'Вопросы к интервью
30 мая 2019
Z Интервью Все выпуски

«Магистрат». Концепция развития Конюшенного ведомства


Время выхода в эфир: 30 мая 2019, 13:05

А. Веснин Добрый день, меня зовут Арсений Веснин. Это программа «Магистрат» и сегодня мы будем говорить о здании Конюшенного ведомства, памятнике, который находится в самом центре Петербурга, и находится, как я сейчас понимаю в довольно плачевном состоянии. Давно идет речь о том, чтобы что-то с этим памятником сделать, есть некие концепции, обещают устроить их выставку, но пока не совсем ясно, что там будет. Мы будем пытаться понять, что будет, и что можно вообще сделать. Я приветствую наших сегодняшних гостей – это Екатерина Тейдер, специалист по девелопменту. Екатерина, здравствуйте.

Е. Тейдер Здравствуйте.

А. Веснин Михаил Мильчик, заместитель главы Совета по сохранению культурного наследия при Правительстве Петербурга. Михаил Исаевич, приветствую вас.

М. Мильчик Добрый день.

А. Веснин И Сергей Мишин, архитектор, и автор одной из концепций приспособления Конюшенного ведомства под современное использование. У меня сразу вопрос, так как мне непонятно, что сейчас происходит с Конюшенным ведомством: на какой стадии сейчас все находится? Сначала губернатор Полтавченко делал какие-то заявления относительно того, что «вот мы будем Конюшенное ведомство приводить в порядок», потом новый временный губернатор Беглов говорит примерно то же самое, а его зам Батанов говорит, что «мы устроим какую-то выставку концепций». Вообще – на какой сейчас всё стадии? Есть какое-то понимание? Я знаю, что недавно совещание было по этому поводу. Сергей?

С. Мишин Сейчас всё находится в режиме standby, мы ожидаем решения властей о судьбе Конюшенного ведомства. Со своей стороны, мы подготовили подробную концепцию и экономическую модель, которая позволяет понять, как будет работать Конюшенное ведомство.

А. Веснин Михаил Исаевич, вы ка-кто приближеннее всех находитесь к петербургским властям, что там говорят?

М. Мильчик Они сначала говорили, что этот замечательный ансамбль передается Музею истории города, и Музей истории города — с помощью, конечно, бюджета Петербурга — поднимает, делает экспозиции и использует в музейных целях. Сейчас эти разговоры поутихли, и я думаю, что это правильно. Я вижу, и не только я, решение этой непростой и очень назревшей, или даже перезревшей, проблемы на путях государственно-частного партнерства. Ни один инвестор без помощи поднять не может, но и нашему городскому бюджету тоже это не под силу. Совместить два начала – этот тот самый реальный путь для того, чтобы решить эту назревшую, еще раз повторю, проблему.

А. Веснин Екатерина, вы согласны?

Е. Тейдер Действительно, я разделяю данный взгляд. Потому что все мы знаем, что конкретно данный проект уже имеет за своими плечами определенную историю, сформировавшуюся, очень непростую, с разными вариантами развития событий. Но тот факт, который мы имеем сейчас и который налицо: то, что решение, в том числе волевое, о том, в каком он будет развиваться направлении – не принято. При этом сам объект с каждым годом приходит все в более и более плачевное состояние. И мы находимся в том моменте, когда решение принять уже физически необходимо, потому что есть риск – либо мы проект вообще потеряем, и тогда потребуются гораздо более масштабные инвестиции…

А. Веснин Проект или памятник?

Е. Тейдер Объект в целом я имею в виду, конечно. И сейчас это очень и очень актуальный вопрос, для решения которого необходимо найти компромиссное решение и понимать цель, к которой мы придем.

А, Веснин А какие могут быть решения?

Е. Тейдер Оглядываясь назад, мы понимаем, что это очень уникальный объект, находится в уникальной локации в исторически сформировавшемся центре. Понятно, что на него и на его реализацию пристально смотрят достаточно разные стороны – и государство, и власти, и общество, и жители города, и, естественно, те инвесторы, которые готовы там что-то реализовывать. Поэтому важно найти точку компромисса. При этом были пожелания города выделить данный объект, действительно, под какие-то экспозиции, но, если мы смотрим на ситуацию достаточно правдиво, чтобы реализовать проект исключительно в том виде, в котором его хочет город – у города должны быть на это средства.

А. Веснин То есть только музейное пространство, если про это говорить?

Е. Тейдер Допустим. Исключительно культурная площадка. Если у города на это средств нет – а сейчас это уже практически объективная позиция, достаточно сложно городу найти индивидуально бюджет на это, и требуется привлечение частных инвестиций – то это стоит признать. И тогда двигаться уже путем поиска компромиссов и решения, которое удовлетворит интересы всех сторон, в плотном взаимодействии. Возможно – в формате партнерства, возможно в формате договоренностей. Важно, чтобы обе стороны поддерживали тот финальный результат, который будет – иначе к нему просто не придут.

А. Веснин Если мы заговорили про деньги – есть у кого-то понимание? У вас, Сергей, наверное, подсчитано, сколько нужно денег, чтобы реализовать проект «современного Конюшенного ведомства», так назовем его.

С. Мишин Я мало что понимаю в деньгах, но экономисты, которые занимались этим разделом проекта, посчитали, что 8 или 10 миллиардов рублей нужно для того, чтобы привести в порядок не только здание Конюшенного ведомства, а весь ансамбль зданий, который захватывает всю эту территорию, вплоть до Шведского переулка.

А. Веснин Какие-то еще суммы есть, обсуждались вообще?

Е. Тейдер Зависит от концепции.

М. Мильчик Разные концепции требуют разных вложений. То, что назвал Сергей – я бы сказал, это еще очень скромные деньги. Но мы с вами гадать не будем. Потому что сначала нужно утвердить концепцию, принять ее, понять, во что это выльется. И я сразу же скажу – необходимо самым срочным образом, вне зависимости от того, какая концепция будет реализована, проводить консервационные и реставрационные работы. Памятник в тяжелом состоянии находится.

А. Веснин Расскажите про это поподробнее, пожалуйста. Что значит – в тяжелом состоянии? Там что-то рушится? Что происходит?

М. Мильчик Протекает крыша, например. Несмотря на то, что там предшествующий инвестор кое-что сделал, все это уже вчерашний день. Продолжает разрушаться кладка в результате намокания. И не только. Там, например, существует — пока еще не совсем ясно, в каких границах – соляное пятно. Потому что здесь долгие годы был гараж, и солярку сливали просто на землю. Безусловно, его требуется ликвидировать. Какое место оно занимает, как глубоко оно прошло – сегодня самые туманные представления. Значит требуется проведение довольно большого объема исследовательских работ, как по самому зданию, так и по внутреннему двору.

А. Веснин Насколько все критично? Вы говорите – надо начинать немедленно. Если немедленно не начать, это что – через два года обрушится, или что?

М. Мильчик Да, конечно, обрушится! Обрушатся какие-то части. Нет, здание через два года целиком не обрушится, но какие-то его части – да, конечно. И это сильно удорожит будущие работы.

А. Веснин Сергей, вы же наверняка были на памятнике, и не раз, когда занимались проектом. На ваш взгляд, что там происходит? А то туда ведь не очень просто попасть.

С. Мишин Я полностью согласен со словами Михаила Исаевича, но я бы еще добавил, что все эти годы здание находится без отопления, без электричества, и каждая зима наносит невероятный ущерб состоянию здания. Поскольку оно не отапливаемое – стало быть, впитывает сырость. Кроме того, северо-западная часть Конюшенного ведомства сползает в Мойку, поскольку там коллектор, и так далее. То есть, это целый спектр проблем, который требует немедленного разрешения.

А. Веснин Было заявление вице-губернатора Батанова о том, что в конце мая будет организована выставка разных концепций, и горожане будут сами выбирать, что же они в итоге хотят получить. Много вопросов в связи с этим. Первый: вы, как автор одной из концепций, к какой-то выставке готовитесь?

С. Мишин Вы знаете, мы сделали проект уже больше чем полтора года назад, и мы его не меняем, потому что считаем, что он взвешенный, разумный. Мы его и выставим.

А. Веснин Но вы знаете, что выставка будет в какой-то момент? Это же надо распечатать, планшеты привезти, поставить, подготовиться. Вы что-нибудь об этом знаете?

С. Мишин Нет, только слухи. Когда она будет – мне неизвестно, и какие проекты там будут участвовать, мне тоже неизвестно. Но мы готовы к выставке, у нас всё распечатано.

А. Веснин То есть, слова Батанова о том, что в конце мая уже будет выставка и горожане пойдут голосовать – это пока неправда?

М. Мильчик Конец мая – завтра-послезавтра.

А. Веснин Я поэтому и говорю, что все уже, май закончился. Про другие концепции и проекты – какие сейчас есть? Есть компания «СТАРТ Девелопмент», правильно? Вы давно подготовили проект. Кто еще реально хочет заниматься Конюшенным ведомством, есть ли какая-то информация?

С. Мишин Насколько я знаю, есть концепция, подготовленная Комитетом по культуре совместно с Музеем истории города. Она была опубликована, есть в сети. Существует концепция, подготовленная мастерской Рафаэля Даянова по заказу «Тандем Эстейт».

А. Веснин То есть, пока вот эти три концепции? Но это вроде бы было уже два года назад. Я так понимаю, что ничего не изменилось? Хорошо, сам подход к вопросу «Покажем концепцию, пусть горожане выберут», вам кажется правильным или нет?

М. Мильчик Мнение горожан, безусловно, нужно учитывать, но решение должно приниматься профессиональным сообществом. Разумеется, при активном участии Правительства города. Мнение. Конечно, важно, соображения могут быть интересными, но, тем не менее, все-таки решать должно профессиональное сообщество.

А. Веснин То есть, как в Екатеринбурге, объявлять опрос «строить храм / не строить храм» — так делать не нужно в таких ситуациях?

М. Мильчик Нет, ну выслушать мнение горожан, их соображения по поводу разных концепций, конечно важно. Там могут быть интересные и неожиданные даже предложения.

А. Веснин Екатерина, как девелоперы относятся к таким историям – «послушаем горожан, пусть они что-нибудь выберут». Или вообще этому не стоит доверять, это исключительно популистские заявления?

Е. Тейдер Знаете, в проектах, в которых участвует частный капитал, не только государственный, мнение общественности, безусловно, очень важно; важна поддержка, особенно в таких уникальных местах. Однако есть и оборотная сторона медали: поскольку локация уникальная и объект уникальный, мнения по поводу «что хорошо и что плохо» всегда будут абсолютно разные. Опыт реализации проектов показывает, что не было еще ни одного проекта, о котором бы все сказали: «Да, мне нравится, мы все поддерживаем». Мнения очень субъективные и очень разнятся.

А. Веснин Нет, но тут же просто может быть: приходишь на выставку, тебе выдают бланк, и ты ставишь галочку напротив проекта Сергея Мишина, или напротив проекта Даянова.

Е. Тейдер Согласна. Здесь важно при учете общественного мнения задавать вопрос не только «Что вы бы хотели там видеть?», потому что могут дать совершенно разные ответы. Но нужно учитывать, что там можно сделать, и что там сделать реально. А это уже совершенно другие вопросы. И здесь нужно изначально готовить тот вариант развития событий, который реален к воплощению. Потому что цель же не просто сделать красивую и интересную концепцию, цель — сделать такую концепцию, которая может и будет претворена в жизнь. Это совершенно другие задачи, и совершенно другая последовательность действий.

А. Веснин Соответственно, надо допускать до этого голосования какие-то концепции, которые уже прошли определенный экспертный отбор.

Е. Тейдер Конечно, профессиональный.

А. Веснин Еще вопрос про бизнес немного, потому что понятно, что это миллиарды рублей – 8, 10, 15, не знаю сколько. Вообще – бизнес почему хочет-то в этом участвовать? Возникает ощущение, что любые масштабные проекты в Петербурге последние много лет, которые выставлялись на обсуждение, мусолились – с тем же Конюшенным ведомством, когда этим занималась «Лотос Групп» и хотели там сделать отель – все время меняются, непонятно из-за чего. Политическая конъюнктура, борются градозащитники, передел бизнеса и так далее. Какой смысл в этом всём участвовать сейчас? Он есть?

Е. Тейдер С точки зрения частных инвестиций — конечно, инвесторы идут в реализацию тех проектов, которые реализовывать экономически выгодно. Это тоже правда жизни.

А. Веснин А это выгодно, заниматься Конюшенным ведомством?

Е. Тейдер С точки зрения Конюшенного ведомства и таких уникальных объектов, сколько я знаю инвесторов – это всегда, в том числе, личная заинтересованность, поскольку процедура согласования и прохождения всех этапов разработки проекта – не просто сложная, она очень сложная. И здесь позволю высказать себе субъективное мнение: появляется инвестор, который готов данный проект делать, готов находить компромиссы и двигаться по какому-то общему согласованному видению – это нужно ценить и идти ему навстречу, поскольку подход к таким проектам всегда уникален. Очень сложно выполнить в рамках того базового законодательства, которое есть для всех стандартных объектов. Уникальный объект – уникальный подход.

М. Мильчик Извините, я еще добавлю. Здесь, наверное, любой инвестор понимает, что большую выгоду материальную он вряд ли получит. Какую-то получит, скорее всего -сведет, как говорят, концы с концами. Но престижный момент очень велик. Он косвенную выгоду получает, не прямые. Потому что иметь подобный объект в самом центре исторического Петербурга, куда будут приходить не тысячи, а даже сотни тысяч людей – это дорого стоит.

А. Веснин То есть, действительно, такие интересы есть? Сергей, ваш заказчик, Захар Смушкин – у него личные какие-то гуманитарные представления, или все-таки бизнес? Вы на эту тему беседовали?

С. Мишин Да, мы беседовали об этом, я не могу отвечать за интенции других участников процесса.

А. Веснин Ну как вам показалось?

С. Мишин Действительно, мне показалось, что им движут, как это ни наивно звучит, некие благородные намерения. То есть, это проект, безусловно, имиджевый, и мы были бы счастливы, если бы в результате его реализации удалось свести концы с концами, как говорит Михаил Исаевич. Да, тут есть скрытые плюсы, которые получает инвестор.

А. Веснин Расскажите про вашу концепцию – что вы предлагаете сделать, как предлагаете Конюшенное ведомство преобразовать?

С. Мишин Вы знаете, я очень много об этом размышляю, и мне кажется, что речь сейчас идет не столько о Конюшенном ведомстве, и даже не о комплексе зданий в этом центре, а это такое переформатирование центра Петербурга. Если это проект воплотится, центральная часть заживет совершенно по-другому. Там изменятся человеческие потоки, изменятся транспортные потоки, появятся новые точки притяжения, новые аттракторы.

Сейчас там никакой жизни, в сущности нет, это неживое пятно в центре Петербурга, которое должно, наоборот, стать неким эпицентром культурной жизни. И мне кажется, что это очень важная задача, мы даже, наверное, не сможем спрогнозировать сейчас, к чему это приведет через 10 или 20 лет. Но Петербург изменится.

А. Веснин Надо сказать, что определенная культурная, или кто-то скажет – некультурная – жизнь там есть, потому что напротив Конюшенного ведомства сейчас находится огромное количество каких-то заведений, ночных клубов и так далее. Я знаю, что очень много молодых людей туда ходят, особенно по выходным, пьянки-гулянки и все такое. Нельзя сказать, что это совсем мертвое место. Среди молодежи этот кусочек как раз-таки занял определенную нишу таких вот клубов с техномузыкой и так далее. Понятно, что это не всем нравится, но это определенное место в городе тоже.

М. Мильчик Сергей имел в виду собственно Конюшенное ведомство, там никаких клубов нет.

А. Веснин С Конюшенным ведомством все понятно, я так думал, что вы говорить вообще про район вокруг.

М. Мильчик Район вокруг Конюшенной площади – это другой разговор.

С. Мишин Да, там самозародилась какая-то активная жизнь, не очень высокого качества, на мой взгляд. Нельзя сказать, что она «проникнута духом петербургской культуры», нет. Там есть танцплощадка, какой-то маленький театр, Музей игровых автоматов, что-то еще подобное. Мы все-таки хотим…

А. Веснин Да, давайте к вашей концепции. Вы говорите: «Всё изменится». Что именно изменится-то, как и почему?

С. Мишин Во-первых, главная идея: мы там создадим Музей современного искусства, которого в Петербурге нет. Как там «Эрарта» или другие музеи ни хотят на это претендовать, но Музея современного искусства — такого, как есть в Мадриде, Париже или в любом крупном городе мира – у нас нет, к сожалению. Амбиции такие: это международного уровня история, вокруг которой должно сконцентрироваться некое культурное поле, как вокруг каждого музея. Это могут быть галереи, выставки, концерты, фестивали – все, что угодно, но это должно быть уровня именно высокой петербургской культуры. Это не означает, что это классическое искусство или классическая культура. Культура может быть любой.

А. Веснин Ну хорошо, делаем Музей современного искусства. Многие произведения современного искусства стоят подороже на аукционах, чем даже классические. Мы слышим про Поллока за десятки миллионов долларов… хорошо, Поллок уже, наверное, не такое современное искусство, но все равно то, что каким-то образом ассоциируется. На какие деньги и как этот музей делать, это же тоже отдельная и дорогая очень история?
С. Мишин Знаете, у нас несколько дней назад была встреча с представителями общественности, культурной элиты, скажем так, Петербурга, там были галеристы, художники, музыканты…

А. Веснин Например, кто из известных людей был? Чтобы понимать уровень встречи.

С. Мишин Там был Александр Боровский, там были представители всех наших крупнейших галерей, например, KGallery, «Борей» и других; были художники наши петербургские – Яхнин, и другие.

А. Веснин Но одними же петербургскими художниками современными, как к ним ни относись, хорошо и с уважением, музей современного искусства мирового уровня не сделаешь.

С. Мишин Вы знаете, они высказались о том, что не хватает такой площадки, и они были бы счастливы, если бы появилось такое место, где бы они могли проводить эти выставки.

А. Веснин Конечно! Художник, естественно, будет счастлив этому.

С. Мишин Я имею в виду галеристов.

А. Веснин Но музей – это же не только выставки, это же и какая-то постоянная экспозиция.

С. Мишин Это, видимо, тема отдельной передачи, потому что позиция и роль музея в современном мире сейчас пересматривается. Музей перестает быть неким складом раритетов и становится местом дискуссии художника и публики, зрителя. Это такое место осмысления будущего, роли искусства ив сего, чего угодно. Поэтому совсем не обязательно, чтобы в музее было большое количество экспонатов.

Музей, вообще, как цветок надо выращивать, он не появляется по щелчку. Этим должны заниматься опытные кураторы, или какой-то фонд культурный, который будет выращивать годами вот этот музей. Кроме того, хочу сказать, что у нас большое количество частных коллекционеров, у которых эти коллекции пылятся дома или в каких-то подвалах. Если вы были в Русском Музее – там сейчас выставка всего из трех коллекций, но это грандиозная выставка, там огромное количество шедевров очень высокого уровня.

А. Веснин Давайте мы сейчас прервемся ненадолго на московские новости и потом продолжим. Михаил Исаевич, с вас тогда и начнем.

НОВОСТИ

ЗАСТАВКА

А. Веснин Возвращаемся в эфир петербургского «Эха». Говорим о судьбе Конюшенного ведомства. У нас в гостях Екатерина Тейдер, специалист по девелопменту, Михаил Мильчик, зам главы Совета по сохранению культурного наследия и Сергей Мишин, архитектор. Сергей как раз-таки начал рассказывать про концепцию, которую он предлагает. Вы сказали, что надо делать Музей современного искусства. Михаил Исаевич, вы как-то хотели подискутировать.

М. Мильчик У меня немножко другие предложения, которые не противоречат и музею современного искусства. Я напомню – я думаю, далеко не все это знают – что главную часть этого удивительного ансамбля составляют конюшни. Каждая из них – это великолепное пространство, 110 метров. 2 конюшни большие…

А. Веснин Они ещё высоченные.

М. Мильчик Да. Это пространство нерасчленимое, и его надо принять как данность. Оно, кстати, само по себе даже без каких бы то ни было экспонатов производит очень сильное впечатление. Мне представляется, что это может быть выставочный зал для петербургских музеев, особенно для крупноформатных экспонатов. То есть, можно раз в квартал предложить одному музею, тому же Музею истории города. Потом – Русскому Музею, Эрмитажу и так далее, и так далее. Например, выставить кареты в конюшни – это сам бог велел, или какие-то другие экспонаты.

Мешает ли это сделать там, в других помещениях, музей современного искусства? Нет. То же самое, это могут быть сменяемые экспонаты. То есть, иными словами, это экспозиция вся в целом, для всего ансамбля должна носить полифункциональный характер. Одно, другое, третье… Посетители могут сегодня пойти смотреть одну выставку, завтра они могут посмотреть другое, и так далее, и так далее.

А. Веснин То есть, именно выставочный зал.

М. Мильчик Да. Но вот не просто какие-то случайные выставки, а какие-то продуманные, в том числе выставки могут быть, конечно, из частных коллекций. И Сергей совершенно прав, что три коллекции, которые представлены сегодня в Русском Музее, показывают, какие богатства находятся у коллекционеров.

А. Веснин Но, в принципе, с архитектурной точки зрения, наверное, нет разницы – это музей современного искусства или это выставочный зал. Или есть какая-то разница?

С. Мишин Есть, конечно.

М. Мильчик Есть, конечно!

С. Мишин Они устроены по-разному. У музея, как известно, не менее 50% помещения – это фонды. Это научные сотрудники, это хранение, распаковка-упаковка и так далее. Для галереи таких пространств… Им достаточно выставочного пространства и какого-то помещения для администрации, условно говоря.

А. Веснин То есть, у вас в проекте есть вот эти фонды, помещения для научных сотрудников и так далее?

С. Мишин Мы поняли, что устроить полноценный музей в существующем здании Конюшенного ведомства невозможно, потому что там всего 4 зала, они нерасчленимы, как сказал Михаил Исаевич, и остальной инфраструктуры там просто нет. Поэтому мы предлагаем сделать подземный этаж под двором Конюшенного ведомства.

Потому что логика была такова: поскольку там нужна рекультивация грунта – это означает, что его нужно просто оттуда вынуть, и на большую глубину, потому что по каким-то расчётам это пятно проникло на глубину 7 метров – это очень дорогостоящая работа. Для этого нужно сделать шпунт Ларсена или что-то вроде этого. Котлован, бетонный котлован. Потом вынуть эту землю. Раз мы вынем эту землю, было бы логично не засыпать её обратно, а использовать это пространство в качестве подземного пространства музея, как это сделано сейчас в центре Хельсинки…

А. Веснин Как это сделано в Лувре, первая, наверное, мысль приходит.

С. Мишин Сделано в Лувре, да, и сделано в Музее Виктории и Альберта и во многих других местах. Там верхний свет, и вы получаете почти целый гектар музейных помещений, которые позволяют там сделать полноценный музей. Он будет по размерам такой же примерно, как Музей современного искусства в Риме, который построила Заха Хадид несколько лет назад.

А. Веснин Эта идея встречает сопротивление или, наоборот, принятие со стороны властей, каких-то экспертов, с кем обсуждают?

С. Мишин Это наиболее болезненный вопрос, потому что, в общем, идея нашего проекта – что мы не строим никакой новой архитектуры. То есть, внешний вид этой территории останется прежним. Вся наша активность – она подземная. И есть часть градозащитников и часть жителей, которые опасаются, что поскольку это место окружено руками и каналами, это вызовет какие-то проблемы.

А. Веснин Ну, градозащитники могут опасаться, а что говорят инженеры-то, кто разбирается в этом?

С. Мишин Да, вы знаете, мы заказывали 2 экспертизы. Мы заказывали двум крупнейшим экспертам в области подземных сооружений. И у нас есть их официальные заключения о том, что это возможно, описана технология, и я считаю, что это абсолютно возможно и необходимо сделать.

А. Веснин Михаил Исаевич, вот вы, как градозащитник, против, нет?

М. Мильчик Положительно к этому отношусь. Я вообще считаю, что подземное строительство в историческом центре – конечно, проведённое со всеми необходимыми мерами предосторожности, это, безусловно, абсолютно железное требование… Так вот, подземное строительство в историческом центре – это очень важный момент для решения целого ряда проблем и при этом главной проблемы сохранения того исторического центра. Исторический центр задыхается от машин, нужны парковки. Подземные парковки вполне в целом ряде случаев реальны. И так далее. Я не буду дальше продолжать, но мне кажется, что это очень перспективное направление именно для сохранения целостности наследия.

Е. Тейдер Хочу тоже добавить. Если есть цель создать тот объект, который будет действительно интересен и который будет жить, инфраструктура обеспечивающая играет очень большую роль. К этому можно относиться по-разному, но это правда. Потому что у нас очень красивый центр Санкт-Петербурга, но кто-то проводил статистику – в выходные дни гораздо больший процент в количестве людей едет гулять не на Невский проспект, а в торговые комплексы. И едут они туда гулять не потому, что им очень хочется походить по магазинам, а потому, что они могут туда приехать с детьми, с колясками, на машине, им есть где припарковаться, им есть куда зайти перекусить, особенно если это семьи, дети, где провести время, где можно… Мама, папа пошли по своим делам, ребёнок занимается своими делами в каком-то детском комплексе.

Инфраструктура очень важна, это нормальные потребности людей. И если объект обеспечить достаточной инфраструктурой, чтобы там можно было комфортно провести время, особенно с учётом питерской погоды – у нас ограниченное количество солнечных дней. Скорее всего, посещение будет в течение года в том числе в не очень хорошую погоду. И доступность населению и комфортное времяпрепровождение там обеспечиваются за счёт инфраструктуры. Это не вопрос какого-то субъективного подхода, это просто нормальное условие функционирования объекта.

А. Веснин Парковку вы предполагаете подземную?

М. Мильчик Да, конечно.

А. Веснин То есть, там будет парковка на сколько машин?

С. Мишин Есть разные версии, мы не можем сказать точно, потому что нужно провести предварительные исследования состояния грунтов и всяких инженерных трасс подземных. В одной версии – это одноэтажная парковка на 250 машин, если она двухэтажная – то на 500 машин. Потом есть ещё ресурс – двор Конюшенного двора, который напротив Конюшенного ведомства. Там можно устроить подземную парковку.

А. Веснин Что у вас для коммерческой функции есть, Сергей?

С. Мишин Вообще вся эта концепция построена на том, что это две части одного целого. Одна часть – это музей, заведомо убыточное предприятие, мы не питаем никаких иллюзий. И вторая часть, которая находится на другой стороне площади – это коммерческая часть. То есть, она зарабатывает деньги для того, чтобы функционировал музей. Но мы понимаем, что эта коммерция тоже должна находиться в гравитационном поле культуры и, соответственно, это какая-то экономика, связанная с культурой.

А. Веснин Какая экономика? Сувенирная лавка – понятно, она в каждом музее и так есть.

С. Мишин Это могут быть студии художников, преуспевающих архитекторов. Это могут быть галереи, которые тоже зарабатывают и платят налоги. Это могут быть различные антикварные магазины и всё, что угодно.

А. Веснин У вас предположены какие-то места для этого: где это будет, что это будет, как-то примерно? Это же в проекте тоже должно учитываться.

С. Мишин Да, там есть вот это пространство, о котором мы сегодня говорили, где вот эта вот жизнь сейчас бурлит. Это довольно большие площади – по-моему, если не ошибаюсь, около 30 или 40 тысяч метров, боюсь ошибиться.

М. Мильчик Вы имеете в виду Конюшенный двор, то есть то, что напротив Конюшенного ведомства.

А. Веснин На другой стороне Конюшенный двор.

С. Мишин Да, совершенно верно. Это очень обширное большое пространство, оно немножко похоже на Гостиный двор – это такие аркады, частично они заложенные. И это 3 этажа, в которых можно размещать как раз экономический раздел вот этой вот конструкции.

А. Веснин В итоге сколько времени нужно, например, чтобы ваш проект реализовать?

С. Мишин Мне трудно судить, потому что, опять же, исследования должны внести большие корректировки. Кроме того, мы не говорили об археологических исследованиях, которые могут нам подарить какие-то сюрпризы. Потому что это уникальное место, с петровских времён там ничего не строилось, и там культурный слой, который может нам подарить какие-то вещи, которые изменят, каким-то образом могут повлиять на концепцию.

А. Веснин Но вот так вот, в принципе если прикинуть. Через сколько времени, если, например, сейчас власти примут решение: «Хорошо, выбираем концепцию «СТАРТ Девелопмента», делаем». Начинаются работы и не случается каких-нибудь страшных катаклизмов. Через 10 лет мы можем получить новое Конюшенное ведомство, раньше, позже?

С. Мишин Я затрудняюсь сказать. Я понимаю, что глубинные подробные исследования, обмеры, состояние зданий и грунтов потребует, наверное, не меньше года. Проект, рабочее проектирование тоже занимает довольно продолжительное время – тоже, наверное, год или больше.

М. Мильчик Но там должно быть введение всего Конюшенного ведомства поэтапно. Мы не можем ждать, пока все помещения будут окончательно обследованы, проекты разработаны и будут они все использованы. Открываем одну конюшню в этом году, в следующий год другую и так далее.

А. Веснин То есть, как с «Новой Голландией», например, делали и продолжают делать.

М. Мильчик Как «Новая Голландия», совершенно верно. И в «Новой Голландии», как вы, наверное, знаете, продолжаются реставрационные работы. Это совершенно не мешает использовать в самых разных целях другие помещения. Точно так же должно быть и здесь, в Конюшенном ведомстве.

А. Веснин У нас минута буквально.

М. Мильчик И в этом смысле я вам хочу сказать, что если, конечно, принять решение в этом году, то первые помещения могут быть открыты года через 2-3. Но только первые.

А. Веснин Ждём, что что-нибудь будет хорошее. Главное, чтобы здания и памятник устояли. Спасибо, до свидания.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире