Время выхода в эфир: 02 декабря 2001, 13:10

2 декабря 2001 года
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» Алексей Покровский, народный артист России.
Эфир ведут Ксения Ларина, Борис Алексеев.

К.ЛАРИНА: Я могу вам сразу телеграмму прочитать, которая пришла в ваш адрес. «Неужели у вас в гостях тот самый Алексей Покровский, чей чарующий голос мы очень давно не слышали, певец, незаслуженно забытый в последние годы на радио и телевидении? Это он?» спрашивает Марина. Да, Марина, это он, тот самый Алексей Покровский.
А.ПОКРОВСКИЙ: Спасибо, Марина, за Вашу теплую и сердечную оценку. Правда, я не певец, я вообще драматический актер. Я тридцать лет вместе со студией работал в Художественном театре, проработал там долго и преподавал потом мастерство актера и в школе-студии, и в школе Малого театра. Ну а петь я стал
Б.АЛЕКСЕЕВ: Все поют, и Вы запели. У вас же во МХАТе все старики пели.
А.ПОКРОВСКИЙ: Не только во МХАТе. Я пел уже с детства, потому что я вырос в атмосфере русской песни, романса, музыки, и артистом я решил стать, когда мне исполнилось 5 лет, когда у бабушки, где мы жили, на Верхней Масловке, в ее домике Жили мы 9 человек в одной комнате. С русской печкой был домик, с палисадничком, с курами, которые гуляли в палисадничке, а потом появился там граммофон с громадной трубой, зазвучал голос Шаляпина, зазвучали русские песни. И я помню, как это все меня подвигло, после того как я хотел стать извозчиком вначале, когда мы жили с папой. Да, мне давали кнутик держать, но это я совсем маленький был. Папа мой был врач, это было в земской больнице. Потом мы переехали к бабушке, а там стали проводить трамвай в это время. Естественно, захотелось быть вагоновожатым. Потом два моих брата двоюродных приехали, они стали летчиками. А вот когда граммофон появился, я решил стать артистом.
Б.АЛЕКСЕЕВ: Вы решили стать певцом, чтобы из трубы голос?
А.ПОКРОВСКИЙ: Да, из трубы чтобы был голос.
К.ЛАРИНА: Давайте послушаем голос.
Б.АЛЕКСЕЕВ: Только не из трубы.
А.ПОКРОВСКИЙ: Романс какой-нибудь? Хорошо.

Б.АЛЕКСЕЕВ: Ну, как голос из трубы?
К.ЛАРИНА: Сейчас так не поют. Сейчас из других труб голос звучит.
Б.АЛЕКСЕЕВ: Из динамиков. Но не так.
К.ЛАРИНА: Да. А тогда никакая труба не была нужна, наверно. Без микрофона пели?
А.ПОКРОВСКИЙ: О, это страшная песня. У меня были сольные гастроли в Болгарии, и я еще тогда и читал, и пел без микрофона. Громадные залы, концерты каждый день — и я сорвал себе голос. Яйца там всякие и прочие снадобья все это проходило. Но потом я все-таки понял, что нужно петь, конечно, в микрофон. Но некоторые вещи в моих программах Я ведь не как певец выступал я выступал всегда с программами. Если Есенин, есенинская программа, то это его мир, его поэтический мир, его гражданский мир, его душевный мир.
К.ЛАРИНА: А Вы можете сейчас что-нибудь прочесть?
А.ПОКРОВСКИЙ: Почему же не могу? Только вы меня так врасплох застали

Б.АЛЕКСЕЕВ: Я хочу задать вопрос. МХАТ ведь известен тем, что там все пели и хранили какие-то совершенно уникальные романсы, которые только во МХАТе и передавались с голоса на голос.
А.ПОКРОВСКИЙ: Были и такие романсы. Скажем, была такая песня «Скоро день счастливый минет, скоро плакать буду я, милый друг меня спокинет, он не смотрит на меня» Эта песня была любимой песней Ивана Михайловича Москвина, он ее передал Анатолию Петровичу Кторову, очень близкому мне человеку, который принимал живое участие в моей судьбе именно в этом, пожалуй, даже в этой области пения. Мы с ним пели очень часто в гастролях. Но о нем можно говорить много, у меня в моей авторской программе целая глава ему посвящена.
К.ЛАРИНА: А Вы в спектаклях пели когда-нибудь?
А.ПОКРОВСКИЙ: Были «Три сестры», там пели «Ночи безумные, ночи бессонные» Еще где-то я пел, но немного. Я начал петь на радио, потом была такая по телевидению давно еще, я только что кончил студию, передача была «Поют драматические актеры». Вот там пел, я помню, Названов, там пел еще целый ряд актеров, и я тоже там дебютировал. Я спел там песню на стихи Есенина, свою, кстати говоря, песню, потом песню на стихи советского поэта одну, и мне было предложение после этого на 10 концертов в Театре Эстрады.
К.ЛАРИНА: То есть контракт?
Б.АЛЕКСЕЕВ: Приходите на «Эхо Москвы», и  Вам сейчас послышатся предложения.

Б.АЛЕКСЕЕВ: А этот романс кто вам напел?
А.ПОКРОВСКИЙ: Этот романс как раз связан с Художественным театром Василий Осипович Топорков, замечательный артист, он написал сам этот романс, сочинил и музыку, и стихи. Он его пел не однажды у нас, когда я еще учился в студии. Потом, когда были в театре, Василий Осипович тоже, я считаю, был одним из близких мне людей, из моих учителей, и он сказал Алеша, вот этот романс мой, Вы уже на телевидении, на радио, я Вам его оставляю. И я этот романс включил в программу свою телевизионную романсную, записал его на пластинку в свое время и в радиопрограммах тоже, и пел его в концертах. Мне он очень нравится.
К.ЛАРИНА: А Вы после окончания студии сразу во МХАТ были приняты актером?
А.ПОКРОВСКИЙ: Да, я был принят в 48-м году в юбилейный год Художественного театра, тогда было 50 лет МХАТу, и был сразу занят в очень хорошей роли в юбилейном спектакле, спектакль назывался «Зеленая улица». Я играл там мальчишку, ремесленника, и сыграл хорошо. Но там многие артисты: Тарасова, Ливанов там был занят, Орлов они все получили государственную премию, Сталинскую премию тогда. Но у меня это была первая роль, хотя меня там очень хвалили, и я получил первую премию на смотре молодежи театральной Москвы.
Б.АЛЕКСЕЕВ: Насчет Сталинской премии — нет?
А.ПОКРОВСКИЙ: Насчет Сталинской нет, не получил. Получил бы в другом спектакле, «Вторая любовь», если бы Михаил Николаевич Кедров меня туда отпустил к Станицыину. Он меня оставил в «Плодах просвещения».
Б.АЛЕКСЕЕВ: Может быть, даже и лучше. Ксеня, у тебя не было таких учителей?
К.ЛАРИНА: Мне, наверно, повезло в жизни не с учителями, а с родственниками. Потому что моя бабушка выпускница Щепкинского училища, и она пела романсы просто блестяще, русские романсы и цыганские. К сожалению, мы не смогли записать ее, это, конечно, просто преступление. Она знала тоже те романсы, которые сейчас мало кто вспомнит, может быть, только поколение Алексея Николаевича эти романсы помнит. Так что я знаю, что такое настоящая школа, что такое настоящий театр и что такое настоящий романс. Мне просто повезло, что я слышала у себя в доме, и это удивительно.
А.ПОКРОВСКИЙ: А я собиратель этого материала. В одной из программ я рассказывал: если я услышу какую-то песню, которая меня остановит и которая должна стать моей, я не успокоюсь, пока я ее не найду.
К.ЛАРИНА: А сейчас таких песен, наверно, нет, которые бы Вас остановили?
А.ПОКРОВСКИЙ: А сейчас в основном идет попса. Они же все одинаковые, они же все орут, визжат и кричат. Я, откровенно говоря, эту категорию ее не люблю, я переключаю просто. Наверно, есть и хорошие песни, но настолько все забито вот этой пошлятиной, что и хорошие пропускаешь
Б.АЛЕКСЕЕВ: А нынче у Вас концерты проходят? Действительно, Вы так много выступали по радио, по телевидению, у Вас были концерты, а нынче как-то Вы исчезли.
А.ПОКРОВСКИЙ: Концертов было много, были концерты в Зале Чайковского, были концерты в Колонном зале, потом Дом Литераторов, Дом Ученых и т.д. в Москве. Ну а так — в лучших залах во всех городах. В Ленинград я ездил раз шесть-восемь. А сейчас будет концерт, 9 числа в воскресенье, в 5 часов вечера в концертном зале библиотеки именно Ленина будет мой сольный концерт в двух отделениях. Первое отделение будет посвящено русской песне, поэзии и музыке, второе отделение старинному романсу, будет звучать программа целенаправленная «Гусар».
Б.АЛЕКСЕЕВ: Вы выйдете в гусарском таком наряде?
А.ПОКРОВСКИЙ: Никогда. Я этого не признаю.
Б.АЛЕКСЕЕВ: А шашку?
А.ПОКРОВСКИЙ: И шашку тоже я не признаю.
К.ЛАРИНА: У них не было шашек, у них сабли.
А.ПОКРОВСКИЙ: Я не признаю этих вывертов, чтобы себя подкрашивать чем-то, я считаю, что нужно с залом говорить на языке искусства, а не на языке костюмов, всяких атрибутов. Я этого не люблю.

К.ЛАРИНА: Много очень телеграмм на наш пейджер приходит. Пишут, конечно же, большое спасибо, все помнят и любят Алексея Николаевича Покровского. Есть вопросы. Наташа очень просит рассказать, как работалось в фильме «Верные друзья». «Судя по фильму, у вас была замечательная атмосфера».
А.ПОКРОВСКИЙ: Это получилось таким образом, что меня пригласили именно мои верные друзья, это был Василий Васильевич Меркурьев, это был Алексей Николаевич Грибов, мой тезка, это был Павел Владимирович Арманд, автор знаменитой песни «Тучи над городом встали». Арманд — это имя известное было, это была его мама. Мы с ним снимались в «Звезде», была такая картина, где снимался еще Коля Крючков, который стал мне тоже очень близким человеком. Это открытая русская душа, его нельзя было не любить. Но вот «Верные друзья» там был Василий Васильевич, Николай Алексеевич, и там сняли одного артиста в этом эпизоде, в котором я потом играл. Но Колотозов снимал эту картину, не понравилось, как это получилось, и меня притащили туда после помню спектакля «Ломоносов», в котором мы вместе с Алексеем Николаевичем Грибовым играли. Пришла машина, мы приехали туда, гримировать меня было не надо, и до 5 часов утра с 12 мы репетировали, пока я выучил все это, пока сообразил, как это делать В 5 часов утра начали снимать, половину сняли за одну ночь на «Мосфильме». Потом, после следующего дня, в следующую ночь еще раз поехали и сняли этот эпизод — с Василием Васильевичем Меркурьевым мне очень памятно, с Алексеем Николаевичем, Грибовым. Вот таким образом верные мои друзья меня и привели в эту картину с таким же названием.
К.ЛАРИНА: А много вообще в кино работали?
А.ПОКРОВСКИЙ: Нет, я немного работал в кино. Был фильм «Звезда», я только что кончил студию тогда. Там мы вместе с моим другом Толей Вербицким, тоже очень интересным актером. Вы помните, «Княжна Мэри» он играл Печорина, «Командир корабля», он играл там какую-то большую роль Но Толя погиб он ушел из жизни по своей воле, сам, потому что Сами понимаете, почему уходят из жизни, почему ушел Есенин, почему ушел Высоцкий в свое время, по этой причине Толя тоже ушел. Это было очень тяжелое время, но не будем говорить о таких вещах.
К.ЛАРИНА: А сейчас друзья остались у Вас?
А.ПОКРОВСКИЙ: Да, конечно, друзей у меня много. Недавно как раз мне позвонили с телевидения. Вообще я там редкий гость сейчас, я не очень там признан. В свое время у меня снято 12 сольных программ по телевидению, это и романсы, это 3 программы, посвященные Отечественной войне, это Есенин, это Рубцов, много — в общем, 12 программ в свое время я снял. А сейчас ну дали по «Культуре» три мои программы за три года. Но я не очень, наверно, нравлюсь тамошнему начальству, ну и бог с ними, хватит с меня. А там сейчас сняли, молодой режиссер, очень симпатичный парень снимал «Звезду» снова. И меня туда пригласили, на эту передачу. А я пригласил своего знакомого. Я был у своего друга, у военного человека и генерала, на дне рождения, и зашел разговор, он говорит ты в «Звезде» кого играл? Мещерякова? Я говорю да. — А ты знаешь, кто сидит рядом с тобой?  — А кто? Очень симпатичный человек, Иван Васильевич. Он говорит  — это Иван Васильевич Мещеряков, с которого Казакевич писал эту твою роль. И Иван Васильевич рассказал, как он с отделением 7 человек привел полторы сотни немцев куда-то. Он Герой Советского Союза, Герой социалистического труда, крупный ученый, мне как-то он очень стал близким, симпатичный очень человек. И я им посоветовал его пригласить, мы с ним встретились на этой передаче, обнялись там и вместе рассказывали про эту самую «Звезду».
Б.АЛЕКСЕЕВ: В эфире?
А.ПОКРОВСКИЙ: В эфире да, это был День победы.
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» был Алексей Покровский, народный артист России.












Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире