22 августа 2001
Z Интервью Все выпуски

Концерты в Москве, посвящённые 10-й годовщине путча.


Время выхода в эфир: 22 августа 2001, 20:15

22 августа 2001 года
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» Владимир Шахрин — лидер группы «Чайф».
Эфир ведут Лев Гулько и Константин Кравинский.
Л. ГУЛЬКО — Здравствуйте, Володя.
В. ШАХРИН — Здравствуйте всем слушателям «Эха Москвы».
Л. ГУЛЬКО — Событие такое, теперь достаточно неоднозначное, 10 лет со дня августовского путча. Именно по этому поводу Вы к нам пришли.
К. КРАВИНСКИЙ — Я бы сказал, 10 лет со дня победы августовского путча.
Л. ГУЛЬКО — Ну, победы. Дело в том, что сегодня концерт, и совсем скоро Вам выходить на сцену. Мы сейчас начнем с композиции, которая называется «Ковбои», чтобы представить группу «Чайф», хотя я не знаю, кому ее надо представлять, всем уже давно известна.
В. ШАХРИН — Есть такие люди.
Л. ГУЛЬКО — Почему «Ковбои», почему именно эта композиция?
В. ШАХРИН — Послушайте ее, я думаю, вы поймете, о чем речь идет. Я думаю, что как раз уместно сегодня начать именно с этой песни, потому что, в принципе, там есть слова и про сегодняшний день.
К. КРАВИНСКИЙ — Слушаем, а потом поговорим.
(песня «Ковбои»)
Л. ГУЛЬКО — Володя, скажите, пожалуйста, Ваше отношение спустя 10 лет такое же к тем событиям?
В. ШАХРИН — Вы знаете, у меня сегодня был интересный разговор с утра. В гостинице, где я живу, засорилась канализация. Пришел сантехник ремонтировать мне в номер. Он там возится, он узнал меня, такой продвинутый сантехник, взрослый абсолютно мужчина…
Л. ГУЛЬКО — Хорошее название для песни «Продвинутый сантехник».
В. ШАХРИН — И он вдруг говорит: «А у вас что сегодня?» — «А у нас концерт у Белого дома, у Горбатого моста». Он говорит: «Да? А я ведь там был, все три дня ходил». «А как Вы к этому относитесь?» И у него есть некое чувство какой-то непонятной неловкости и сомнения, что правильно ли, неправильно, а что бы было, если было бы по-другому. Я ему начал как раз говорить: «Вы-то что переживаете? Вы сделали гениально правильно. Вам захотелось пойти и отстаивать свое мнение, и Вы пошли». И это было в то время, 10 лет назад, огромное достижение, как мне сейчас кажется. Потому что был предложен вариант официальный, с телевизора, вот такой. И вдруг простые люди, сантехник сказал: «А я так не хочу», и пошел отстаивать свое мнение, так, как он хочет. Поэтому я говорю: вам стыдиться нечего, тем людям, кто там был. Вы все сделали абсолютно верно, и это было одно из главных достижений тех дней, что люди собственное мнение сказали наконец-то. Как повернулась за эти 10 лет судьба государства, судьба этого сантехника или моя судьба — это уже история, это шло целых 10 лет. Но мы-то вспоминаем те три дня. И я думаю, что тем людям, кто был там три дня, абсолютно нечего стыдиться. Я уверен, если бы я был в Москве, я бы был там и, безусловно, пришел бы.
К. КРАВИНСКИЙ — Володя, если говорить о Вас лично и о группе «Чайф», с этими днями связаны определенные надежды у каждого, были. Они оправдались для Вас и для группы «Чайф»?
В. ШАХРИН — Я думаю, что для нас это было все равно лучшее развитие сценария, опять же, в те же три дня. То есть реально третьего, четвертого варианта ведь не было. Надо было или подчиниться тем людям, кого мы видели на этой пресс-конференции. Эти лица мне, честно скажу, не очень внушали доверие. Сразу было видно, что нет ни одной какой-то яркой личности, ни одного, условно говоря, вождя, кто бы поднял знамя, и за ним пошли. И было понятно, что следующие их шаги были бы — все, что не получается, закрывать, привинчивать. Для нас судьба повернулась, — я имею возможность заниматься своим любимым делом, для нас открыты эфиры радиостанций и телекомпаний, концертные площадки, мы имеем возможность заниматься своим любимым делом. Поэтому для группы «Чайф», я думаю, все закончилось достаточно благополучно.
К. КРАВИНСКИЙ — И в конце концов, сегодня, как тому пример, буквально через два часа вы выйдете на сцену Белого дома, официально.
В. ШАХРИН — Да, мы сейчас туда поедем. Там никаких сомнений для нас не было. У меня есть одно сомнение. Сейчас там происходит, мне очень хочется, чтобы это все было достойно, чтобы не превратилось в некий балаган.
Л. ГУЛЬКО — А что такое «достойно»? Сформулируйте, пожалуйста. Большое количество народа…
В. ШАХРИН — Я не специалист по каким-то массовым сценариям. Для себя мы решили, мы просто еще вчера, перед отлетом в Москву, собрались на репетицию, и начали выбирать песни, которые, нам кажется, были бы уместны в этот день, в этом месте в нашем исполнении. Вот это для нас достойно. Хотелось бы, чтобы все люди, кто там будет выходить на сцену, думали об этом, чтобы то, что они будут говорить, было бы уместно в этот день, было тактично к той ситуации, которая достаточно неоднозначна, вокруг этого события.
Л. ГУЛЬКО — А количество народа не имеет значения, 100 там человек, 10 тыс. человек?
В. ШАХРИН — Я думаю, для нас, для группы «Чайф», безусловно, мы видели большие стадионы, я хорошо себе представляю, что такое поющая и танцующая аудитория. Здесь немножко не та задача, чтобы поднять миллионы. Я думаю, что здесь задача, скорее всего, СПС, кто устраивает, инициатор этого праздника. Наверное, у них есть какая-то мегазадача, чтобы поднять
Л. ГУЛЬКО — Но они политики. А вы же вне политики. Или в политике?
В. ШАХРИН — Мы абсолютно вне политики. Я думаю, что, наверное, нет. То есть я думаю, что мы вне политики, и когда мы принимали решение, играть или не играть на этом концерте, то о политике-то мы точно не думали. Мы думали, насколько это правильно, неправильно, тактично, нетактично, с нашей точки зрения. В конечном итоге сегодняшний разговор с этим сантехниках поставил окончательную точку в каких-то моих колебаниях. Для этого сантехника мы будем играть, чтобы он не чувствовал никаких угрызений совести, чтобы он понимал, что то есть мы хотим ему сказать, что он сделал правильно.
К. КРАВИНСКИЙ — Володя, а как Вы считаете, настоящее творчество, а то, чем Вы занимаетесь, это мое субъективное мнение, я так считаю
Л. ГУЛЬКО — Я поддерживаю
К. КРАВИНСКИЙ — Да, Гулько всегда меня поддерживает. Как Вы считаете, настоящее творчество может быть связано с политикой, или оно всегда вне политики? Настоящее, я подчеркиваю.
В. ШАХРИН — Во-первых, я не очень хорошо ориентируюсь в термине, что же такое политика. Поэтому обсуждать, может быть, или не может, — я не связан с этим.
Л. ГУЛЬКО — Вы голосуете вообще? Вы человек активный, ходите голосовать?
В. ШАХРИН — Так получилось, что все последние важные для страны выборы мы были на гастролях, и мы нигде не смогли проголосовать.
К. КРАВИНСКИЙ — А открепительные талоны?
В. ШАХРИН — У нас их не было. Я помню, что в последний раз, когда шли выборы президента, мы были в г. Мурманске. И мы пошли на Центральную избирательную комиссию говорить, что мы — группа «Чайф», вот наши паспорта, мы уже 28 дней на гастролях, у нас нет открепительного талона, мы не могли 28 дней назад подумать, но мы хотим волеизлияние свое, проголосовать.
Л. ГУЛЬКО — И что вам сказали?
В. ШАХРИН — Нет, там собирались, звонили куда-то еще, сказали: «нет, это невозможно». То есть я не голосовал.
К. КРАВИНСКИЙ — У Вас есть возможность сейчас, как бы тогда, проголосовать в прямом эфире. За кого бы Вы голосовали?
В. ШАХРИН — Нет, за что же это мне такое? Все тайно, а я открыто. Я так не согласен.
Л. ГУЛЬКО — Немножко у нас осталось до новостей, 3-4 минутки. Вопрос о музыке, на самом деле, вопрос о творчестве. У вас же группа межвозрастная или всевозрастная, как все говорят, да?
В. ШАХРИН — В общем, так получилось, что да.
Л. ГУЛЬКО — А молодежь вообще аполитична, как сейчас говорят. Она не интересуется политикой.
К. КРАВИНСКИЙ — Не говорите за всю молодежь.
Л. ГУЛЬКО — Это я опять же цитирую то, что пишут.
В. ШАХРИН — На нашем музыкальном сайте, когда проходили какие-то важные политические события в стране, в течение недели идет очень бурное обсуждение каких-то политических событий в стране. Я понимаю, что это обсуждают люди, которым по 16-19 лет, то есть они основные посетители Интернет-сайтов.
Л. ГУЛЬКО — И что они пишут, интересно?
В. ШАХРИН — Очень толковые вещи. У них есть свое мнение, и прямо противоположные, и самое приятное, что они умеют дискутировать. То есть их объединяет, что все люди любят группу «Чайф». Они заходят туда, у них есть абсолютно разные политические взгляды на какие-то вещи. Они друг друга убеждают, пишут. Никто при этом не пишет: «козел ты, дурак, идиот». Они пытаются убедить, свои какие-то…
К. КРАВИНСКИЙ — Доводы формулируют?
В. ШАХРИН — Есть надежда, что из этих людей появятся те самые люди, готовые к цивилизованной политической борьбе, как мы говорим.
Л. ГУЛЬКО — Если они даже и будут писать «козел», то тоже ничего страшного, наверное, это несколько подхлестывает?
К. КРАВИНСКИЙ — Не судите по себе.
В. ШАХРИН — По крайней мере, все обходится без «козел» — я имел в виду классические
Л. ГУЛЬКО — Я понимаю, оскорбления.
В. ШАХРИН — Да, «Золотой теленок», когда «сам дурак».
К. КРАВИНСКИЙ — Конечно, когда нечего сказать в ответ, первое, что слышишь: «козел ты».
Л. ГУЛЬКО — Вообще, как Вы реагируете на «сам дурак», «козел», когда сталкиваетесь с такой, мягко говоря, негативной реакцией?
В. ШАХРИН — Вы знаете
Л. ГУЛЬКО — В последнее время ее уже не существует?
В. ШАХРИН — Нет, бывают ситуации такие. Смешную историю рассказал, я воспользуюсь, Михаил Боярский. Он бежит бегом, очень быстро, по перрону вокзала, в одной руке сумка, в другой — гитара, и придерживает шляпу. Параллельно с ним начинает бежать девушка, которая говорит: «Ой, Михаил Боярский? Дайте мне, пожалуйста, автограф». Он говорит: «Вы знаете, я опаздываю, мой поезд уже уходит». «Я Вас так люблю, пожалуйста, автограф!» — «Я, честное слово» «Ну, пожалуйста!» Он кладет гитару, сумку, быстро ей расписывается, хватает все это и бежит дальше к своему вагону. Она снова его догоняет и говорит: «А подруге моей, Наташке, пожалуйста, дайте» — «Ну, я же опаздываю!» «Ну, Наташке!» — «Ну, честное слово» Вдруг она сумки бросает, говорит: «Ну, и Боярский да, кому ты нужен, да пошел ты!..» И главное, человек это рассказывал, улыбаясь. То есть я реально понимаю, действительно, какие-то вещи бывают. Людям кажется: мы же тебя любим, и ты должен ответить нам любовью, и вдруг ты их не целуешь в плечико. Как это так?
К. КРАВИНСКИЙ — Они не понимают, что ты можешь спешить куда-то, что есть какие-то свои дела.
В. ШАХРИН — Конечно.

Л. ГУЛЬКО — Вторую часть нашей беседы опять же начнем с композиции. Называется она «Кто-то хитрый». А это что?
В. ШАХРИН — Вы знаете, эта песня однажды мне моя бабушка сказала: «Зайди в Дом культуры, (в районе, где я жил), там выставка детских рисунков, там есть картинка твоей дочери». Я зашел, обычные детские картинки: елочки, принцессы всякие, и вдруг — листок бумаги, и акварелью нарисовано лицо, крупное, которое даже не входит в этот листок, то есть не в формате, размытое. Казалось бы, ничего особенного, но под ним подпись: «Кто-то хитрой». Я просто обалдел, гениально. И потом появилась эта песня, «Кто-то хитрый», она посвящается моей дочери.
(песня «Кто-то хитрый»)
Л. ГУЛЬКО — Мы уже стали обсуждать песню, которая прозвучала, разговор перешел на гениев. Я напомню, что у нас в гостях Владимир Шахрин, лидер группы «Чайф».
В. ШАХРИН — Нет, речь шла не обо мне.
К. КРАВИНСКИЙ — Мы просто говорили о том, что дочке песня посвящена, о том, что в искусстве, на мой взгляд (со мной Володя согласился, и Лев, как ни странно, тоже), что это человек, который даже в старости остается с мышлением, с психикой ребенка, с непосредственностью.
В. ШАХРИН — Действительно, потому что всю свою сознательную жизнь мы начинаем строить себе барьеры, и чувство ответственности. Я думаю, что у гения практически отсутствует чувство ответственности и эти барьеры. Для того, что он делает, это хорошо. Для тех, кто живет рядом с гением
К. КРАВИНСКИЙ — Невозможно.
В. ШАХРИН — я думаю, это нереально.
Л. ГУЛЬКО — И тут возникает конфликт. Гений, злодейство, деньги надо же еще как-то деньги зарабатывать.
В. ШАХРИН — Да.
Л. ГУЛЬКО — Ваше отношение к сегодняшней эстраде, зарабатыванию денег?
К. КРАВИНСКИЙ — К попсе.
Л. ГУЛЬКО — Я не хочу называть, попса — не попса, неважно, разные стили музыки. Деньги и артист.
В. ШАХРИН — Безусловно, артисту нужны деньги, как и не артисту, что тут дурака валять. Я думаю, что здесь это чувство достоинства горца с Урала, все-таки такие горцы. Хоть они и низкие, эти горы, но они есть. Мне кажется, что деньги мужчина тоже должен зарабатывать с достоинством, чтобы за них, условно говоря, не было стыдно. Я понимаю, что когда концерт закончился, и нас два раза вызывают «на бис». Шел сольный концерт 2.40 — 3 часа, и все-таки никаких ни фонограмм, ничего. Нам не стыдно за то, что эти люди в зале заплатили нам деньги. Они же заплатили. В принципе, в нашем бизнесе достаточно просто все. Мы видим тех людей, кто нам платит. То есть эти деньги практически передали, купили компакт-диск. Другое дело, что когда покупают компакт-диск, еще в середине становятся люди, всевозможные пираты, производители контрабандной продукции, но это уже другой вариант.
Л. ГУЛЬКО — Это неизбежно.
В. ШАХРИН — То есть я ничего зазорного в том, что мы получаем деньги, абсолютно не вижу.
Л. ГУЛЬКО — То есть у Вас счастливый случай, искусство совпадает с зарплатой, грубо говоря, зарабатыванием денег?
В. ШАХРИН — Я для себя сразу определил, что есть два варианта. Можно писать песню на заказ, например, что мне заплатят за песню про Олимпийского Мишку, и я пишу про него песню. И многим удается это сделать хорошо, и хорошая песня про Олимпийского Мишку. А я пишу то, что я хочу писать, но почему-то это еще продается. Есть люди, которые умудряются это продать.
Л. ГУЛЬКО — Это от продюсера зависит, да, от хорошего?
В. ШАХРИН — Видимо, да, повезло с продюсером. То есть первый вариант я тоже не осуждаю, но мы не практикуем это. То есть мы не пишем на заказ песню, именно заранее оплаченный какой-то заказ. То есть мы делаем, мы пишем альбом, мы даже не знаем, на какой фирме он будет издаваться, сколько мы за это получим.
К. КРАВИНСКИЙ — А потом это нравится, это покупают?
В. ШАХРИН — Получается так.
К. КРАВИНСКИЙ — У меня такой вопрос. У нас немного времени остается, Вам надо спешить…
Л. ГУЛЬКО — Минутки 4.
К. КРАВИНСКИЙ — к Белому дому выступать. Ваши планы, ближайшие. Я знаю, что Псков у вас будет
В. ШАХРИН — У нас Псков, потом мы едем в Норильск, по-моему. Дальше я обычно не заглядываю
Л. ГУЛЬКО — Потом Москва, опять клубы?
К. КРАВИНСКИЙ — Вообще много работы?
В. ШАХРИН — Мы в клубах играем очень немного, очень редко.
Л. ГУЛЬКО — Почему? Камерное место.
В. ШАХРИН — Во-первых, мы живем не в Екатеринбурге. Чтобы нам приехать в клуб, нужно прилететь на самолете и поселиться в гостинице. Очень немногие клубы могут потянуть бюджет такого концерта. Группа у нас, прямо скажем, недешевая. В принципе, мне нравится играть на маленьких площадках. С другой стороны, в этом есть клуб, что концерт группы «Чайф» — это все-таки всегда событие. То есть нельзя открыть книжку, и так обязательно, в каком-нибудь клубе ну, сегодня не схожу, схожу послезавтра. Многие группы очень теряют этим, что их концерты становятся обыденным. Ну, не сходил сегодня, пролистал книжку, «Досуг», нашел: вот, через два дня они здесь будут, а через пять дней в этом клубе. А тут все-таки не сходил, значит, уже извиняйте, в следующий раз.
К. КРАВИНСКИЙ — Сами виноваты.
В. ШАХРИН — Да.
Л. ГУЛЬКО — Один из последних вопросов — про русский рок. Во-первых, что это такое, чтобы понять. Многие люди по-разному говорили в этом эфире, что такое русский рок, есть он, нет русского рока. Вы — один из лидеров русского рока. Что такое русский рок, и может ли он тягаться с американским? Или это разные вещи, в принципе?
В. ШАХРИН — Так об этом пишут. Я думаю, что время прошло, и сейчас понятие рок-музыка именно как термин критериев оценки рок-музыка или не рок-музыка, практически не существует, они размыты. Я понимаю, что, играя в зале для бабушки, которая отрывает билеты и принимает вещи, мы просто адский рок исполняем. А для молодых экстремалов, пацанов, мы играем просто попсню слюнявую, под гармошку. Поэтому я в последнее время все время говорю: мы работаем в песенном жанре, мы пишем, исполняем песни так, как нам это нравится, как это звучит. Я думаю, это современная народная музыка. В свое время, когда люди играли на ложках, вдруг кто-то первый взял балалайку, это было абсолютно новомодно, громко, ритмично, звонко, и человек-балалаечник был абсолютным рок-н-ролльщиком.
Л. ГУЛЬКО — Но в нашем роке есть какой-то колорит, наш национальный, особенный?
В. ШАХРИН — Я думаю, что есть, безусловно. Это мелодика. Это некая этот момент сопереживания. То есть в западной музыке очень нечасто это встречается, когда все рассчитано на то, чтобы зритель сопереживал. У нас, по крайней мере то, что мы называем русским роком, это очень важный момент, чтобы зритель сопереживал артисту.
К. КРАВИНСКИЙ — И последний вопрос, для тех людей, которые еще дома сидят, может быть, решают, идти, не идти, погода у нас странная сегодня. Скажите, чтобы они услышали и прямо сейчас поехали к Белому дому, к вашему выступлению успеют, если вы успеете сами, что вы будете сегодня исполнять?
В. ШАХРИН — Я думаю, есть смысл поехать. Мы там уже были, то есть хороший звук, неплохое место, должно было видно все хорошо. Мы будем исполнять несколько песен, которые не пели или вообще ни разу, например, песню «Силы небесные» мы живьем на концертах не исполняли никогда, сегодня мы ее споем. Будут несколько песен, которые мы тоже давно не пели. По крайней мере, вы увидите группу «Чайф» сегодняшнего дня на этом событии, как мы себе это понимаем. В принципе, я думаю, что на концерте мы ответим на все вопросы, на которые не смогли ответить сейчас.
К. КРАВИНСКИЙ — Спасибо большое.
Л. ГУЛЬКО — Спасибо. Последняя композиция для всех, хотя называется «17 лет».
В. ШАХРИН — Это просто как пожелание. Она оптимистичная. Пусть все будет так, как мы захотим. Мы все этого действительно заслуживаем.
Л. ГУЛЬКО — Дай бог.
(песня «17 лет»)
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» был Владимир Шахрин — лидер группы «Чайф».


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире