25 октября 2002
Z Интервью Все выпуски

Ситуация с захватом заложников в Москве, реакция Запада.


Время выхода в эфир: 25 октября 2002, 10:30

25 октября 2002 года
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» депутат ГД РФ Владимир Рыжков.
Эфир ведет Ксения Ларина

К. ЛАРИНА А сейчас я обращаюсь к нашему гостю, Владимиру Рыжкову, которого эта новость застала не в России, не в Москве, не в избирательном округе, а в Европе, в Берлине, да, Володя?
В. РЫЖКОВ Она застала меня в Москве формально, потому что я сидел уже на борту самолета «Аэрофлота», который вылетал в 10 вечера в Берлин, поэтому я непрерывно звонил и узнавал, что происходит. Но потом я прилетел в Берлин и, уже прилетев туда, стал звонить в Москву и узнавать подробности. Так что действительно, весь вчерашний день прошел под знаком этой беды. И у меня было очень много встреч в Бундестаге с ведущими германскими политиками. И я могу сказать, что наши слушатели должны понимать, что все потрясены, шокированы, вот вся Германия следит я не преувеличиваю нет никакой разницы между здесь в Москве, у нас в России, и тем, что я видел в Германии, в частности, в Берлине. То есть абсолютно те же реакции, абсолютно то же горе, то же сострадание, тот же шок, который мы испытываем. Так что действительно, реакция к нам близкая, дружеская, родственная я бы даже сказал. И люди просто все находятся в шоке, как и мы.
К. ЛАРИНА Каким образом освещаются, раз уж мы с этого начали разговор, в СМИ?
В. РЫЖКОВ Это новость номер 1 и в Германии, и во всем мире, т.е. все выпуски новостей, BBC, CNN, CDF, все германские каналы, частные и государственные, общественное телевидение, все новости начинаются с этого. Идут непрерывные прямые трансляции, репортажи из Москвы, прямые включения из студии гостиницы «Россия», прямые включения с улиц, т.е. фактически я не вижу разницы между интенсивностью подачи информации здесь в России и, по крайней мере, там, в Германии.
К. ЛАРИНА Очень трудно, конечно, сейчас говорить о каком-то анализе ситуации, поскольку трагедия, она не прекращается. Мы находимся в самом сгустке этой трагедии, и пока никакого выхода не видит, как я понимаю, никто. Ни заложники, которые вообще лишены всяческой информации, я знаю, что они слушают радиостанцию «Эхо Москвы», каким-то образом к ним иногда попадают известия, которые поступают телевизионные каналы. И власти пока никаких конкретных шагов не предпринимают. И, тем не менее, как Вы думаете, с кого спрашивать в первую очередь?
В. РЫЖКОВ Ксения, я хочу сейчас сказать, как мне кажется, очень важную вещь. Возможно, нас слушают те, кто сейчас держит людей в этом ДК. Так вот, если они нас слышат, они должны знать, что никакого сочувствия, никакого понимания в Европе у них нет. Все люди, с которыми я вчера встречался, а я вчера встречался с лидером фракции свободных демократов в бундестаге Герхардом, встречался с вице-президентом социал-демократической, правящей группы Гернотом Эрлером, встречался со спикером ХДС по внешней политике Фридбертом Пфлюгером, встречался с бывшим министром экономики, легендарным американским политиком, графом Ламбсдорфом, встречался с журналистами германскими. Все воспринимают эту акцию, как зверскую. Никакого оправдания захватчикам, не то, что оправдания, но и понимания того, что они делают, нет и быть не может. Тот факт, что там находятся сотни людей, тот факт, что они удерживают детей, тот факт, что они удерживают женщин, тот факт, что они удерживают больных, просто люди их воспринимают как озверевших бандитов. Вот я просто хочу сказать, они должны это понимать, если кто-то из них строит иллюзии, что они тем самым привлекают внимание к борьбе чеченского народа за независимость, что их рассматривают как благородных повстанцев, которые мстят на нанесенные им Россией обиды, это абсолютная ерунда. Их рассматривают как озверевших бандитов, которые держат в руках сотни ни в чем не повинных людей. И, на самом деле, никакого сочувствия ни у кого они не вызывают и вызывать не могут. Более того, эта акция, на мой взгляд, закрывает навсегда для них возможность того, чтобы к ним кто-то относился с пониманием. После этого их перестанут пускать, их представителей, и в Совет Европы, и в Госдепартаменты, и т.д. То есть они, на самом деле, хоронят, если они действительно верят, свою идею, они ее окончательно хоронят. Вот сейчас, возможно, у них есть иллюзия, что вот они в 11 часов, и слава Богу, если это произойдет, и хотя бы часть заложников будет отпущена. И дай Бог, чтобы так и случилось. Но возможно, у них есть иллюзии, что выпустив иностранцев и оставив в здании только граждан России, они тем самым расколют мировое общественное мнение и смягчат как бы отношение Запада, тех же немцев, к ситуации. Ничего подобного. Вы знаете, я когда вчера рассказал о том, что вначале они выпустили мусульман, грузин, да, и они видимо тоже, тем самым, хотели каким-то образом внести раскол в мировое общественное мнение, реакция была диаметрально противоположной. Немцы сказали мне это что такое как же они выразились, они выразились так, что это положительная дискриминация, т.е. это как бы разделение заложников на чистых и нечистых, это разделение людей на тех, кто более достоин сочувствия и менее достоин сочувствия. Это вызывает еще более негативную реакцию у европейцев, это просто вызывает чувство омерзения, это вызывает чувство унижение и оскорбления у них. Ксения, я хочу сказать, что это очень важно, они должны понимать, что никакого понимания, никакого оправдания, никакого сочувствия, наоборот то, что они сделали, то, что они продолжают делать, фактически превращает их в абсолютных изгоев, в абсолютно неприемлемых, неприкасаемых людей для любого цивилизованного человека во всем мире, в том числе и в Европе.
К. ЛАРИНА Как вести переговоры с такими людьми? И возможно ли вообще вести переговоры с террористами?
В. РЫЖКОВ Я могу сказать, что здесь мы должны исходить из позиций морали и чести. Мы должны вести с ними переговоры, понимая, что это подонки, это убийцы, потому что женщина уже одна погибла, но переговоры надо вести во имя тех людей, которые сейчас там находятся. Поэтому надо делать все возможное для того, чтобы спасти людей. Это сейчас главный приоритет. Если есть возможность через какие-то каналы выйти на Масхадова, надо выйти, объяснить, что эта акция лишает всякого будущего и его, и его людей, и все их попытки добиться политического урегулирования. Она закрывает пути к политическому урегулированию, потому что они себя дискредитируют перед всем миром. Надо использовать эти каналы. Если есть возможность дать какие-то гарантии этой группе
К. ЛАРИНА Они им не нужны.
В. РЫЖКОВ что она может покинуть это здание, но надо вести переговоры. Да ради Бога, пусть они покинут. Главное сейчас спасти людей, потом уже будем разбираться, как это было возможно, кто виноват, куда и т.д. То есть сейчас главный приоритет, сейчас я слышал, идет как бы разговор, разрешать ли на Красной площади пикеты. Конечно, разрешать.
К. ЛАРИНА То есть идти на любые уступки пока?
В. РЫЖКОВ Да это не уступка вообще. Что такое разрешить людям, гражданам России, провести пикет на Красной площади? Какая эта уступка? Это вообще никакая не уступка. Если есть малейший шанс спасти жизни людей, снизить риск их гибели, на это надо идти. Поэтому сейчас главное действительно спасти людей, это сейчас самое главное, поэтому надо вести диалог, надо вести переговоры. Мне кажется, что наши власти пока действуют достаточно трезво. То есть никаких провокаций они не позволяют ни с какой стороны. Они не провоцируют бандитов на какие-то действия, ведут себя спокойно, и я думаю, так надо продолжать, и время должно работать на то, чтобы все-таки найти какой-то выход из этой ситуации.
К. ЛАРИНА Не как депутат Госдумы, а как гражданин РФ, чего Вы ждете или, скажу так, что бы Вы могли сейчас потребовать у власти?
В. РЫЖКОВ Прежде всего, я уже сказал об этом, прежде всего, если сейчас, как нам стало известно, есть видеокассета, которая подтверждает, что Масхадов в курсе, и что сам Бараев говорит, что он действует по его приказу. Мы все знаем прекрасно, что есть канал связи с представителями Масхадова. И Виктор Казанцев этим занимался, надо задействовать этот канал. Я думаю, что скорей всего, видимо, возможно, по крайней мере я надеюсь, уже задействован. То есть надо сделать все возможное, чтобы спасти людей. Масхадов и его сторона должна понимать, что если они доведут дело до крайности, то они добьются прямо противоположной цели, тем, которые они ставят перед собой, прямо противоположной цели. После этого они встанут в один ряд с Усамой бен Ладеном, они должны абсолютно четко понимать, что навсегда Масхадов будет в одном ряду с Усамой бен Ладеном. Не только для России, но и для Германии, и для США, и для Франции. Они должны понимать, что они играют с огнем, они играют с жизнями людей, они играют с огнем. Вообще, Ксения, я должен сказать, что мы вчера, когда с моими друзьями, ведущими германскими политиками, это обсуждали, а это действительно выдающиеся люди, каждый из них, мы просто не могли вспомнить ни одного подобного случая. Вот то, что сейчас происходит в Москве, происходит впервые, мы это должны понимать совершенно отчетливо. Да, были две башни в Нью-Йорке, но это был удар самолетов, это просто была атака, сходная с армейской атакой, с использованием оружия массового поражения. Была попытка захвата парома в Средиземном море палестинскими боевиками, но так, чтобы несколько сотен человек были захвачены в центре мегаполиса, и удерживались таким образом, и была угроза их массовой гибели, это первый случай в истории человечества. И в этом отношении, я еще раз повторяю, Масхадов должен понимать, и его люди, и те, кто сейчас там внутри, они должны понимать, на что они пошли.
К. ЛАРИНА Очень многие наши гости повторяют врачебный принцип не навреди, когда мы говорим на эту тему. Вот в Вашем понимании, что это такое на сегодняшний момент?
В. РЫЖКОВ Я уже сказал об этом, я еще раз готов повторить, что не навредить сейчас, это ни в коем случае не штурмовать, это ни в коем случае не прекращать диалог, не прекращать переговоры, это ни в коем случае не препятствовать выполнению достаточно, абсолютно безобидных, и никакая это не политическая уступка, и никакая это не геополитическая уступка России разрешить гражданам пикетировать, они борются за жизни своих детей и близких, и никто не вправе бросить в них камень. Это наши граждане, и они избирали президента, они избирали Думу, и они вправе защищать жизни своих родных, близких, детей и т.д. И использовать все возможные каналы для спасения людей. Еще раз повторяю, эти каналы есть и их нужно использовать.
К. ЛАРИНА Не могу не задать Вам вопрос о работе СМИ вот в такой страшный для страны период. Как Вам кажется, должны меняться каким-то образом сетки программ, должно что-то исчезать, появляться, интонация, которая должна быть в эфире?
В. РЫЖКОВ Конечно, я вчера позвонил из Берлина домой и спросил, что происходит на телеканалах, мне сказали, что все по-прежнему, идут эти сериалы, идут скабрезные ток-шоу, идут развлекательные программы, но это невозможно, это просто невозможно. Должна же быть какая-то совесть у каналов. Надо понимать, что это трагедия в сотнях семей, в тысячах семей, трагедия, надо это понимать. Поэтому мне кажется, что должна быть, конечно, изменена тональность телеканалов. Но самое главное, это требование к информации. Мы с вами как раз сейчас этим занимаемся, у нас информационный эфир, и надо очень точными быть в словах, надо быть очень точными в фактах, потому что действительно на кону жизни людей. Ни в коем случае, вот я просто думаю, что это наша общая задача, никаких непроверенных слухов, никаких излишних эмоций. Понимаете, люди там, я могу себе представить, там же с двух сторон истерия, там и заложники, я не могу себе представить, уже двое суток скоро, они в этом зале, это ужасно. И бандиты, они тоже на взводе, т.е. понятно, что там что угодно может быть детонатором для выхода из-под контроля ситуации. Поэтому очень осторожная, очень взвешенная, очень доброжелательная информация, вот это то, что сейчас нам надо.
К. ЛАРИНА Что значит доброжелательная?
В. РЫЖКОВ Доброжелательная к людям, которые там. То есть, чтобы им не навредить, т.е. мы каждое наше слово, должно бы таким, чтобы им не навредить. Мы должны помнить, что они для нас сейчас самое главное.
К. ЛАРИНА Я не знаю, как в такой ситуации поступали бы власти Америки, допустим, но мне кажется, что граждане, которые оказались бы в такой страшной ситуации, они бы в первую очередь ждали защиты от своих властей. А на сегодняшний момент, судя по тем редким разговорам по мобильным телефонам с заложниками, которые находятся там, в этом театральном центре, они как раз, у меня такое было ощущение, вчера во всяком случае, что они больше боялись каких-то неправильных действий со стороны властей. Больше здесь нет доверия? Страх?
В. РЫЖКОВ Их можно понять, конечно, они видят вооруженных людей, они видят взрывчатку, они понимают, что они жертвы. Они понимают, что если будет штурм, то они погибнут, это же все понятно. Но я еще раз повторяю, пока не стал бы бросать камень в адрес наших властей, давайте тоже будем объективными, они очень, на мой взгляд, спокойно и взвешенно ведут себя, не поддаются ни на какие провокации, я уверен, что они и дальше будут так действовать. Я уверен, что они ищут любые возможности, вот я например вчера в Германии разговаривал с моими друзьями, они говорят мы готовы, что мы можем сделать, давайте мы будем посредниками, давайте, мы, немцы, можем выступить посредниками в этих переговорах, может быть, какие-то другие люди, т.е. может быть действительно поискать посредничества у иностранных государств, каких-то общественных организаций. Ну не бывает безвыходных ситуаций, не бывает. То есть в любом случае надо действовать, надо искать каналы, надо вести переговоры, надо спасать людей. И этим надо заниматься каждую минуту.
К. ЛАРИНА Володя, забыла я про новости, кстати об информации, поэтому давайте небольшой сделаем перерыв на выпуск новостей.
НОВОСТИ
К. ЛАРИНА 10 часов 54 минуты, у нас остается несколько минут до конца часа, напомню, что в студии у нас Владимир Рыжков, депутат Госдумы. И в конце нашей встречи я бы хотела непосредственно обратиться к Вашим депутатских обязанностям. Парламент что в такой ситуации должен и может предпринять?
В. РЫЖКОВ Парламент в такой ситуации должен не мешать, потому что речь идет сейчас об угрозе жизни людей, идет сейчас о работе специальных служб, идет сейчас о переговорах открытых и по тайным каналам. Парламент, вот что должен делать каждый депутат, он должен сказать дорогие, вот все, кто в этом зале, мы с вами, мы готовы сделать все от нас зависящее, чтобы вас спасти. Мы готовы оказать любую поддержку, мы готовы прийти в зал вместо вас, мы готовы сделать все от нас зависящее. Но самое главное, спасти вас и дай Бог, чтобы все было хорошо. И тогда потом мы просто должны сделать выводы вместе с президентом, с правительством, потому что первый вопрос, Ксения, который мне задали, когда я приземлился в Берлине как это было возможно? Как это возможно в центре Москвы, наводненной милицией, сотрудниками спецслужб создать арсенал оружия, взрывчатки и захватить ДК? Как это было возможно? Поэтому наша задача, наш долг это поддержать людей сейчас психологически, политически и морально, поддержать исполнительную власть в ее усилиях найти выход из ситуации, а потом публично и гласно обсудить то, что произошло, и скорректировать политику государства, чтобы это никогда больше не повторилось.
К. ЛАРИНА Ваши личные действия, что Вы будете делать в Москве, Володя?
В. РЫЖКОВ Я сейчас для начала поеду на работу в Госдуму, потому что я в 5 утра прилетел из Берлина, и сразу войду в курс дела, и просто мы с моими коллегами подумаем, что мы можем еще предпринять.
К. ЛАРИНА Какие-то заявления осуждающие погоды не делают. Это и так понятно, было бы странно, если бы это приветствовалось.
В. РЫЖКОВ Конечно, заявления уже все сделаны, сейчас надо просто иметь терпение, надеяться и верить. И всячески поддерживать ситуацию, чтобы не произошло никаких спонтанных событий.
К. ЛАРИНА Я хочу еще обратить Ваше внимание на одну странность, хотя мы в первый раз такое переживаем, поэтому много странностей в этой ситуации. Никто не рискует делать прогнозы, ни один политолог, ни один эксперт, ни один политик, впервые в жизни никто не прогнозирует ситуацию. Вы тоже не рискнете?
В. РЫЖКОВ Я тоже не рискну, потому что у меня плохие предчувствия, на самом деле, потому что такой скверной ситуации у нас не было еще никогда. Но имея плохие предчувствия, я тем более делаю вывод, что надо утраивать усилия, использовать все возможные каналы и шансы для того, чтобы людей спасти.
К. ЛАРИНА Ну что же, большое Вам спасибо. Еще остается время, может быть, действительно обратитесь к людям, Вы лично, Владимир Рыжков, к тем, которые Вас сейчас слушают.
В. РЫЖКОВ Я еще раз хочу обратиться к тем, кто захватил ДК, и кто сейчас удерживает женщин, детей, россиян, иностранцев. Вы верите, наверное, что вы несете высокую миссию, и исполняете свой долг. На самом деле, вы уничтожаете эту миссию, вы делаете себя изгоями для всего мира, вы становитесь на одну совершенно линию с бен Ладеном и организацией «Аль-Каида». Прощения вам, если что-то произойдет с этими людьми, не будет никогда и ни от кого. Поэтому остановитесь, пока не поздно, и найдите выход из этого положения. Вот я, пожалуй, с чем хотел бы к ним обратиться.
К. ЛАРИНА Это Владимир Рыжков, депутат Госдумы.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире