19 марта 2002 года
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» в программе Евгения Кириченко «Забытый полк» Олег Одноколенко, военный обозреватель журнала «Итоги», капитан первого ранга в запасе, Петр Борисович Ромашин, помощник депутата ГД РФ Алексея Арбатова, эксперт фракции «Яблоко»" по вопросам обороны и безопасности, полковник в отставке. По телефону  — Владимир Зиновьевич Дворкин, генерал-майор.
Эфир ведут: Евгений Кириченко и Сергей Бунтман
Тема: «Сокращение ядерных вооружений. Переговоры по ПРО»

С.БУНТМАН: Надеюсь, что программу «Забытый полк» мы скоро будем не только слушать, но и смотреть  — команда ТВ-6 вернется в  телеэфир, но в радиоварианте мы планируем вернуться к  историческим, наиважнейшим страницам программы.
Е.КИРИЧЕНКО: Я тоже с волнением и, честно сказать, со страхом жду того момента, когда программа появится в телеэфире, потому что я уже привык к этому микрофону, к наушникам, и к тому, что можно приходить без галстука.
С.БУНТМАН: Сегодня у нас очень важная тема, международная. Мне кажется, что сейчас люди меньше включены в такие проблемы, как сокращение вооружений. Не до этого
Е.КИРИЧЕНКО: У нас сегодня в студии Олег Одноколенко, военный обозреватель журнала «Итоги», капитан первого ранга в запасе, Петр Борисович, помощник депутата ГД РФ Алексея Арбатова, эксперт фракции «Яблоко»" по вопросам обороны и безопасности, полковник в отставке. Петр Борисович публикует в  центральной прессе, в «Военном обозрении» острые и проблематичные статьи я с удовольствием читаю их. А Генеральный штаб всегда трясется на  следующий день после публикации. И на телефонной линии  — Владимир Зиновьевич Дворкин, генерал-майор. Это легендарная личность РВСН, и вообще для стратегических ядерных сил нашей страны он много лет возглавлял 4 Центральный НИИ Минобороны, это институт, который занимается проблемами стратегических ядерных сил. Тема нашей передачи очень драматична и сложна. Сокращение ядерных сил. 30 лет у нас идут переговоры с американцами две державы претендуют на статус ядерных сверхдержав. Больше всего ядерных запасов у американцев и у нас. Я кратко введу в курс того, что сейчас происходит на переговорах. Если вы знаете, ядерные боезапасы сокращались последовательно в несколько этапов по договору СНВ-1, СНВ-2, и сейчас предложен вариант радикального сокращения, его предложил в ноябре в Америке российский президент, когда встречался с Джорджем Бушем до полутора тысяч боезарядов.
П. РОМАШИН: Шел процесс сокращения не ядерных боезапасов и не ядерных боезарядов, а шел процесс сокращения их носителей то есть ракет морского, наземного базирования и  пусковых установок этих ракет. Ядерные боезаряды, в  соответствии с договорами ОСВ-1, ОСВ-2, СНВ-1, СНВ-2  — никаким образом в этих договорах не говорилось о сокращении и уничтожении именно ядерных боезарядов.
Е.КИРИЧЕНКО: Я просто не стал уточнять. Я хочу подвести к тому, что нужно четко разделять носители и боеголовки. Потому что американцы настаивают на сокращении носителей, а мы настаиваем на ликвидации боеголовок. Если американцы пытаются разгружать носители, то есть снимать с них ядерных боеголовки и  складировать, то  российская сторона настаивает на полном уничтожении. И здесь переговоры у нас зашли в тупик. Разрешение этих разногласий должно наступить в документе, который российская и американская стороны должны подготовить к майской встрече американского и нашего президента в Москве.
П. РОМАШИН: Мне кажется, что здесь тоже не совсем так. Складировать ведь можно не только ядерные боеприпасы, но и сами носители каким-то образом, и поэтому это вопрос чисто политический  — во время визита С.Иванова, министра обороны в США было сделано чисто политическое заявление в основном речь идет об уничтожении носителей. Именно носителей. Потому что даже если будет большое количество боезарядов и не будет носителей, то естественно, все ядерное противостояние значительно уменьшится. И за последние 30 лет вопрос практические никогда не вставал об уничтожении ядерных боезарядов. Даже складирование ядерных боезарядов с уничтожением большого количества носителей приведет к уменьшению ядерной опасности.
С.БУНТМАН: Что выгодно, а что невыгодно для России в этих переговорах? Какова экономическая выгода нашей страны?
В.ДВОРКИН: Я полагаю, что выход из тупика по вопросу складирования вполне возможен. И России, при грамотной программе развития своих стратегических ядерных сил есть что складировать. Здесь может быть компромисс раз уж американцы так упрямы и не соглашаются на ликвидацию боезарядов. Потому что процедура, программа ликвидации, и мониторинг, транспорентность в этом вопросе все это относится к области еще не проработанной и не согласованной системы. И придется еще длительное время согласовывать такую систему. Но дело даже не в этом. Дело все в том, что если мы радикально пересмотрим свою программу стратегических ядерных сил, а для России, по существу сложившийся сейчас баланс ядерных сил с США это очень мощный статусный военно-политический фактор, который способен на длительное время обеспечить безопасность России, — так вот если мы пересмотрим радикально свои программы, которые были навязаны по совершенно субъективистским представлениям, навязаны они были нынешним начальником Генштаба Квашниным, и не имеют под собой никаких ни оперативно-стратегических, ни технических, ни экономических обоснований. Так вот, если мы пересмотрим эти программы, откажемся от дальнейшего развала нашей наземной группировки, то мы вполне можем длительное время на пониженном уровне поддерживать с США баланс стратегических ядерных сил, и складировать определенную часть даже боезарядов может быть не такую большую часть, как американцы, но вполне достаточную для того, чтобы так же, как и американцы, в расчете на  непредсказуемость развития военно-политиченской обстановки, иметь возможность снова их вернуть на носители.
С.БУНТМАН: В чем, на ваш взгляд, пагубность программы, которую, по вашему мнению, необходимо пересмотреть?
В.ДВОРКИН: Пагубность этой программы, о которой уже много писалось, заключалась в том, что мы  по существу традиционную основу стратегических ядерных сил России, наземную составляющую, которая обладает максимальным потенциалом для сохранения и ядерных средств, обеспечивающих преодоление любой системы ПРО, — эту составляющую планируется урезать до совершенно неприемлемого предела. Я думаю, что здесь, в конце-концов, все встанет на свое место, потому что не могут эти негосударственные интересы превалировать в конечном виде в сознании высшего военно-политического руководства. Но отвечать за это, за эти планы, которые уже нанесли политический ущерб, в том числе на переговорах с американцами конечно, надо.
О.ОДНОКОЛЕНКО: Сразу возникает вопрос к Владимиру Зиновьевичу, который, конечно, бесспорный авторитет — а что такое пониженный уровень, и до какого предела предлагает сократить наши ядерные силы г-н Квашнин?
В.ДВОРКИН: Эти планы были объявлены без всяких договоров и соглашений ограничиться уровнем полторы тысячи. Эти планы были ориентированы на сохранение договора по ПРО 1972 г. и  вступление в силу договора по СНВ-2. Ни того, ни другого нет, и надежд на то, что эти договора вступят в силу, или договор по ПРО останется, практически не было. Так вот в этом и  заключается главный порок тех планов, которые навязаны Квашниным. Поскольку мы в пределах, в которых договорились президенты наши 1700, 2200 в этом диапазоне при грамотных программах строительства стратегических ядерных сил практически без всяких дополнительных затрат способны поддерживать этот баланс на уровне США, и тем самым сохранять наш мощнейший военно-политический фактор обеспечения безопасности Росси при любом развитии военно-политической обстановки, — самом непредсказуемом
О.ОДНОКОЛЕНКО: А почему нам нужно полторы тысячи иметь, а не 500 или 400, как у остальных членов ядерного клуба? У Китая, Франции, Англии им же хватает. Почему 1500? Насколько я помню, Макнамара говорил, что для того, чтобы нанести ущерб, вполне достаточно оставить около 500 блоков.
П. РОМАШИН: Высокой мощности. А это значит, что это будет 100-1200 средней мощности
В.ДВОРКИН: Дело даже не в этом. Все дело в том, что, во-первых, эти уровни так называемого неприемлемого ущерба давно уже понижены, а потом ведь речь идет об их доставке, об ответном ударе. То есть теми силами, которые сохраняются после превентивного удара, контрсилового удара возможного нападающего на нас. Так вот, в этих условиях речь не идет о том, чтобы доставить 500, 300 — вообще говоря, для сдерживания собственно от ядерного нападения можно, конечно, поддерживать свои силы и на уровне тех, что поддерживает Великобритания и Франция. Но вот для сдерживания от возврата к силовому противостоянию, к какому-то новому подобию гонки вооружений, конечно целесообразен баланс с США как самый надежный гарантированный фактор стратегической стабильности в целом. И потом это не требует от России никаких дополнительных резких затрат, неприемлемых для нашего военного бюджета, и зачем терять этот фактор, когда его вполне можно сохранять? Зачем его просто так выбрасывать? Ради каких-то амбициозных целей своих?
П. РОМАШИН: Я хочу поддержать Владимира Зиновьевича в  отношении критики тех шагов, которые предпринял начальник нашего Генштаба. Во-первых, для того, чтобы переориентировать структуру наших стратегических ядерных сил на ту структуру, которая сейчас характерна для США, нам потребуется много дополнительных средств тут Владимир Дворкин абсолютно прав. Для того, чтобы основной составляющей нашей был военно-морской флот, для этого нам потребуется создавать новую подводную лодку с новой ракетой морского базирования.
С.БУНТМАН: Получается, что дальнейшее сокращение, согласно этому плану переориентирования потребует еще и больших денег?
П. РОМАШИН: Совершенно верно. Вместо того, чтобы сохранять потенциал ракетных войск
О.ОДНОКОЛЕНКО: То есть это гонка вооружений.
В.ДВОРКИН: Получается парадокс гонка вооружений при общем сокращении количества ядерных боезарядов.
Е.КИРИЧЕНКО: Американцы нам навязывают новые правила игры  — если вы знаете, 14 декабря Д.Буш официально уведомил Россию о том, что Америка выходит из договора ПРО 1972 г.
В.ДВОРКИН: Ну и пусть себе выходят.
Е.КИРИЧЕНКО: Нет, таким образом, они развязали себе руки в создании национальной ПРО. Здесь есть небольшая такая тонкость дело в том, что речь идет об обороне. ПРО это же оборона?
П. РОМАШИН: Но она меняет качество противостояния.
В.ДВОРКИН: Вы понимаете, в чем дело оборона может выступать стабилизирующим фактором, а может дестабилизирующим. В любом случае противоракетная оборона это дестабилизирующий фактор, если рассматривать стратегическую стабильность в мире в целом.
Е.КИРИЧЕНКО: Вот об этом я и говорю нас сейчас заставляют играть по их правилам.
П. РОМАШИН: Правильно, из-за наших необдуманных шагов, которые мы сделали до выхода. Ведь мы практически до того, как собраться с США и разговаривать о новом договоре СНВ-3, сами сказали, что мы режем все свои более подготовленные СЯС (силы ядерного сдерживания) — мы их практически сводим до мизерного количества, и основную часть у нас будут составлять морские и авиационные СЯС.
С.БУНТМАН: То есть то, чего у нас нет?
П. РОМАШИН: Нет, то, что у нас есть, но развито наиболее слабо.
О.ОДНОКОЛЕНКО: Есть некоторое передерживание вопроса. Мы ничего особенного там не режем тяжелые ракеты уходят сами, вся эта группировка уходит, потому что она стареет.
В.ДВОРКИН: В настоящее время происходит сокращение дивизии БЖРК, которая оснащена топливными 10-зарядными ракетами, и еще срок хранения их не истек мы пять лет спокойно эту дивизию могли держать. В то же время она уже сейчас, в настоящее время сокращается в соответствии с планами Квашнина.
Е.КИРИЧЕНКО: Это речь идет о том самом «скальпеле», который абсолютно неуязвим ни с воздуха, ни как-либо иначе.
В.ДВОРКИН: Мы не будем говорить слово «абсолютно», но его живучесть очень высока, и у американцев такого нет.
С.БУНТМАН: Наш слушатель Олег Георгиевич ставит вопрос ребром: «Что же получается, что Квашнин враг России? Это похоже на то, как ближе к 41 году Буденный и Ворошилов отдавали предпочтение коннице». Вредно или полезно для России  — идти дальше в сокращении вооружений по американскому плану по переориентированию с наземного на морское и авиационное?
В.ДВОРКИН: Я считаю, что это вредно для нас по нескольким причинам. Первая причина Россия никогда не была полновесной морской державой, такой, как Великобритания и США, даже в лучшие годы. Тем более, что вы помните, что на выходе из Кольского залива в  1996 г. наша стратегическая лодка столкнулась с американской многоцелевой атомной подлодкой, которая наблюдала за всеми передвижениями наших РПКСН ракетных подводных крейсеров стратегического назначения — из Кольского залива, то есть с основной базы нашего Северного флота. Таким образом, главное преимущество морской составляющей, — неопределенность ее местонахождения, даже ввиду нашего географического положения, и то сказывалось. То есть вот эта неопределенная для американцев была уже практически решена.
С.БУНТМАН: Итак, мы пришли к такому парадоксу, что если идти по предложенному США дальнейшему плану, то это может оказаться более затратной, и новой гонкой вооружений. И я задаю вопрос нашим слушателям выгодно ли России идти дальше по этому плану в наших переговорах с США о сокращении ядерных вооружений? Если вы считаете, что выгодно звоните по телефону 995-91-21, если вы считаете, что невыгодно 995-81-22. Итак, что получается сейчас мы соглашаемся на все, что предлагают США, плюс Генштаб выдвигает свой дорогостоящий план или разумно вести переговоры, учитывая тот международный контекст, который сложился в реальности.
О.ОДНОКОЛЕНКО: Да нет, понимаете, в чем дело нам ничего американцы абсолютно не навязывают. Никакой гонки вооружений. По большому счету они исходят из того, что им надо они исходят из совершенно других вещей. Сначала они свои внутренние проблемы решают так, как хотят хотят делать НПРО, считают, что им так выгодно пожалуйста. Тем более, что договор уже, в общем-то, повис в воздухе. Дело в другом мы сами начинаем думать на флот переносить все это дело, в  самолеты вгонять это опять наша дурь. Пусть они занимаются, чем хотят. А у нас появилась великолепная возможность те ограничения по СНВ-2, по которым мы не могли иметь ракеты с разделяющимися головными частями, мы сейчас можем или выторговать в переговорах если бы мы не хватались за договор СНВ как за краеугольный камень какой-то непонятный, или еще по каким-то другим моментам  — если на «Тополь» ставить 3 или 6 голов, это будет в три или шесть раз дешевле для поддержания нашей ядерной группировки. Нам это выгодно. Но надо договариваться, а не строить непонятные позиции и смотреть на все это дело страшными глазами. Что из того, что американцы не собираются утилизировать свои ядерные боеголовки? Ну и пусть они у них лежат.
С.БУНТМАН: То есть здесь ложное препятствие, и надо идти по этому пути, только идти разумно, выдвигая свои собственные требования.
Е.КИРИЧЕНКО: Когда министр обороны ездил на консультации в США, он был раздосадован он сказал, что это виртуальное сокращение.
О.ОДНОКОЛЕНКО: Можно быть раздосадованным сколько угодно. У США и у нас разные возможности. Они могут группировку держать и в 11 тысяч боезарядов легко и спокойно.
Е.КИРИЧЕНКО: То есть ты за американский вариант сокращения?
О.ОДНОКОЛЕНКО: Я за разумный наш вариант.
Е.КИРИЧЕНКО: Владимир Зиновьевич Дворкин был участником переговоров по СНВ-2. Объясните нам, бестолковым журналистам, что выгодно американцам и что выгодно для России?
В.ДВОРКИН: Бестолковым я бы ничего не стал объяснять. Но вы толковые ребята. Нам, безусловно, выгодно и необходимо сокращать свои ядерные вооружения вместе с США и до тех уровней, о которых договорились наши президенты. Но, сохраняя при этом баланс, что вполне возможно, и сокращать разумно не бездумно резать то, что еще может несколько лет стоять на вооружении, в том числе и наши тяжелые ракеты, и сохранять инфраструктуру, которая необходима нам для того, чтобы поддерживать этот баланс. И в этом случае правильно говорилось о том, что нам и средства дополнительные не нужно тратить, потому что избыток средств это замена разума. А если это все делать сбалансировано и обоснованно, то и средств не надо, и баланс можно поддерживать. Нужно просто уйти от субъективных, бездумных решений.
П. РОМАШИН: Я хочу еще дополнить я думаю, что можно будет пойти и на то, чтобы отказаться от классической триады можно перейти к диаде, и в принципе даже к монаде.
Е.КИРИЧЕНКО: То есть, вы против моряков и летчиков?
П. РОМАШИН: Все это межвидовые игры, все это хорошо и прекрасно. Но не важно, что будет, важно, чтобы нам это было выгодно, выгодно и экономически в том числе. Конечно, бежать впереди паровоза, как это делает Генштаб, насколько можно судить по заключениям конечно, не стоит. Никто нас никуда не торопит, и ничего не надо в этом деле предпринимать сверхъестественного. А самое главное надо весь мир спасать от этого идиотского, в принципе, противостояния, смертоносного. Там говорят  — 500 мало, надо иметь 1500 может быть, мало, может быть надо иметь 1500 тысячи. Но 500 или 400 блоков доставлять может быть двух блоков для США вполне достаточно кто считал? Надо договариваться о том, что ни ракетные технологии, ни  ядерные технологии не расползались. А вот с этой стороны у нас не все в порядке и не все хорошо. Иран, Китай, Индия где мы разносим свои технологии. Американцы же моментально потребуют от нас какой-то сатисфакции. Но мы даже не рассматриваем эту проблему, потому что у нас этими вопросами заправляет не государство, а Минатом. Он определяет здесь политику нужны средства, и мы в кредит, в долг, за государственный счет строим там что-то где-то, и, кроме того, еще раздаем свои технологии. А это все рядом, и до американцев это не долетит, а  вот до нас запросто. Поэтому единственная площадка это не договор о сокращениях, а о нераспространении вот на этой площадке сегодня можно играть с американцами. А так нам, по большому счету, если честно говорить, договариваться с  США не о чем.
С.БУНТМАН: Сегодня нам позвонило небольшое количество людей всего 698 человек, но подавляющее большинство говорит, что России невыгодно идти на дальнейшее сокращение 72%, 28% считает, что это все равно России выгодно. Спасибо всем тем, кто позвонил. И несколько замечаний от наших слушателей «Почему никем не представлена позиция Генштаба? М слышим только одну сторону, в таких условиях нельзя голосовать» спрашивает Ростислав. Я не думаю, что мы исказили позицию Генштаба сейчас.
Е.КИРИЧЕНКО: Позиция Генштаба выразилась в том, что у нас сокращен РВСН, как вида больше этих войск не существует. У нас идет сокращение ядерных боеголовок наземного базирования. То есть наземная составляющая этой триады сокращается. Вот это позиция Генштаба.
О.ОДНОКОЛЕНКО: Не знаю, здесь тоже очень спорный вопрос, потому что в РВСН там тоже целые армии какие-то непонятные, это тоже вещь в себе.
П. РОМАШИН: О количестве армии здесь можно не говорить  — не в этом дело
О.ОДНОКОЛЕНКО: А зачем армейская структура в РВСН? Что это такое? Кавалерия что ли?
Е.КИРИЧЕНКО: Если речь идет о каком-то чиновнике, которого нужно было бы пригласить это очень сложно добиться того, чтобы кто-то пришел из Генштаба.
С.БУНТМАН: Сергей Соловьев из Екатеринбурга говорит: «В вашей студии нет представителей подводного флота, это дает возможность влиять на радиослушателей в  пользу сухопутных сил обороны».
О.ОДНОКОЛЕНКО: Надо отметить, что у нас морская ядерная составляющая была гораздо сильнее сухопутной, чем РВСН, но не было среди руководства Вооруженными силами моряков только по  этой причине. У нас же все делается так кто у власти, тот и бьет.
П. РОМАШИН: Это историю надо разбирать, почему так получилось. Наверное, все-таки объективно.
С.БУНТМАН: Давайте подведем итог. Насколько существует продуманность плана что в сокращении вооружений, что в перераспределении усилий по обороне от потенциального противника между видами вооруженных сил, между родами войск? Существует ли план, и может ли быть что-то стройное разработано в ближайшее время?
Е.КИРИЧЕНКО: Могу сказать, что переговоры российских и американских экспертов посвящены выработке документа, который будет подписан Путиным и Бушем в мае этого года в Москве. Основные позиции этого документа три во-первых, национальное ПРО, которые создают США и система ПРО, которую могла бы создать Россия, не  будут сконструированы таким образом, чтобы они угрожали выживаемости стратегических сил друг друга. Во-вторых — декларацию об односторонних сокращениях, о которых объявили и американский и российский президент. И в-третьих  — две стороны будут вовлечены в процесс создания новых мер транспарентности, которые потребуются для того, чтобы построить доверие в осуществлении сокращений, обещанных президентами. Три пункта этого документа.
С.БУНТМАН: Так все-таки  есть ли стройная, продуманная система стратегии развития наших стратегических сил обороны?
О.ОДНОКОЛЕНКО: Это надо спросить у Генштаба.
П. РОМАШИН: Я считаю, что она может быть и есть, но не совсем продумана. Хотя бы если речь идет о том, когда мы говорим о нашей системе ПРО это что, мы будем создавать новую систему ПРО, или будем совершенствовать существующую ПРО Москвы, которая имеется в настоящее время? Непонятно. Но я знаю только одно что создание системы ПРО это огромные материальные затраты, это на порядок выше, чем создание какой-то ударной стратегической системы.
Е.КИРИЧЕНКО: Оборона всегда была дороже.
П. РОМАШИН: Оборона всегда дороже. Поэтому я не понимаю ссылки на то, что будут создавать американцы и то, что будем создавать мы  это не должно затрагивать какие-то взаимные интересы.
О.ОДНОКОЛЕНКО: Дело не  в том, что и как строить, и в каком количестве. Здесь все понятно сколько бы ни было этих боеголовок, даже попадание одной уже создает невыносимые условия для существования. Дело в том, что нам не удается договариваться с американцами. Ваш интерактивный опрос показал очень мало людей, хотя мы были настроены очень демократично в течение 10 лет,  — против того, чтобы мы сокращали вооружения. Почему? не верят американцам. Не верят. Последнее время американцы показали, что они плохие и не заинтересованные переговорщики. Они считают, что могут навести порядок в этом мире самостоятельно,  — или при помощи обычных средств, или при помощи ядерных средств. И уже развивают в определенных направлениях ядерные средства.
С.БУНТМАН: Кто хочет  — присоединяйтесь, а кто не хочет не  надо, так?
О.ОДНОКОЛЕНКО: Да, по-моему, никто не присоединился, они сами решают все эти вопросы. То есть многоплановая договорная основа, по-моему, их уже в  меньшей степени интересует.
Е.КИРИЧЕНКО: Речь идет о партнерстве я бы, например, не хотел, чтобы кто-то решал за счет чужих интересов государственных.
П. РОМАШИН: Здесь можно даже такой научный подход определить что из физики известно, что биполярная система наиболее устойчивая. А монополярная система стремится к саморазрушению, либо стремится перейти снова к биполярной, либо к многополярной системе. Многополярная система уже не  так устойчива, как биполярная система. Поэтому американцы пока что, я думаю, не понимают вот этого факта своей монополярности.
С.БУНТМАН: Что лучше сохранить Россию как равноправного партнера.
П. РОМАШИН: Конечно.
О.ОДНОКОЛЕНКО: Если бы мы действительно договорились с американцами на тот счет, что мы не только бы отделяли головы и складировали их, но и уничтожали их, — и они и мы, — им же было бы выгоднее, потому что у нас проблемы с сохранностью всех этих ядерных материалов, и у них было бы меньше головной боли. Это, собственно говоря, первый вопрос. А второй вопрос заключается в том, что коль скоро все наши договора с американцами весьма сомнительны и неустойчивы, — они их могут поменять в любой момент под разным предлогом, — то Россия, выйдя из всего этого, или имея в виду все договорные обязательства должна просто создавать то, что нам необходимо для собственной безопасности. Вот то, что нам надо, мы делаем, в какой угодно конфигурации.
Е.КИРИЧЕНКО: А что нам надо?
О.ОДНОКОЛЕНКО: Например, нам надо иметь, конечно, ядерные силы наземные то, что сделано на «Тополях» не с одной головой, а с тремя-шестью  — это в три или шесть раз дешевле, и экономически нам это выгоднее. А говорить, что мы сейчас будем создавать свое ПРО это просто фантастика. Мы не сможем. Мы свою группировку не можем удержать в нормальном балансе.
С.БУНТМАН: Какие есть возможности для России в этой области остаться достойным и равноправным партнером, а не бегущим на  поводке этих переговоров?
В.ДВОРКИН: У России нет никаких препятствий для того, чтобы остаться в ядерном измерении равным США партнером никаких проблем нет. Кроме того, что необходимо неразумные планы радикальным образом пересмотреть. Это первое. Второе я бы хотел дать некоторые комментарии по тем вопросам, которые обсуждались. Во-первых, вопрос нераспространения ядерного оружия и оружия массового уничтожения это общая проблема и для США и для России, и здесь у нас общие интересы, и никаких здесь не может быть противопоставлений и вопросов в этой части. Это одна сторона. Вторая часть то, что записано, что Россия и США могут создавать ПРО, которые не будут представлять угрозы для потенциала ядерного сдерживания друг друга это, безусловно, правильная дипломатическая запись, потому что нельзя же делать договор только подтверждая разрешение американцам развертывать свою ПРО. Но реально — то, что у нас всегда называлось симметричными мерами, то есть создание ПРО страны для нас это совершенно неподъемная задача, потому что все-таки мы еще остаемся одной седьмой частью суши, и защитить такую территорию даже тонким слоем в складывающихся экономических условиях совершенно не реально. И, наконец, последнее, и, наверное, самое главное будем ли мы с США партнерами, союзниками, контр-партнерами и США и Россия и все государства ядерного клуба сохраняют принципы ядерного сдерживания. Не чего-нибудь иного, а именно ядерного сдерживания для обеспечения своей безопасности. И поэтому России, идя и по пути сотрудничества в области нераспространения, и по другим проблемам, а их много, общих проблем, — необходимо сохранять устойчивый потенциал ядерного сдерживания. И поскольку нет никаких препятствий держать этот потенциал сдерживания на уровне баланса США это обязательно нужно делать.
С.БУНТМАН: Спасибо большое. Владимир Зиновьевич. И опять подводим итог как вы считаете будут развиваться события ближайшие в реальности?
П. РОМАШИН: Я думаю, что американцы будут делать так, как считают это нужным. Какова будет реакция нашего государства? думаю, что должно возобладать разумное начало. И в том, что мы должны проводить дальнейшее сокращение своих стратегических сил, и то, что не должны отказываться от исторически сложившегося состава своих ядерных сил.
О.ОДНОКОЛЕНКО: Действительно, соглашусь  — американцы будут продолжать делать то, что им выгодно, и пойдут на все изменения и  пересмотр любых договоренностей, если опять же поменяется ситуация, и им это будет нужно. И нам необходимо поступать приблизительно так же  делать то, что нам выгодно. Держать ту группировку, которая нужна нам. И в той конфигурации, которая нам больше всего подходит. Если в какой-то степени нам нужно будет задействовать флот — пожалуйста, флот. Главное что нам сейчас приходится считать деньги. Но если получится вообще так усовершенствовать переговорный процесс, чтобы вписаться всем и нам, и США в ядерный клуб, и  после этого уже проводить санкции против нарушителей, скажем, всех этих ядерных проблем, — это было бы вообще идеальным. Но до этого, похоже, сейчас очень далеко. Очень далеко.
Е.КИРИЧЕНКО: Хочу добавить два слова. Мне бы очень хотелось, чтобы Россия перестала идти в кильватере американской политики. Нас постоянно к этому вынуждают к этому.
С.БУНТМАН: Но ведь не искусственно?
Е.КИРИЧЕНКО: Не искусственно, по собственному нашему российскому идиотизму.
П. РОМАШИН: Правильно, по глупости.
Е.КИРИЧЕНКО: Мы играем на их поле. Меняется администрация американская, у них новая ядерная политика появляется. У нас политика всегда была одна и та же  мы на мирном, запасном пути. Мы всегда выступали с предложениями в одностороннем порядке сокращать.
П. РОМАШИН: Наш мирный бронепоезд с ядерными деталями.
С.БУНТМАН: Спасибо всем. Мы завершаем нашу сегодняшнюю передачу, посвященную проблеме сокращения ядерных сил. У нас в гостях были Олег Одноколенко, военный обозреватель журнала «Итоги», капитан первого ранга в запасе, Петр Борисович Ромашин, помощник депутата ГД РФ Алексея Арбатова, эксперт фракции «Яблоко»" по вопросам обороны и безопасности, полковник в отставке. По телефону  — Владимир Зиновьевич Дворкин, генерал-майор. Мы встречаемся через неделю в это же время в радиоверсии программы Евгения Кириченко «Забытый полк».


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире