'Вопросы к интервью

И. Воробьева У нас на связи со студией по телефону главный редактор «Эха Москвы» Алексей Венедиктов. Алексей Алексеевич, добрый вечер.

А. Венедиктов Добрый вечер.

И. Воробьева Ну, вы сейчас у нас в эфире не только как главный редактор, но и как глава Общественного наблюдательного штаба за выборами. Мы целый день читали ваш Твиттер и то, что происходило на участках. Скажите, пожалуйста, вот основные какие-то моменты, которые вот в этой работе вы выделили на этих выборах на сегодняшнем дне голосования.

А. Венедиктов Смотрите, первое – на прошлых выборах, на выборах мэра в первую очередь, основные жалобы, огромный поток жалоб был на неправильное наблюдение при голосовании на дому, где голосовало, там, 125 тысяч человек и в больницах, и в СИЗО, да? Значит, прошло 3 года, жалоб – ноль. Еще раз: ноль. Ни одной жалобы ни от одного наблюдателя. То есть, за 3 года нам удалось, как вы помните, выстраивать эту систему наблюдения этих сложных категорий населения, и мы ее выстроили, видимо. Это первое.

Второе. Катастрофически не хватало наблюдателей на этих выборах. В Москве 3500 участков, наблюдателей плюс членов комиссий с совещательным голосом – 4 тысячи. То есть, на каждый участок приходится в среднем 1,3 наблюдателей.

И. Воробьева Маловато.

А. Венедиктов Мы сейчас разговаривали с Марией Бароновой, я ее спросил: сколько у вас было наблюдателей? Она говорит: 86. Это при трехстах участках? 86 – о чем мы вообще говорим.

О. Чиж То есть, получается, что эти наблюдатели должны между участками курсировать и как-то пытаться застать, если что-то не так.

А.Венедиктов: Катастрофически не хватало наблюдателей на этих выборах

А. Венедиктов Да. Ну, смотрите, мы же посчитали, что если каждая партия может выставить два наблюдателя, каждый кандидат – два наблюдателя – это 190 тысяч человек. Это возможность. А применено было 4 тысячи. Ну, когда удивляются низкой явке, я говорю: а какая разница? У нас некоторые члены комиссии – их много – с решающим голосом просто не пришли на выборы.

И. Воробьева Ну, да.

А. Венедиктов И мы видели, как несчастные комиссии сдвигали столы, потому что им нужно было принимать людей, а у них не хватало трети членов комиссии. Это тоже так. То есть, общая апатия к выборам распространяется не только на избирателей, но и на наблюдателей и даже на членов комиссий, то есть, на партии.

И. Воробьева Алексей Алексеевич, а вот сегодня очень много было сообщений, по крайне мере, в моей ленте Твиттера и от кандидатов, и от партий, что якобы в Москве очень много случаев, когда голосуют по открепительным, какие-то очереди и так далее. Вы фиксировали эти нарушения?

А. Венедиктов Да, мы все фиксировали. Только я бы не называл это нарушениями. Конституционный суд признал необходимость открепительных, они выдавались по всей России. Я хочу вам сказать, что по всей России был выдано 1 миллион 100 тысяч открепительных, а в Москве было выдано 53 тысячи открепительных – в 3 раза меньше, чем на выборах 2011 года.

Но в Москву едут люди, в Москве работают люди. Я могу сказать, что постоянно в Москве работает полмиллиона иногородних. Еще раз: полмиллиона, которые работают постоянно, не имея московской прописки. Значит, мы должны посмотреть, сколько людей проголосовали по открепительным талонам. На прошлых выборах – 3% от голосовавших.

И. Воробьева 3%.

А. Венедиктов Да, там, 129 тысяч человек, вот что-то такое – проголосовало на выборах в Государственную Думу при голосовании 3 с половиной миллиона. Посмотрим, сколько проголосовало.

Почему были очереди? Потому что голосование по открепительным было чрезвычайно усложнено. Для того чтобы записать в отдельную тетрадь человека, который пришел с открепительным, в среднем, как посчитали у нас девушки, работающие на экранах – 2 минуты 11 секунд. Если очередь из ста человек, а записывать надо в одну книгу – это тоже требование закона – ну, чтобы не было фальсификаций – если очередь из ста человек, вы можете посчитать, что это 200 минут – 3 с половиной часа в очереди надо постоять.

И. Воробьева Ну, это да…

А. Венедиктов Именно поэтому возникали очереди, потому что законодательство, инструкция ЦИКа и Московской городской избирательной комиссии, они требовали, чтобы все вот это записывалось, фиксировалось, чтобы шли в одну книгу, к одному человеку, потом предкомиссии и так далее. Надо посмотреть, сколько будет, и я, как только получу цифру, сколько голосование в Москве было по открепительным, мы увидим, насколько это было больше 3%, которые были в 2011 году, или меньше.

И вторая история, конечно, с военными. Мы уже говорили о том, и мы до конца это не проработали, что по нашему предложению, по предложению штаба были раскассированы закрытые участки военные на территории военных частей. И военные голосовали на общегражданских участках. Это, собственно говоря, было требование в том числе и 2011 года, я напомню, Болотной. И когда это было раскассировано, то некоторые командиры частей, которые занимаются безопасностью – там, погранцы, Федеральная служба безопасности, Главное разведывательное управление Генштаба – их нельзя показывать лица.

А.Венедиктов:Общая апатия к выборам распространяется не только на избирателей, но и на наблюдателей,на партии

Помните, как история с «Гелендвагенами» – за что ребят наказали? Не за то, что они гоняли, а за то, что они засветились. Это люди, которые работают в безопасности. Поэтому всего на 18-ти участках из 3641-го вот эти военные, эти части, туда приходили, и как любые военные, они приходили, действительно, офицеры с семьями, а солдаты строем, что называется. Это тоже создавало нервозную обстановку. Но я просто объясняю, почему это было. Их очень мало относительно всего населения, очень мало.

О. Чиж Если говорить про то, что такое традиционные нарушения, про которые все знают с 2011 года – вбросы и так называемые «карусели», то тут как дела обстоят сегодня?

А. Венедиктов По вбросам – ноль. А словом «карусели» назывались подвозы, потому что нигде ни одного нет доказательства, что один и тот же автобус высаживал людей у разных участков, да? Вот это «карусель», когда одни и те же люди голосуют дважды, трижды, четырежды и так далее.

Подвозы действительно были, но формально это не является нарушением законодательства, потому что есть частные фирмы, которые подвозят своих сотрудников, есть, опять же, военные, которых из расположения воинских частей везли к участку, но они уже были в списке. И, кстати, наблюдатели, которых не было, могли за 3 дня ознакомиться с этими списками и увидеть, что там будет 300 военных, к примеру. «Карусель» не отфиксирована, отфиксирован подвоз, это правда, и об этом тоже надо разговаривать. Ну, пойди запрети, например, частной фирме подвозить своих сотрудников, которые живут компактно.

О. Чиж Ну, да, мы им решили для удобства условия создать.

А. Венедиктов Нет-нет, ну, надо смотреть, чтобы не было «каруселей» — раз. Надо смотреть, чтобы не было, собственно говоря, голосования людей, которые не должны голосовать, что и случилось на знаменитом участке 3118, где солдатам срочной службы выдавали бюллетени с голосованием за муниципальных депутатов. И, собственно говоря, мы сейчас направили письмо в МГИК с тем, чтобы это было аннулировано голосование полностью. Я думаю, что МГИК сейчас примет решение.

И. Воробьева Алексей Алексеевич, вы сказали: вбросы – ноль. Это по Москве в смысле?

А. Венедиктов Я вообще-то возглавляю штаб наблюдения по Москве.

И. Воробьева Мы просто решили уточнить.

А.Венедиктов: Почему были очереди? Потому что голосование по открепительным было чрезвычайно усложнено

А. Венедиктов Секундочку – я не отвечаю за Нижний Новгород и за Ростов, да? Это мы тоже видели. Кстати, по поводу Ростова, когда у нас здесь была Элла Александровна Памфилова, мы ей показали это ростовский элемент, и я знаю, что она поехала и дала команду. Но в принципе, мы все-таки – во всяком случае, я занимался Москвой, и в данном случае мне было принципиально важно, чтобы это не было в Москве – мы не зафиксировали пока вбросов. Пока. И жалоб у нас от наблюдателей ни одной партии, ни одного кандидата на вбросы не было. Возможно, что-нибудь еще возникнет, сейчас только — вот я стою перед экраном — начинается подсчет голосов, там сейчас погасили, в том числе с помощью дрели, неиспользованные бюллетени.

И. Воробьева Да, мы видели.

А. Венедиктов: И все может быть. У нас, еще раз повторяю, 3600 участков, 3600 председателей комиссий с разным уровнем культуры, с разным уровнем политического образования. Мы сидим и смотрим и не разойдемся, пока не будут выданы протоколы.

И. Воробьева Да, но если я правильно понимаю, есть один округ, по меньшей мере, который Северо-западный, в котором окончательные результаты станут понятны только завтра из-за того, что там идет голосование, в том числе и в Америке.

А. Венедиктов Конечно, если говорить – я не думаю, что американские голоса очень сильно изменят федеральную повестку дня, потому что на прошлых выборах из 40 тысяч избирателей Нью-Йорка пришло голосовать 6 тысяч всего. Я имею в виду Думу 2011 года. Тем более, что Нью-Йорк сейчас поделен между Медведковским округом и вот этим Северо-западным.

Но, учитывая одномандатный округ и то, что мы видим пока из КОИБов – а из КОИБов мы видим некий баланс между пока господином Онищенко, господином Гудковым и господином Коротченко, поэтому по одномандатному округу возможны изменения. Если, там, Нью-Йорк и Вашингтон – 20 тысяч избирателей, которые придут – возможно, придут – проголосуют, они могут изменить баланс внутри округа. Это правда.

И. Воробьева Поняли вас, спасибо большое!

О. Чиж Спасибо!

И. Воробьева Алексей Венедиктов, главный редактор радиостанции «Эхо Москвы», и сейчас возглавляющий Общественный штаб по наблюдению за выборами в Москве. Я думаю, что с Алексеем Венедиктовым еще будем связываться.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире