'Вопросы к интервью
18 апреля 2019
Z Интервью Все выпуски

Может ли банк уйти в онлайн?


Время выхода в эфир: 18 апреля 2019, 20:05

М. Наки 20 часов и 5 минут. Добрый вечер! У микрофона Майкл Наки. И сегодня у нас интервью с заместителем председателя правления Московского кредитного банка Сергеем Путятинском. Добрый вечер!

С. Путятинский Добрый вечер!

М. Наки Сегодня у нас тема: может ли банк уйти в онлайн. Будем обсуждать всё, что связано с современной банковской системой — больше в российском ключе, именно он нам интересен. Телефон для ваших смс напомню + 7-985-970-45-45, Twitter-аккаунт vyzvon, а также можете писать в чат трансляции на Ютюб канале «Эхо Москвы».
Собственно, знаете, меня недавно удивило: была презентация Apple, такая крупная, и они показали некий собственный банковский продукт. И они такие заявили много революционных вещей, которые залом очень бурно принимались. То есть там были такие невиданные доселе вещи, как кэшбэк, онлайн-переводы и всё такое прочее. И у многих российских пользователей это вызвало некоторое недоумение и скепсис, потому что мы-то все к этому давно привыкли. И собственно, вот этот онлайн-формат — он действительно сейчас в России на каком-то очень высоком и должном уровне? И как вообще он выглядит сейчас у нас в стране, банковский онлайн-формат?

С. Путятинский Я бы сказал, что он очень активно развивается. Если вспомнить то, что было лет 10 назад, когда этот онлайн-формат только-только начал появляться, особенно в том, что касается сервисов для физических лиц, сейчас очень многие банки, особенно те, кто работают с ритейлом, принимают стратегии, программы, успешно их реализуют, связанные с переводом всего взаимодействия с клиентами или значительный части взаимодействия с клиентами в онлайн-формат.
Если лет 10 назад было очень популярно развивать филиальную сеть, открывать новые точки продаж (это происходило массово, были такие огромные инвестиционные программы по созданию филиальной сети), то сейчас процесс обратный: количество точек не растёт, оно уменьшается, и связано это не с уменьшением объёма бизнеса, а с тем, что всё больше и больше появляются онлайн-сервисы. Сейчас уже многие учатся и научились считать показатель количества взаимодействия с клиентами, объёма взаимодействия с клиентами, которое происходит в онлайн-формате.

М. Наки Подождите, что значит этот показатель?

С. Путятинский Сколько транзакций, сколько операций клиенты совершают через онлайн-канал — в данном случае это мобильный банк, интернет-банк, сайт — и сколько транзакций, операций, запросов клиенты совершают при помощи прямого обращения в офис банка или колл-центр.

М. Наки И какое сейчас соотношение, кто побеждает?

С. Путятинский Динамика такова, что онлайн-взаимодействие уже побеждает. То есть количество операций, которые клиенты совершают при помощи онлайн-каналов, уже больше, чем то, что делается в офисах. И эта тенденция будет дальше нарастать. То есть сейчас, если сравнивать, чего больше — онлайна или хождения ногами, то онлайна уже больше.

М. Наки А это хорошо?

С. Путятинский Это хорошо, это удобно, это отсутствие привязки к месту, конкретной географии. Для банка более дёшево, а для клиента удобно, потому что ты можешь делать операции в метро, находясь на улице, с друзьями в кафе. Необязательно физически идти в банк, как, если кто-то помнит, лет 10-15 назад обязательно нужно было прийти в офис банка. И если офис банка далеко или его вообще нет, то это большая проблемы.

М. Наки Кто-то, может быть, до сих пор так делает. И причины, по которым обычно говорят, что не хотят пользоваться услугами именно онлайн-банкинга, как правило, среди них называется некая безопасность и приватность. И говорится, что вот там какие-то цифры на экране переходят куда-то из одного места в другое, а физически ничего не ощущается. Это обоснованные страхи?

С. Путятинский Ну, страхи, наверное, в какой-то степени обоснованные. Но причина не в страхах. Причина, конечно же, в привычке. Потому что разные люди привыкли по-разному получать сервис. Способ употребления этого сервиса, способ его получения отличается у разных возрастных категорий и просто у разных людей. И не секрет, всем очевидно, известно, что младшее поколение, конечно, практически полностью хочет и любит онлайн. Старшее поколение более склонно к каким-то физическим операциям на бумаге. Я вот даже по себе скажу: я перестал пользоваться наличными расчётами, деньгами относительно недавно. Хотя я работаю в этой индустрии, в этой профессии, но, наверное, лет 5-7 назад я практически полностью отказался от наличности и стал пользоваться мобильным банком, кредитной картой и так далее. То есть это привычка.
Если посмотреть на способ нашей коммуникации, когда-то переписывались смсками, потом появились всякие аськи, миранды и прочие мессенджеры. Кто-то ещё, я думаю, их помнит. Скайп.

М. Наки QIP ещё был такой, Jabber. Много всего было.

С. Путятинский Был Jabber, да. IRC-каналы были — такое, совсем ещё для гиков. А потом появилась волна WhatsApp, Телеграма, мессенджеров в соцсетях. И честно говоря, да, там как-то немножко поменялся способ взаимодействия с этими мессенджерами, но принципиально ничего не изменилось. Вопрос, почему массово мигрировали из одного в другой? Потому что менялся способ взаимодействия, менялась привычка. Привычка появилась другая и все стали жить по-другому. Поэтому вопрос миграции всех в онлайн — это не вопрос повышения безопасности, это вопрос привычки. Ну и постепенно всё-таки удобство, комфорт, сервис побеждает и всё больше людей туда переходит.

М. Наки Слушайте, а вот в Московском кредитном банке вы ставите для себя целью в том числе как-то показать тем, у кого уже есть привычка… Наверное, мы говорим о более старшем поколении: для них это не просто привычка, а привычка очень закоренелая. Вы ставите перед собой целью как-то сделать процесс так, чтобы им это тоже было удобнее? Потому что порог входа, если ты никогда не пользовался ничем онлайн и со страхом смотришь на компьютер, достаточно высок. Вы ставите для себя такую цель, чтобы это упростить в том числе и для людей, которые вообще не привыкли?

С. Путятинский Да, конечно, такая цель есть. Сейчас очень важно упрощать сервис. Потому что действительно онлайн может быть сложен для всех. И тематика, связанная с упрощением интерфейса того приложения, которое установлено в мобильном телефоне: простые большие кнопки, простой дизайн, отсутствие сложных меню, интуитивно понятно… То, что называется словом «интуитивно понятный», на самом деле можно измерить. То количество времени, которое вы проводите, размышляя, какую кнопку нажать, на самом деле измеряется. Есть специальные техники, которые позволяют считать это время на большой массе людей и, исходя из этого, делать вывод: удобен, прост или непрост. А также второй важный параметр — это количество нажиманий на кнопку для того, чтобы выполнить какую-то функцию.

М. Наки И возврата в основное меню.

С. Путятинский И возврата в основное меню. То, что называется на нашем жаргоне количеством кликов, количеством нажатий для выполнения операций. Их надо оптимизировать. Когда-то об этом вообще не думали. То есть технологическая наука не дошла до того, чтобы это измерять. Но сейчас практически все этим занимаются. Этот способ оптимизации позволяет в том числе создать более простой и понятный способ взаимодействия с этой онлайн-штукой и для более старшего поколения.

М. Наки Очень много в последнее время обсуждаются персональные данные и прочие истории. В этом вопросе насколько отличается взаимодействие с онлайн-банкингом от прихода в офис? Я частенько слышал: вот я прихожу в офис, взаимодействую с конкретным человеком, вижу, что он делает — берёт мой паспорт, смотрит, возвращает назад. Я понимаю, что происходит. Поэтому как минимум есть ощущение, что я контролирую ситуацию. А в онлайне я не знаю, кому это попадает, куда это попадает, кто знает, что я делаю, кто не знает. Есть какие-то принципиальные, существенные различия? Получают ли, в случае, если вы пользуетесь онлайн-банкингом, больше информации о вас какие-нибудь сотрудники банка или, не знаю, кто-нибудь ещё?

С. Путятинский С моей точки зрения, большой разницы нет, на самом деле. Я сейчас вас напугаю. Когда вы приходите в отделение банка заключать депозитный договор, то вы не знаете, что там дальше происходит. То есть вам кажется, что у вас произошло что-то хорошее, вы куда-то отдали деньги, и это такая надежная операция, потому что вы лично пришли и всех увидели в лицо. А потом может получиться так — это не фантазии, это реальная история из нашей современной жизни: банк, приняв от вас деньги на депозит, на самом деле депозитный счет не открыл. И деньги так где-то в кассе и остались.
Это такая мошенническая схема. А выданный вам договор нигде не зарегистрирован. В Агентство по страхованию вкладов, которое отвечает за сохранность ваших вкладов, информация о вашем вкладе в принципе не попала. Если она туда не попала, это не будет страховым случаем. И в этом отношении то, что кажется прямо такой надёжной, безопасной схемой— ну как же, я же бумажку получил с печатью, сходил ногами и всех посмотрел в лицо — на самом деле нет, необязательно.

М. Наки Это угрожающе…

С. Путятинский Да, вы несёте определенные риски. Конечно, регулятор, Центральный банк этим управляет, создаёт дополнительные требования, которые позволяют минимизировать этот риск. Точно так же, как создаются специальные требования, которые минимизирует риск в онлайне.

М. Наки Ну вот, кстати, описанная вами ситуация может произойти в случае онлайн-обслуживания?

С. Путятинский Она всегда может произойти. В случае онлайн-обслуживания точно так же банк, получив от вас деньги, может, формально отчитавшись вам, что всё хорошо, не создать, не открыть депозитный счет, не начислить эти деньги и как-то злонамеренно истратить их нецелевым образом.

М. Наки А в каком из случаев останется, условно, больше следов, по которым можно будет установить, что, собственно, произошло? В случае, если вы работаете через передачу собственных данных онлайн-системе или если вы просто пришли в какой-то…

С. Путятинский На самом деле физический документ — это, конечно, такой хороший след. С ним тяжело спорить. Хотя его тоже можно подделать. Вы, как человек, тоже, если захотите создать какую-то мошенническую схему самостоятельно…

М. Наки Мы, если что, говорим про очень редкие, исключительные случаи. Просто поясним для наших слушателей.

С. Путятинский Я просто говорю о том, что есть привычка: если мы видим физическую бумажку, то кажется, что это более надежно. Нет. Это не потому, что бумажка надежнее, а потому, что мы так привыкли считать и думать. На самом деле это не так. Риск, на мой взгляд, одинаковый, а с точки зрения следов, которые остаются — ну, наверное, следы в онлайне, кажется, проще затереть. Но, наверное, речь там всё-таки не совсем о фроде как таковом, о каких-то мошеннических действиях. Речь, скорее, о том, как меняется взаимодействие.
По-хорошему, создание какого-то электронного доверенного, независимого агента, который сможет зарегистрировать ваш депозитный договор, должно решить проблему. То есть это наличие этой самой третьей стороны, которая сможет подтвердить факт сделки. И то, что сейчас делает Центральный банк, регулятор — это большие проекты, связанные как раз с поддержкой на государственном уровне инициатив по переходу в онлайн. Проект Центрального банка, который называется страшным словом Marketplace — это как раз задача поддержать переход в онлайн и сделать это даже более безопасным, чем бумага.

М. Наки То есть пока по безопасности шансы равны и там, и там, но в перспективе с онлайн-процессами возможен…

С. Путятинский На мой взгляд, да. Это будет более безопасно и интересно.

М. Наки Мы сейчас сделаем небольшой перерыв и затем вернёмся. Я напомню, что в студии заместитель председателя правления Московского кредитного банка Сергей Путятинский. Мы скоро вернёмся, буквально через минуту.

РЕКЛАМА.

М. Наки: 2019. Мы продолжаем. Сегодня мы обсуждаем, может ли банк уйти в онлайн. И у нас в гостях заместитель председателя правления Московского кредитного банка Сергей Путятинский. У микрофона я, Майкл Наки. В целом про безопасность всё понятно с этими картами. С картами — я имею в виду, с онлайн-банкингом. Скажите, пожалуйста, на ваш взгляд… Понятно, что в целом переводить со своего телефона, смартфона, совершать какие-то операции удобнее. Это интуитивно понятно. А есть ли ещё возможность или, возможно, у вас представление о том, как это может быть ещё удобнее? То есть есть ли видение того, куда дальше двигаться именно с точки зрения пользовательского опыта для взаимодействия с этими системами? Или сейчас максимально удобно?

С. Путятинский Конечно, сейчас неудобно. Когда мы начали пользоваться онлайном, у нас сразу появились новые идеи и потребности. Неудобно иметь много карт разных банков. Неудобно иметь много счетов разных банков. Неудобно иметь много приложений: приложение одного банка, другого, третьего, где мы совершаем одни операции, другие. Где-то у нас программа лояльности, и нам интересно. Где-то мы мили копим, бонусы собираем. Интересно, удобно иметь какое-то одно место, в котором можно совершать все наши операции с разными банками.

М. Наки Агрегатор такой.

С. Путятинский Ну да, некий агрегатор. То же самое со скидочными картами, с картами разных программ лояльности. Когда их накопилось 20 штук разных, и ты их начинаешь забывать, начинает возникать мысль: а не взять ли одну универсальную, в которой все бонусы от всех систем будут у меня копиться? И это какой-то следующий этап развития.

М. Наки Так, я очень заинтересовался, потому что это актуальная для меня проблема. А в Московском кредитном банке вы в какую-то такую сторону идёте потихоньку? Или пока это просто идея на какую-то далёкую перспективу в будущее?

С. Путятинский Это, конечно, идея на достаточно далёкую перспективу, но мы к ней стараемся идти. Идея создания некого агрегатора, который позволит в себе сочетать… Я сейчас даже больше скажу: не только банковские и финансовые сервисы, а ещё и какие-то дополнительные, которые актуальны не только для физических лиц, но и для частных предпринимателей, особенно владельцев небольших бизнесов. Да, это тема, которой нужно сейчас заниматься. Для неё сейчас создаётся некая технологическая база и регулирование, которое позволит через какое-то время полностью реализовать. И для того, чтобы это случилось в некой перспективе, когда у вас будет одно какое-то приложение и одна карта, которая будет подходить к разным банкам, технологические изменения нужно сделать сейчас, чтобы в этой теме быть одним из первых. Да, конечно, мы эту тему смотрим, хотим, чтобы это случилось с нами среди первых.

М. Наки Присоединяюсь к вашему желанию. Тоже хочу, чтобы это случилось. Ненадолго сделаем шаг назад. Вот тут к нам пришёл вопрос от Валерия из Москвы: «АСВ (Агентство по страхованию вкладов имеется в виду, насколько я понимаю) может потребовать договор с печатями, а не онлайн-распечатки. Что делать?». Это как раз к вопросу о безопасности, который мы обсуждали. Или АСВ принимает все виды подтверждений?

С. Путятинский Честно говоря, деятельность Агентства по страхованию вкладов (расшифруем, что значит эта аббревиатура) тяжело прокомментировать. Не могу сказать, могут ли они потребовать только бумажные распечатки или онлайн для какой-то вещи достаточно. Но в любом случае, в эту сторону — в сторону предоставления электронных копий — история будет мигрировать. Но я думаю, что сейчас, в моменте, конечно, признанным договором будет бумажный. С другой стороны, депозитный договор без бумаги у вас сейчас практически не может возникнуть. То есть всё равно его бумажная копия у вас где-то хранится.

М. Наки Если непонятно, как работает система АСВ, то это, скорее, хорошо говорит о вашем банке, потому что это значит, что вам не приходилось сталкиваться с ситуациями, когда люди автономно шли в АСВ и пытались…

С. Путятинский АСВ на самом деле всё-таки работает по реестру вкладчиков, который банки обязаны туда сдавать. И если вы подтверждаете свою идентификацию… Я сам когда-то, больше 10 лет назад, был клиентом АСВ, потому что один небольшой банк в моём родном городе закрылся, и я получал через несколько лет выплату. Никто не требовал от меня бумажного договора, потому что был реестр вкладчиков, по которому мне просто пришло оповещение: вам тогда-то можно прийти в такой-то банк, который является агентом по выдаче денег, и получить свои деньги. То есть ещё больше 10 лет назад этот сервис прекрасно работал. Никаких бумажных версий, ничего они у меня не просили. У меня просили паспорт, и я получил деньги. Я, как давний пользователь АСВ, могу сказать, что это прекрасно работает.

М. Наки Сергей, скажите, пожалуйста, вот эта история про всё меньший и меньший акцент на физических точках и всё больший акцент именно на взаимодействии в онлайн-среде. Конкретно ваш банк или в целом ваше представление о сфере — вы в итоге придёте к тому, что вообще будет, не знаю, одна точка и всё остальное будет онлайн? Или это какие-то параллельные вещи? Какая сейчас позиция поэтому поводу?

С. Путятинский Очень хороший вопрос. Многие хотят узнать, как же будет. Моё видение следующее — моё мнение как специалиста в этой области. Случится примерно то же самое, что случилось с книжными магазинами. Вопрос: исчезли ли книжные магазины физически? Нет, не исчезли, они есть. Растут ли книжные сети? Нет, не растут. Стало ли магазинов меньше? Да, стало намного меньше. Исчезнут ли они когда-нибудь вообще? Ну, пока не исчезли и, кажется, никогда не исчезнут. Какое-то количество их останется.

М. Наки То есть они занимают свою узкую нишу.

С. Путятинский Какая-то ниша. Не такая уж она и узкая, на самом деле. Да, она сузилась до определённого размера, но не сошлась в точку и не исчезла. Когда-то, лет 10-15 назад, разные визионеры говорили, что исчезнут магазины. Да, появился сервис онлайн-доставки — «Утконос» и прочие другие. Но магазины — «Пятёрочки» и всякие «Перекрёстки» — не исчезли, и люди продолжают в них ходить. В этом отношении это всё-таки скорее некое перераспределение в сторону онлайн, но с сохранением некой физической базы, офисов. Потому что есть сложные ситуации, есть какие-то нестандартные вещи, когда всё-таки надо прийти ногами. Моё видение, что это останется с нами если не навсегда, то достаточно надолго, и будет занимать какую-то свою небольшую нишу.

М. Наки С точки зрения потребителя: понятно, что все издержки в любом бизнесе зачастую ложатся на самого потребителя конечного продукта. Мало кто из чистого альтруизма делает какие-то вещи. Вот смещение акцента с увеличения, распространения точек на, соответственно, онлайн-способ каким-то образом снижает издержки для банков?

С. Путятинский Для банков, конечно, снижает. Наличие помещения с арендой, с электричеством, с водой, с безопасностью, с сигнализацией и с персоналом — это дорого. Это не тиражируемое. Если вы хотите создать ещё одно помещение, это такой мини-проект. Надо потратить денег, надо найти помещение, открыть его, сопровождать и так далее. И пропорциональное увеличение клиентов создаёт дополнительную нагрузку на физические точки присутствия банка, на отделения. Надо либо увеличивать их количество, либо увеличивать их размер. То есть в таких случаях расход пропорционален росту количества клиентов.
А в ситуации с онлайн мы создали некую систему, некое приложение, запрограммировали его однажды, развесили везде и дальше рост количества клиентов или количества операций, которые они осуществляют, не приводит к пропорциональному росту расходов. Вот это важный момент. То есть клиентская база может вырасти в 100 раз, а расходы только в 5, потому что единственное, что нужно было сделать — это докупить серверов, расставить их в центрах обработки данных и всё. А количество людей увеличивать практически не надо. И это очень важный момент, конечно. Позволяет банкам, во-первых, экономить в моменте, а во-вторых, масштабироваться с успешными продуктами, не увеличивая драматическим образом свои расходы.

М. Наки Oкей, это понятно в целом. То есть логика тут вполне очевидна, поэтому не будем долго останавливаться на этом вопросе. Сейчас как раз перед новостями начнём тему, потом после них продолжим, чтобы заинтриговать. Очень много в последнее время во всяких новостях и новостных ресурсах есть апелляций к некой единой биометрической системе. Там по-разному есть. Иногда прямо какие-то чудеса обещают. Иногда говорят, что никуда от неё не деться. Но судя по тому, что потом пишут в комментариях к этим новостям, не все до конца понимают, что это такое и как это вообще может быть связано с банками и со всеми остальными услугами. Объясните: ЕБС, единая биометрическая система — что это за зверь?

С. Путятинский Это ещё одна инициатива нашего регулятора, Центрального банка, которая направлена на то, чтобы банки могли работать онлайн. Связана она с решением одной очень важной, очень базовой проблемы, которую очень просто понять. Для того, чтобы человеку доказать, что он человек, сейчас, сегодня надо предъявить какую-то дополнительную физическую вещь — так называемый идентификатор этого человека. Это может быть паспорт, свидетельство пенсионного фонда, какая-то карта или ещё что-нибудь. То есть просто увидев человека, мы не можем сказать, что это вот он и есть, этот человек — тот, за кого он себя выдаёт. Обязательно нужно что-то предъявить и сличить идентификатор — паспорт, водительское удостоверение — с человеком. И подтвердить, что да, это он.
И вот это сличение нужно обязательно сделать в физическом пространстве, то есть в неком офисе, где как раз происходит процесс идентификации, когда третья сторона — сотрудник банка или сотрудник какой-то организации — смотрит на вас, на ваш паспорт и говорит: Да, я признаю, что это вы и есть. Создание единой биометрической системы направлено на то, чтобы человек, физически явившись, смог уже доказать, что это он и есть, неким каким-то своим биологическим параметром — глазом, сетчаткой, пальцем, отпечатком, чем-нибудь таким.

М. Наки Сейчас, после новостей, мы вернёмся этой теме. Новости на «Эхе Москвы»!

НОВОСТИ.
РЕКЛАМА.

М. Наки 20 часов 33 минуты. У микрофона Майкл Наки. Вы слушаете радиостанцию «Эхо Москвы». Сегодня мы обсуждаем банки, а точнее, может ли банк уйти в онлайн, какие есть для этого препятствия, какие есть для этого предпосылки. В студии у нас заместитель председателя правления Московского кредитного банка Сергей Путятинский. Мы с вами перед перерывом, перед новостями начали говорить про единую биометрическую систему, в принципе, биометрию. Вообще как это может выглядеть, даже в теории? Допустим, я хочу совершить платёж или что-нибудь такое. Я что — прикладываю глаз или говорю что-то голосом. То есть как вообще это рисуется хотя бы примерно?

С. Путятинский Это прямо такое будущее-будущее. Это так же безумно выглядит, как когда-то переход от физических денег к онлайн-платежам. Да, действительно, выглядит это следующим образом: вы подходите к банкомату, ничего туда не засовываете — ни карточку, ничего, и не нажимаете ни на какие кнопки. А он смотрит на вас камерой, узнаёт вас и говорит: «Здравствуйте, сколько вам надо денег выдать?». И вы ему голосом говорите: «Надо выдать 500 рублей». Но это я рисую картину совсем такого среднесрочного будущего. Не отдаленного. И он вам выдаёт 500 рублей. Вот так примерно это выглядит.
Или вы проходите через турникет в московском метрополитене, и у вас автоматически с карточки списывается какая-то сумма за поездку. При этом вы карточку не предъявляли, ничего никуда не прикладывали. Просто прошли и всё. Вас узнал какой-то специальный прибор, сфотографировал вас, узнал, что это вы, и пропустил, списав деньги с какого-то банковского счёта. Примерно вот таким образом. То есть пользовательский опыт неотдаленного будущего вот такой.

М. Наки Звучит удобно. Но, собственно, не очень отдаленного — это сколько примерно?

С. Путятинский Для этого нужно специальное регулирование.

М. Наки А, то есть, как всегда, юридические проблемы.

С. Путятинский Ну да. То есть, я бы так сказал, технологии почти готовы. Они сейчас тестируются, отлаживаются. Это происходит во многих государствах, не только у нас. Кажется, что технологическая зрелость, достаточная для того, чтобы это случилось, настала, и нужно сделать некоторые законодательные изменения для того, чтобы это полным ходом отмасштабировалось. Ну и дать людям немножко времени привыкнуть, перестать бояться. Потому что некая такая инертность, разумная консервативность всегда присутствует. Поэтому, наверное, это несколько лет. 3-5-7, что-то такое.

М. Наки А есть чего бояться?

С. Путятинский Всегда есть чего бояться. Всегда нужно бояться нового, переживать.

М. Наки Нет, какие-то объективные причины. Просто единственное, что я вспоминаю с такими штуками — это фильм «Миссия невыполнима-2», где они там постоянно надевали маски друг друга по 3 штуки друг на друга, сетчатку друг у друга воровали и всякое такое. Это вообще история про всевозможные фантазии или реально есть угрозы какого-то такого похищения личности, как это бывает?

С. Путятинский Ну, как есть угроза похищения кредитной карточки и вашего пароля, какой-то риск, не до конца ещё осознанный, похищения личности, наверное, существует. Что с этим делать юридически? Когда скомпрометирована карточка, надо её заблокировать и перевыпустить. Когда украли пароль, надо пароль поменять, счёт заблокировать, деньги не давать переводить. А когда украли запись голоса, воспользовались ей для того, чтобы пообщаться с банкоматом, вынули из него 500 рублей и ушли — что с этим делать, пока не очень понятно.
Точнее, будет какой-то юридический способ разрешения подобных ситуаций. Наверное, какое-то дополнительное страхование возникнет вокруг этого. Но пока не начнёшь пользоваться, не узнаешь. В этом отношении, конечно, нельзя нажать такую большую зелёную кнопку и сказать: «А ну-ка все перешли и стали пользоваться единой биометрической системой». То есть это вопрос постепенного внедрения технологии, ограниченного. Что, собственно, сейчас и происходит: тестирование технологии, отладка каких-то специфических неудачных ситуаций и корректировка того, что сделано.

М. Наки Есть ощущение, что всё-таки украсть карту как-то попроще, чем лицо, голос или какие-то такие вещи. Я примерно представляю, как можно украсть карту — это даже кажется не очень сложным. А как украсть вот эти все остальные вещи — не очень.

С. Путятинский Кажется, что украсть лицо практически невозможно. Глаз тоже тяжело украсть. Отпечатки пальцев — сейчас, я знаю, в Китае есть мошенники, которые легко за несколько минут сделают силиконовую накладочку, которая будет повторять отпечатки пальцев другого человека. То есть это просто сделать. Голос? Записать чей-то голос, наверное, легко. Но если нужно этим голосом говорить, отвечать на какие-то неожиданные, нестандартные вопросы, то кажется, что это сделать не очень просто. Но тоже возможно.

М. Наки Или озвучить случайно сгенерированные цифры.

С. Путятинский Совершенно верно. То есть разные биологические параметры по-разному сложно подделать. Но некое их сочетание в некой совокупности параметров подделать очень тяжело. Но это всё надо будет проверить. То есть будет запускаться использование биометрической системы. Будут какие-то ситуации, когда всё-таки что-то пошло не так. После этого будут вноситься корректировки и в техническую реализацию, и в регулирование. Вот такими последовательными шагами будем действовать.
Просто шагну назад на 17 лет: когда создавался и внедрялся закон об электронной подписи, мы шли такими же последовательными шагами. Тогда в онлайне подписать или сделать какое-то юридически значимое действие без бумаги казалось вообще невозможным. А как же печать? Где же бумага с печатью? Но постепенно сначала появилась техническая готовность, появились специальные алгоритмы, которые позволяли достаточно надежно совершать операции и их верифицировать. Потом появилось регулирование. Оно очень долго появлялось, если опять же обратиться в то далёкое время, но оно появилось. Дальше стали появляться первые сервисы, которые позволяли совершать юридически значимые действия в онлайне. А потом произошла массовые миграция туда, и сейчас это уже никого не пугает. Наверное, аналогичный процесс должен случиться и в этой области.

М. Наки Мы видим, как различного рода технологии в тех же айфонах и прочем — сначала они как-то на отпечатках пальцев делали. Теперь их это уже не очень устраивает, и они уже делают с помощью лица. И насколько я знаю, многие попытки создать маски, которые могли бы обмануть эту систему, в основном проваливаются. Я помню, что только у двух близнецов получилось обмануть в виду того, что по естественным причинам у них одинаковое лицо. Ну хорошо, раз уж мы про технологии и про то, как они их пишут… Потому что когда в какой-то новостной заметке или в аналитической статье помимо экономической темы и темы банков, которая сама по себе сложная, появляются ещё и новые технологические слова, то в совокупности это даёт какой-то совершенно ужасный суп. Например, какое-то время очень долго говорили про блокчейн и как он может взаимодействовать с банками, зачем он нужен. Вот эту технологию вы каким-то образом фиксируете, рассматриваете для применения внутри Московского кредитного банка?

С. Путятинский Я думаю, что банк или отдельностоящая организация не может взять блокчейн и адаптировать его для себя. Не буду вдаваться в технические подробности, но скажу, что, с моей технической точки зрения, блокчейн — это просто некий новый способ построения IT-систем. Систем, связанных с какой-то автоматизацией? с тем, что появилась другая технологическая база. То есть хранение информации стало очень дешёвым и интернет стал очень доступным и тоже очень дешёвым. Вот дешёвое хранение информации и доступность интернета позволяет создать вот эту новую технологию.
У неё есть определённые особенности. Одна из особенностей — технология нужна, интересна, когда есть сеть взаимодействующих между собой субъектов. Например, какая-то платёжная система или какие-то расчёты между большим количеством участников. То есть должно быть какое-то сетевое взаимодействие, когда многие со многими что-то делают: совершают платежи, взаимные расчеты, передают друг другу какие-то документы. В этом отношении сделать блокчейн для отдельностоящей организации невозможно. Нецелесообразно, скажем так. А внедрить его для сети взаимодействующих субъектов — да, интересно в определённых случаях.
Поэтому кейс, когда банк для себя что-то внедрил — вряд ли. А кейс, когда банк вошел в какую-то сеть, которая живёт на блокчейне — да, возможно. И мы сейчас рассматриваем для себя варианты участия в каких-то сетях, которые построены на блокчейне. Другое дело, что, конечно, надо понимать, что технология новая и она ещё не прошла вот этот уровень детской зрелости, когда какие-то технологические проблемы уже все найдены, исправлены, решены, и юридические казусы, которые могут возникнуть, тоже отлажены. Сейчас этот процесс только идёт. Но да, для банка было бы интересно попробовать и поучаствовать в таких сетях для того, чтобы адаптировать для себя технологии и увидеть какие-то новые возможности. Ну это, скорее, пока будет на уровне эксперимента, а не глобального перехода на что-то такое, построенное на блокчейне.

М. Наки А что это, в принципе, могут быть за сети? То есть примерно. Потому что идея-то ваша понятна, но хочется представить, что это может быть. Все банки мира вошли в эту сеть и могут контролировать какие-то операции? Или как это вообще может быть? Хотя бы теоретически.

С. Путятинский Ну, вот есть Swift, про который вы много раз слышали, который является сетью передачи финансовых сообщений. Есть некий центр под названием Swift — организация, которая объединила в себе многие банки, которые друг другу шлют сообщения. Вот можно было бы сделать это на блокчейне.

М. Наки То есть если сейчас что-нибудь случится с этим центром, то всем будет очень плохо.

С. Путятинский Да, там 3 центра. Но очень важно, что есть некоторая организация, которой мы должны, безусловно, доверять. Это, конечно, доверенная, надежная организация. Она создана в своё время Союзом банков и там действительно всё очень тщательно контролируется. Но есть альтернатива. Есть ситуации, когда мы доверяем из-за технологий. Условно, некий аналог электронно-цифровой подписи.

М. Наки То есть когда не доверять не приходится. Когда ты можешь видеть, что…

С. Путятинский Да, когда технологически и математически доказано, что эта транзакция действительно случилась. Она хранится у всех участников сети, но в определённом зашифрованном виде. Но следы этой транзакции можно обнаружить во всей сети и безусловно подтвердить, что эта транзакция произошла. Когда за надёжность ситуации отвечает математический алгоритм, а не один доверенный центр, какая-то организация. Сейчас на самом деле одна из таких сетей, достаточно большая, уже создана. Она называется Ripple. Там сейчас происходит обмен финансовыми сообщениями между большим количество банков, которые пока её тестируют, но, тем не менее, там сотни участников и там совершаются миллионы транзакций на небольшие суммы. Тем не менее, первый промышленный образец, который используется и каким-то образом пытается конкурировать с самим Swift.

М. Наки То есть, несмотря на то, что весь этот ажиотаж к блокчейну, вызванный криптовалютой, в определённой степени сошёл на нет, всё равно эту технологию видят.

С. Путятинский Да, надо разделять, конечно, технологии и криптовалюты. Мне, как техническому человеку, эта технология интересна, понятна. Мы её специально изучали, много лет назад начали ей заниматься. Я считаю, что это некий следующий технологический уровень, который обусловлен объективными причинами, о которых я в начале сказал. Это дешёвое хранение информации и дешёвые способы передачи информации, надёжные способы передачи информации. Они создали возможность создания таких вот сетевых решений, когда информация шифруется, копируется у всех участников. И вот этот центр, который подтверждает наличие транзакции, наличие какой-то сделки, не нужен.

М. Наки Когда мы с вами говорили про приложение, про то, как сделать его удобнее и всё прочее, вы упомянули, что, в частности, в Московском кредитном банке (я напомню, что заместитель председателя правления Московского кредитного банка Сергей Путятинский у нас сегодня в гостях) вы смотрите среднее время пребывания человека на той или иной странице и его клики. Это же, наверное, обобщённые данные? То есть это какая-то, что называется, Big Data? Или это какая-то совершенно другая вещь? Это я так плавно хочу перейти к Big Data.

С. Путятинский Надо, наверное, всё-таки разделять. Big Data отдельно, а повышение удобства приложения отдельно. Мы сейчас очень сильно вкладываемся именно в удобство. Для этого есть специальные технологии, о которых мы говорили. И у нас сейчас тестируется на самом деле новый мобильный банк, новое мобильное приложение, которое будет радикально отличаться от того, что мы предлагаем нашим клиентам сейчас. Сейчас оно тестируется на сотрудниках, то есть оно уже есть. Мы его проверяем на себе, убеждаемся, что оно действительно удобно, и скоро предложим его всем нашим клиентам и тем, кто захочет стать нашим клиентом. А в отношении больших данных — это, конечно, такая необъятная область…

М. Наки Все постоянно употребляют это словосочетание как на английском, так и на русском языке. Это примерно как искусственный интеллект — для каждого значит совершенно разные вещи. Поэтому хочется наконец-то понять, что это для банка, хотя бы для вашего, значит.

С. Путятинский Спросите инженера. Когда непонятные слова, спросите инженера. Что такое большие данные, Big Data? Это новая жизнь в мире, когда оцифрованных данных стало очень много. Кажется, что между этими данными есть определённые неявные связи. Находить эти связи и делать из них правильные выводы, и технологии, которые позволяют находить связи среди множества данных и делать из них выводы — вот эта совокупность множества данных из разных источников и технологий, вокруг этого построенных, называется словом «большие данные» или Big Data. Ситуация, которую я описал, когда данных стало много, технологии, которые позволяют из этой ситуации извлекать какую-то выгоду… То есть Big Data не может существовать только ради Big Data — она должна существовать для того, чтобы извлекать новую, неожиданную пользу и выгоды из данных.
Я могу привезти на эту тему очень интересный пример. Сейчас у многих телеком-операторов есть такой сервис для банков. Вполне себе такой официальный сервис, который можно купить, подписаться, оформить ежемесячную подписку и пользоваться им. Телеком-операторы могут отвечать на такие агрегированные вопросы. Например, как часто данный абонент пополняет свой счёт или как часто он уходит в минус, как часто у него на счёте отрицательный баланс; как долго существует данный номер, привязанный к данному абоненту и так далее. Конечно, это всё законно, это не нарушает закон о персональных данных.

М. Наки То есть, это безличная…

С. Путятинский Это такая безличная, агрегированная информация. Конкретные цифры вам не назовут, но назовут диапазон. В среднем в месяц уходит в отрицательный баланс (в среднем за большой период времени) 2 раза в месяц, например. Или данный номер существует более 3 лет. То есть то, что действительно никаким образом не нарушает законы. Вот эту информацию сейчас дают. 10 лет назад даже подумать было невозможно, чтобы банки при помощи такого официального сервиса, который стоит, условно, 100 руб в месяц, то есть относительно недорого, могли получать эту информацию. То есть, это новое. Это структурированные, агрегированные данные, которые можно сейчас получать из разных мест — не только с телеком-операторов. А что с этими данными, собственно, делать? То есть вот получили мы эту информацию. Какой вывод из этого можно сделать?

М. Наки То есть получение данных — это только начало.

С. Путятинский Конечно. Очень важно сделать правильный вывод. Потому что о человеке, который регулярно уходит в минус, можно сделать как минимум два вывода. Первое: у него низкая платежеспособность и ему постоянно не хватает денег. Или второй вариант: этот человек очень высокооплачиваемый, он вообще не следит за своим балансом, потому что для него это не проблема. Просто иногда, несколько раз в месяц, он кидает несколько тысяч рублей на счёт, вообще не глядя, что там — минус, плюс, потому что его это не заботит.
Сделав неправильный вывод, можно отказать человеку в услуге или признать его каким-то нецелевым. Сделав правильный вывод, можно заработать на этом человеке деньги, продав ему какой-то интересный ему сервис и отнеся этого человека к правильной клиентской категории, не оскорбляя его предложениями, которые ему неинтересны, и массовыми рассылками. Вот совокупность технологий, как правильно интерпретировать те данные, которые мы можем собрать — это как раз тема, связанная с большими данными.
А данных, я вас уверяю, сейчас очень много. Вот в отношении заемщика, в отношении физического лица, клиента лет 10-15 назад максимум, что можно было получить вообще снаружи, за пределами банка — это его кредитную историю. То есть бюро кредитных историй. Их было несколько штук, и можно было запросить. Это один из первых сервисов онлайн, который появился — запрос кредитной истории клиента.
Сейчас официальных источников о физическом лице, из которых можно получать информацию в онлайне, десятки. Это интернет-провайдеры, это телеком-операторы, это государственные структуры, которые дают информацию об индивидуальных предпринимателях тоже в онлайне. Сейчас таких сервисов очень много. О задолженности его — Федеральная служба судебных приставов, задолженность по налогам и так далее. Опять же все эти сервисы (спешу всех успокоить) никоим образом не нарушают Закон о персональных данных. Но правильно собирая эту информацию и интерпретируя её, можно делать правильные выводы. Ну, или ошибаться и, соответственно, делать неправильные выводы. Вот эта вся ситуация называется словом «большие данные».

М. Наки Слушайте, а насколько у вас удалось настроить как раз инструмент осознания того, что вы установили верную корреляцию? Потому что даже в вашем примере с человеком, который постоянно уходит в минус я, например, отношусь к третьему типу. Потому что мне просто лень это делать. И в тот момент, когда совсем обрубается (там же есть минус до определённого момента) я, так и быть, захожу и что-то там пополняю. Как избежать того, чтобы прийти к неверным выводам? Удалось выстроить систему верификации?

С. Путятинский Конечно. Без этого в принципе жить нельзя. Это математика. Достаточно интересная, сложная. Мне, опять же, как техническому человеку, интересна эта математика. Существуют специальные математические модели, которые позволяют сравнить добавление какого-то нового правила или нового вывода, позволяют улучшить точность нашего предсказания в отношении человека. Или не позволяют.

М. Наки То есть это уже математическая логика?

С. Путятинский Это математика. Но для этого нужно достаточно много данных о клиентах, которые совершали какие-то действия. Вы про этих клиентов делали выводы на основании одного набора данных, а потом вы к этому набору данных добавили ещё что-нибудь, какую-нибудь информацию от телеком-оператора, и стали делать какие-то другие выводы. А потом можно сравнить результаты.
То есть в отношении какой-то тестовой выборки клиентов, на которой вы проверяете свою новую гипотезу, предсказание, вероятность попадания в цель — улучшилось или нет. Мы стали делать какие-то выводы, что клиент, который уходит в минус, более платежеспособный, стали предлагать им какие-то другие продукты. И — о чудо! — эта клиентская база откликнулась, действительно стала покупать наши продукты и вовремя возвращать деньги, если речь о кредитах. Или совершать больше транзакций, платежей, если речь о каких-то платёжных инструментах. Или наоборот, ситуация ухудшилась относительно какой-то текущей. Всегда очень важно иметь текущую ситуацию, измеренную текущую базу, к которой мы добавляем вот эти новые правила, новые выводы, и смотрим.

М. Наки К части.

С. Путятинский Конечно, к части, к некоторой небольшой выборке. И смотрим, стало лучше или хуже.

М. Наки Интересно. Мы уже скоро заканчиваем. Мы сегодня с вами проговорили в целом про большое количество вещей, которые работают в том числе и у вас, в Московском кредитном банке. Многие из них — это задачи, которые ещё предстоит решить. То есть на определенном этапе сейчас эта история впереди. Хватает ли специалистов и, собственно, как у вас это устроено? Потому что постоянно везде пишут о том, что программистов нигде нет, их всех очень не хватает, и уже чуть ли не на столбах вешают объявления о поиске таких специалистов.

С. Путятинский Очень хороший вопрос. Сейчас очень сложная ситуация с рынком труда IT-специалистов. Мы на нём конкурируем. Конкурируем, на мой взгляд, достаточно успешно. У нас сейчас открыт большой набор людей на новые проекты, новые интересные технологии, которыми мы занимаемся последнее время. И пока приток достаточно хороший. То есть нам здесь удаётся себя достаточно интересно и хорошо позиционировать. Но в целом ситуация на рынке труда IT, конечно, тяжёлая.
Несмотря на какие-то сложные явления в экономике, которые периодически возникают, зарплата IT-специалистов всегда только растёт. По крайней мере, на моей памяти, а я уже почти 20 лет в этой индустрии. Она растёт быстрее инфляции, она растёт вообще быстрее всего на свете. Наверное, последние лет 10 она начала очень быстро расти в регионах, когда все осознали, что там тоже есть технические вузы, тоже есть люди, которые способны очень хорошо программировать. И все насоздавали себе специальных филиалов в регионах для набора IT-людей. Сейчас практически все базовые кафедры высших учебных заведений поделены между разными корпорациями, IT-компаниями, когда студентов начиная со 2-го курса принимают на спецобучение и потом стараются затащить к себе работать, ещё не дожидаясь, когда они получат диплом. То есть конкуренция высокая.

М. Наки Но вам удаётся.

С. Путятинский Нам удаётся. Надеюсь, что будет и дальше удаваться. Мы открываем стажёрские программы, набираем молодых специалистов и обучаем их. Очень активно сейчас действуем в нашем региональном разработческом филиале в Твери, и в Москве большой набор. В общем, да, удаётся. Мы стараемся делать привлекательные предложения. Сейчас людей во многом можно заинтересовать не деньгами и соцпакетом, а какими-то новыми, интересными задачами. В этом отношении, мне кажется, мы достаточно хорошо выглядим. При этом мы себя позиционируем всё-таки с практической точки зрения. То есть это не абстрактная лаборатория, где можно что-то поисследовать — это что-то полезное, практическое.

М. Наки Спасибо вам большое! У нас в гостях был заместитель председателя правления Московского кредитного банка Сергей Путятинский. Может ли банк уйти в онлайн? — такая была тема. Смотрите на YouTube-канале «Эхо Москвы». Спасибо большое, всего доброго!



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире