'Вопросы к интервью
29 апреля 2015
Z Интервью Все выпуски

Как в семидесятых арестовывало и допрашивало КГБ?


Время выхода в эфир: 29 апреля 2015, 06:07

2301822

Т.Самсонова Как в семидесятых арестовывало и допрашивало КГБ?

Маша Слоним Это был 1972 год, арестовали моего друга, довольно известного человека, Габриэля Суперфина. Он был одним из редакторов «Хроники текущих событий». Хроника действительно у меня иногда печаталась, а главное — Гарик у меня жил довольно много и долго и, конечно, что-то делал, а потом его арестовали. Арестовали, кажется, когда он выходил из моей квартиры. Впрочем, я была в это время в Прибалтике, в Латвии, с сыном, мамой и друзьями. Вдруг звонок. Прибегает ко мне всполошенная какая-то с почты, местной мелкой почты, и говорит: «Тебе звонили оттуда, оттуда» – «Откуда, оттуда?» – «Ну из КГБ Тукумского, – а Тукумс, это был районный центр, – Тукумское КГБ, будут звонить в два часа, приходи».

Прихожу, звонок: «Значит, вас ждут в Москве, завтра, на Лубянку.» Я говорю — «Как ждут, у меня здесь ребенок, мама, как это ждут в Москве?» —

«Все, мы вам выкупаем самолет, билет на самолет, и вы должны приехать в Ригу, наш товарищ вас встретит». Я говорю — «Я вообще никому ничего не должна».  — а нет, — «если вы не приедете, мы за вами машину пришлем». Я говорю: «Ну ладно. Но вообще-то я не летаю»,  — говорю гордо, и так, из вредности, прекрасно я летала. — «Ой, нет-нет». Я говорю – «Вы знаете, перезвоните. И достаньте мне билет на поезд, я буду ждать от вас звонков».

Снова звонят, суетятся страшно. Говорят, нет билетов, ни одного нет, придется лететь.

Я решила приехать в Ригу с Толей Найманом, он там тоже отдыхал, мы с ним решили приехать в Ригу пораньше, чем назначена была встреча с товарищем. Приехали на автобусе, и пришли в кассу железнодорожную, на вокзал, где у меня назначена встреча с товарищем. Но пришли раньше и прекрасно были билеты в международное купе. Я купила его и — на встречу, а он стоял с газетой в руках, и так смешно было, его очень трудно было перепутать с кем-то еще, гб-шник, латыш. Там стелла стояла на площади, и он стеллы — с газетой в сером костюме элегантном.

− Вот быстренько, быстренько, надо в аэропорт.

− Нет,  — говорю я, — нет, в аэропорт не надо. Я еду на поезде.

Они предлагали мне посмотреть дело на меня, но я не пошла. Я не хотела знать, кто на меня стучал
− Как, это невозможно, нельзя, что же товарищи скажут!

− А мне все равно, − говорю, − я не под арестом, я еду на поезде, я не хочу на самолете, я как свободный человек поеду на поезде.

− Ой, а что же скажут?

− Я не знаю, что, но вы можете меня проводить и сказать товарищам, что я еду этим поездом в таком то вагоне, провожайте меня.

И он проводил, а потом я поняла, они боялись, что я сбегу, наверное, по дороге, из поезда-то можно сбежать, а из самолета никак.

И ко мне подсадили товарища уже на следующей станции, он был в каком-то галстуке странном, цветном. Но не было места, действительно, для товарища. Он стоял всю ночь в коридоре.

А Найману я сказала, чтобы он предупредил, позвонил в Москву, и сказал, что я прибываю. Он позвонил моим друзьям Диме Борисову и Андрею Зализняку. И когда я приехала на вокзал, меня уже встречали как какую-то Мату Хари, оттеснили моих друзей, которые встречали, и взяли прямо под белы ручки. Не то, что взяли, а зажали, встали по бокам, повели по перрону, а потом к площади, а там черная Волга. Я делала вид, что я такая независимая, но особенно двинуться некуда, оттерли моих друзей, а потом они рассказывали, что когда они приехали к Рижскому вокзалу, вся площадь была черная от этих машин, как будто кгбэшники думали, что я буду отстреливаться.

По Хроникам уже было много арестов, а я вообще не была в этом близком круге, я была на периферии, просто передавала иностранцам Хроники и вообще самиздат. У меня были знакомые иностранные журналисты, которые работали в Москве, им и передавала. Тайм, тогда был Джерри Шехтер, шеф бюро Тайм, Джон Шоу был шеф-бюро, Ремник был.

И повезли меня в мою квартиру. Впереди сидел следователь, а я сзади, зажатая между гбшниками, а друзей не пустили, они своим ходом поехали. И этот следователь, Михаил Михайлович Сыщиков, такая у него была фамилия, он оборачивается ко мне: «Мария Ильинична, вы, – пауза, – мы едем производить обыск в вашей квартире, вы проходите по делу такому-то…» — пауза; и я думаю, как подозреваемой или как свидетель? Он снова с театральной паузой – «…в качестве свидетеля».

Думаю, ну слава Богу, а у меня сыну четыре года. Мама волновалась, но она все время этого ждала, конечно. Сын там в Апшуциемсе остался с мамой.

И повезли меня на обыск в квартиру, и там был долгий обыск.

Они милые такие. У меня ключей от почтового ящика не было, а там какая-то почта была. Они должны начинать с этого обыск обычно. И я говорю:

− Нету ключа.

− А как вы достаете?

− Ну обычно так я пальцем подсовываю и достаю, – что правда.

− Ну достаньте

− Нет, зачем мне, я не буду доставать, настроения нет.

И этот Михаил Михайлович толстыми своими сосисками пытается в эту дырочку пальцем пролезть, так смешно было.

А я не боялась, не знаю. Во-первых, мне мало лет было. Я им хамила.

А потом обыск дурацкий, а у меня ребята там иногда выпивали и взбегали по стене, такой вид спорта у нас был – по стене взбежать. И следы резиновых подошв отпечатывались на стене, кто выше взбежит с разбегу по вертикальной стене. Следу заканчивались довольно высоко. И Михал Михалыч говорит,

− А это что за следы?

− Так они ведут в архив Хроники, как раз вот туда.

Они так смотрели, ломать ли там что-то, потолок крошить или нет. Но вспороли кресло немножко, еще что-то, какие-то патроны нашли у меня. Думаю, сейчас мне вообще хранение оружия предъявят. А это сын Антоша во дворе нашел гильзы. Гильзы приложили к делу. Потом еще нашли телефон. А мне уже к этому времени почистили друзья дома, после ареста Гарика, конечно, там прошлись, что-то убрали. А тут завалилось в ящике стола письменного, они там стали шарить. Бумажка, телефон, написано «Люся, педиатр».

− Так, это что?

− А это педиатр, Люся.

Не буду называть имя, вполне приличный человек, но он работал в органах и тогда гордился этим
Мне мне кто-то дал ее телефон. На случай, если сын заболеет. Сказали, хороший педиатр.

А были еще молодые ребята, такие явно выпускники Филфака. Оттуда же брали тоже в КГБ, образованные люди всюду нужны. Ребята такие, уже после окончания: «Ой, Мария Ильинична, не с теми вы связались, вам бы с нами», — то се, и вдруг раз, а тогда был московский кинофестиваль. – «А у нас билетики есть, на кинофестиваль». А тогда не достать было, такое счастье было – билеты на кинофестиваль. Я отказалась гордо, конечно же, но они оставили свой телефончик.

Изъяли бумажку с телефоном педиатра, какие-то еще бумажки, что-то на папиросной бумаге, какие-то еще рукописи все-таки остались.

А я заснула, часов восемь обыск у меня шел. Мне действительно надоело, я усталая и с дороги. Они немножко удивились.

Потом допрос, они на Лубянку на следующий день вызвали, на Лубянку, я приехала, а вход сбоку, с Малой Лубянки был. А на допросе все было очень вежливо, я к тому времени прочла, как вести себя на допросе, и, конечно, ничего не помнила, ничего не знала, все по инструкции инструкции.

А тут телефон показывают, вот этот телефон: «Это чей телефон?» — я говорю – «Люся, педиатр, видите, тут написано», — «А вы с Сахаровыми знакомы?» — «Нет, ну слышала фамилию такую, конечно».

Оказывается, этот телефон, эта Люся, это Люся Боннэр была, она была действительно педиатр. И мне дали ее телефон именно для Антона, если вдруг он заболеет. Но они определили номер. Они, наверное, решили, что у нее была подпольная кличка «педиатр».

− Это же Елена Боннэр.

− Может быть, но я знала ее как педиатра.

Масса была таких дурацких вопросов, про какие-то книжки. Я не помню, с чего начинали, какие-то формальности, имя отчество. Дело-то было по Хронике. То с одного края подойдут, то с другого, ты вроде забыл что-то, потом они возвращаются. Смешно, ничего интересного. Я не знаю, чего они хотели конкретно. Потом они говорят, ну ладно. А я отвечаю: «Вы знаете, мне же надо оплатить дорогу туда и обратно, я же приехала специально по вашему вызову из Латвии, из глубинки», а там действительно далеко, это не рижское взморье, а почти граница с Эстонией, — «Да, да, да, конечно» — он отвечает. А у меня еще шоколад с собой был, мне мама сунула шоколадку, я стала при нем шоколадку есть. А потом он ушел оформлять мне командировочные. И тут я заснула, прямо на столе, прям положила голову. Следователь меня разбудил, когда пришел уже с командировочным, мне выписали деньги за дорогу туда и обратно. И я поехала назад к ребенку.

То с одного края подойдут, то с другого, ты вроде забыл что-то, потом они возвращаются. Смешно, ничего интересного
Друзья пришли после обыска, они там толклись. Они на площадке стояли, а когда я стала угощать этих чаем, то сахара не было, друзья сбегали за сахаром и просунули. А потом сидели обсуждали, как все было.

А с Гариком было смешно, его же взяли после допросов, а допрашивали почти каждый день, и он приходил ко мне рассказывать. Это было еще до моего отъезда на море. Он говорит, «что-то я не помню, чего они меня потом спрашивали». — «А ты возьми с собой магнитофон в следующий раз», говорю я в шутку.

Приходит он на следующий день туда, а ему: «А теперь Суперфин, магнитофон на стол».

То есть они слушали в реальном времени, у меня стояла прослушка. Потом мы нашли ее, я на восьмом этаже, там девять этажей всего, а на чердаке нашли прослушку, пришел знакомый, который знал, что искать. Нашли на чердаке вот такую дуру. Они слушали в таком ежедневном режиме.

Когда был второй допрос, это было уже перед моим отъездом и у меня был заграничный паспорт.

Т.Самсонова А вы когда им хамили, вы во что верили, вы им хамили, потому что все не так и они неправы, а как правильно? Во что вы верили?

Маша Слоним Что я свободный человек

Т.Самсонова Как было правильно в 72-ом году? Кто хороший, кто плохой? В чем программа?

Маша Слоним Политическая программа была «соблюдайте свою конституцию», аресты незаконны и все такое. А так, книжки читали всякие разные, «Доктора Живаго» . Разговоры дома, литература, несоветская литература.

Про кто и когда придет к власти, никто не думал, просто пытались жить по-человечески, просто пытались делать вид, что мы будем жить в нормальной стране.

Т.Самсонова В Советском союзе?

Маша Слоним Ну а где еще, другого не было.

Т.Самсонова И каким он должен быть?

Маша Слоним Конечно, никто не думал, что Советский союза так возьмет и … все. Правда уже книжка Амальрика была, «Просуществует ли Советский Союз до 1984 года».

Не то что взяли, а зажали, встали по бокам, повели по перрону, а потом к площади, а там черная «волга»
Т.Самсонова В чем цель?

Маша Слоним Цель – свобода от давления государства. Это все был заколдованный круг, сначала требовали соблюдения конституции, потом тех, кто требовал соблюдения конституции начали сажать. Потом требовали их освобождения. Потому что они не просто требовали, а писали открытые письма, передавали на запад.

Синявский, Даниэль, эта история, а до этого Чехословакия нас поразила, Прага. Вдруг пахнуло надеждой, весной, что это возможно. Для меня это было очень важно.

К нам, я помню приезжала в гости какая-то Яна, которая рассказывала нам, что она вступила в партию, потому что появился Дубчек. И мы как-то цинично себя вели с ней, и она плакала. И я помню ее эти слезы, потому что кто-то стал говорить ей, да ладно, сейчас русские танки придут и все броситесь к ним с цветами.

Потом в 69 году вышел фильм «Чехословакия, год испытаний». Он шел в кинотеатре «Россия» и мы ходили, мест не было. Я не знаю, сколько раз я посмотрела этот фильм. Он как бы просоветский был, как все ужасно, вот Майдан, так сказать. Но на самом деле с такой симпатией был снят. Я потом прочитала, что этот корреспондент какого-то советского издания Колошин, очень сочувствовал пражской весне. А мы видели, что по Праге бегают люди, похожие на нас, молодые, у них митинги, собрания… И очень мы были этим окрылены. Потом раздавило их.

Т.Самсонова Наступила Перестройка, и вы вернулись в девяностые. Вы искали этого Сыщикова?

Маша Слоним Нет. Я знала, что он из Орла был, из орловского КГБ, потому что Гарика увезли в Орел. А чего их искать-то?

Но меня некоторые искали, например, мой одноклассник, который работал в КГБ. Я его встречала после школы, он мне гордо говорил, что в органах работает. После 91-го он на меня выходил и пытался, чтобы как-то так я ему помогла, он боялся, они были в панике, гбшники. Не буду называть имя, вполне приличный человек, но он работал в органах и тогда гордился этим. Был куратор в МИДе, который занимался английскими журналистами, после 91-го года он стал страшно заискивать перед нами, потому что был в полной растерянности, что будет, как, и не замолвлю я за него где-нибудь слово.

Т.Самсонова Чтобы он что?

Маша Слоним Ну что он хороший. Потому что вдруг они почувствовали, что власть от них ушла непонятно к кому. Но явно не к ним, а к тем, кто рядом со мной. Я помню эту растерянность и панику.

Т.Самсонова Были люди, которые посадили ваших друзей. Наступает момент перемен, что с ними делать?

Маша Слоним Ну и что? Я ничего не делала. Скажу больше, Мемориальцы, а их допустили в архивы КГБ ненадолго, и они смотрели дела разные. Они предлагали мне посмотреть дело на меня, но, ты знаешь, я не пошла. Я не хотела знать, кто на меня стучал. А там все было бы видно, я думаю. Нет, не знаю, мне жалко людей, и этих тоже было жалко. Это была их работа.

Т.Самсонова И они до сих пор на ней.

Маша Слоним Да, они сейчас опять. Те, на пенсии, какой-нибудь Сыщиков точно на пенсии. Ему тогда уже было сорок пять, а может и помер уже.

Т.Самсонова А те, кто бил на допросах, с ними что делать?

Маша Слоним На допросах не били, по-моему. Политических не били на допросах, их мучали, конечно, не давали свиданий, может быть допрашивали поздно ночью и не давали спать, но нет, не били.

Да и вообще, социалистическая законность как бы исполнялась. Марченко умер в карцере, он объявил голодовку. Очень многие погибли, многих раскололи. Были трагедии. Гамсахурдия выступал с покаяниями. Но это было психологическое давление, не пытки. Не казанское отделение милиции.

Т.Самсонова Но эти люди все девяностые годы продолжали работать.

Маша Слоним Большинство, конечно, ну а куда они денутся. Бакатин разогнал многих, но потом все вернулось на круги своя и Бакатин оказался предателем.

М.Слоним: Потом я поняла — они боялись, что я сбегу по дороге, из поезда можно сбежать, а из самолета никак
Т.Самсонова Почему не было желания разогнать КГБ?

Маша Слоним Оно очень сильное было, кто бы мог это сделать? Бакатину приходило отчасти, он мог изнутри что-то там поменять. Он был в МВД, потом его назначили председателем КГБ, он пробыл недолго, но он рассказал американцам, где заложены все жучки у них в новом посольстве, он дал им схему. Его вскоре отставили, потом он возглавил какой-то фонд. Он недолго продержался, года полтора.

Он открыл ненадолго архивы, потом все опять захлопнулось. Архивы ЦК были открыты, а потом все закрылось. Буковский в них успел посидеть хорошо. Он, кстати, тут жил у меня – над нами, над рестораном, где мы сидим.

А еще в 60, 70-е было ощущение фатализма, и я не думала, что могу изменить что-то в системе, но не хотелось и западло было жить по их правилам, честно говоря. Я не знаю, что было бы, если бы меня арестовали. Я, наверное, могла и сломаться, не имею понятия. Никогда не осуждала людей, которые сломались – то есть стали давать показания. Ты же хорохоришься, пока ты свободен, а когда тебя начинают шантажировать, давить на тебя, это нелегко наверное.

Когда был последний допрос, я уже уезжала, меня вызвали по надуманному делу, и я просто отказывалась отвечать на их вопросы. У меня уже был советский заграничный паспорт на руках. Мне друзья говорят: «Не бери с собой паспорт»,  — а какая разница, если они хотят, то отнимут, что на Лубянке отнимут, что домой придут и его заберут.

А следователь играл этим. Он говорит: «Я должен отойти», — приходит другой следователь, и все играют этим паспортом, сидят и так играют, в руках крутят. И говорят: «Вот у вас всегда зеленый свет был, а может и красный быть» — «Я знаю, я в ваших руках, понятно, что все зависит от вас».

Они, я думаю, прощупывали, буду ли я на них работать. Если я начну плакать и говорить: «Ой нет, отдайте паспорт, выпустите меня, дяденьки», — может быть, они бы почувствовали слабинку, которой можно воспользоваться. А я говорю: «Я знаю, я в полностью ваших руках «.

Так что не знаю, я была готова, что могут и отобрать паспорт, а дальше красный свет, и может быть арестуют. Но выпустили. Мама оставалась в Москве, а потом и она приехала в Англию.

Сейчас все так быстро движется, может быть действительно что-то изменится, хотя я не вижу куда, честно говоря. Но это мы не видим, нам не дано. Никто же не думал, что все это так гикнется тогда. Точнее, нам в какой-то момент показалось, что гикнулось, но никуда же ничего не делось, на самом деле. Они все вот. Как ты говоришь, они все продолжали работать, да, они все продолжают работать сейчас, может быть не те, которых я знала, а те, кого они воспитали. Никуда они не делись.

Комментарии

117

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

negor 29 апреля 2015 | 16:06

Какая все кровавая эта гебня, так издеваться над героическими диссидентами


valera24kuzn47 29 апреля 2015 | 17:28

Да, "они никуда не делись"!


(комментарий скрыт)

(комментарий скрыт)

alaska_30_03_1867 29 апреля 2015 | 21:28

Да понты это все, обычные понты диссидентские.
Сказки Венского леса.
Не КГБ, а сборище дебилов и тут автор в белом фраке...
Мне было страшно, но я не боялась!
Ага! Охотно верим!


elena52 29 апреля 2015 | 22:21

Упустили момент, когда они боялись. Люстрацию надо было проводить. Не сидели бы сейчас в такой з...... .


29 апреля 2015 | 23:18

Может, хватит про КГБ, чёрные воронки и шаги по ночам. Осточертело. Разуйте глаза и оглянитесь. Нет, всё не успокаиваются, диссиденты долбаные: то мумию выбрасывают, то Волгоград переименовывают, то Ленинградский вокзал им мешает. Морочат головы.
О средствах и деталях можно спорить без конца. Кому делать нечего. А критерий есть один, - ИНТЕГРАЛЬНЫЙ. Союз был великой сверхдержавой и заслуженно был на втором месте по образованию, науке и равенству людей. А по безопасности и стабильности жизни, - на первом. И ВСЁ!. Остальное - копание для ботаников. Вы, диссиденты, погубили Союз своими западными приманками. Что вам ещё надо?! Нет, продолжают трепаться. Потому что никогда не работали - на табеле не состояли, и тяжелее поганой авторучки ничего в руках не держали!


syd_barrett 30 апреля 2015 | 03:46

asb_research: То, что прочно и хорошо, не рушится. СССР был очень несовершенной структурой. Образование - да. Эффективность - нет. Он проиграл, потому что должен был проиграть.


alena01 30 апреля 2015 | 13:21

Ну вот пришел Вован лейтенантом в 1975 году...
Пятидесятилетние полковники еще вполне себе сталинские заплечных дел мастера, начинали службу в сороковых...
Генералы в 1937 еще у Берггольц плод из живота выпинывали...
Кто-то из них мог и поляков в Катыни расстреливать...

Теперь от воспитанников этих людей вы хотите заботы об стране???
Не умеют...
Запугивать, обманывать, подкупать...но это иначе как в тупик страну не приведет...


banderlog_3 02 мая 2015 | 01:49

Те цветочки дали плоды. Маша Слоним, для Вашего ознакомления отправлено сообщение по теме - интереснейший исследовательский материал, - в личку на ФЕЙСБУК, в другую папку 2-я кнопка. С уваженим и почтением, - спасибо за интервью!

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире