30 октября 2002 года
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы»" Владимир Платонов, председатель Мосгордумы, Владимир Мартынов, зам.руководителя адвокатского бюро «Мир», бывший руководитель пресс-службы ГУВД и Службы следственного комитета МВД РФ и участники проекта «Одна семья времен В.Путина» Андрей и Светлана Васильевы.
Эфир ведет Антон Орех

А.ОРЕХ: Вокруг произошедшего события в ДК на Дубровке еще будет много разговоров, но жизнь продолжается, и, наверное, сейчас население нужно информировать, как будет меняться московская жизнь после произошедшего. Хочу спросить участников нашего проекта что изменилось, на ваш взгляд, в городе?
А.ВАСИЛЬЕВ: После взрывов домов в Москве я неделю ходил, ночью охранял наши дома, но, к сожалению, следующие события заслоняют собой уже произошедшие я сегодня прочитал, что уже нашли 17 человек под ледником в Осетии. На следующий день после захвата я ехал в метро, смотрел людям в глаза и думал, — война в Москве началась, — а в лицах людей ничего не изменилось. Может быть, мы дождемся каких-то выводов создающейся комиссии — дай бог, очень бы хотелось, чтобы и комиссия была создана, и выводы сделаны, но, наверное, ничего не изменится в жизни людей.
С.ВАСИЛЬЕВА: Охраны в метро стало значительно больше, это сразу бросается в глаза. И еще мы видели, что милиция ходит по вагонам, проверяет даже в поездах документы такого раньше не было.
А.ВАСИЛЬЕВ: Но, кстати, извините, под эту марку молодых людей и в армию отлавливают мы это тоже вчера видели, как двух молодых людей, абсолютно не кавказской национальности, одного отпустили, другого задержали.
А.ОРЕХ: Я сегодня видел примерно такую же сцену. Проверяли молодых людей, уж совсем не похожих на «лиц кавказской национальности».
В.ПЛАТОНОВ: Термин «лицо кавказской национальности» появился давно, но учета по преступлениям по национальности не велось, велся учет по составам преступлений. Поэтому давайте мы от этих терминов уйдем, помня, что у нас многонациональное государство.
В.МАРТЫНОВ: И не менее многонациональная Москва.
В.ПЛАТОНОВ: И в Москве проживают более 120 национальностей.
А.ОРЕХ: Но ловить-то ловят, хватать хватают.
В.ПЛАТОНОВ: Вот даже интересно слушать говорят, что не у тех документы проверяют, по лицу проверяют. Проверяют не по лицу документы тоже плохо. Дело в том, что сотрудники милиции обязаны проверять документы по приметам, которые распространяются по телефонограммам, и делать выводы, что задерживают для призыва в армию было официальное заявление ГУВД, что они не участвуют в этих мероприятиях, и никаких доказательств и подтверждения таких фактов нет, я об этом не слышал.
А.ВАСИЛЬЕВ: Я вчера уже об этом говорил у нас работает иногородняя няня, и на Белорусском вокзале проверка документов стоит 100 рублей, — мы это точно знаем.
В.МАРТЫНОВ: Вы говорили, что у двоих проверили документы, и одного из них отправили в армию.
А.ВАСИЛЬЕВ: Я не буду утверждать.
В.ПЛАТОНОВ: А по поводу того, сколько стоит проверка наше государство с огромнейшей теневой экономикой, и более 60% денег не доходят до расходной и доходной части бюджета. И вот милиция сама себя поддерживает, поэтому здесь необходимо создание условий, чтобы люди имели достойную зарплату, и каждый конкретный случай у нас как-то судят вот милиция задерживает, получает деньги, вот, значит, власти что-то не то делают. И обвинения различные в наш адрес со всех сторон с одной стороны, что очень жесткая политика регистрации, с другой стороны нас обвиняют в том, что Москва это проходной двор, кто хочет , тот и живет. И когда есть критика с двух противоположных сторон, то говорится правильно о том, что власти, значит, занимают правильную позицию. Мы можем сейчас обсудить этот вопрос регистрации. Особенно последнее время поднята эта проблема, и некоторые люди цитируют Конституцию о том, что каждый человек имеет право на выбор места жительства. Вот если доводить до абсурда этот лозунг, который действительно закреплен в Конституции, этот человек, придя домой, может увидеть, что квартиру его занял чужой человек, и на вопрос, что ты здесь делаешь, может сказать я воспользовался Конституцией, которая предоставляет мне право жить там, где я решил. Абсурд?
А.ОРЕХ: Ну это уже совсем.
А.ВАСИЛЬЕВ: Но есть право частной собственности.
В.ПЛАТОНОВ: Большое вам спасибо. То есть, есть кроме нормы этой Конституции, на которую ссылаются люди и гражданское право собственности, и жилищный кодекс, который устанавливает взаимоотношения между владельцем жилья и нанимателем. Никого не смущает, что в гостинице люди оставляют пропуска. Поэтому, на основании Конституции, Гражданского, Жилищного кодекса, административного кодекса, в Москве существует правило регистрации. И когда идет разговор об ужесточении, идет разговор об ужесточении исполнения этих правил, не более. Поэтому давайте не будем огульно обвинять власти, что они ввели какие-то драконовские меры это недраконовские, а нормальные для любого цивилизованного государства. Я привожу пример в Германии такие же нормы записаны, человек имеет право выбора, где будет жить, но беженцу говорят ты можешь выбрать, где жить, но пособие ты будешь получать там, где решает государство.
В.МАРТЫНОВ: Платонов мне друг, но истина дороже. Я хотел бы сказать, что абсолютно согласен с тем, что регистрация, тем более в таком мегаполисе, как Москва, а это не такое уж маленькое государство по численности, нужна. Но мы тут говорили о том, что за деньги проверяют документы на Белорусском вокзале да, милиционеры получают деньги, да, милиционеры иногда, мягко говоря, пользуются, и вместо заявительного характера регистрации устраивают разрешительный. А я, говорит, не дам вам зарегистрироваться, и все, мне это не нравится, — скажет милиционер. Мне тоже не нравится, когда сотрудники, облеченные властью, за исполнение того, что они обязаны выполнить, либо берут деньги, либо просто этого не делают. Такие случаи есть у меня в производстве, разбираемся в судах, и скажу, что закон-то на моей стороне, но не всегда на моей стороне суд.
В.ПЛАТОНОВ: Большое спасибо за добрые слова в адрес властей вы объяснили, что в судах вы оспариваете незаконность действий сотрудников милиции, которые отказывают в регистрации, значит, закон и действия властей, акты исполнительной власти на нашей стороне. А то, что суд не соглашается значит, какие-то доводы вы не находите. Дело в том, что это акты исполнительной власти, а закона пока нет. Нас все ругают, но это действительно некая компиляция на основании Конституции и законов федеральных, которые я уже назвал. Но это вопрос важный для федеральных органов власти чтобы такой закон был, и тогда вам легче будет выигрывать дела в суде.
В.МАРТЫНОВ: Есть такой закон, называется он «О свободе передвижения», в котором сказан как раз и порядок регистрации, все там сказано, но не всегда те, кто прямо или косвенно подчиняются городским властям, выполняют эти законы. Но это беда городских властей.
В.ПЛАТОНОВ: Сотрудники милиции не подчиняются городским властям. В законе, после внесения изменений «О милиции» назначение идет без согласия с представительной властью, и только исполнительная власть уведомляется о том указе, который будет подписан президентом по кадрам руководства МВД.
В.МАРТЫНОВ: Я согласен, но если вы мне скажете, что начальник районного подразделения милиции никакого отношения, и никак не подчиняется и не соотносится с руководителем районного образования властного, я вам не соглашусь.
В.ПЛАТОНОВ: Работают на одной территории, но подчиненности никакой нет. И отношения разные могут складываться.
А.ОРЕХ: А по поводу судов известно, что иногда проще дать 200 рублей, и не всякий пойдет судиться.
В.ПЛАТОНОВ: Если вам об этом известно, а вы это скрываете, вы совершаете преступление тяжкое , заявляйте обо всем, что вам известно, вы обязаны заявить в правоохранительные органы.
А.ВАСИЛЬЕВ: нету статьи о недоносительстве, которая раньше была в кодексе.
А.ОРЕХ: Видите, оказывается, я не совершаю преступления.
В.ПЛАТОНОВ: Хорошо, амнистированы. Но понимаете, вот у нас люди живут, они хотят нарушить, расплатиться, а потом сказать вот какие поганцы, деньги берут. Тот кто дает деньги, тоже совершает преступление. Наше законодательство мудрое в отношении лица, если имело место вымогательство, он полностью освобождает от уголовной ответственности, раз об этом заявляет. Но у нас не заявляют, значит, устраивает. Сейчас широко известно приезжают люди, хотят устроиться на работу, не платить налоги, нигде не регистрироваться, откупаться от милиции, и при этом всех ругать все плохо. Но при этом продолжают работать, зарабатывать деньги, и направлять их к себе на родину. А власти продолжают быть плохими.
А.ВАСИЛЬЕВ: Ну кто же сказал, что власти продолжают быть плохими?
В.ПЛАТОНОВ: Все.
А.ОРЕХ: Все власти плохие?
В.ПЛАТОНОВ: Все об этом говорят.
В.МАРТЫНОВ: Я не знаю страну, в которой бы говорили, что власти хорошие это ваша судьба.
А.ОРЕХ: Алексей спрашивает: «Имеют ли право сотрудники ГАИ досматривать личный автомобиль, если да на каком основании, если нет каковы должны быть действия водителя?»
В.ПЛАТОНОВ: При всей неприкосновенности депутатского корпуса депутаты могут досматриваться, когда в этом есть необходимость.
А.ОРЕХ: Вопрос не про депутатов.
В.ПЛАТОНОВ: Нет, я просто объясняю, что есть ситуации, когда в целях обеспечения безопасности граждан могут досматриваться все без исключения, в том числе и депутаты. Поэтому машины граждан могут досматриваться, но для этого должны быть основания, а именно подозрение, номера в розыске, или по телефонограмме похожая машина причин много. Но понимаете, с чем сталкиваются граждане чем руководствуется сотрудник ГАИ, для чего он останавливает на самом деле, и чем заканчивается проверка.
А.ОРЕХ: Владимир пишет: «Я приду, заявлю на милиционера, а через три дня ко мне домой приедут, и устроят шмон, и пригрозят жизни моих детей»
В.ПЛАТОНОВ: Пусть продолжает давать деньги.
В.МАРТЫНОВ: Думаю, что тезка не прав, поскольку я уже говорил, что суд, во всяком случае, есть, и я знаю много случаев, когда сотрудники милиции оказывались за решеткой за неправомерные действия. Это во-первых. Во-вторых, если мы вернемся к досмотру автомашины да, при определенных условиях машина может быть досмотрена. Только я бы хотел отметить, что при этом должен быть соблюден определенный порядок досмотр должен быть зафиксирован, он не может и не должен превращаться в обыск.
А.ОРЕХ: А где грань между досмотром и обыском?
В.МАРТЫНОВ: Я открываю багажник машины, — смотрите, — это досмотр. Сотрудник милиции начинает у меня открывать коробки простите, это уже обыск, и давайте мы будем составлять протокол обыска с понятыми, обыск может быть проведен только после возбуждения уголовного дела, с санкции прокурора это разница. Но эту разницу мы, юристы, поймем, а наши собеседники, обычные граждане, могут и не понять. У меня был случай в другой стране, когда сотрудник милиции на дороге остановил мою машину, и предложил мне открыть багажник. Я тогда был журналистом, не дипломатом, открыл багажник. Он потом начинает спрашивать — тут у вас что? Я говорю хотите, открывайте коробку, только вызовите предварительно сюда консула, и будем писать протокол. Он говорит а почему вы не хотите отрыть коробку? Я говорю я не не хочу, хотите открывайте, но с участием консула. И меня отпустили. Думаю, что такая ситуация будет и в нашем случае. Попросите старшего смены, и сообщите ему у меня проводится обыск, в моей машине, давайте оформлять. Через минуту вы уедете с этого места. Мне так кажется.
В.ПЛАТОНОВ: Начинать общение нужно с того, чтобы сотрудник милиции представился, посмотреть внимательно на его номер, записать, — это отрезвляет.
С.ВАСИЛЬЕВА: Согласна, я несколько раз попадала в ситуации, когда совершенно элементарное сопротивление останавливает наглых сотрудников милиции.
В.ПЛАТОНОВ: То есть вы даете знать, что можете за себя постоять, вы знаете свои права, и можете реализовать свои права, доходя до суда. Я всегда спрашиваю вы и в суде также будете себя вести? это тоже отрезвляет сотрудников.
А.ВАСИЛЬЕВ: И еще пример остановили моего знакомого, мальчишку почти, за рулем, и сотрудник у него спрашивает а ты знаешь, что будет, если я начну у тебя номера снимать? И парень ответил да, знаю, ты вызовешь сюда начальника смены, будешь составлять протокол, потом направишь этот протокол — все, езжай, — на этом закончился разговор.
В.ПЛАТОНОВ: Закон граждан защищает, нам просто самое главное научиться правильно им пользоваться, научиться защищать свои права.
А.ВАСИЛЬЕВ: Я водитель, и очень часто сталкиваюсь с ситуацией осмотра машины. И когда я начинаю качать права, и говорить, — по какому праву мне нужно отрывать багажник, он мне говорит а ты знаешь, что ты в федеральном розыске? И я сейчас тебя задержу, и буду искать, кто ты такой, и что ты такой. У меня нет времени три часа, чтобы он меня задержал.
В.ПЛАТОНОВ: Так что же вы боитесь, раз вы не в федеральном розыске? Это ему надо бояться, ему нужны ложные показания, он злоупотребляет свои служебным положением, заведомо зная, что вы не находитесь в розыске, он пытается это доказать это, как минимум, злоупотребление служебным положением.
А.ВАСИЛЬЕВ: Вы тут на сто процентов правы, но в реальной жизни все немножко по-другому я водитель такси, у меня сидят клиенты в машине. А иногда мне открытым текстом говорят у тебя могут быть наркотики. Понимаете, я один на дороге, а их пост три-четыре человека.
В.ПЛАТОНОВ: Сотрудники милиции самые бесправные во взаимоотношениях с гражданами, квалифицированными юридически, они не могут ничего делать это порой от бессилия происходит.
В.МАРТЫНОВ: Квалифицированными, и юридическими гражданами.
В.ПЛАТНОВ: Да, конечно. Они бесправны, и это наше несчастье дополнительное.
А.ВАСИЛЬЕВ: А не квалифицированные юридически граждане беспомощны в общении с сотрудниками милиции.
А.ОРЕХ: Думаю, что ситуация, которая подтолкнула к нас к нынешнему разговору, проверками на дорогах и регистрацией не ограничивается. Андрей правильно говорил когда были взрывы, образовывались народные дружины, ночные дежурства — по крайней мере, в подъезда и подвалах поставили решетки, закрыли их. Но прошел месяц, и народ расслабился. Сейчас произойдет то же самое большая трагедия сузится до трагедии людей, которые участвовали непосредственно в ней.
В.ПЛАТОНОВ: Приведу пример я живу в обычном доме, мне звонят по домофону, говорят здравствуйте, мы вам тут сахар привезли не нужно 50 килограмм? Я говорю, — спасибо, не надо. Но потом я иду по лестнице, и мужик этот мешок с сахаром куда-то несет, — кому-то он нужен. И это после тех взрывов, о которых мы говорили.
С.ВАСИЛЬЕВА: Картошку так же предлагают. Все, что угодно
В.МАРТЫНОВ: Я не знаю, что должно произойти, чтобы москвичи поняли, что безопасность каждого из них — это не только работа спецслужб, которые иногда работают хорошо, а иногда отвратительно, не только милиции или городской власти, сколько они сами.
В.ПЛАТОНОВ: Нет, но в первую очередь, конечно, власть все это организует. То, что мы приводили примеры люди после взрывов стали дежурить в своих домах, — это самоспасение. После произошедшего в театре уменьшилось количество посещающих театр. На этом уровне все сработает. А кто-то может быть и совсем перестанет ходить в театр. Но самое главное, все-таки, действия властей. Между преступлением и наказанием всегда есть дистанция, и задача властей это расстояние до минимума сократит. Но есть вообще хорошая вещь не допускать, профилактировать. Мы недавно проводили слушания и знакомились с системой видеонаблюдения в районе «Тверская», сейчас это эксперимент, но думаю, если подтвердится его безвредность а там уже были вопросы а как же нарушения прав человека, нас же снимать будут, — я не вижу здесь никаких нарушений, у нас видеонаблюдение во всех магазинах и банках, и никого это не смущает. Это действия властей, направленных на профилактику. Видеонаблюдение один из способов. В этом районе преступность, квартирные кражи, хулиганство, снизились в несколько раз.
А.ОРЕХ: Что еще можно предложить?
В.ПЛАТОНОВ: Здесь надо разделить то, что делается незаметно, и никто об этом не должен знать. Вообще, чем меньше рассказывается об оперативной работе, и работе спецслужб больше пользы. Но есть действия доступные с помощью и условных органов местного самоуправления, объединения жителей в домовые комитеты. Они существуют, мы создаем условия для их создания, и они тоже могут играть роль.
А.ОРЕХ: Переходим к сегодняшнему голосованию, и зададим тот же вопрос, который задавался после 11 сентября в Америке тогда американцы задавались вопросом, готовы ли они пойти на ограничение каких-то свобод ради того, чтобы достигнуть большей личной безопасности. Жить спокойнее, но при этом лишиться каких-то прав сознательно. Итак, готовы ли вы пойти на ограничение гражданских свобод каких-то ради достижения большей безопасности, если да, звоните по телефону 995-81-21, если не готовы — 995-81-22. И послушаем несколько звонков в прямом эфире.
БЕЛЛА ГЛЕБОВНА: Я могу сказать, что была бы готова, если бы верила в том, что мне обеспечат безопасность. Но пока что все на уровне разговоров.
ИРИНА ЯКОВЛЕВНА: Готова идти на любое, чтобы только жить в безопасности. Но носят почту, и звонят по домофонам. Это правильно?
В.ПЛАТОНОВ: Не открывайте, это не почта, а рекламные агентства. У почтальонов есть ключ, они без помощи граждан войдут в любой подъезд
ТИМУР: Относительно нашей страны думаю, что я не пошел бы на ограничение каких-то свобод. Я думаю, что свободы и так не очень много, чтобы жертвовать тем, что у нас еще есть.
ВАЛЕНТИНА ГРИГОРЬЕВНА: Я, конечно, не готова, потому что у нас беспредел в Москве, и в Мэрии, и в суде тоже, судьи защищают чиновников. К депутатам обращаешься они сначала говорят «давайте», а потом раз — по-другому разговаривают. В Мэрии вообще беспредел творится в квартирах делают перепланировки, и все нормально.
А.ОРЕХ: Только давайте все в кучу не будем сваливать. И что у нас получилось с голосованием — позвонили 2395 человек, 51% готов пойти на ограничение гражданских свобод ради достижения большей безопасности, 49% не готовы. Почти пополам.
В.ПЛАТОНОВ: Хочу успокоить граждан, что этого произойти не может, только в интеропросе, потому что перечисление свобод граждан идет в статьях Конституции, которая особо защищена чтобы внести изменения в эту часть Конституции, необходима процедура конституционного собрания. У нас пока закона на эту тему нет, а это фактически — принятие новой Конституции. И мы вводим в заблуждение людей, что если это и сделать, то что-то изменится. Преступность у нас была, когда в стране был и жесткий паспортный режим конечно, не в таких масштабах и размерах, но здесь уже другие корни, экономические. При теневой экономике бороться с преступностью очень сложно. И с коррупцией, и со всеми прочими составами преступлений.
А.ОРЕХ: Владимир Мартынов по ходу нашего разговора что-то помечал и записывал.
В.МАРТЫНОВ: Я помечал, что наши слушатели, некоторые, по крайней мере, опосредованно подтвердили то, что сказал Владимир Михайлович что они не верят в то, что ограничение свобод приведет к улучшению ситуации. Я, наверное, с ними соглашусь, хотя одно ограничение свободы я бы, наверное, все-таки вводил я бы вводил большую, не пугайтесь этого слова, — большую самоцензуру моих бывших коллег-журналистов. Приведу пример с недавним терактом еду в машине, слушаю любимую радиостанцию, и вдруг слышу, как корреспондент, видимо, с места события, говорит среди заложников находятся артисты, они сейчас в своих гримерных и разговаривают по мобильному телефону. Говорят тихо, видимо, боятся, что их услышат. Что это такое? Это либо сознательно человек делает так, чтобы артистов в гримерной нашли, и, как минимум, отобрали у них мобильный телефон, или его убили в этой гримерной, за то, что он вышел на связь со своими родственниками, или этот корреспондент полный идиот. Я не думаю, что на радиостанции работают идиоты, значит, человек сознательно шел на то, чтобы, как минимум, подвергнуть жизнь другого человека риску.
А.ОРЕХ: Я не думаю, чтобы у нас работал кто-то из тех, кто хотел подвергнуть жизни людей опасности.
В.МАРТЫНОВ: Я не говорил, что это у вас.
В.ПЛАТОНОВ: Не может быть никакой самоцензуры, если не будет ответственности. У нас нет никакой ответственности человек может использовать свои журналистские возможности, обманывать, лгать, и в худшем случае, по суду через год или два выяснится, что он обманул. И ему предложат заплатить тысячу рублей штрафа. И все счастливы. Вот когда есть реальное, жесткое наказание, когда человек может остаться без профессии вот тогда появляется самоцензура. Она создается законами, а не рождается вместе с журналистами.
В.МАРТЫНОВ: Не совсем согласен. Когда в нашей с вами жизни был такой период, и мы работали следователями вы в прокуратуре, а я в системе МВД, то ли следователи были другие, то ли юристы другие, но мне кажется, что квалификация тех следователей была как-то выше. Я не говорю, что сахар был слаще, снег белее и погода лучше. Но я сейчас сталкиваюсь с работой следователей другого поколения, другого поколения оперативников, — это другие не специалисты, а люди, которые по-другому относятся к профессии. Может быть и журналисты тоже немного изменились. Тогда цензура была не только со Старой площади и ЦК КПСС, но люди более ответственно относились к тому, что выплеснут на страницы газет и в эфир.
В.ПЛАТОНОВ: Там была жесткая цензура, но и в этой цензуре, правда, редко, могло появляться что угодно в одном юбилейном номере по случаю дня рождения Ленина была статья, которая начиналась фразой «наконец-то он умер». Ну, редактора убрали, тираж уничтожили, из библиотек изъяли это было, но появляться это могло. Были другие требования, был другой опыт работы. Потерять работу следователя этим дорожили. Сейчас это, наверное, форма какого-то поощрения если человека уволят, он наконец начнет заниматься оплачиваемой работой, бизнесом, или адвокатской деятельностью. Это вызвано тем, что у нас не держатся люди на профессии, теряется профессионализм это действительно так. А насчет журналистов я не говорю у нас много профессиональных, и, кстати, никто не увольняется, все работают до пенсии. А вот у следственных и правоохранительных органов огромная текучка.
А.ОРЕХ: Сергей спрашивает: «Меня очень интересует жизнь после терактов городской верхушки — подал ли кто-нибудь в отставку? Глава московской милиции, ФСБ, ГАИ? Если нет, то почему, как вы думаете?»
А.ВАСИЛЬЕВ: Я тоже хотел сказать, что, конечно, ответственность журналистов должна быть, но у нас, извините, нет ответственности и власти ни у кого нет самосознания признать свои ошибки, и отказаться от занимаемого поста. Признать те ошибки, которые явно вылезли сейчас.
В.ПЛАТОНОВ: Я не готов согласиться сразу с этим, дело в том, что была уже самооценка, начиная с президента он извинился за то, что произошло, — это признание власти. Далее я хочу объяснить, что это за многие годы впервые удачная операция не в том плане, сколько погибли, а сколько спасли, а в том, что возмездие наступило немедленное в отношении некоторых лиц, и кого-то задержали, ведется следствие, есть уже арестованные, выясняется, кто способствовал, кто помогал. И когда уже закончится следствие, я уверен, что какие-то оргвыводы тоже будут сделаны.
А.ОРЕХ: Я даже не думал, что от Кремля до Пролетарки всего 5 километров. Наверное, там, где прошли 50 человек, могут пройти и 60, и 70, и 80. Приезжать на трех машинах, минировать большое и популярное место. Понятно, что регистрацией всего не решишь, но люди хотят себя почувствовать более уверенно, что через неделю в каком-нибудь другом многонаселенном месте ничего не произойдет, не приедет рота с пулеметами.
В.МАРТЫНОВ: Я бы сказал так мне не интересно, уволят кого-то или не уволят после этого. Я бы очень хотел, чтобы люди подали в отставку. И пусть президент, например, если речь идет о министре или руководителе ФСБ, пусть президент решит, будут они дальше работать. Или нет. Но чтобы они для себя сделали вывод. То же самое относится и к руководителям всех служб, которые, с одной стороны, сделали все, чтобы спасти заложников, с другой стороны, они допустили, чтобы произошла ситуация, и с третьей стороны, они допустили уже гибель 119 человек. Можно было этого избежать. Или нельзя, я не знаю. Но это произошло. И когда мы говорим, что какое-то количество, пусть 25% погибших при освобождении заложников это нормальная цифра, увы, я вынужден говорить такие слова, — людям хотелось бы знать, нельзя ли эти 25% было минимализировать, обойтись, скажем, 13-ю
В.ПЛАТОНОВ: Сейчас никаких заявлений не было. Закончится следствие. Я думаю, что какие-то оргвыводы обязательно будут. А гадать, что могло быть, или не могло быть вообще с преступлениями очень сложно бороться, особенно с организованными. А это было прекрасно подготовленное преступление военных людей, которые воюют, и умеют воевать, которые несколько лет живут в военных действиях, и которые приехали в мирный город, который не готов к проведению военных действий. А началась, действительно, здесь война. Сейчас на улицах много делается в целях профилактики, но стопроцентной уверенности, если не будет всенародной поддержки, это сложно осуществить. Депутаты Мосгордумы были в том пункте, где власти собрали потерпевших, и работали там, хотя работать было очень тяжело. Страшно было на контрастах когда утром сказали, что было все нормально, без единого выстрела и взрыва произошел захват террористов, все заложники освобождены, их вывозят в больницы, и потом пошли эти страшные цифры. Мы не собирали внеочередное заседание это было ни к чему, но сегодня, на очередном заседании Мосгордумы, мы приняли обращение. Я его оглашу, оно очень короткое: К жителям Москвы. Дорогие москвичи, депутаты Мосгордумы выражают глубокое соболезнование родным и близким людей, ставшими заложниками и жертвами чудовищного по своему замыслу террористического акта. В эти скорбные дни мы просим москвичей сохранять спокойствие, не поддаваться призывам провокаторов и паническим настроениям. Оказывать всевозможное содействие органам власти в деле выявления вдохновителей, пособников и соучастников этого преступления. Террористы принесли в наш мир войну, в которой их главное оружие страх и только совместными усилиями, ощущая плечо друг друга, мы лишим их каких-либо шансов на победу, и обеспечим безопасность нашего города. Вечная память жертвам террора". Вот такое краткое обращение, но здесь собрано все, что можно, все, что депутаты считают нужным сказать своим избирателям-москвичам. Это будет опубликовано в СМИ.
А.ОРЕХ: И все-таки хотелось бы понять, что конкретно будет меняться в Москве, и на что вы рассчитываете со стороны людей?
В.ПЛАТОНОВ: Вы знаете, боль, страх притупляются. Здесь я уверен, что будут сделаны выводы и по спецподразделениям, я не хочу об этом говорить, но есть такие понятия, как агентурная работа, оперативная работа, и я уверен, что будут сделаны и оргвыводы. По линии охраны общественного порядка увеличить количество сотрудников милиции очень сложно, из бюджета выделяется минимально, еще мы из московского бюджета помогаем правоохранительным органам, и я думаю, что здесь важно использование техники видеонаблюдение необходимо использовать, — видны скопления людей, и потом события легче восстанавливаются. Выявляются участники преступления. Сейчас мы будем проводить слушания, обсуждать, и я уверен, что и власти будут сделаны предложения, в том числе, и законодательные инициативы. Я не уверен, что это будет направлено на какое-то ущемление прав граждан, но хотя бы добиваться выполнения законов тех, которые есть, по той же самой регистрации это очень важно.
В.МАРТЫНОВ: И, кстати говоря, завтра в Московском доме национальностей, — есть такое образование в Москве, госучреждение, мы будем проводить в три часа дня встречу, в которой будет участвовать, с одной стороны, Московский дом национальностей, будут сотрудники иностранных консульств, консульских отделов, аккредитованных в Москве, и будут представители диаспор, проживающих в Москве мы думаем, что это будут практически все диаспоры, и как говорил Владимир Михайлович, это 120 национальностей. И наши адвокаты там будут, и мы будем думать, советоваться, решать, как защищать права людей, которые, к сожалению, могут сейчас и пострадать.
А.ОРЕХ: Коль скоро мы живем уже который год фактически в военных условиях, что этот теракт доказал — может быть, имеет смысл детям в школах объяснять ситуацию, давать какие-то программы, объяснять людям, как необходимо себя вести в экстремальных условиях.
В.МАРТЫНОВ: Полагаю, что это необходимо. В школах есть урок, называется «Обеспечение безопасности жизни», ОБЖ, — вот на этих уроках, которые идут в каждой школе, и являются составной частью обязательной школьной программы, обязательно надо говорить о том, что делать. Мы же объясняем ребенку, что делать, если он заблудился, где найти север в лесу, как не утонуть, элементарные вещи. К сожалению, в нашей стране такая ситуация, что ребенку надо объяснять, что ему делать, если он оказался в ситуации критической.
А.ОРЕХ: Наверное, не только детям, но и взрослым.
В.МАРТЫНОВ: Каждый из нас должен знать, что делать в этой ситуации. Есть литература на эту тему, сделать можно какие-то памятки. Единственное, что, — не посеет ли это панику, если будут листовки на эту тему что надо делать, если вдруг…
В.ПЛАТОНОВ: Я не исключаю необходимость проведения такой работы, нас же никого не смущали уроки по гражданской обороне в школах, мы знали, куда бежать, что делать. И здесь действительно, чтобы человеку выжить в непростой ситуации, тоже могут быть навыки. Специалисты говорили, что многих бы защитил просто носовой платок, смоченный любой жидкостью.
А.ВАСИЛЬЕВ: В том числе мочой, извините.
А.ОРЕХ: А насколько к этой ситуации оказались готовы медики?
В.ПЛАТОНОВ: Я еще раз говорю ведется следствие. Произошедшее с каждым человеком, причина смерти будет установлена. Когда все это будет сделано, тогда и появятся ответы на вопросы — кто виноват, медики или еще кто-то.
А.ОРЕХ: Я даже не по этой ситуации. Просто мы не застрахованы в будущем от таких вещей, наверное, и медики должны каким-то образом быть готовы, чтобы не получалось так, что они едут на место, и не знают, с чем там столкнутся. Может быть, должен быть у Скорой помощи какой-нибудь «антитеррористический набор», условно говоря. Чтобы ситуация, даже если будет неожиданной, не застала врасплох.
В.ПЛАТОНОВ: Все эти вопросы должны решать профессионалы. Меня в армии учили любой устав написан кровью. Что-то произошло, и появляется норма, запрещающая Я гарантирую, что по результатам вот этого страшного события в Москве будет сделано очень много выводов. Мы же сейчас добиваемся порядка в подъездах под надзором находятся, и дополнительный контроль, перекрываются подвалы, чердаки. Сделаны выводы. Точно так же и здесь будут сделаны выводы, и проведены немалые мероприятия. Это гарантировано.
В.МАРТЫНОВ: Тяжело об этом говорить, но надеюсь, что произошедшая трагедия послужит тем самым уроком. Написанным кровью.
А.ВАСИЛЬЕВ: Вы говорили, что сотрудники милиции не подчинены правительству Москвы а как же вы будете делать выводы, вы будете заслушивать кого-нибудь из руководства ГУВД на заседаниях?
В.ПЛАТОНОВ: Заслушивать можно, но я все-таки уверен, что мы дождемся материалов следствия, когда будут сделаны выводы. А слушания мы обязательно будем проводить, это совместные действия исполнительной и законодательной власти, как с первых минут произошедшего и исполнительная и законодательная власть были вместе, точно так же мы и работаем вместе, в городе одна власть, городская, она состоит из двух ветвей, но мы все делаем вместе.
В.МАРТЫНОВ: Когда я говорил об отставке, я говорил об отставке не по результатам следствия, я говорил не после определения чьей-то вины, я говорил о том, что человек, у которого есть честь офицера, должен сам для себя сделать вывод. Пусть он скажет я не виноват, но я подаю в отставку.
С.ВАСИЛЬЕВА: И дело вышестоящего начальства, принять или не принять.
В.МАРТЫНОВ: Мы говорили о Буденновске там был один высший офицер, который подал в отставку, и эта отставка была принята.
В.ПЛАТОНОВ: Были и предложения об отставке после событий на Манежной, было отказано в отставке. Здесь очень много, с кого можно спросить.
А.ОРЕХ: И на этом мы закончим наш эфир. У нас в гостях сегодня были Владимир Платонов, председатель Мосгордумы, Владимир Мартынов, зам.руководителя адвокатского бюро «Мир», бывший руководитель пресс-службы ГУВД и Службы следственного комитета МВД РФ и участники проекта «Одна семья времен В.Путина» Андрей и Светлана Васильевы. Спасибо еще раз, что пришли к нам.


Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире