом насилии.

А. Веснин А как вы помогаете им решить эти проблемы?

А. Корчевная У нас работает онлайн приемная, работает телефон доверия, мы проводим очные консультации.

А. Веснин Допустим, я женщина, и меня избивает мой муж и я вам звоню и жалуюсь. Дальше какой механизм действий?

А. Корчевная Мы ее поддерживаем, в нашем кризисном центре принято доверять пострадавшим и не просить приводить доказательств, действительно ли она пострадала. А дальше мы разрабатываем с ней план безопасности. Если угроза ее жизни и здоровью высокая, мы рассказываем ей о тех возможностях, которые есть в нашем городе, мы можем ее перенаправить в центр помощи семье детям, если ей нужно убежище и социальный приют, если ей надо быть в большей физической безопасности.

А. Веснин Спасибо! А у вас есть статистика, я даже видел плакаты на митинге, сколько женщин сталкиваются в России и в Петербурге отдельно с домашним насилием?

М. Тай У меня есть конкретные репрезентативные исследования, которые охватывают 60 субъектов России, проведенные в 2012 году. Цифры немного устарели, но это самое крупное исследование Росстата и Минздрава России. Из него следует, что каждая пятая женщина хотя бы раз в жизни подвергалась физическому насилию со стороны супруга или партнера. Эта статистика собрана официальными органами, а есть другие независимые исследования, которые показывают большие цифры. Росстат и Минздрав в основном ориентируются на те данные, которые у них есть по обращениям в полицию, больницы и так далее. Но далеко не всегда женщины и другие пострадавшие туда обращаются.

С. Нартахова Многие боятся туда обращаться, потому что там можно услышать: «Вот когда убьют, тогда и приходите!»

А. Веснин И мы переходим к этой проблеме, домашнее насилие, если я правильно понимаю, это некое давление, физическое или моральное, мужчины над женщиной. Кстати тут все время приходят вопросы, почему вы все время говорите про женщин и не говорите про мужчин? Мужчины от женщин тоже периодически страдают. Женщины тоже бьют мужчин, и тарелки кидают, и всякие гадости делают в плане экономическом, и манипуляции детьми – эта штука тоже случается и этим занимаются женщины. Почему вы только женскими проблемами занимаетесь?

М. Тай Безусловно это происходит со многими людьми, это не только женщины, но проблема в том, что в 90% случаев жертвами оказываются женщины. И это показывает, что эта проблема системная и она вписывается в ситуацию с гендерным неравенством. Многие уязвимые группы населения чаще подвергаются домашнему насилию, но в большей степени речь идет всегда о женщинах. О женщинах и детях.

А. Веснин В чем основная проблема? Домашнее насилие существует? И в чем основная проблема, что можно исправить? Чем надо заниматься?

М. Лесова С точки зрения закона, который сейчас готовится…

А. Веснин Да, давайте про закон поговорим! Что это за закон и что он предусматривает?

М. Лесова Закон подразумевает два пункта, во-первых, охранные ордера, и государственные шелтеры. Охранные ордера – это запрет на приближение. Одна из основных проблем домашнего насилия это то, что начиная с вербального насилия и побоев, оно быстро перерастает в тяжкие повреждения и убийства. Это основной признак этой категории насилия. В данном случае охранный ордер просто позволит не довести это насилие до убийства, и сохранить жизнь как жертве этого насилия, так и домашнему тирану, который просто не получит удара кухонным ножом, когда жертва будет защищаться.

А. Веснин А сейчас в России такого нет? Запрета на приближение.

М. Лесова Нет, охранные ордера отсутствуют. Более того, в законодательстве отсутствует такая категория насилия, как домашнее. Ее просто нет. Поэтому полиция это просто регламентирует как обычные побои и оттуда идет классическое: «Когда убьют, тогда и приходите». Нет такой категории насилия и полиция не знает, что делать с этими обращениями.

А. Веснин А вторая?

М. Лесова Это система государственных шелтеров. Основная проблема, которую люди называют, это, допустим, меня бьют, или мою знакомую бьют, а куда она пойдет? Куда ей уходить и что делать? И как раз этот второй пункт и решает эту проблему. Шелтер – это то место, где женщина может спрятаться вместе с детьми, пожить какое-то время. Этим должна заниматься полиция при обращении при наличии такого закона. Сейчас есть шелтеры только у некоммерческих организаций, их мало, и узнать о них практически невозможно. Все делается через знакомых. Государственная поддержка таких организаций очень нужна, и полиция должна знать как с этим работать, и как туда женщин перенаправлять, чтобы разделить агрессора и жертву.

А. Веснин Почему не устраивает нынешнее законодательство? Бить людей запрещено и в нынешнем законодательстве. Вроде ничего нового не должно быть, но мы поговорим об этом после перерыва.

НОВОВСТИ

А. Веснин Продолжим говорить о домашнем насилии. В чем фишка этого отдельного закона? Почему именно он необходим, когда насилие и так запрещено?

М. Тай Некоторые преступления нельзя рассматривать также как обычное насилие. Представим себе кейс. Супружеская пара, в которой муж систематически унижает и избивает жену. Предположим, жена осмеливается подать заявление в полицию. Предположим, в полиции ее заявление принимают и мужчине-насильнику выдают штраф. Мужчина-насильник возвращается домой с этим штрафом. И к чему мы приходим? Во-первых, скорее всего насилие только эскалируется, во-вторых этот штраф чаще всего выплачивается из семейного бюджета. И нередки случаи, когда и из заплаты жены, потому что это она «виновата», что подала заявление и вынудила семью голодать. Пускай сама теперь этот вопрос и решает.

А. Веснин Сейчас у нас на связи Алёна Попова, юрист и соавтор закона о семейно-бытовом насилии. Алёна, здравствуйте! Есть ли у вас информация правда ли этой осенью будут рассматривать закон в Госдуме? Это действительно так?

А. Попова Да, я была на рабочей группе две с половиной недели назад, когда Госдума ушла в отпуск и на этой рабочей группе были представители разных комитетов, включая Оксану Гулькину, которая субъект законодательной инициативы нашего закона. И они сказали две фразы, одна – закон должен быть внесен, и вторая – как можно скорее. И мы обсуждали, что осенняя сессия начнется с 9 сентября, уже будет готово исследование, которое заказала Госдума Питерскому университету по поводу насилия, и следующий шаг – или внесение сразу на чтение, или в комитет. Но мы рассчитываем на это.

А. Веснин Как вам кажется, раз вы общались с депутатами, примут этот закон или нет?

А. Попова Спасибо, что вы задаете этот вопрос. Я общаюсь не только с депутатами, но и с сенаторами уже на протяжении шести лет, и с учетом того, что в Госдуме до сих пор ходит Слуцкий, которого обвиняли в домогательствах, но является председателем комитета, я не думаю, что Госдума единогласно примет этот закон. Если они будут его принимать и голосовать, то скорее всего они попытаются его кастрировать, и выбросить из него главные положения, за которые мы бьемся, например, про охранные ордера, и про то как они должны функционировать в этой системе, это защитные предписания, запрещающие насильнику приближаться к жертве, угрожать и применять насилие. Это очень важная мера и без нее закон не закон.

Либо они попытаются вывести, и у меня есть такие сомнения, психологическое насилие из видов насилия, которые есть в законе, пока там есть четыре вида насилия – экономическое, психологическое, сексуальное и физическое. И сексуальное они могут попытаться вывести и психологическое. А это очень распространенный вид насилия. Примут или не примут не знаю, но очень сильно придется бороться между первым и вторым чтением за не кастрацию этого закона. Это будет вторая очень сильная волна борьбы.

А. Веснин А почему депутаты могут выступать против этого закона? Звучит же все логично!

А. Попова Почему они выступали против все предыдущие годы, я могу объяснить большим влиянием консерваторов на мнение наших сенаторов и депутатов. Консерваторы транслируют одну мысль: эти западные агенты, моссадовцы и вообще непонятно кто, засланные казачки, хотят разрушить высокодуховную российскую семью, и ювенальщики, имея в виду нас. И «пересажать всех мужиков». И эти постулаты они тадлычат и талдычат. И ходят по Госдуме с плакатом: «Уважаемое государство! Разреши нам бить своих детей!» Эта знаменитая история о декриминализации, когда мы стояли с плакатами против декриминализации насилия, рядом с нами родители, молодые девчонки, просто красавицы, с плакатами, что в семье допустимы шлепки. Как они их называют, прости господи, подсрачники. Ну я не знаю! Детей нельзя бить. Это конституционное право – защита от насилия. Но консерваторы сильно влияли. Больше чем общественность.

Сейчас после выигранного иска Валеры Володина из ЕСПЧ, когда Европейский суд сказал нашему государству, давайте уже, принимайте меры по защите жертв насилия, в этом году отчет по защите женщин, большое спасибо и низкий поклон за хороший большой флешмоб «Я не хотела умирать», и девушкам-организаторам замечательного мероприятия – митинга в поддержку сестер Хачатурян, и благодаря всему этому давлению, депутаты и сенаторы стали формировать повестку про насилие. И они поменяли мнение. Я на прошлой неделе была у Галины Николаевны Кареловой, она отвечает за всю женскую повестку в Совете Федерации, и Карелова и Матвеенко видели наше открытое письмо в «Новой газете» к ним обращенное, когда была декриминализация. И все-таки проголосовали за декриминализацию домашнего насилия.

Но сейчас, когда я была на встрече, Галина Николаевна спросила, считаю ли я , что нужно вернуть эту статью в Уголовный кодекс, вместо того, чтобы принять этот закон. Это огромный шаг, огромный шаг! Даже этот ее вопрос. И спасибо нашему обществу, которое на стороне света. А наше государство на стороне тьмы. И общество старается перетянуть государство на сторону света.

А. Веснин Спасибо. Вот о чем говорят противники этого закона, что женщины будут использовать эти новые возможности, на знаю, насколько это корректно звучит, для того, чтобы давить на своих мужей. Условно говоря, муж изменил, а жена говорит, я сейчас тебе и ордер, и про психологическое насилие, и про сексуальное насилие и так далее. Такой способ манипуляции мужем, который изменил, это наверное не очень здорово, но это их личное дело. Наверное в это государство не должно влезать. И начнут давить таким образом на мужчин. Такое может произойти?

М. Лесова Это закон вне гендера, он не будет распространяться исключительно на женщин, он будет распространяться и на мужчин, и на детей и на всех. А почему тогда мужчина не сможет также манипулировать, исходя из этой риторики?

А. Веснин А тут мы переходим к следующему вопросу. Кому больше поверят в такой ситуации? Это мужчина ударил или давил на женщину, или это женщина давила на мужчину? А дальше м пы сталкиваемся с человеческим фактором. Некие правоохранительные органы, и вообще вопрос, как они будут работать? Законы – это здорово, но кто их будет исполнять? Я думаю, что про мужчин вопрос останется открытым, а вот про полицию и про тех людей, которые будут работать… Хорошо, будет закон, а потом то же самое? Полицейские не будут знать, что делать, будут отговаривать жен писать заявления и так далее. Как с этим быть?

М. Тай Действительно, для меня это сложный вопрос. Я вижу, что это очень большая проблема. Мы должны добиваться, чтобы было и большое масштабное обучение полицейских и чиновников, они должны иметь четкие инструкции и понимать, что делать. Это первое.

Второе. Закон нужен не только для того, чтобы у нас была возможность кого-то там осудить. Он еще и меняет отношение к насилию в обществе. У нас есть огромный пласт этой народной «культуры», которая нормализует и оправдывает насилие – «бьет значит любит» и так далее. И этот закон нужен и для того, чтобы у людей формировалось убеждение, что это недопустимо. Подумаешь, подзатыльник жене дал! А это практически уголовное преступление. Это большая разница в сознании человека. И закон вносит свой вклад в то, что эта нормализованность домашнего насилия, все эти «милые ругаются, только тешатся», чтобы это все становилось чем-то неприемлемым. Я это считаю очень важным.

С. Нартахова Я считаю, нужно внести изменения и в систему образования. И уже в школе доносить детям, что это не норма, когда вам дома кто-то бьет. Если это будет идти с детства, то вырастет более здоровое поколение.

А. Веснин Это очень сложный вопрос, отношение в обществе, например для меня, это бытовые вещи мы обсуждаем, и я видел много случаев, когда, например девушка моего друга дает ему со злости подзатыльник. Все вокруг смеются, и все нормально.

М. Тай Это ненормально!

А. Веснин Я понимаю. Но если парень дает девушке подзатыльник, то это выглядит дико. И у меня есть такие представления. С этим сложно жить. Это внутри. С осознанием все понятно. Но это внутри.

М. Тай Это начинается не сейчас. Это начинается гораздо раньше, из семьи.

А. Веснин Это понятно. Мне кажется, что это очень сложно будет делать и ни за одно десятилетие будет исправляться. Меня волнует вопрос психологического насилия. С физическим примерно все ясно. Ударил – преступление. А с психологическим как? Что делать?

М. Тай Очень сложно его классифицировать и определить. Но с этим мы тоже должны работать.

С. Нартахова Как минимум нужно уметь выходить из точки кипения, обращаться к психологам, нужно разговаривать на эту тему, нужно не молчать как минимум, если вы чувствуете…

А. Веснин Я говорю про закон! В законе оформлено, за психологическое давление ты можешь понести ответственность. Как с этим разбираться?

М. Тай Ты можешь понести ответственность, если тебе выпишут охранный ордер. Что такое охранный ордер? Это запрет приближаться к определенному человеку, и я не вижу большого ущерба для человека, которому выписывают этот ордер. Он защищает наше естественное право в любой ситуации отказаться от общения с кем-то. Мы имеем на это право. Я не хочу с тобой общаться, ты мне неприятен! Но если ты этого не понимаешь, сделать этого можно видимо только с помощью ордера.
А. Веснин Спасибо! Будем надеяться, что будем двигаться в сторону цивилизации.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире