'Вопросы к интервью
25 сентября 2018
Z Интервью Все выпуски

Что не так с уголовной ответственностью за экстремизм?


Время выхода в эфир: 25 сентября 2018, 13:17

Л. Гулько 13 часов 16 минут, добрый день, у нас в студии Евгений Тонков, и Александр Мелешко, адвокаты. И мы поговорим, что не так с уголовной ответственностью за экстремизм. Тема, которая волнует вот уже так сказать, которую неделю я бы сказал, если не который год…

А. Мелешко Здравствуйте.

Е. Тонков Здравствуйте.

Л. Гулько Добрый день, да. Наших радиослушателей. Давайте сделаем так, я сразу объявлю телефон +7-985-970-45-45, телефон для СМС. Для того чтобы вы, уважаемые наши радиослушатели, присылали вопросы к адвокатам Евгению Тонкову и Александру Мелешко, что собственно вас волнует вот в этой теме, по этой теме. Но начнем мы тем, чем вы занимаетесь совсем близко, и это дело, ну так называемое дело саентологов, да? Питерское.

А. Мелешко Да, почему 282-я статья… Или статья, предусматривающая ответственность за возбуждение ненависти и вражды волнует нас? Потому, что мы занимаемся защитой пятерых саентологов из Санкт-Петербурга, которые как раз и обвиняются в том, что возбуждали ненависть и вражду. Естественно, все перипетии вокруг этой статьи, нам не безынтересны. И тем более, с удивлением мы обнаружили в прессе некие сообщения о том, что один из законопроектов, направленных на декриминализацию этой статьи, получил отрицательную оценку профильного комитета Госдумы. Евгений, вот ваш подзащитный находится в изоляторе, в СИЗО по этой статье, что вы об этом можете сказать?

Е. Тонков Ну, это слышал по телевизору, который у него специально повешен для того, чтобы он это услышал. В действительности, эта статья касается большинства людей свободно мыслящих, и действительно был переполох. Примерно неделю уже все размышляли как же так, дума даже не успела рассмотреть, а уже (неразборчиво). Что вызвало переполох? Статья в очень уважаемой мной газете «Новая газета», где буквально неделю было напечатано, что 13 сентября профильный комитет Госдумы по безопасности и противодействию коррупции отклонил законопроект. Вот этот смелый законопроект, который очень важен нашему обществу, хотя бы как повод для обсуждения этой проблемы, не был отклонен. Подчеркиваю это компетентно, что комитет… Ну во-первых это не профильный комитет, а профильный комитет, он уже другой, это комитет… Вот тот комитет, который якобы отклонил по безопасности и противодействию коррупции, а профильный комитет, это комитет по государственному строительству, и законодательству. Так вот, комитет не может отклонить законопроект, он может написать определенное свое мнение, которое и было им написано. Но даже если это мнение не будет вовремя написано, то все равно состоится. Я призываю всех наблюдать за этим, потому что совет Госдумы включил этот законопроект в примерную программу осенней сессии на октябрь 2018 года. Вот это очень важно. А если совсем деталь про этот комитет по борьбе с коррупцией, то он утвердил отрицательное заключение по законопроекту. Но, вот это дело кроется в деталях. Почему он так решил? Потому, что он считает, что раз заключение правительства отрицательное, заключение правового управления Госдумы отрицательное, а так же цитирую, новая формулировка может поставить под удар людей, разговаривающих на кухне, если один из них запишет этот сугубо частный, не публичный разговор.

А. Мелешко Ну, здесь стоит отметить, что из СМИ мы узнали, что претензии к законопроекту у этого, якобы профильного комитета заключается в том, что юридически не правильно оформлена идея. Возникает вопрос, вот депутаты, которые внесли этот законопроект, они что, должны быть юристами? Или это все-таки задача профильных чиновников, внутри Госдумы…

Л. Гулько Ну, у них же есть там внутри юристы…

А. Мелешко Конечно.

Л. Гулько Через которых проходят наверное все…

А. Мелешко Да, вдумайтесь в абсурд ситуации. Статья, которая с точки зрения народных избранников работает на правильно, и эта не правильность не мешает ее применять. А правильная идея об отмене этой статьи, юридически оформленная не правильно, она вообще никуда не проходит. Ведь это депутаты, они выражают волю избирателей. Почему такое отношение у Госдумы, и у профильных у чиновников, к соответствующей инициативе, это совершенно не понятно. Они должны были доработать эту идею, сделать ее приемлемой, представить на соответствующие заседания, и я надеюсь, что это так и будет. Не смотря на то, что было отрицательное заключение. Потом, вот Евгений правильно сказал, что было недовольство правительства этим законопроектом еще в 17-м году, в феврале. Подписал это отрицательное заключение вице-премьер Приходько. Как раз тот самый, который был замечен на яхте с Дерибаско, и с известной Рыбкой, да?

Л. Гулько Ну (неразборчиво), фамилии сейчас запомнили все.

А. Мелешко Да, все запомнили. Возникает вопрос, ну вот такие люди, они выражают позицию правительства, хотя президент РФ сказал, что пора заканчивать с этим абсурдом и маразмом. Вот как Госдума будет действовать?

Е. Тонков Я хочу сказать, что Госдума функционирует корректно, на основании законодательных положений РФ. И обращу внимание наших слушателей на очень важный момент. Вот тот закон, о котором очень много говорится, он не один. Потому, что идея инициаторов этого законопроекта (подчеркиваю, отважных инициаторов), она заключалась в том, что из двух частей статьи 282 сделать только одну. А часть первую декриминализировать, и перевести ее в кодекс об административных правонарушениях. Поэтому, существует два законопроекта, и нужно понимать, что их два. И тот законопроект, который вводит новую статью в административном кодексе… Ну, упрощенно говоря, это часть первая 282-й, перемещенная в административное право.

А. Мелешко То есть, будут наказывать не в уголовном порядке, а в административном, правильно?

Е. Тонков Не так печально, Александр. Вот подчеркиваю, что там три автора: Журавлев, Шаргунов и Смолин, и вот авторы этой законодательной инициативы, они сделали все довольно корректно. Вопрос, который касается некоторых деталей, он конечно решается в комитетах, он решается на первом чтении. Но в любом случае мы должны понимать, что декриминализация части первой статьи 282-й, это определенный прогресс. Хотя, здесь другое мнение, и оно очень важно для понимания. Если мы переводим норму из уголовного права в административное право, то тем самым мы снижаем уровень защищенности людей. Потому, что администратиристика так устроена, что степень качества доказательств, он снижен, сильно снижен. И к чему приходит практика? За одно и то же действие, ну например не правильный выход на пикет, человек может быть административно привлечен сразу же два раза, к двум составам. Это не одобряется Верховным судом, но тем не менее практика Москвы, Петербурга и других городов такова, что человека, которого привлекли к ответственности за протесты определенные, его осуждают дважды, а дальше наступает самое страшное. Недавно введена статья, которая имеет номер 212.1, за неоднократное нарушение административного права в части митингов, шествий, протестов, человек привлекается… То есть, третий раз он уже привлекается к уголовной ответственности.

Л. Гулько Я могу вас спросить, вот то, что случилось сейчас с Алексеем Навальным, да?

Е. Тонков Его готовят, вот именно по 212.1, да.

Л. Гулько Он вышел, его второй раз осудили по административной статье…

Е. Тонков Да, да, да.

Л. Гулько То есть, третий раз, как раз он может…

Е. Тонков 212.1, это самый красивый (неразборчиво) путь. Ну, так грубо-красивый. Знаете, как ад красив, как Босх великолепен, вот это вот такая красота.

Л. Гулько Ну, да.

А. Мелешко Евгений, вот вы сказали сейчас про Верховный суд, и вот у меня такая мысль. Мы знаем, что Верховный суд принял постановление недавно, о внесении изменений в другой постановление, посвященное уголовной ответственности за экстремизм, и якобы гуманизировал практику применения (неразборчиво) ответственности.

Л. Гулько Ну, это так кажется.

А. Мелешко Так кажется, да. Не в связи ли с этим был отклонен вот профильным комитетом, соответствующий законопроект? Может быть посчитали, что вот можно обойтись малой кровью, да?

Л. Гулько Руководство (неразборчиво) рекомендации.

А. Мелешко И рекомендации Верховного суда заменят декриминализацию этой статьи. Я уверяю, что это не так. Почему? Потому, что вся красивость, прекрасность и восхитительность постановлений Верховного суда, компенсируется не обязательностью их исполнения. Мы знаем, что есть постановление Верховного суда о порядке применения законодательства, о мере пресечения. Это 41-е так называемое постановление. Оно де-факто сейчас в РФ исполняется очень плохо. Не смотря на то, что весь пафос этого постановления был в том, что бы нельзя сажать людей, если можно их не сажать, до сих пор в головах судей действует другая формула. И на нашем деле, на деле саентологов это прекрасно видно, когда двое людей за свои религиозные убеждения, не связанные ни с какими призывами к насилию, не связаны с унижением каких-то групп, отдельных социально не защищенных, сидят в тюрьме. Вот такая же ситуация будет и с постановлением о внесении изменения законодательства в практику применения законов об экстремизме. Я, к сожалению боюсь, что так и будет. Второй момент, вот в чем идея Верховного суда? Верховный суд сказал, что вы знаете уважаемые судьи, оказывается нужно экспертизу, которая является основным доказательством по данному делу, оценивать наряду с другими доказательствами. И вот это нам выдается за некую революцию. Ну мы знаем, что эта революция произошла еще в XIX веке, когда применяли уголовное уложение… Уложение значит уголовно-процессуальное приняли, и там было написано, что теперь у нас нет теории формальных доказательств. Раньше было как, два свидетеля пришло, все, факт установлен. Признался человек, все, факт установлен. Потом, при Александре освободителе, который отменил крепостное право, сказали нет, так не надо. Если один свидетель говорит правду, да? То может быть и ему поверить, хотя есть 10 свидетелей других. И вот это вот повторение вековой истории, выдают нам сейчас за некое новшество.

Е. Тонков Александр, ну не так пессимистично. Потому, что мы действительно… Если честно, то мы сегодня хохотали, когда перечитывали постановление пленума. Но в любом случае ощущение складывается… Да, там еще есть такой момент, что нужно доказывать наличие прямого умысла, нужно (неразборчиво) общественной опасности, причем я улыбаюсь…

Л. Гулько А доказывать будет кто? Прямой умысел?

Е. Тонков Рассказываю слушателям. Потому, что это вот начальная стадия обучения уголовного права, ну на втором курсе любого заведения.

Л. Гулько Ну, да.

Е. Тонков И когда пленум Верховного суда напоминает слушателям: слушайте, вы все-таки умысел должны увидеть, то есть это субъективная сторона преступления. Вы не только на факт удара, а на что был направлен умысел. Но мы… Я например вижу, как пессимистично настроен Александр, а я радуюсь. Потому, что Верховный суд все-таки судьям напоминает, ну вы все-таки уголовное право то соблюдайте, ну хоть в какой-то части. Поэтому, не нужно быть таким мрачным. Но действительно, если быть серьезным, то пленум Верховного суда снизошел до того, чтобы процитировать немножко развернуто элементы уголовного права, на 2-3 страничках. К сожалению, это не поможет.

А. Мелешко Это не поможет почему? Потому, что совершенно без освещения остался вопрос о социальных группах, к которым принадлежат якобы униженные. Вот у нас весь Петербург, кроме сидящих по нашему делу в тюрьме хохотал, как можно унижать социальную группу, источник неприятностей. Такой социальной группы, ну не журналисты, ни социологи, никто об этом не знал. И Верховный суд…

Л. Гулько Какая, еще раз, группа?

А. Мелешко Социальная группа источник неприятности.

Л. Гулько (Неразборчиво).

Е. Тонков Плохой сосед.

Л. Гулько (Неразборчиво).

А. Мелешко Да, понимаете? И здесь даже судьи, вы знаете, что…

Л. Гулько Дворники, которые не убирают.

А. Мелешко По поводу нашего дела. Уважаемые судьи, мы не назовем кто, но они действительно говорили слушайте, унижение есть вроде бы источников неприятностей, а униженных-то нет. То есть, в нашем деле нет ни одного потерпевшего. Не смотря на то, что следствие считает, что существуют определенные личности, в отношении которых были направлены меры вот такого преступного свойства, потерпевших нет. Вот как это?

Л. Гулько Какая-то мистика.

А. Мелешко Это мистика.

Л. Гулько Абсолютная.

Е. Тонков Ну, это на уровне какой-то трагикомедии. Потому, что мы уже говорили, что ответственность не должна быть смешной для людей. Вот для всех это смешно, когда людей называют источником неприятностей, и те, кто их якобы так называет, садится в тюрьму. Ведь статья 282-я, она предназначена совершенно для другого. Она предназначена для того, чтобы защищать уязвимые меньшинства: расовые, национальные, этнические, и так далее. В нашем деле все наоборот, вот это вот религиозное меньшинство саентологов подверглось травле, подверглось уголовному преследованию только потому, что оно меньшинство. И статья получается, перевернута с ног на голову. Вот такого мы конечно допускать не можем в нашей правоохранительной практике, я думаю, что суды должны с этим что-то сделать.

Л. Гулько Я еще раз напомню для наших радиослушателей телефон +7-985-970-45-45. Если у вас есть вопросы к нашим гостям, Евгений Тонков и Александр Мелешко, адвокаты. Пишите, зачитаем, по мере сил наши гости ответят на вопросы. Уходим мы на новости, затем вернемся, и конечно продолжим разговор.

НОВОСТИ.

Л. Гулько Ну что же, мы продолжаем нашу беседу, адвокаты Евгений Тонков и Александр Мелешко. Как раз к нашей беседе подоспела новость, вот я еще раз ее да, если позволите…

А. Мелешко Про нас.

Л. Гулько Да. «Суды могут прекращать дела за репосты на стадии расследования, если дело возбуждено необоснованно, если нет прямого умысла совершение преступления», — заявил председатель Верховного суда Вячеслав Лебедев. По его словам, Верховный суд зафиксировал увеличение числа дел за репосты и лайки за последние 3 года, динамика очевидна роста, сейчас их более 500. И уточняющее постановление о том, как рассматривать дела экстремистской направленности, пленум Верховного суда принял 20 сентября. Судьям предлагается выяснить, имел ли обвиняемый прямой вымысел на возбуждение ненависти и вражды, а так же оценивает, насколько эта информация общественно опасна, пожалуйста.

А. Мелешко Именно об этом мы и говорили. Пиар Верховного суда требует замены. Потому, что если Верховный суд такие прописные истины рассматривает как новация, а именно необходимость установить прямой умысел, а так же определить характер и степень общественной опасности, но это вот начальная стадия образования на юридическом факультете. Если говорить о том, что суды могут прекращать дела о репосте, то это прямой обман людей, не имеющих юридическое образование. Потому, что это действительно серьезная проблема. Как можно возбужденные дела прекратить судом? Очень просто, только в порядке судебного обжалования постановления о возбуждении уголовного дела. Это так называемая статья 125-я уголовно-процессуального кодекса РФ. Все практикующие юристы очень хорошо знают эту проблему. Дело в том, что пару лет назад этот же Верховный суд, он принял очень известное постановление, в котором буквально сузил, (неразборчиво) возможности обжалования в порядке 125-й статьи УПК, действия следователя. Он буквально свел их к двум, трем вариантам. В том числе, остался один из двух, трех вариантов, это обжалование постановления о возбуждении. Так вот, в порядке судебного обжалования действий следователя, суд не исследует дело по существу, это очень важно. То есть, суд не устанавливает субъективную сторону преступления, объективную сторону преступления, повод и основание. А повод и основание – это очень легко доказать суду, тем более, если судья, это бывший следователь и прокурор. Поэтому, я очень рекомендую внимательно относиться к таким заявлениям. Я просто прошу пиарщиков Верховного суда не обманывать людей, потому что это просто прямой обман. Мы имеем дело буквально с девальвацией уголовной репрессии. Понимаете, если пытаемся побороть… Стыдно сказать, мы пытаемся побороть естественное старение человека, путем уголовного наказания руководителей, увольняющих состарившегося человека, не способного выполнять трудовые функции. Давайте смотреть честно на это, если человек не может выдерживать какие-то функции, но он стареет в силу его естественного старения. Нам всем придется умереть. Его за это увольняют, потому что он функции не выполняет, а руководителя этого юридического лица привлекают к уголовной ответственностью. Это способ борьбы со старостью?

Е. Тонков Ну вы знаете, я даже не понимаю другого, зачем изобретать велосипед Верховному суду? Ведь есть (неразборчиво) общепринятая практика применения ответственности вот за эти речи ненависти. Она выражена во многих документах ООН, РФ является членом. Она выражена в постановлениях Европейского суда по правам человека, два из которых были приняты буквально недавно, в августе 2018 года. И эта позиция сводится к очень простым вещам, привлекать к ответственности за экстремизм, за возбуждение ненависти и вражды можно только тогда, когда есть призывы к насилию, и когда эти призывы адресованы для того, чтобы угнетать какие-то социальные, не запрещенные группы. Вот эта практика, общепринята в мире.

Л. Гулько И вы ответили на вопрос из города Санкт-Петербурга, почему вы постоянно выступаете на «Эхе» с вопросом 282-й, защита саентологов.

Е. Тонков Почему, да, почему мы выступаем в защиту саентологов.

Л. Гулько Вот собственно, ответ на вопрос.

Е. Тонков Значит, мы выступаем в защиту наших подзащитных, которые обвиняются в том, чего они не совершали, и преследуются за то, что исповедуют свою религию. Но почему мы пришли сюда? Потому, что столько я извиняюсь помоев льется на наших подзащитных, и в их числе на саентологическую церковь Санкт-Петербурга, с государственных каналов. Что мы считаем возможным вот этот вот некий дисбаланс восстановить, и рассказать людям правду о том, в чем же обвиняют саентологов, и как вообще, обвинение на чем построено.

А. Мелешко Еще очень важный аспект, он заключается в том, что много однотипных дел. Ведь защищая по 282-й какого-то человека или несколько человек, практически мы проходим всю практику, исследования всего уголовно-процессуального кодекса. И вот мы в нашем деде столкнулись с весьма типическими методами, которые применяет следствие. Я вот предлагаю всем прислушаться к этому. Первый метод, это метод использования свидетелей по выбору следователя, которые вообще ничего не знают о событии, здесь нужно быть внимательными. Следователь находит людей, имеющих негативное отношение к обвиняемому, или негативное отношение к проблеме. Ну, вот в данном нашем случае, следствие буквально сниженной лексикой скажу, выдернуло американца, который по судебным причинам сбежал из Америки, из США сбежал в Канаду.

Л. Гулько Налоги не платил?

А. Мелешко Не буду развивать.

Л. Гулько Ну не важно, да.

А. Мелешко Ну, могу сказать его фамилию, Армстронг. Это не космонавт, и не музыкант.

Л. Гулько Ну, там много Армстронгов.

А. Мелешко Так вот, этого Армстронга привлекли в качестве свидетеля обвинения для того, чтобы он сказал какие-то сведения, в силу закона он может рассказать сведения. Прямой или косвенный свидетель, вариантов больше нет. Но он ни одного из наших подзащитных не видел, не знает, он ничего не знает об их действиях, он просто испытывает какие-то свои чувства к явлению, к религии, и рассказал о религии все, что считает нужным. Это метод…

Л. Гулько А вы можете отклонить этого, или как это называется на юридическом языке?

А. Мелешко Мы знаем, что делать, у нас есть план работы с этим свидетелем, и его сейчас просто не обязательно говорить, это достаточно стандартная технология. Еще одна группа свидетелей. Это люди, которые…

Е. Тонков Его не надо отклонять, потому что он никогда не был в Санкт-Петербурге, ничего о Санкт-Петербургской организации не знает, он рассказывает про саентологию в принципе.

А. Мелешко Да, его показания…

Е. Тонков Это вообще-то не свидетель, на него даже обращать внимания…

А. Мелешко Они не обращают требованиям относительности, и допустимости. Еще один метод, тоже очень важный, нам обязательно нужно о нем помнить. Следователи выбирают экспертов, и проблема экспертов это вообще проблема вот современного уголовного правосудия. Потому, что выборов в качестве эксперта, человека, имеющего в формальном смысле специальные знания, следователь тем самым подменяет сою работу. То есть, вот эксперт например говорит что да, там были призывы к насилию, не ссылаясь на конкретные факты, и следователь экстраполирует выводы эксперта, в обвинение.

Л. Гулько А эксперт независимый, да?

А. Мелешко Эксперт, ну эксперт… Давайте быть честными, эксперт не является независимым, потому что экспертная точка зрения по гуманитарным экспертизам, ну она не может быть независимой, это просто мнение, это чувство стиля, я бы сказал.

Л. Гулько Ну, да.

Е. Тонков Вы знаете, эти дела будут рассматриваться нормально только в одном случае, когда перед судом будут абсолютно два равных эксперта, эксперт обвинения, и эксперт защиты. И суд послушает одного, послушает другого, и придет к какому-то обоснованному выводу.

Л. Гулько И суд еще должен быть независимым.

Е. Тонков И суд должен быть независимым. Сейчас этого условия нет, сейчас есть как бы один такой главный эксперт, и второй там специалист защиты. И судьи конечно говорят, вот государственный эксперт, он же так сказать независим от стороны защиты, поэтому ему и доверяем.

А. Мелешко Но уголовно-процессуальное законодательство говорит о том, что никакое доказательство не имеет заранее установленной силы, и Верховный суд повторил это успешно из начального курса образования уголовного права, что да, не имеет заранее установленной силы никакое мнение эксперта. И вот проблема-то 282-й статьи в ее резиновости. Вот поэт сказал: «Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется».

Е. Тонков «И нам сочувствие дается, как нам дается благодать».

А. Мелешко Но если вот эти вот призывы к ненависти ложатся на общество, которое агрессивно, то любое слово, даже нормальное, оно вызывает агрессию. И в чем здесь проблема? В том, кто распространяет свои религиозные убеждения, или в том, что общество или элита, не готовы воспринимать вот таких людей, которые мыслят по-другому.

Е. Тонков И степень агрессии нужно не повышать, в введении новых уголовных санкций…

А. Мелешко Или запретных слов, запретных мыслей…

Е. Тонков А понижать.

Л. Гулько Просто статья политизирована, будем говорить, да, таким…

А. Мелешко Абсолютно верно. Ну, мы же уже размышляли об этом, это против антисоветчиков и диссидентов статья.

Л. Гулько Да. А вообще уголовный кодекс, он же не должен быть политизированным.

Е. Тонков Ну, нам нужно помнить, что политика – это деятельность по поводу управления государства. Поэтому политика, это деятельность по поводу управления государства. Есть нормы, которые… Объектом защиты которых является основа позиционного строя, это стандартно.

Л. Гулько Ну, да.

А. Мелешко Ну, уголовно-правовой запрет, это самое последнее средство, при помощи которого разумное государство должно управлять своим населением. Зачем запрещать слова, зачем запрещать религии, если можно интегрировать эти религии в российское общество. Вот почему-то никто не вспоминает, что саентологи, когда был теракт на Дубровке, пригнали автобус для того, чтобы помогать раненым, и так далее. Вот почему-то позитивные действия… Там волонтерство со стороны саентологов, этого никто не видит. Анти-наркотические компании, государство этого как бы не замечает. Почему? Ведь это в интересах государства, чтобы маленькое сообщество интегрировалось, приносило пользу РФ.

Л. Гулько На месте саентологов… Я просто к тому, что не Евгений Тонков, не Александр Мелешко, ни разу не саентологи. Просто на месте саентологов, мы бы могли быть другие люди.

А. Мелешко А они и есть, есть свидетели Иеговы (прим.ред.: деятельность организации запрещена на территории РФ)

Л. Гулько Да, да, да.

А. Мелешко Пожалуйста, там такая же ситуация.

Е. Тонков Ну вот смотрите, на месте саентологов сейчас приходят люди, которые не согласны с пенсионной реформой.

Л. Гулько Да, вот приятно, да.

Е. Тонков Это то же самое, то есть структурно это то же самое.

А. Мелешко Адвокаты, которые ходят на митинги, вот у нас Михаил Биньяшко (неразборчиво) из Краснодара, задержали его тоже. Значит потому, что он там ходил на митинги против пенсионной реформы.

Е. Тонков Развивал ненависть в отношении полиции.

Л. Гулько Это тоже социальная группа, да?

Е. Тонков Полиция, это социальная группа. Вы знаете, что это не может быть социальной группой. Потому, что как вы понимаете, 282 статья, она защищает и поддерживает незащищенных, а полиция, это лица гиперзащищенные. Ну, мы можем посчитать количество их оружия, и с точки зрения практики и теории, они не могут быть социальной группой. Но тем не менее мы знаем, что например в Петербурге состоялся недавно приговор в отношении человека. Два года реального лишения свободы за то, что он обозвал полицейских карательным репрессивным аппаратом. И три эксперта, они тщательно прописали, что он натворил.

А. Мелешко Если эта статья и останется в каком-то виде, то она не должна защищать чиновников, судей, правоохранительные органы, она должна защищать меньшинства.

Л. Гулько Спасибо вам большое, Евгений Тонков и Александр Мелешко адвокаты были у нас сегодня в студии, вел передачу Лев Гулько. Ну, в общем это не последняя наша с вами встреча.

Е. Тонков Мы надеемся, у вас будут хорошие новости.

Л. Гулько Конечно, вот этого и хочется, до свидания.

А. Мелешко До свидания.

Е. Тонков До свидания.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире