5 августа 2001 года
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» Алексей Пиманов, руководитель телекомпании РТС, ведущий программы «Человек и закон».
Эфир ведут Нателла Болтянская, Евгений Лапутин

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Наверно, надо начать с новостей, которые происходят в вверенной Вам телекомпании. Очень много вопросов на пейджер приходило по поводу того, что будет с передачей «Процесс».
А.ПИМАНОВ: На данном этапе могу сказать только то, что программа «Процесс» в том виде, в котором она существовала, выходить не будет. Проблема в том, что Александр Гордон, как вы знаете, принял предложение нового НТВ или старого. Ему там было предложено вести ночной эфир, это нельзя назвать «Антропологией» Диброва, но аналог, и я уважаю решение Саши. Он пришел, по-человечески мы с ним поговорили, он сказал, что я пойду туда, потому что мне там будет просто комфортнее, учитывая все его проекты на стороне, и кино, и театр и т.д И так как у нас остался один ведущий, мы придумали ему, Владимиру Соловьеву, форму, в которой он будет работать. Но в каком виде это будет выходить, я пока сказать не могу, но у нас есть такие планы.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Мне очень понравился вопрос, присланный одним из наших слушателей, который звучит так: «Уважаемый господин Пиманов, так кого все-таки защищает ваша программа человека или закон?»
А.ПИМАНОВ: Наверно, в первую очередь человека, ну и закон само собой, конечно, человека.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Наверно, месяцев 5 назад в эфире «Эха Москвы» была председатель Московского городского арбитражного суда, Большова, и я ее спрашивала, случались ли в ее жизни ситуации, когда человеческое вступало в противоречие с юридическим. Она мне говорит, что такие ситуации происходят сплошь и рядом. Вы и программа ваша вроде как претендует на роль беспристрастного наблюдателя. И как же тут?
А.ПИМАНОВ: Бывали ли такие случаи? Бывали.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Как разобраться между желанием посеять разумное, доброе, вечное, хотя говорят, что нашему брату-журналисту это не свойственно
А.ПИМАНОВ: В каждом случае, конечно, ситуация отличается от другой. Мы обычно стараемся просто Вопрос, на самом деле, самый сложный для нашей программы, потому что если брать программу «Человек и закон» как программу, которая должна исключительно проповедовать чистый закон, давать юридические консультации, во всяком случае, ту форму программы, в которой она существовала 26-27 лет, это один вопрос, а если брать ту форму, в которой мы работаем сейчас (а это журналистские расследования, которые очень часто бьют по большому количеству людей, причем людей, может быть, даже не самых плохих, но их задевает та или иная ситуация), то на самом деле часто начинаешь понимать, что ты можешь человеку просто уничтожить карьеру. И поэтому просто думаем 10 раз.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Кстати, а что вы там собираетесь переименовывать, объясните пожалуйста.
А.ПИМАНОВ: На самом деле, я теперь уже могу сказать, сегодня, что называется, дебют. Мы долго думали, как переименовать свою компанию, у нас производящая телекомпания, называется она РТС, вернее называлась до последнего времени
Е.ЛАПУТИН: Это аббревиатура?
А.ПИМАНОВ: Да. Меня часто спрашивали, что это за буквы, я честно отвечал, что не знаю, потому что нам в свое время надо было просто заключить договор с ОРТ очень быстро после развала «Останкино», и были просто зарегистрированы эти 3 буквы, поэтому просто чтобы заключить договора, мы очень быстро так назвали.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Первые три попавшиеся буквы?
А.ПИМАНОВ: Они были просто зарегистрированы как название. Честно вам скажу, я не считал это самым удачным называнием. Мы думали о том, чтобы переименоваться, и много было разных вариантов, и вот совсем недавно в 3 часа ночи я проснулся и вдруг понял, что в 95-м году окончательно умерла спокойно телекомпания «Останкино». Мы подали заявку на название телекомпании «Останкино», оказалось, что никто эту телекомпанию не зарегистрировал, а так как мы считаем, что у нас есть и «Человек и закон», и «Здоровье» и мы, в принципе, сохраняем традиции старого «Останкино», мы посчитали возможным для себя сейчас назваться компанией «Останкино». Так что я вам официально объявляю, что мы теперь телекомпания «Останкино».
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Я вас могу действительно с этим поздравить, потому что оказалось, что все гениальное плавало на поверхности.
А.ПИМАНОВ: Во всяком случае, мы сделаем так, чтобы этот бренд не ушел с рынка, чтобы его уже не забывали. Ну а если вдруг какой-то канал, первый тот же канал решится называться «Останкино», а не ОРТ, то я с удовольствием передам этот бренд первому каналу.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Один из ваших специфических жанров журналистские расследования. Известна программа «Кремль, 9», известно, что вы в ней вообще взрываете некие сложившиеся исторические стереотипы. Сталкиваетесь ли вы с ломкой стереотипов тех, кто сидит на другой стороне экрана?
А.ПИМАНОВ: Да, конечно
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Сергей Миронович Киров, который убит из-за женщины
А.ПИМАНОВ: Да 
Н.БОЛТЯНСКАЯ: А как же культ личности?
А.ПИМАНОВ: А как же многолетние песни о том, что он был убит Иосифом Виссарионовичем? На самом деле это вранье, и я думаю, что вранье, сложившееся просто в силу тех обстоятельств, которые были в середине 80-х и так было выгодно. Второе. В свое время Никита Сергеевич Хрущев направил общественное мнение в этом направлении. А то, что складывалось десятилетиями, — с этим тяжело очень бороться. Но на самом деле, факты, бумаги — они же доказывают все. По убийству Кирова мы  первые, кто обратил внимание на то, что допрос жены Николаева, то есть убийцы Кирова, начался через 8 минут после выстрела. Дальше мы начали думать, что такое 8 минут. Выстрел — упал Киров — упал Николаев, который в себя выстрелил вторым выстрелом и от этого, от нервного потрясения, упал и потерял сознание. Выбежали сотрудники Кирова, суета, вызывается охрана, вызывается медицина и т.д. И вдруг через 8 минут начинают допрашивать жену Николаева. Это означает только то, что жена Николаева была где-то рядом. А дальше уже я не буду пересказывать всю серию, но дальше мы начали разматывать эту схему, вот и все.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Неделю назад в Израиле я беседовала с историком из Ленинграда, он так представился, и он сказал, на мой взгляд, потрясающую фразу — друзья мои, с моей точки зрения, нет никакой истории, а есть борьба мифологий. И вот получается, что ваша программа «Кремль, 9» фактически и посвящена этой борьбе мифологий.
А.ПИМАНОВ: Или создает новую мифологию, другую.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Это уже вам судить, создает ли она новую мифологию.
А.ПИМАНОВ: Мы на самом деле стараемся опираться только на факты, потому что если кто-то видел эту весеннюю часть нашей работы, это 4 серии было «Гараж особого назначения», 2 серии по Сталину, которые мне наиболее дороги, и «Визит», мы делали серию о том, как готовится визит президента, — две серии по Сталину для меня любимые, потому что в них принимал участие исполняющий обязанности начальника личной охраны Сталина с июля 52-го года по март 53-го, то есть по день смерти. Это я считаю сенсацией мирового масштаба что этот человек жив до сих пор, что он до сих пор нигде никому ничего не рассказывал и у нас две серии, принимал участие, фантастические вещи рассказывал.
Е.ЛАПУТИН: Я хочу спросить и очень боюсь, что мой вопрос будет нечетко сформулирован, потому что я сам для себя его очень расплывчато воспринимаю, но он кажется важным. Дело в том, что телевидение является наиболее эффектной масс-медийной отраслью и в саму технологию телеподачи заложена сенсационность, заложена необычность, заложены какие-то открытия и  т.д. Но для вас как для телепроизводства важно, чтобы вам поверили. Но мы, люди, сидящие по другую сторону телеэкрана, зная о том, что телевидение бесконечно делает с нами такие штучки, уже заранее имеем какой-то скепсис к любой необычной, новой или якобы новой информации, которую мы воспринимаем с телеэкранов. Вы думаете о том, какие механизмы включить, чтобы зрители вам поверили? Я сейчас сижу, и у меня волосы шевелятся, оттого что, оказывается, не Николаев убивал Кирова, а если он убивал, то как-то не совсем так, как привыкли это считать
А.ПИМАНОВ: Убивал Николаев. Но из-за жены.
Е.ЛАПУТИН: Каким образом вы собираетесь завоевать доверие зрителя, чтобы он вам поверил? Телевидение скомпрометировано уже ложью, сенсационностью и т.д.
А.ПИМАНОВ: Я, конечно, не переоцениваю в этом себя, но мне кажется, что, так как я «Кремль, 9» еще и веду, последние 4 серии я вел и дальше буду вести этот сериал, мне кажется, что здесь очень важно, какой у тебя имидж вообще. Я не знаю, как относятся к программе «Человек и закон», но по той реакции, которую я на себе испытываю на программы, на свою работу, мне кажется, что мы не в последнем ряду тех, кому доверяют. Потому что если кто-то еще и остался, то программа «Человек и закон» одна из них. Не потому что я — просто такие люди там работают и так выкладываются на работе. А все, что касается того же «Кремля, 9» — тут очень важно, конечно, вы правильно сказали Есть же телевизионная профессия и есть подача материалов. Почему я всегда упор делал во всех этих сериях исключительно на документы, хронику, воспоминания очевидцев, причем очень высокого ранга. Чем этот сериал хорош тем, что он делается совместно с Федеральной службой охраны. А я предельно благодарен людям, которые там работают, за то, что они поняли, что на их глазах проходит наша история, и они в силу просто своей профессии и своего воспитания обязаны молчать. И если они сейчас позволяют не сейчас, они не будут говорить о том, что происходит сейчас, и если кто-то от этого сериала ждет именно вот этого, то он этого не дождется. И правильно, потому что есть этика. Но когда они начинают говорить о том, что было, допустим, в день смерти Сталина, и говорят люди, которые до сих пор молчали, потому что не положено просто было говорить вот я считаю, что когда руководство ФСО дало своим команду, разрешило говорить, — я считаю, что они сделали великое дело, потому что поверьте, там очень много тайн, которые можно раскрыть.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Тяжело было убеждать руководство?
А.ПИМАНОВ: Нет, потому что так получилось, что тяжело было убеждать телевизионных людей. Фантастика.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: И это убеждает нас только в одном. На самом деле получается, что крупным телевизионным начальникам вера-то не нужна.
А.ПИМАНОВ: Здесь не в этом дело. Иногда бывает, что когда проект уже состоялся, и я надеюсь, он очень престижен для каналов Я не буду скрывать, он выходит на первом, но у меня есть предложения от других каналов, я, конечно, собираюсь сейчас выходить с этим сериалом, но есть предложения. И ведь так получилось, что люди, два ветерана Федеральной службы охраны ходили с предложением этого проекта 2 года, и 2 года никто им не помог на телевидении. Просто отворачивались, говорили да кому это надо, да что у вас там есть, еще одна ведомственная программа И то, когда мы сделали первые 4 серии, когда ко мне они пришли и показали кассету, где съемки покушения Ильина на Брежнева и на космонавтов в 69-м году знаменитые, но мы даже в своем документальном детективе это делали до Боровицских ворот и всегда говорили, что там состоялось покушение, у Оружейной палаты, и вдруг мне показывают кадры съемок, которые были изъяты, и следственные эксперименты с самим Ильиным, и съемки кортежа от Оружейной палаты, и фотографии, которые были сделаны в тот момент, — у меня глаза вылезли на лоб, я сказал, что, конечно, делаем. Мне было безумно тяжело запустить этот проект, потому что не секрет, что тяжелое финансовое положение на канале было, во всяком случае, и вот эти непроплаты, которые все время существуют Запустить этот проект было безумно тяжело, но мы это сделали, и я сейчас совершенно не жалею.
Е.ЛАПУТИН: Есть сейчас какие-то силы или рычаги, с помощью которых пытается кто-то или что-то воспрепятствовать некоторым из ваших материалов?
А.ПИМАНОВ: «Человек и закон»?
Е.ЛАПУТИН: Да. То есть, испытываете ли вы на разных стадиях работы давление из каких-то пока анонимных источников?
А.ПИМАНОВ: Да, конечно. А по-другому и не бывает. Часто даже не анонимные источники, я об этом часто говорю, меня об этом много спрашивают на самом деле. Но формы же давления существуют разные.
Е.ЛАПУТИН: А мотивация этого давления какая в основном?
А.ПИМАНОВ: Мотивация такая, что если ты делаешь журналистское расследование, то ты обязательно или перейдешь кому-то в финансовом плане дорогу, если кто-то что-то такое делает, или ты перейдешь в человеческом плане карьеру, безопасность, репутацию и т.д. Но у нас такая работа, что мы все время кому-то переходим дорогу. Те люди, которым мы переходим дорогу, находят очень многое, причем изобретательные до бесконечности. То, как на нас выходят и какими путями выходят это можно книжку писать, я, может быть, когда-нибудь опишу это закулисье. Потому что когда раздается звонок на мобильный телефон Почему я сейчас мобильный телефон себе купил с диктофоном — только потому, что я понимаю, что у меня есть кнопка, которую я могу нажать в любой момент, и любые угрозы, которые звучат по телефону, я запишу сразу же. Потому что до этого была проблема. Ты поднимаешь трубку, не ожидаешь, ты можешь сидеть расслабленный в ресторане или где-то еще, ужинать с семьей, в этот момент может раздаться звонок, ты нажимаешь кнопку, отвечаешь — и начинается сразу с места в карьер.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Признак профессионализма в спорте — возможность сгруппироваться быстро. Сейчас Вы это уже умеете делать?
А.ПИМАНОВ: Да, конечно. Но сейчас опыт уже пришел.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Не дай бог, раздается звонок, и Вам говорят — дорогой Алексей Викторович, этот сюжет вы снимаете, иначе Что Вы делаете в такой ситуации?
А.ПИМАНОВ: Ничего.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Это высшая степень группировки.
А.ПИМАНОВ: Мы даем просто сюжет, и все. И поверьте, это не какое-то мальчишество. Просто я уже тоже об этом ни один раз говорил мы всегда все просчитываем очень хорошо. И есть законы расследования журналистского, я об этом много говорю: не выдавай весь материал, держи 50 процентов за пазухой, и плюс к этому один не держи информацию. Самая главная ошибка журналистов, которые занимаются расследованиями, — когда человек занимается этим один.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Но Вы же понимаете, как жалко отдавать эксклюзив.
Е.ЛАПУТИН: Холодов не один держал информацию, тем не менее, известно, чем это кончилось.
А.ПИМАНОВ: Нет, один, мне кажется, насколько я знаю. Может быть, ребята из «Московского комсомольца» меня поправят, но мне кажется, что один, в этом была его ошибка. В этой ситуации, если ты берешь даже на уровне этапа какую-то информацию сразу же выдавай ее своим друзьям, коллегам моментально, чтобы те, против кого ты работаешь, знали, что ты не один, что решение запугать может быть, попробуют, но запугать другим способом, будут пугать по-другому.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Сейчас возникает все больше и больше разговоров о том, что нынешние взаимоотношения власти и прессы — вооруженный до зубов нейтралитет. Вы на себе это ощущаете именно сверху?
А.ПИМАНОВ: Нейтралитет?
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Нет, что это именно вооруженный до зубов нейтралитет, а не какой-то другой.
А.ПИМАНОВ: То, что власть давит на средства массовой информации? Нет.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Почему? Не мешаете?
А.ПИМАНОВ: Нет.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: А как это так вам удается?
А.ПИМАНОВ: Дело в том, что мы занимаемся такими направлениями, мы готовим. И если мы во что-то включаемся, то мы включаемся так, что с нами очень тяжело спорить. Я, может быть, самонадеянно говорю, потому что главное — это факты, и другой вопрос, что нынешние… Ведь мы по власти бьем постоянно, в регионах бьем постоянно, в Москве на таком среднем уровне постоянно, на самом высоком уровне. Вы же знаете нынешнюю власть. Они сделали так, что информация оттуда почти не уходит, в этом они умнее на порядок, чем те, которые были до них. Но там школа.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: С одной стороны так, с другой стороны, получается, что, в частности, в Вашей программе могут возникнуть проблемы с источниками информации, коль скоро информация оттуда не уходит.
А.ПИМАНОВ: Нет, сейчас рынок информационный очень большой. Другой вопрос назовите мне сейчас хоть одну фигуру на самом верху, которая участвует в скандале также, как Павел Павлович Бородин. Мы сами не замечаем, как тихо-тихо эту пену убирают очень грамотно, спокойно, тихо. И им за это надо отдать должное, они понимают, что они делают. И они очень многих обыгрывают на шаг вперед.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Идеологическая задача искусства — поддерживать существующий режим это было формулировано, наверно, всеми тоталитарными режимами.
А.ПИМАНОВ: Само собой, но мы, наверно, знаем это лучше всех в мире. 70 лет этим занимались.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Вы сегодня на своем посту осознаете эту задачу?
А.ПИМАНОВ: Поддерживать режим? Да нет, конечно, о чем вы говорите! Во-первых, у нас программа не такая и задача не такая. Во-вторых, сейчас очень тяжело в другом плане, в другом смысле. Очень тяжело себя внутренне перестроить от 10-15 лет журналистики-чернухи так называемой, когда главное выделиться тем, что я этого замочил, этого замочил, того замочил Это все наше поколение журналистов, которые пришли в 87-м году в перестроечные времена, это поколение чернушников — все знаменитые имена нашего поколения на этом сделаны, что там говорить. Я сейчас не беру игры телевизионные я говорю обо всех журналистах известных. Давайте сейчас по пальцам перечислять, и вы поймете, что я прав. Ну а сейчас эта волна, когда надо, надо, а где-то себя попробовать остановить чуть-чуть Я не говорю, что надо останавливаться, но чуть-чуть остановить, хотя бы процентов на 30 начать видеть что-то хорошее вокруг. Мне-то это вообще сложно, потому что я в программе «Человек и закон» и слишком много информации приходит, но 
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Евгений Борисович, как литератор, не даст соврать. Когда началась свобода слова, очень многие представители пишущих считали, что это плохо, потому что эзопов язык прекращает свое существование как литературный жанр. То есть все-таки надо вернуться к нему?
А.ПИМАНОВ: Конечно. А вы посмотрите, что происходит с нашим кинематографом, с театром, с литературой во всяком случае. Борис Акунин единственный, Пелевин А вы посмотрите, кто еще. Ведь кричали же все дайте нам свободу, мы вам такое родим! Родили? Вот и все.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Будете ли Вы снимать приезда Ким Чен Ира? Будет ли отражено в этой передаче, сколько российского народа пострадало из-за этих встреч?" спрашивает Дмитрий с помощью пейджера.
А.ПИМАНОВ: В этой передаче конечно, нет, потому что мы не стараемся бежать впереди паровоза, но мы делаем всегда какие-то вдумчивые сюжеты, как мне кажется, и часто не торопимся присутствовать на информационном поле этой недели. Мы через неделю сделаем спокойно. Но будем делать обязательно, потому что то, что происходит — это, я считаю, позор страны.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: В рамках того, что пора все-таки опускать планку чернухи или, может быть, наоборот, поднимать планку журналистики, пересмотр исторических разных эпох и этапов, не кажется ли вам как-то противоречащим вашему же принципу, только что озвученному?
А.ПИМАНОВ: Да нет. Мы же когда делали серию о Сталине, я часто Я когда пишу сценарий, я всегда стараюсь первый этап, черновой вариант писать немножко не задумываясь. Есть факты, я их должен выстроить. И самое фантастическое всегда происходит это то, что к концу этого сценария сами факты меня приводят к какому-то выводу. И мне иногда это безумно интересно делать, потому что я не знаю, куда меня выведет кривая. В сериях со Сталиным я вдруг начал понимать. Поверьте, я не собираюсь сейчас говорить об Иосифе Виссарионовиче как о великом государственном деятеле и о человеке, с которого нужно смывать кровь, которую он проливал. Я сейчас говорю о другом. Я говорю о том, что я вдруг понял, что самый главный фальсификатор нашей истории это Никита Сергеевич Хрущев. Я могу долго расшифровывать эту фразу, но  пока ограничусь только ей. Самое главное вранье, которое было сделано в нашей истории за 70 лет, мне кажется, было сделано при Никите Сергеевиче Хрущеве.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: О каком вранье Вы говорите?
А.ПИМАНОВ: У нас все время уйдет на эту тему, потому что эта тема, во-первых, любимая, а во-вторых, она очень глубокая. Но человек отмывал себя перед историей. Человек, который так во всем был завязан и замаран, сделал все за те 10 лет, которые он находился у власти, чтобы все свалить на других людей. И отсюда все эти фантастические совершенно перегибы, фантастическое вранье. Я сейчас не могу говорить, потому что я понимаю, что все время уйдет на это.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: А с Вашей точки зрения, это вранье, о котором Вы говорили, абсолютно негативную роль сыграло? Ведь все понятно, режим, в котором существовала страна тогда — иного человека из окружения возникнуть не могло, то есть человека, не замазанного, не запачканного во всей этой истории. Я не пытаюсь никого отмыть, хотя моя няня, которая отсидела при Сталине и которую освободил Хрущев, мне всегда говорила, что это лучший.
А.ПИМАНОВ: Когда я начинал эту тему, я сказал — никто не собирается отмывать кровь с Иосифа Виссарионовича Сталина. Вот это очень важный момент. Но помимо этого за тот период существовало огромное количество пластов жизни в стране. Политика мировая, политика внутренняя, искусство, культура и т.д. И дай бог, чтобы мы научились на все смотреть не глазами Никиты Сергеевича Хрущева и не глазами Иосифа Виссарионовича, не глазами Владимира Владимировича Путина и не глазами Бориса Николаевича Ельцина, а собственными глазами на основании фактов, которые существуют. Я вам приведу только один пример, из второй серии по Сталину — «дело врачей». Тема безумно болезненная для страны. Много я читал версий, я на самом деле сам запутался. Сталин ли это инспирировал? Специально ли он это сделал? Что он собирался после этого сделать? Как он планировал эту ситуацию? Или это не Сталин сделал, или это Берия сделал, или это Абакумов сделал? И самое главное он это цинично делал или он на самом деле боялся? Вот вам один вопрос. Николай Петрович Новик, который исполнял обязанность начальника охраны Сталина, рассказывал один простой пример. В 52-м году Иосиф Виссарионович Сталин загрипповал и в какой-то момент позвал, называет фамилию охранника на воротах, а там их было много, он их просто помнить не мог и знать не мог. Называет эту фамилию и говорит позовите мне этого человека. Этого лейтенанта вызывают, он заходит к Сталину в кабинет, они 40 минут о чем-то шепчутся, после чего этот лейтенант выходит, вызывает нагло машину, садится в машину и уезжает, сам за руль садится. Там переполох, естественно, докладывают Игнатьеву, министру, что-то происходит, команда, узнайте Приезжает обратно через 2 часа этот человек, никому ничего не говоря, заходит обратно в кабинет Сталина, опять о чем-то с ним говорит, выходит, встает на ворота и молчит. И это ЧП было, пытались выяснить информацию не сказал вплоть до смерти. Только летом следующего года он  рассказал о том, что Сталин отправил его в Черную Грязь, дал ему денег, назвал адрес сельской аптеки и попросил его там купить лекарства, а те, которые ему привезли из кремлевской, он спустил в унитаз.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Паранойя.
А.ПИМАНОВ: Вот вам ответ.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Несколько лет назад здесь же, в студии «Эха Москвы», Вы говорили о том, что с Ваших этических и нравственных позиций демонстрировать публичный расстрел Вам кажется неверным — помните такой разговор? Сегодня как-то меняются ваши журналистские взгляды?
А.ПИМАНОВ: Нет, наоборот.
Е.ЛАПУТИН: А что такого случилось, чтобы они поменялись?
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Мне кажется, что умный меняет свое мнение, а дурак никогда. А с другой стороны время-то идет.
А.ПИМАНОВ: Нет, все, что касается показа расстрелов и т.д. я считаю, во-первых, что на телевидении есть другие программы, которые этим занимаются. Я бы очень не хотел быть в их ряду, и мы в свое время, когда я поставил задачу отказаться от оперативных съемок, трупов и т.д., мне мои коллеги говорили ты специально, ты искусственно опустишь рейтинг программы. На что я сказал давайте мы попробуем. И то, что у нас сейчас рейтинг за счет других совершенно сюжетов, за счет другого подхода не ниже, а выше, чем мог бы  быть с трупами, я считаю, что это как раз наша победа.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: К чему я задала этот вопрос? Дело в том, что когда начинает профессионал в вашем случае делать программу, понятно, что интересует, чтобы ее смотрели. А с другой стороны, ваши последние слова доказывают, что не любой ценой. Вы хотите чему-то научить тех, кто вас смотрит, или это абсолютно бесполезное дело? Вы ставите своей задачей некое вступление в диалог?
А.ПИМАНОВ: Это очень сложный вопрос, потому что где-то в середине 90-х годов мы все были под впечатлением того, что журналистика должна быть абсолютно западная, беспристрастная — факт, факт, факт, информация должна быть только факт, никаких улыбочек, никаких ухмылочек, никаких комментариев и т.д. Если вы помните, именно на такой волне начинало НТВ, именно так все подавали новости в начале 90-х, в 95-м, в середине 90-х — все считали, что именно так должно быть. Но к концу 90-х ситуация, как мне кажется, резко поменялась. Потому что вдруг оказалось, что в России нужно и улыбнуться И почему не пошли новости CNN, высокопрофессиональные новости, лучшие, наверно, в мире? Почему, я думаю, не пойдут новости «Евроньюз»? Потому что я смотрю эти каналы просто как профессионал, и я понимаю, что в России они не пойдут, у нас никто такие новости смотреть не будет. У нас другое. Поэтому когда вы говорите о том, что научить, — страшно говорить В чем-то да.
Е.ЛАПУТИН: Но все-таки, чем сверхзадача вашей программы?
А.ПИМАНОВ: Помочь людям.
Е.ЛАПУТИН: Я не хочу на Вас нападать, но это очень демагогический ответ. Помочь людям выйти и дать каждому человеку по 100 рублей.
А.ПИМАНОВ: А как это объяснить?
Е.ЛАПУТИН: Что я могу почерпнуть для себя, посмотрев от начала до конца Вашу программу?
А.ПИМАНОВ: Во-первых, вы получите ту информацию, которую вы не получите в других программах, потому что мы делаем эксклюзивные журналистские расследования, во-вторых, вы поймете
Е.ЛАПУТИН: Что у нас закон не дремлет?
Н.БОЛТЯНСКАЯ: «Человек и закон» не дремлет, закон, может быть, и дремлет.
А.ПИМАНОВ: Да нет, такие задачи мы не ставим, но мы, может быть, помогаем реальным людям. Нас там 15 человек, мы не можем никуда выехать, я уже об этом тоже много говорил, нам тяжело, мы стараемся ездить в командировки Но мы помогаем реальным людям. Мы, например, мальчику совсем недавно сделали о нем сюжет. Из Красноярска, мальчишке 15 лет, мать его пыталась из-за квартиры, которая ему досталась от бабушки, пыталась его просто изничтожить, в милицию посадить. Вы знаете, какая реакция была? Его предложили усыновить, из Японии, из Югославии, из Израиля — просто позвонили. Денег прислали и вещей прислали столько, что я не знаю, как это все описать. Месяц у нас просто люди занимались тем, что ходили на почту получали посылки и пересылали в Красноярск, вот и все. Поэтому что это вот реальная помощь. И мы счастливы, что мы этому мальчишке помогли. А что еще? Демагогия, наверно, но есть реальная жизнь
Е.ЛАПУТИН: Это не очень устраивает, потому что кроме этого мальчишки есть еще, к сожалению, сотни тысяч, и они становятся еще более обездоленными после помощи одному человеку, который в целом ситуацию не меняет.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Не помогать никому?
А.ПИМАНОВ: Я не знаю, я в растерянности.
Е.ЛАПУТИН: И я не знаю. Мне хотелось бы, просмотрев вашу передачу, поверить в то, что если глава какой-нибудь краевой администрации напьется пьян и собьет беременную женщину, он спокойно станет персонажем вашей передачи, и никакое давление сверху это вас не остановит.
А.ПИМАНОВ: А так и есть. Ну вот последняя ситуация. В последней программе — чтобы вы поняли, как уже реагируют. Я уже тоже не один раз об этом говорил что в середине 90-х годов можно было в лицо говорить все что угодно, и никакой реакции, смеялись и все. Тогда руки опускали. Сейчас по-другому. Сейчас вертикаль выстроилась так, жесткая вертикаль, пока еще, может быть, не до конца, но очень похожая на советскую по реакции, по тому, как чиновники боятся. А это очень хорошо.
Е.ЛАПУТИН: Чиновники любого ранга?
А.ПИМАНОВ: Да, как ни странно.
Е.ЛАПУТИН: Мэр Лужков вас боится?
А.ПИМАНОВ: Я думаю, что если мы начнем проходиться по каким-то делам в Москве, то реакция последует сразу. И, пожалуйста, последняя ситуация. Я буквально в качестве комментария зацепил в последней программе ситуацию в Екатеринбурге, когда чиновник и два предпринимателя были награждены Орденом Мужества, это боевой орден, который вручается только за боевые действия. Ребята с «Курска» награждены посмертно Орденами Мужества, в Чечне ребята и т.д. Я просто прошелся и сказал — что денег мало уже, что хочется еще вот этого? Что за этим? Получите какой-нибудь Знак Почета почему же Орден Мужества? Моментально, наутро буквально — реакция из Екатеринбурга. Значит, что-то уже повернулось.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: «Алексей, как Вы оцениваете авторские программы, идущие на различных телеканалах? Не кажется ли Вам, что они несут пропагандистскую направленность? Дмитрий, Самара».
А.ПИМАНОВ: Что такое авторские программы?
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Скажем, «Человек и закон», с вашей точки зрения, авторская программа?
А.ПИМАНОВ: Не знаю.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Но Вы осуществляете диктат не как руководитель телекомпании, а как ведущий программы это берем, а это не берем?
А.ПИМАНОВ: Конечно.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Значит, авторская. Однажды Александр Глебович Невзоров в интервью «Эху Москвы» сказал замечательную фразу, что два оператора, снимающие битву на Курской дуге, ее снимают с разных позиций немецкий и российский оператор. Наверно, об этом и идет речь.
А.ПИМАНОВ: Я на самом деле считаю, что на российском телевидении должны быть как программы сухо аналитические, так и программы авторские. Другой вопрос, что не надо в голову людям вкладывать под соусом беспристрастной аналитики авторскую программу, как это было с Доренко. Слава богу, что через какое-то время тот же Доренко стал говорить, что это моя авторская программа и отстаньте вы от меня. Но  об этом надо было говорить с первого выпуска, не когда в эфире программы «Время» в 21.00 появилась программа с той же самой шапкой, с тем же задником и т.д., и люди, привыкшие, что программа «Время» по воскресеньям выходит в эфир, вдруг получили, и в первые три месяца была сыграна вся игра.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: У меня такое ощущение, что аналогичный прием использовала одна уважаемая мной телекомпания, поменяв название. Используют стереотипы, которые у народа есть и были.
А.ПИМАНОВ: Нет, я думаю, может быть, но на самом деле здесь же еще и другая мысль. Я, на самом деле, считаю, что великий бренд телекомпании «Останкино» умирает. Его почему-то забыли, его выбросили на свалку истории. Хотя это огромная история, и огромное количество людей в это вкладывали свои мозги.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Вот и Сергей Леонидович решил, что великий бренд программы «Время»
А.ПИМАНОВ: Ну, это немножко разные вещи, я считаю.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Вот вам доброжелатель пишет: «Слюнявить дозволенное — в этом вся гнусная линия программы «Человек и закон». Сталин, «Дело врачей» и т.д. А сейчас-то что? Мало разве беззакония и насилия со стороны властей?» — спрашивает Николай.
А.ПИМАНОВ: Слюнявить что?
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Дозволенное, то есть что разрешено.
А.ПИМАНОВ: Я просто предлагаю этому человеку поработать в программе «Человек и закон» месяц и понять как мы «слюнявим дозволенное». Я ему просто дам задание, попрошу его сделать тот сюжет, который я считаю нужным и который наши ребята делают, подставляя свою голову, и я посмотрю, как этот человек, который сидит сейчас где-то у телефона, в теплой обстановке, этот сюжет сделает, когда ему первый раз позвонят домой и объяснят все, что они думают, да простит он меня за резкость.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Исторические журналистские расследования, а я бы именно так охарактеризовала «Кремль, 9», в известной степени наскоками. Понятно, что берется многотомное дело, огромное дело, из которого вытаскивается все самое интересное, это, наверно, любой человек представляет себе, который хоть раз делал публикацию, даже писал автореферат собственной диссертации. Не возникает ли у вас иногда ощущение, что не вы — не хочу сказать фальсифицируете, но что вы где-то приукрашиваете историю?
А.ПИМАНОВ: Да нет, конечно. Можно вопросом на вопрос? Вы считаете, что исторические расследования, сюжеты, фильмы, книги не надо писать и снимать вообще?
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Нет, ни в коем случае
А.ПИМАНОВ: А если их снимать, писать и что-то вообще об истории рассказывать, то это всегда будет некий не то что субъективный взгляд, но это будет взгляд, который основан на тех фактах, которые человеку удалось раскопать. Другой вопрос, что после того, как вы посмотрите «Кремль 9», например, вы можете взять книгу Антонова-Овсеенко и прочесть другую версию. Мне сейчас очень интересно, мы сейчас серию по Берии готовим, мне сейчас очень интересно просто читать про Берию, я сейчас все книги скупил, какие только возможно. Потому что на основании материалов, которые у меня есть, мне бы хотелось еще и почитать то, что писалось на основании слухов и домыслов. И очень мне забавно все это читать, потому что левый человек пишет так, правый человек пишет так, а психически нездоровый пишет совсем по-другому.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Некоторые историки говорят, что на каком-то этапе столпы советского тоталитаризма чаруют. У вас не было такого ощущения? Макиавеллизм это красиво получается.
А.ПИМАНОВ: По поводу Сталина я могу сказать, что я с каким-то наслаждением этой темой занимался
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Почему?
А.ПИМАНОВ: Это очень сложно объяснить.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Сказано-пересказано, говорено
А.ПИМАНОВ: В том-то и дело, что не говорено. Я еще раз говорю, что даже все, что касается периода того же Иосифа Виссарионовича Сталина, — абсолютно тот же самый закон маятника, по которому мы с вами не один раз об этом говорили. Мне кажется, мы всегда развиваемся. То есть если маятник оттянули в крайне правое положение, то когда его отпустят, он качнется в крайне левое, потом качнется сюда, и дай бог, чтобы он когда-нибудь остановился где-то посередине. Мне кажется, что в любой сейчас теме нашей исторической так. Даже с царем Николаем Вторым. Вспомните все эти ахи и охи, слезы, которые мы проливали на протяжении последних 10 лет Но мне кажется, что рано или поздно начнут говорить о том, что и в царствование Николая Второго было столько гадостей Ведь революции просто так не возникают.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Понятно, что в любой исторический период можно найти и кровь, и слезы
А.ПИМАНОВ: Конечно. И то же самое с Николаем, и у нас Александр III просто национальный герой.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Для вас, как для персонально исследующего это дело человека, остался хоть один исторический персонаж, который вам кажется симпатичным?
А.ПИМАНОВ: Нет, я думаю, что в России он появится в будущем.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Лариса просит выяснить у Вас, выходит ли информация по Вашим программам в каком-нибудь печатном издании.
А.ПИМАНОВ: Анонсы мы даем во все программы, и у нас есть пресс-служба своя, газеты, журналы и т.д. У нас есть сайт свой в Интернете.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Вопрос касаемо очарованности. Когда 26 марта прошлого года были выборы, то очень многие ждали и говорили об этом  — ждали сильной руки. И как-то многие из тех, кто говорил, забывали или, например, выдавали такие пассажи это наша гарантия от 37-го года Я своими ушами слышала.
А.ПИМАНОВ: Гарантия от 37-го года сильная рука? Интересно
Н.БОЛТЯНСКАЯ: В процессе исследования, в процессе подготовки ваших программ возникают ли у вас какие-то незамыленные исторические параллели?
А.ПИМАНОВ: Сегодняшнего дня с историей?
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Конечно.
А.ПИМАНОВ: На самом деле, Россия вообще страна удивительная, она все время ходит по кругу. И мы, правда, проходим одни и те же ситуации по несколько раз, в отличие, наверно, от других. Я не знаю, куда вырулит ситуация, связанная, как сейчас многие говорят, с культом личности Владимира Владимировича Путина, но мне кажется, что тех параллелей, которых от меня ждут, я  в этом не усматриваю. Мне кажется, это какой-то новый этап, другой этап совсем.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Таня спрашивает: «Что Вы думаете об императоре Александре II? Как-то мы его совершенно забыли».
А.ПИМАНОВ: А что о нем можно говорить? Это великий был человек. Если бы не убили, опять же, по российской привычке
Н.БОЛТЯНСКАЯ: «Не думали ли  Вы, что в нашей стране в последнее время все журналистские разоблачительные расследования потеряли всякий смысл, чиновники продолжают воровать, а бандиты бандитствовать» — так считает Игорь.
А.ПИМАНОВ: Щука-то зачем существует? Я уже говорил, что мы, люди, которые этим занимаются каждый день, можем констатировать для тех, кто этим каждый день не занимается: сейчас ситуация резко поменялась в лучшую сторону. Потому что в середине 90-х совершенно была другая реакция, вернее, ее не было вообще.
Е.ЛАПУТИН: Ведь были для таких перемен объективные предпосылки. Что случилось-то? На самом деле, народ стал менее агрессивным, стал более легитимным?
А.ПИМАНОВ: Что реагируют на наши журналистские расследования? Очень просто. По мере того как будет сниматься слой за слоем коррумпированные чиновники с самого верха В чем была проблема? Начинаешь говорить о нефтяном бизнесе упираешься в премьер-министра. Самые высшие люди были, и только первый, который ничего не понимал, а все остальные же были завязаны поэтому.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Мне кажется, Женя немножко даже не то имеет в виду.
А.ПИМАНОВ: Что за система, почему реагируют так?
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Да нет. Я вспоминаю декабрь 99-го года, «Новая газета», публикация, можно поднять и посмотреть, публикация о том, что несколько лет назад водитель, работавший с Путиным, сбил насмерть пятилетнего ребенка и ему за это ничего не было — своими глазами видела эту публикацию Тишина. Март 2000 года, публикация в газете «Версия», открытое письмо опального кагэбэшного генерала Калугина с обвинениями в адрес Путина по поводу западной группы войск и т.д Тишина. И вот такой тишины вагон и маленькая тележка
А.ПИМАНОВ: Замечательный вопрос. Объясняю. И газета «Версия», и «Новая газета», уважаемая мною газета — ведь в тот момент все объявили, что, ребята, мы в этом лагере, а другие объявили — а мы в этом лагере. И когда эти ребята, которые были в этом лагере — и НТВ, и «Новая» газета, и «Версия», и все остальные, — выстреливали каждый день, визжали Я еще раз говорю, что я очень люблю людей, которые там работают, мы тоже визжали, многие визжали с другой стороны, вот когда все вокруг визжали, за этим визгом Конечно, к этому будут относиться так: но вы визжите же против, причем каждый день. Ну и визжите дальше, вот и все. Визжать не надо — надо работать спокойно.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: То есть, с вашей точки зрения, если опустить интонацию визжащих, как Вы их назвали, коль скоро нет реакции, значит, это ниже моего достоинства оправдываться. Так?
А.ПИМАНОВ: Нет, просто во-первых, я на самом деле готов понять все эти публикации. На самом деле, по поводу водителя я просто не помню. Но правда ли это — вот вопрос. А во-вторых, я еще раз говорю: когда идет такая драка на глазах у всех, то потом говорить о том, то я хочу чтобы на меня еще и реагировали так, смешно.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: У Вас есть возможность проверять материалы, которые поступают к Вам, именно с этой точки зрения?
А.ПИМАНОВ: Конечно, мы стараемся это делать, хотя я тоже не один раз говорил, что часто настолько многоступенчатую комбинацию разыгрывают, что иногда не добираешься до корней, кажется, что добрался, а на самом деле оказывается, что еще шаг бы  и ты бы понял до конца всю ситуацию, как тебя используют. Бывают такие ситуации.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Вам интересно жить здесь и сейчас?
А.ПИМАНОВ: Безумно.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Это на все 100 процентов связано с Вашей профессиональной деятельностью?
А.ПИМАНОВ: Да нет, это связано просто с тем, что я стараюсь радоваться каждому дню, который сейчас у меня, который мне Бог дает, и возрасту своему радуюсь, и возможности играть в футбол радуюсь и тому, что какое-то сделал дело, радуюсь, и тому, что каждый день на самом деле занимаюсь любимым делом — в общем, мне безумно нравится. Страна мне очень нравится. Мне все нравится.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Наверно, последний вопрос. Ощущение радости связано ли как-то с тем, что Вы человек успеха, Вы человек, который своего добился, Вы человек, который достиг того, чего хотел? Или еще нет?
А.ПИМАНОВ: Нет.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: То есть все еще впереди?
А.ПИМАНОВ: Конечно. Просто идеи другие, мысли другие. На самом деле, не буду вдаваться в подробности, что бы я хотел в этой жизни делать, но это не связано с телевидением, вот что самое интересное.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Скорее связано с историей, судя по Вашим горящим глазам.
А.ПИМАНОВ: Нет, это связано несколько с другим жанром.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Хорошо, если не хотите открывать секрет, открывать его не будем, но надеюсь, что когда соберетесь его открыть, придете сюда, а не в куда-нибудь в другое место.
А.ПИМАНОВ: Хорошо.
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» был Алексей Пиманов, руководитель телекомпании РТС, ведущий программы «Человек и закон».




Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире