'Вопросы к интервью
17 мая 2019
Z Интервью Все выпуски

Книжная кухня «Побратимы»: книга об эвакуации из блокадного Ленинграда


Время выхода в эфир: 17 мая 2019, 12:05

Н. Дельгядо Здравствуйте, с вами Наташа и  мы на «Книжной кухне». Сегодня ко Дню Победы мы говорим о книге, связанной с войной. Несмотря на весь ура-патриотический угар который существует вокруг Дня Победы — этот праздник остается все-таки, святым, важным, и остается ещё, и днем скорби. Мне кажется, что книга, о которой мы говорим сегодня, она о  оскорби и о другой стороне победы, цене победы. Это книга под названием «Побратимы» и  ответственный редактор, доктор исторических наук Юлия Кантор сегодня у нас в студии. Здравствуйте!

Ю. Кантор Здравствуйте.

Н. Дельгядо Книга об эвакуации жителей блокадного Ленинграда и регионах, в которые их эвакуировали, называется она «Побратимы». Почему? побратим

Ю. Кантор С названия, я бы сказала, и началась вся эта эпопея книжная. Так сложилось, что мы много знаем, к счастью, много знаем о  повседневности Ленинградской блокады. Все мы знаем о пребывании в эвакуации знаковых для нашего города и для всей страны учреждений культуры: Кировский, Мариинский театр, Эрмитаж , Русский музей, Ленинградский университет, учреждения Академии Наук, а  о том, как жили, как соприкасались с принимавшими их людьми ленинградцы обычные, (а их больше миллиона, даже по официальным данным) от миллиона двухсот, до полутора.

Н. Дельгядо Тоже кстати да любопытная Погрешность до сотни тысяч.

Ю. Кантор Так вот, о них мы знаем очень мало И вообще, карта эвакуации известна достаточно фрагментарно, и мне показалось интересным и  важным восполнить этот пробел. И, если угодно, в общем-то, даже белое пятно, существовавшее 75 лет , закрасить. С тем чтобы реконструировать карту повседневности в регионах, которые приняли ленинградцев.

Отвечая на ваш вопрос, «Побратимы», потому что эти регионы, люди, учреждения стали родными по крови, по духу ленинградцам. И связи, которые сформировались тогда, не прерваны, к счастью, даже до сих пор. Несмотря на все сложности трудности, смерти, иногда непонимания, и так далее. Но все-таки, в  конечном итоге душевные или духовные связи сохранились до сих пор.

Н. Дельгядо Я смотрю на оглавление этой монографии. Здесь есть Архангельская, Вологодская область, Мордовская ССР, Пензенская область. Но ведь была она еще и в другие, теперь уже независимые страны. Например, я вспоминаю Басилашвили, как он говорил про эвакуацию в Тбилиси, что там как-то не очень-то ждали ленинградцев. И руководство города было против того чтобы их принимать

Ю. Кантор Если вы перевернете страницу, то  увидите, что другим республикам там тоже отведено место. Хотя, там нет например Грузии, Армении и Азербайджана. В качестве ценза для книги мы выбрали количественный показатель. Мы исходили из того что в книгу идут те регионы которые приняли тысячи ленинградцев. В  книгу вошли регионы бывшего Союза. Помимо России это Узбекистан, Киргизия и Казахстан там было большинство выехавших, вне России.

Кроме того, хотелось сказать,и это получилось, благодаря коллегам, которые подняли уникальные документы, не только не публиковавшиеся ранее, но и которых вообще не было известно, о том, что происходило в пути. Мы знаем об эвакуации через Ладожское озеро. Как она проходила, сколько людей погибло в пути, и как это дорога была обустроена. Но кроме очень важных документов, которые опубликованы в последние годы по строительству «Дороги Жизни», по эксплуатации, мы не знаем, что было, пока ожидали на берегу? Что было на финляндском вокзале? Даже об этом мы знаем мало. И далее: путь до Большой земли занимал от нескольких недель, нескольких месяцев. Что происходило в это время? сколько людей умерло в пути? Сколько трупов было вынесено на обочины дорог?

Н. Дельгядо то есть это все-таки воспоминания или это монография на основе воспоминаний?

Ю. Кантор Это ни то и ни другое. Это научная монография, она основана на официальных документах, документах личного характера, на документах медицинского характера (истории болезни, у которых уже прошел срок давности, попавшие тоже в архивы). Это документы спецслужб, в том числе Ленинградского УФСБ, недавно рассекреченные. Свидетельства устной истории. То есть это, в хорошем смысле , конгломерат источников.

Н. Дельгядо А как относились жители Вологды, жители Архангельска к эвакуированным? Самим же было нечего есть?

Ю. Кантор Относились очень по-разному. Есть было нечего, работать приходилось много и тяжело. И, кстати, вопрос размещения: что такое деревенские избы или коммунальные квартиры в провинции. Заселяют людей незнакомых, изможденных, плохо одетых, грязных. Потому, что творилось в вагонах, мы понимаем, да?

Некоторые уезжали в начале блокады. Я имею в виду осень. Некоторые уезжали уже зимой все и  по-разному были к этому готовы ли не готовы. Нужно одевать, обувать, лечить, кормить, устраивать на работу. Далеко не все были готовы к физическому труду по  своим подданным здоровья на тот момент. Куда их? На  регионы легла колоссальная задача, колоссальная ноша приема и адаптации этих эвакуированных. Люди жили в тяжелейших условиях и психологически далеко не всегда были готовы к  приему.

Но, практика показывает, об этом могу говорить ответственно, именно потому, что мы плотно погружались в  эту тему повседневных, человеческих взаимоотношений, всё-таки, в  большинстве. Не везде, но в большинстве случаев, всегда, находились те, кто просто, по велению души помогал, открывал, подкармливал, усыновлял и так далее. Вот это идёт просто красной линией через самые разные, очень горькие и болезненные воспоминания.

Н. Дельгядо Вам не кажется, что именно тогда изменилось отношение к ленинградцам? Создалось какое-то общее впечатление о том, что такое человек из Ленинграда и чем он отличается от человека из Москвы?

Ю. Кантор Не изменилось, а  подтвердилось просто. Опять же количество эвакуированных из Москвы, просто не сопоставимо с тем, сколько было ленинградцев. Но, сохранился этот миф, эта аура ленинградскости… Я как автор, как историк повседневности Второй мировой войны общаюсь с людьми из Екатеринбурга, из Перми ,Красноярска, Омска и я, в рассказах людей старшего поколения, которые тогда были детьми, детьми слышу интонацию. Ленинградцы, Эрмитаж, тротуары незнакомые деревянные из  рассказов и  каких-то открыток обычных. Неожиданные истории, связанные с вечерними рассказами на кухне или в комнате коммунальной квартире про театры, про музеи совершенно невиданные и  неслыханные.

Мы понимаем, что значительная часть ленинградцев была эвакуирована далеко не в столицы, а совсем на периферию— в крошечные городки или совсем в деревни. Вообще, это феномен,но он действительно феномен не умозрительный, а проверенный практикой, благодаря приезду ленинградцев в регионах востока (по отношению к Ленинграду) появились самые разные учреждения, которые существуют до сих пор.

Я могу привести примеры: Красноярский медицинский иститут, один из лучших в стране, был создан на базе нашего Первого медицинского института. Наше хореографическое училище породило, в буквальном смысле, знаменитое теперь Пермское хореографическое, которая считается если не вторым, то третьим после Москвы.

Н. Дельгядо Для меня были очень важны именно человеческие связи. То, как принимали ленинградцев люди, которым самим было ничего есть. Вспоминая Бориса Слуцкого, Гороховец Саратовской области откуда рвутся на фронт не из доблести, а  чтобы кашу вдоволь поесть. Они сами рвались на фронт, но при этом, принимали пострадавших. А вот эти человеческие связи сейчас есть?

Ю. Кантор В процессе работы над книгой, когда я кинула клич по стране, а потом и по зарубежью ближнему, я поняла две вещи. Во-первых, что мы мало знаем именно о регионах, и оказалось, что замечательных историков в разных частях нашей страны и  ближнего зарубежья очень много. Специалистов, которые могут взять на себя ношу, прорыть( извините за такой жаргонизм) огромное количество архивов не только находящихся в столицах регионов, но и на периферии, в  муниципальном архиве, чтобы реконструировать картину. Не было ни одного отказа, должны вам сказать. Для меня было принципиально важно не только чтобы появилась эта книга, а она появилось в издательстве «РОспэн», которое очень активно и творчески откликнулось на эту идею но, и чтобы люди, авторы встретились друг с другом и с Ленинградом— Петербургом.

Для меня принципиальной задачей при формировании самого проекта было , чтобы все приехали. Вы понимаете? Это от Астаны до Алтая, в буквальном смысле. Приехали коллеги, благодаря партнеру компании «Норникель». Приехали в те дни, когда мы отмечали 75-летие снятия блокады на огромный коллоквиум, на  представление книги тоже, чтобы разделить с нами радость 27 января. Пообщаться друг с другом, познакомиться и пообщаться с блокадниками.

И вот самые трогательное было тогда, когда эти 30 с лишним человек приехали в Петербург, когда мы встречали салют 27 января, и когда подходили очень пожилые женщины (мужчин меньше), которые говорили, что ждали книгу. Честную книгу — это было очень важно. Которая расскажет о том, как мы жили.

Н. Дельгядо Спасибо, Вам. С нами была Юлия Кантор, доктор исторических наук, главный научный сотрудник института всеобщей истории РАН. Мы говорили о книге «Побратимы», посвященной регионам, принявшим жителей блокадного Ленинграда.

Над программой работали журналист Татьяна Троянская, звукорежиссер Галина Королёва, и я, автор Наташа Дельгядо. Всего вам доброго, читайте.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире