Е. Снегов Добрый день! Это Евгений Снегов. Я нахожусь в Магасе и сейчас побеседую с руководителем правозащитной организации «МАШР» Магомедом Муцольговым, который также входит в оргкомитет митинга в Магасе. Магомед Адамович, здравствуйте!

М. Муцольгов Здравствуйте!

Е. Снегов Итак, первый вопрос. Протесты в Ингушетии против заключения договора об обмене территорий с Чечней продолжаются уже почти неделю. Удалось ли за это время добиться каких-то результатов?

М. Муцольгов На мой взгляд, самый главный результат, которого мы добились, это показать, что в этой республике живут небезразличные люди и что власти не могут решать национальные вопросы без разрешения людей. Нельзя говорить, что вот я решил и так будет. Надо провести референдум или нужно провести публичные слушания. Тем не менее нужно обсуждать, а не втихаря подписывать вопросы, имеющие национальное значение. Нельзя разбазаривать народное добро по своему усмотрению, как бы в частном порядке. Вот это усвоили, я надеюсь, все чиновники, в том числе и глава Республики.

Е. Снегов Какой сценарий вот для вас выглядит самым предпочтительным? Должен ли в эту ситуацию вмешиваться федеральный центр или ее должны разрешить сами Республики?

М. Муцольгов Конечно же, я думаю, в первую очередь это проблема региональной власти, потому что если бы Юнус-Бек Баматгиреевич Евкуров хотел бы справедливости и хотел бы исправить сложившуюся ситуацию, он бы извинился перед населением, отозвал бы свою подпись, и это сняло бы много разговоров. Не стали бы фальсифицировать решение Парламента, потому что все знают, за эти дни… Вообще, люди собирались, сход граждан был для того, чтоб поддержать депутатов. Но как только мы узнали в день голосования, что были аферы: был подлог документов и все такое, — конечно же, депутаты пришли и сказали, что они написали заявление; подключились правоохранительные органы, Следственный комитет.

И мы считаем, что кто участвовал в этом подлоге, фальсификации данных голосования депутатов, должен предстать перед законом. И депутаты должны провести новое заседание и переголосовать как бы. Не то что заменить, а то, что сфальсифицировано, то, что не законно – законно, как положено, в рамках регламента, в рамках регионального закона провести это голосование и показать эти голосования нам. Вот, мне кажется, две очень важных составляющих того, чего мы добиваемся. Но очень много публичных заявлений и руководителя Чеченской Республики, что мы братские народы и все такое.

Конечно же, мы братские народы. Но за эту неделю Рамзан Кадыров не показал свое братство. Он мог отозвать точно так же, не выходя на улицу, у себя в кабинете отозвать свою подпись и сказать: «Слушайте, вы разберитесь. Потом мы создадим комиссию и уже с референдумом, как положено, с публичными слушаниями подпишем. Нам некуда спешить. Мы – братья». Это был бы действительно братский поступок. Говорить, что у меня много силы и продавлю какое-то решение – это бесполезно. По крайней мере ингушский народ таких слов не приемлет. И, по-моему, вот этими демонстрациями, этим митингом мы показали, что неуважительно разговаривать с собой, с ингушским народом, мы никому не позволим.

И главное было ведь (то, что подстегнуло всех) – это то, что ингушам, народу Ингушетии сказали, что мы вас спрашивать не собираемся, два главы подписали и всё; нас не волнует, Конституция что говорит, что говорит местное законодательство, муниципальные, региональные…мы приняли и всё; вы должны согласиться. Вот ингушский народ с такими вещами не соглашается. И слава богу. Мы показали всему миру, что можно отстаивать свои права очень спокойно, в рамках достоинства. Даже многие мои коллеги, друзья уже назвали это «революцией достоинства». Для нас очень важно справедливость и достоинство; не позориться, ничего не ломать и спокойно добиться справедливости. Еще очень важный момент, какое отношение имеет федеральный центр.

Я понимаю, что много политических интриг и всяких таких вещей в подобных процессах. Но на мой взгляд, федеральный центр как гарант Конституции должен был не позволить это, коли начались волнения и люди показали, что они не соглашались с этим документом, есть много нарушений. У нас есть много уже и документальных подтверждений – заявление в следственные, правоохранительные органы депутатов, у нас есть Определение Конституционного Суда. Все это видят. И федеральный центр, естественно, имеет всю эту информацию. Как говорит Конституция, Путин должен был, конечно же, сказать на местах, чтобы это безобразие прекратилось.

Е. Снегов Понимаю. Следующий вопрос как раз по поводу руководства Чечни. Вот какие-то сигналы хотя бы о возможном каком-то компромиссе, о каких-то возможных договоренностях как-то исходят от руководства Чечни в данный момент или они все-таки настаивают на своем?

М. Муцольгов Я не знаю, на чем они настаивают. И люди, которые здесь собрались, тоже на знают, на чем они настаивают, не настаивают. У нас к ним нет вопросов. У нас нет вопросов к чеченскому народу вообще. Вообще никаких вопросов… Мы – братья. И здесь никто, никакой чиновник это не разрушит, — это бесполезно. То, что касается чиновников Чечни…это их дело, они ведут там свою политику, своя программа. И у нас и к ним нет вопросов. Единственное, почему я говорил о том, что Рамзан Кадыров мог так поступить, это потому что в риторике каждые 5 минут упоминается, что мы братья, что у нас все хорошо.

Надо поступать тогда, как братья, как положено мужчине, брату, как положено поступать мусульманину…видишь, что возникли проблемы – отзови свою подпись и всё. Но у нас вопрос к нашим чиновникам. Здесь тоже говорили много…вот если нужно, приедут сюда чиновники. Не то что чеченских чиновников здесь видеть не хотят сегодня, здесь не хотят видеть и чиновников Республики Ингушетия. Мы хотим, чтобы люди, которые хотят встречи с собравшимися, сделали то, что зависит от них. Сейчас судьба нашего народа решается нашими чиновниками, которые прячутся: депутатами, главой Республики. Глава Республики не должен ни с кем спекулировать.

Я еще раз повторюсь, он может извиниться (потому что он не посоветовался, потому что он так пренебрежительно разговаривал с населением Республики) и отозвать свою подпись. После этого он должен обратиться и сказать: «Можно ли я приду». И, естественно, как главу Республики нашей ему дадут и высказать, и встретиться. Мы грамотные, воспитанные люди. Здесь никаких особых препятствий в этом. То же самое касается любого чиновника. Приходить и бить себя в грудь, говорить, что я такой-то чиновник, министр или не министр, — не нужно. Если ты достойный сын своего народа – сделай то, что от тебя зависит.

Но сейчас зависит большинство от двух органов – от главы Республики и от Парламента, народных избранников. Нам задавали сегодня и другой вопрос. Я хочу сразу сказать, что отставка Правительства, Парламента и главы Республики не удовлетворит людей, которые стоят на улице, — это не является целью. Наша цель – чтобы антинародный закон, который принят без согласования, без уведомления, втихаря, был отменен; те нарушения, которые были сделаны во время подтасовки результатов голосования депутатов…люди, кто причастны к этому, ответили перед законом в рамках уголовного дела, которое должно быть возбуждено по фактам подтасовки.

Е. Снегов Я вот продолжу вашу мысль. Вот такой сценарий, допустим. Я, просто, беседовал со многими протестующими… Некоторые говорят, что откатить назад вот этот договор с Чечней, — и этого достаточно. Но некоторые говорят, что они не уйдут с площади, даже если такой сценарий будет реализован; они будут стоять и настаивать уже на отставке Евкурова. Вот есть ли организаторов митинга какое-то единое мнение по этому вопросу?

М. Муцольгов Мы принимаем все решения коллегиально. Мы, естественно, общаемся и обсуждаем все не только в оргкомитете, но еще и с людьми, которые собрались. Мы все-таки их представители. И мы делаем публично все свои выступления, и мы публично обсуждаем все вопросы. Мы не как наши чиновники, из-за чего это возникло: единогласного решения – сказал и сделал – у нас нет. То, что касается вопроса… Если это все откатить назад и если закон отменят, мы просто обратимся к тем людям, которые нам делегировали право быть там в оргкомитете, принимать какие-то решения. Мы попросим их разойтись.

Мы не можем заставить, или бить, или что-то делать. Вы сами же понимаете, никто не позволит так поступать. Мы будем до конца, пока люди не разойдутся, упрашивать и говорить, если это так будет. Судьбу Евкурова, к сожалению, ингушский народ сегодня решить не может. Все, что нужно было показать главе государства, мы показали. К сожалению, я подчеркиваю, вот эта вертикаль власти нанесла огромный вред нашей стране, особенно в регионах. Глав субъектов надо избирать. Человек должен быть избран всенародно и отвечать перед народом. Естественно, мы бы хотели прямых выборов, мы давно их добиваемся. Но в один день это не решается.

И понятно, что глава государства должен сделать сам выводы. То, что нужно ему…народ обратился, показал, сказал. Все требуют отставки Евкурова, да. Но это не самоцель акции протеста. Протест заключается только в одном – Юнус-Бек Евкуров очень пренебрежительно высказался в отношении людей. Он сказал, что два главы решили и этого достаточно. До самого переназначения они молчали, не говорили, что происходит. Молодые ребята, которые занимаются археологией, пошли в лес, пошли в эти села, пошли изучать башенные комплексы (это обычные, очень лояльные люди) и сфотографировали, что к нам заходят бульдозеры, их охраняют чеченские силовики (на тот момент не было известно, какие силовики).

Потом выясняется, что дорогу строят…власть молчит: муниципальные власти молчат, региональные власти молчат. Потом молодежь начала выходить на улицу, устраивать акции протеста, требовать: «Объясните, что происходит. Мы не быдло. Скажите нам». Они обращались во все органы власти, вызывали их на дебаты, приходите. Но никто не дал никаких объяснений. И ряд общественных организаций, духовенство (официальное, не официальное; кто входит, не входит в муфтият) увидели, что это может привести к обострению ситуации в Республике – просто начнут отстреливать и убивать сейчас нашу молодежь.

Мы не могли позволить развиться насилию заново. И мы решили, что тот, кто старший, должен принять решение и должны потребовать… И мы пришли помочь депутатам принять это решение и показать, что народ с вами, что не бойтесь, какое бы давление ни оказывалось…об этом тоже уже мы слышали. И вот именно вот так возникла эта акция протеста. Она возникла после того, как Юнус-Бек Евкуров и региональные, муниципальные власти просто молчали и вообще не обсуждали, не говорили ни о чем: ждали переназначения и всё. А так нельзя.

Люди требуют объяснений – ты обязан объяснять, ты обязан советоваться. Как бы там ни было, это вопрос не какой-нибудь маленький (это даже построение какого-то здания или еще чего-то), это очень серьезный вопрос, имеющий национальное значение. Такие вопросы нужно решать публично и открыто.

Е. Снегов Понимаю. И, наверное, последний вопрос. Какие-то определены стратегии или, возможно, какие-то дальнейшие действия протестующих кроме нахождения на площади?

М. Муцольгов Мы стараемся удержать толпу. Мы стараемся не допустить беспорядков. Оргкомитет вот прикладывает к этому силы. Прогнозировать какие-то вещи, которые будут-не будут в будущем, мы не можем и не хотим. Конечно, мы все понимаем. Мы делаем какую-то оценку того, что происходит. Такие процессы, конечно, есть. Но говорить или думать, что вот это добьемся, сделаем вот так, вот так… Главная цель…еще раз говорю, если Евкуров отзовет свою подпись, извинится и если Парламент завтра не поддержит закон, — фактически мы своего добились (то, что касалось территориального вопроса).

Как только мы узнаем, что федеральный центр признал, что вот этот вопрос пересмотра границ закрыт, что депутаты его не поддержали, глава региона отозвал свою подпись, то в тот момент мы знаем, что эта акция протеста добилась всего, что хотелось и нам смысла дальше протестовать нет. Если же это не добьется… Сегодня ходили слухи, говорят… То говорили, что дождь пойдет – мы испугаемся. Сейчас говорят, снег пойдет – мы испугаемся. Слушайте, не испугаемся. Дело не в страхе. Дело не в каких-то других целях. Наше единственное намерение – не позволить разбазарить свою Родину.

Если вы знаете историю… Я, просто, немножко скажу об истории. В 44-м году, когда нас выслали, нас лишили всей Республики…Чечено-Ингушетия была одна республика. И мы были ее лишены. Когда вернулись, все наши населенные пункты были нам возвращены кроме Пригородного района. Взамен федеральный центр дал 3 района со стороны Ставрополья, но ни один ингуш туда жить не поехал, потому что не вопрос того, что сейчас там предложите там Ингушетии весь Моздокский район…он нам не нужен. Вопрос о Родине. Родина – это там, где ты родился; где похоронены твои близкие. И здесь никак не обсуждается.

Есть еще один очень важный момент, который я хотел подчеркнуть. Если сегодня Рамзан Кадыров предложил бы нам 3 района просто так подарить, я уверен, что мы бы его не взяли, потому что это не собственность Рамзана Кадырова, а собственность чеченского народа. И если один человек хочет подарить территорию или то, что принадлежит другим – нам оно не нужно.

Е. Снегов Я понимаю. Мы беседовали с Магомедом Муцольговым. Магомед Адамович, спасибо вам большое!

М. Муцольгов Вам спасибо!

Комментарии

1

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

imamilov 10 октября 2018 | 16:57

Отлично все сказано, и если резюмировать- народ хочет вернуть контроль над своей республикой!!! И действующее законодательство это позволяет! Если конечно мы полноценная и равноправная часть России, только вот боюсь именно в этом вся проблема!

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире