04 августа 2001
Z Интервью Все выпуски

Методика взаимоотношений с автоинспектором ДПС


Время выхода в эфир: 04 августа 2001, 18:15

4 августа 2001 года
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» программа «Парковка»
В гостях — Виктор Травин, президент коллегии правовой защиты автовладельцев.
Эфир ведут Нателла Болтянская, Александр Пикуленко, Сергей Асланян.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Тема, насколько я понимаю, самая актуальная для автолюбителей и профессионалов — это взаимоотношения с хозяином дороги, как его иногда называют.
А.ПИКУЛЕНКО: Да я бы сказал, что, скорее, с придорожным милиционером, поскольку он раньше был хозяином дороги, а сейчас он самоустранился. Дело в том, что ситуация, которая сейчас происходит между водителем и придорожным инспектором, одна из наиболее больных точек в нашем обществе. Дело в том, что за рулем ездит та наиболее активная часть населения, которая сумела заработать деньги, которая много двигается, которая мобильна, и сталкивается она с костной рутинной системой ГИБДД, которая не знает законов, которая живет своими подзаконными актами и которая пытается своими действиями вынудить обычного водителя к взятке — вот об этом мы сегодня и поговорим.
С.АСЛАНЯН: Я бы сказал от себя, что речь идет даже не о взаимоотношениях с инспектором, а о методике борьбы с инспектором, потому что взаимоотношения заканчиваются в тот момент, когда он машет палочкой. Пока он тихо регулирует, например, на перекрестке работает светофором, это взаимоотношения, он помогает организации движения. Когда он сидит или лежит где-нибудь в кустах с радаром и пытается заработать себе деньги — вот тут уже начинаются немножко другие взаимоотношения, которые этим мягким словом уже обозначить нельзя.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: А правда ли, что в некоторых странах есть законы, запрещающие инспекторам дорожного движения прятаться в кустах?
А.ПИКУЛЕНКО: Да, конечно, есть, и во многих странах законодательно установлено, что инспектор обязан обозначить себя при своих действиях по регулированию, хотя и на Западе тоже есть такая ситуация, когда ставят и фоторадары, и инспектора можно увидеть в кустах. Там немножко другая ситуация.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Там действительно другая ситуация. Я недавно вернулась из Израиля, и мне сказали, что при том, что там очень опасно попытаться предложить взятку инспектору, но они прячутся в кустах из любви к искусству.
А.ПИКУЛЕНКО: Конечно. У них много наших, они, наверно, тоже идут в их ГИБДД.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Ну давайте гостю дадим возможность сказать хоть несколько слов.
В.ТРАВИН: Добрый вечер. Я очень благодарен вам за приглашение принять участие в этой беседе, потому что для меня очень больная и насущная тема, я в этой теме уже 7 лет, наверно, не одну собаку съел, я не имею в виду конкретно пофамильно, я имею в виду собак в прямом смысле этого слова, может быть даже уже со всеми конюшнями, с псарнями и прочими обителями. Я думаю, что тема нашего разговора, уж коли мы ее так обозначили, должна лежать в русле такого почти шекспировского философского вопроса.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: «А судьи кто?» Хотя не шекспировский.
В.ТРАВИН: Это второй вопрос. Вопрос первый — платить или не платить.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: А можно вам сразу задать вопрос? Насколько я представляю себе ситуацию на дороге, будучи профессиональным пассажиром, если останавливают машину, при горячем желании найти там хоть что-то, если разобрать машину по винтикам, найти можно. И вопрос платить или не платить сводится к вопросу, сколько у вас есть времени на попытку доказать инспектору собственную правоту. Не так ли?
В.ТРАВИН: Вы абсолютно правы. Мне кажется, нужно на этот вопрос смотреть гораздо глубже. Дело в том, что платить или не платить — вопрос задан не сотрудником ГИБДД. Этот вопрос когда-то поставил и на него ответил сам водитель. Как-то изначально так повелось, что, желая сэкономить время на конфликте с инспектором ДПС, каждый водитель считает себя просто обязанным сунуть инспектору 50 или 100 рублей и сказать, золотая фраза: «Командир, разошлись, претензий друг к другу нет». Это значит, что мы когда-то в свое время приучили сотрудника ДПС полагать и быть свято уверенным в том, что платить водитель обязан на дороге, независимо от того, нарушил или не нарушил, доказана вина или не доказана. Но надо же всегда думать о тех, кто едет за нами. Вы можете дать 100 рублей, а человек, который едет за вами, дедушка-пенсионер на «Запорожце» — ведь он этих 100 рублей дать не может. Где же водительская солидарность? Думайте в первую очередь о том, если вы заплатили деньги, могут ли это делать другие. Я против, категорически против того, чтобы платить деньги на дороге и расстегивать кошелек, я вообще против того, чтобы вступать с инспектором в какие-либо финансовые взаимоотношения.
А.ПИКУЛЕНКО: На дело в том, что мы сейчас С одной стороны, да, я тоже против того, чтобы инспектору давать деньги, категорически. Но тут такой маленький нюанс. Защищая водителей от инспектора, не делаем ли мы плохую услугу добропорядочным водителям, потакая тем хамам на дороге, которые, разбрасывая деньги инспекторам
С.АСЛАНЯН: Так пусть инспектор борется с 600-м «Мерседесом», а не со сроком годности препаратов в моей аптечке, это не одно и то же.
В.ТРАВИН: Более того, я вам скажу, что он не борется ни с водителем «Запорожца», ни с водителем «Мерседеса» — он борется с планом. Есть некий план, спущенный сверху, который ему нужно выполнять. «Палки», как они называют, или «галки» в просторечии — это отпуск вовремя, это очередная звездочка, это своевременное получение квартиры или какой-нибудь новой формы одежды. Я думаю вот что: поскольку любой конфликт с инспектором на дороге все-таки рано или поздно сводится к деньгам, надо, как минимум, владеть элементарным навыками ведения процессуального поединка с инспектором, чтобы в дальнейшем и себя обезопасить от расстегивания кошелька, и того, кто едет сзади. Сейчас это будет наиболее актуально, поскольку и у вас в передаче, я вчера слышал, прозвучала мысль о том, что
А.ПИКУЛЕНКО: Да, взятки давать нельзя
В.ТРАВИН: Уплата штрафа на месте в связи с экспериментом, который проводит ОБП, в последнее время расценивается сотрудниками ДПС и ОБП как покушение на дачу взятки. У нас сейчас только в Юго-Западном округе столицы в производстве находятся 14 дел — якобы покушение на дачу взятки, хотя водитель, не понимая того, что он платит штраф, который не предусмотрен. На дороге можно платить только до 100 рублей штраф, все остальное, что свыше, это через сберкассу
А.ПИКУЛЕНКО: В общем, больше 100 рублей инспектору не давать ни под каким видом, даже если очень просит.
В.ТРАВИН: Совершенно верно. Не каждый водитель знает, вытаскивая 200-250 рублей (есть те же самые штрафы 300, но через сберкассу) — квалифицируется как дача взятки. Не все дела сейчас доведены до суда, часть находится в стадии следствия, но, насколько я знаю, Уголовный кодекс предусматривает наказание в виде в лучшем случае 100 тыс. рублей штрафа за это или на 8 лет лишение свободы. Выбирайте, что вам больше нравится. Поэтому я считаю так: на дороге доказана вина или не доказана, деньги не должны фигурировать вообще. Выписывают протокол, квитанцию — и в кассу.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: И что дальше?
С.АСЛАНЯН: И в группу разбора со своим адвокатом.
В.ТРАВИН: Совершенно правильный вопрос. Стоит ли вообще на этом останавливаться и говорить о том, что я виновен, я иду в сберкассу оплачивать штраф. Я думаю, что наша передача, наш эфир, наверно, больше все-таки обращен к тем, кто на дороге не привык платить, не будем говорить по каким причинам — не доказана вина, нет денег на уплату штрафа или просто из принципа. Я думаю, что большинству людей, а большинство сейчас поймет, что на дороге платить бессмысленно, иначе загремят на 8 лет — наш эфир обращен к тем, кто платить не желает. Есть ли у нас для этого механизмы? Да, есть совершенно законные механизмы. У нас есть два способа защиты. Способ первый, основанный на законе. Я не призываю грубо и дерзко нарушать и не нести ответственности, но я призываю к тому, чтобы защищать себя самостоятельно. Способ первый основан на законе, на элементарном знании элементарных норм, и второй способ это использование безграмотности сотрудников ГИБДД. Полнейшей безграмотности, к сожалению, я в этом убедился за последние 7 лет работы с этим замечательным органом.
С.АСЛАНЯН: Я бы даже сказал — вопиющей безграмотности.
В.ТРАВИН: Я вот что хочу особо подчеркнуть. Вы обратите внимание: в суде есть обвиняемый, в суде есть судья, в суде есть сторона защиты. А что у нас происходит на дороге? На дороге конфликт с инспектором — это тот же мини— или микросуд. Там есть сторона обвинения, сотрудник ДПС, там есть обвиняемый, то есть водитель. Там же нет защитника, там нет адвоката. Кстати, я хочу, чтобы многие знали и поняли, что с апреля внесением и изменением дополнений в Кодекс об административных правонарушениях в 250 статью внесено изменение: не обязательно при рассмотрении вашего дела в ГАИ должен присутствовать адвокат. Адвокат это очень дорого, хлопотно, юридическая консультация, квитанции, оплаты, ордера — это сумасшедший дом. Сейчас может представлять ваши интересы как на дороге, так и группе разбора ГИБДД, как гласит кодекс, с первых минут задержания, то есть с момента составления протокола, любой человек, имеющий высшее юридическое образование. Вот ваш сосед за стеной имеет юридическое образование — можете взять его с собой без всякого ордера, без доверенности, без оплаты через сберкассу и привести его с собой в ГИБДД. Разговор там идет всегда в присутствии грамотного юриста совсем по-другому.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: И все-таки вопрос. Вы опаздываете на вокзал, вас останавливает инспектор ГИБДД, и понятно, что он видит, что вы смотрите на часы и нервничаете. Как в такой ситуации успеть на тот поезд, на который вы спешите?
В.ТРАВИН: Вы успеете на этот поезд. «Инспектор, я не буду оспаривать сейчас налагаемые на меня взыскания, я не буду требовать доказательств моей вины, я не буду спорить по пустяку — составляйте протокол, разбираться будем потом». Составление протокола должно осуществляться, как гласит наставление по работе дорожно-патрульной службы, в максимально короткие сроки.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Не оговоренные конкретно?
В.ТРАВИН: К сожалению, нет. Вы абсолютно правы, вы поймали самый тонкий момент. Вот на этом строится именно конфликтность взаимоотношений с сотрудниками ГИБДД: я опаздываю, вот вам деньги, я поехал. Но важно выбрать, что вам важнее — опоздать на поезд, или успеть на Колыму (а подчеркиваю еще раз, Колыма обозначена временным рамкам — 8 лет), или, в лучшем случае, штраф 100 тысяч рублей. Опять-таки, цена вопроса, что вам важнее. Вот здесь вы должны для себя сами определить.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Что делать будем?
А.ПИКУЛЕНКО: Как обычно, то, что мы советуем ежедневно, регулярно во всех наших программах — что инспектор ДПС нам не друг, он нам заклятый враг. Это человек, который портит нам жизнь, который вместо того чтобы организовывать движение, занимается только сбором штрафов и больше ничего, поэтому с ним надо действовать только по закону, по тому наставлению дорожно-патрульной службы, по тем правилам дорожного движения, о которых он иногда не имеет никакого понятия.
В.ТРАВИН: Я коснулся бы все-таки еще раз поподробнее двух моментов. Момент первый — система защиты. Еще раз повторю, защищать можно, используя нормы закона, и защищаться можно, используя безграмотность сотрудника ГИБДД. Мне приятнее использовать не столько нормы права в процессуальном поединке с сотрудником, потому что он их не знает и с ним трудно говорить на эту тему — меня больше устраивает использование неосведомленности, некомпетентности в нормах права самого сотрудника ДПС. Вот вам элементарный пример. Недели две назад я останавливаюсь на одном из постов, на ДПС в Северном округе столицы, собираю 5-6 сотрудников ГИБДД и спрашиваю — господа, есть такое понятие «свидетель». Я очень часто слышу от вас и на судах, и в группе административной практики, и на дороге, что мы не будем вписывать в протокол вашего пассажира в качестве свидетеля, поскольку свидетелем он не является. Ваши пассажиры — это жена, теща, сват, брат — являются заинтересованными лицами, поэтому дальше рассмотрения дела в производстве по делу они присутствовать в качестве свидетелей не могут. Что здесь важно понять — что очень существенными бывают при дальнейшем рассмотрении показания свидетелей. Поскольку очень часто случаются какие-то недоразумения, скажем, ДТП, где есть водители двух пострадавших машин, участников ДТП, нет ни одного свидетеля, и прийти к какому-то результату в рассмотрении дела невозможно, вину доказать или невиновность одной из сторон практически невозможно. Свидетели — это очень важно. Важно понять, что свидетели должны быть всегда, если нет — то хватаем любого за руку, ведем, просим вписать его в протокол. Что мне ответили сотрудники ДПС? Пассажиры не являются свидетелями, это заинтересованные лица. Анекдотичная ситуация. Спрашиваю: «Скажите пожалуйста, жена является свидетелем?» — «Нет, это заинтересованное лицо». — «Брат является заинтересованным лицом?» — «Да, конечно». — «А двоюродный брат?» — «Ну, так, уже чуть-чуть.» — «А троюродный брат?» — «Ну, совсем практически уже и нет, хотя тоже где-то» — «А вот бывшая жена?» — «Смотря сколько лет назад развелись». То есть если развелись вчера, свежа еще горечь обид, конечно, жена заинтересована закопать мужа живьем, а если развелись давно, старые воспоминания нахлынули, чувства — конечно, она будет давать показания за своего супруга. Понятно, что бред. Вот именно потому, что невозможно определить степень заинтересованности, Кодекс такого понятия, как заинтересованные лица, не предусмотрел. Есть одно-единственное понятие «свидетель». 251 статья Кодекса административных правонарушений, которая гласит: «Свидетелем может выступать любое лицо, которому что-либо известно по делу». Вот вам сразу и совет, как выходить из ситуации, привлекая свидетелей, и как объяснять сотруднику ДПС, что такого понятия, как заинтересованные лица, нет и, самое главное, быть не может.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Дурацкий вопрос. А если, не дай бог, у вас в кармане магнитофончик, на который вы записываете ваш разговор с инспектором?
С.АСЛАНЯН: Это дай бог, а не не дай бог
В.ТРАВИН: Дело вот в чем. Закон об оперативно-розыскной деятельности Российской Федерации позволяет вести диктофонную запись сотрудникам правоохранительных органов в рамках некоего дела. А вот, скажем, нигде не предусмотрено ведение диктофонной записи обыкновенным гражданином. Понятно, что органам прав дано больше, чем нам. Поэтому мы иногда все-таки просим членов нашей коллегии, просто водителей, обращаясь к ним через средства массовой информации, возить диктофон с собой. Он недорогой, стоит 600 рублей, но вещь весьма полезная. Когда диктофонную запись привозят нам в коллегию, мы прослушиваем ее и пониманием, что там достаточный повод, для того чтобы дело закрыть, чтобы его развалить, естественно, диктофонную запись мы везем и кладем на стол начальнику, или окружного отдела, или командиру батальона. Как правило, даже несмотря на то, что эта запись сделана не в рамках закона, действует безотказно. Еще раз повторяю, мой личный совет всем: не пожалейте 600 рублей.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Что пишут нам на пейджер. «Господин Травин, проживаю в Тверской области. Стоит ли к вам обращаться в организацию иногородним?»
В.ТРАВИН: Если есть для этого необходимые условия, если вы когда-то были в конфликте с сотрудником ДПС и проиграли
Н.БОЛТЯНСКАЯ: «Уважаемые соавтолюбители. Безотказно действует набор номера управления ГАИ (контрольная группа) по мобильному телефону перед носом гаишника. Два дня назад укротила лично подполковника ГАИ зам.начальника Люберецкого отделения. Стал нежный и ласковый, вернул документы мгновенно», — пишет Ольга.
В.ТРАВИН: Молодец.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: По поводу разрешенной парковки автомобилей на газонах и дворах в Москве.
А.ПИКУЛЕНКО: Никто и никогда не разрешал парковаться на газонах. На тротуарах — да, но на газонах — надо совесть иметь.
В.ТРАВИН: Я хочу вмешаться. Это не совсем гаишный вопрос. Дело в том, что есть постановление правительства Москвы, которое определяет порядок размещения транспортных средств на территории города. Так вот на будущее, чтобы все мы помнили об этом: сотрудник ГИБДД не имеет права заниматься дворовым проблемами, для этого есть участковый. Ни один сотрудник ДПС не может оштрафовать вас за то, что у вас машина во дворе поставлена в неположенном месте, для этого есть только участковый. Сотрудник ДПС может оформить во дворе аварию, а вот все, что за территорией двора, это его уже вотчина.
С.АСЛАНЯН: У меня вопрос. Есть какой-нибудь наработанный сценарий. Тебя остановил инспектор — как себя вести с первой минутой возникновения этой ситуации?
В.ТРАВИН: Для начала надо унять дрожь в коленках и в остальных частях
С.АСЛАНЯН: Остановить автомобиль для начала.
В.ТРАВИН: Правила дорожного движения требуют у нас выполнения всего двух процедур. Процедура первая — остановиться у обочины, естественно, не сбив при этом сотрудника ДПС, и предъявить ему документы. Мы не будем говорить, какие документы, там в правилах дорожного движения аж 11 документов, это тема целой отдельной передачи. Предъявить ему документы. Никаких больше других действий не регламентировано со стороны водителя.
А.ПИКУЛЕНКО: Это обязанность?
В.ТРАВИН: Это наша обязанность. А все остальное — это наше право. Мы можем выходить из машины, бежать за инспектором в его «стакан» или в пост, можем никуда не выходить и не бежать, мы можем открывать багажник, если это досмотр, можем не открывать багажник — это наше право. Но не обязанность. Первое и самое главное. Сотрудник ДПС, понятное дело, обязан представиться, чего они уже давно не делают и не привыкли к этому, и обязан в обязательном порядке назвать причину задержания. Если вас остановили, вы не думайте, что вас просто остановили. На юридическом языке остановка транспортного средства называется задержание. Вас задержали. Так вот, он обязан назвать причину задержания. Уважаемый водитель Сидоров, вы превысили скорость или вы пересекли две сплошных. Что мы рекомендуем? Опять-таки, повторяю, наш эфир не для тех, кто привык на дороге расстегивать кошелек, проще говоря, не для тех, кто торопится в аэропорт Шереметьево-2. Наш эфир для тех, кто возвращается из Внуково.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Со спокойной совестью «Случайно узнал, что два года назад сотрудники милиции поставили на штрафстоянку принадлежащую мне автомашину, не поставив меня в известность. Там автомашине причинен ущерб. Каковы мои действия?» — спрашивает Михаил.
В.ТРАВИН: Важно понять, 2 года назад — когда? До декабря 99-го года? Если до декабря 99-го года, это одна ситуация, если после декабря 99-го года, когда штрафстоянки уже не были наделены полномочиями эвакуировать и охранять транспортные средства, — это другая ситуация, она решается в судебном порядке гораздо быстрее. Но я думаю, что в любом случае можно было бы написать заявление в ОВД по факту исчезновения машины, и если есть необходимые документы, протокол с разрешением административного правонарушения в соответствии с которым была отправлена машина на стоянку, есть направление, то, что называется, флаг ему в руки, в судебном порядке вопрос этот решается.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: А когда останавливают вас с желанием проверить документы — это куда квалифицируется?
В.ТРАВИН: Квалифицируется это так. Наставление по работе патрульной службы запрещает сотрудникам ДПС останавливать транспортные средства для проверки документов вне стационарных постов. Если у сотрудника есть желание проверить документы, для этого есть стационарный пост. Если вы нарушили правила дорожного движения, он имеет право остановить вас хоть в чистом поле. Но сотрудники ДПС очень умные люди, иногда встречаются. Они говорят так — да, я вас остановил в чистом поле для проверки документов, хотя не имел на это права. Вы ничего не нарушили. Но вы знаете, уважаемый товарищ водитель, два часа назад бежали шестеро заключенных, вы, кстати, похожи на одного из них, три часа назад угнали машину, кстати, очень похожий на вас, и у нас есть достаточно оснований полагать, что вы в багажнике везете 22 кг гексогена, вот в связи с этим мы вас и остановили для проверки документов. Приказ поэтому в этой части, к сожалению, не работает.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Сообщение на пейджер: «Назовите, пожалуйста, телефон, по которому можно укрощать гаишников».
В.ТРАВИН: Это, наверно, в цирк к дрессировщикам. Я не могу давать телефон коллегии, это будет расценено как
С.АСЛАНЯН: Да ладно, дай, людям надо
В.ТРАВИН: 144-49-72
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Вопрос: а может быть, они хорошие все-таки? Может быть, мы их не понимаем?
В.ТРАВИН: Да, есть хорошие. Более того, я открою вам маленькую тайну: со многими из них я даже дружу. Несмотря на то, что когда я выхожу из кабинета, я слышу, как мне в спину несутся пулеметные очереди. Тем не менее, все равно дружба есть. На самом деле, я выполняю несколько иную миссию. Они неправильно меня понимают, может быть, вы тоже немножко меня неправильно поняли. Не моя задача — развалить эту структуру, моя задача — научить работать и доделать то, чего они не в состоянии доделать. А не доделывают они очень многое. Ведь мы всегда, всю жизнь, и вы, и мы платили налоги, мы оплачивали через бюджет работу сотрудников ДПС, но никогда работы от них не требовали. Мы никогда не подходили и не говорили: «Почему ты, лейтенант, стоишь и ковыряешь уже по локоть засунул, в носу? Ты возьми палку и разгони пробку. Я оплатил твою работу через налоги. Не можешь разогнать пробку, не можешь порядок навести на дороге — верни мне мои деньги, я найму другого». Это абсурдно звучит, казалось бы, непривычно по форме, но это абсолютно верно по содержанию. Это люди нанятые. Когда я подхожу к сотруднику ДПС и говорю: «Ты почему стоишь и ничего не делаешь?» Он говорит: «А кто ты такой, что ты, мой начальник?» Я говорю: «Начальник? Нет. Я хуже, чем начальник. Я твой работодатель, я тебе деньги плачу».
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Ох, любят они Вас, наверно.
В.ТРАВИН: Надо их пригласить сюда.
А.ПИКУЛЕНКО: Они приходят. Но к нам же приходит генерал Федоров, но ему же задают вопросы такого характера, на которые генерал отвечает легко. Ведь он главный милиционер в стране, ему надо задавать вопросы стратегического характера.
В.ТРАВИН: Беда его в том, что он не знает, что у него происходит. Ведь ему же его подчиненные докладывают, что у них все замечательно и хорошо, провинился только один Сидоров вчера на шестой трассе, а во всем остальном совершенно все нормально. Он не получает достоверной информации. Более того, любая информация, проходящая в средствах массовой информации, его просто раздражает, он на нее не реагирует вообще никак.
С.АСЛАНЯН: Ладно, давай оставим в покое генерала, пусть живет спокойно. Вернемся. Остановил инспектор. Ваши действия.
В.ТРАВИН: Если вы возвращаетесь из аэропорта Внуково
А.ПИКУЛЕНКО: Загорелые
В.ТРАВИН: должна быть одна четко проработанная методика: «Уважаемый инспектор, правил дорожного движения я не нарушал. Если вы считаете иначе — пожалуйста, докажите». Надо быть готовым к тому, что с Нового года, если вступит в законную силу новый Кодекс административных правонарушений, там будет целая глава, которая так и называется — «Презумпция невиновности, сбор и оценка доказательств». Сегодня сотрудники ДПС не могут доказать вашу вину на дороге. С Нового года, когда они это обязаны будут делать, они тем более этого не смогут делать. Сегодня они не могут — мы и не требуем, собственно говоря, этого. Что касается доказательств, мы для себя делим все правонарушения на очевидные и неочевидные. Что есть неочевидные правонарушения? Вы проехали на красный сигнал светофора, вы пересекли две сплошных, вы развернулись в неположенном месте, вы не были пристегнуты ремнем — вот это правонарушение не очевидно. «Где, что было, когда было? Я развернулся на две сплошных, я проехал на красный свет?!» Но если ваша машина торчит в столбе, а рядом лежат 2 трупа, если у вас нет при себе водительских документов, предусмотренных пунктом 2.1 правил дорожного движения, если у вас нет 2 колес, это совершенно очевидно, можно пригласить двух свидетелей, которые зафиксируют в протоколе: документов не было, машина торчит в дереве, колеса откручены Это очевидное правонарушение. Доказательства оно в этой ситуации не требует, оно есть, его видно. А если вы проехали сплошную на красный свет, доказательств этому нет по той простой причине, что у сотрудников ДПС не видеокамеры, нет измерителя скорости, распечатки, которая дает доказательство вины в документальном виде. Поэтому всегда позиция одна: инспектор, докажи. И в протоколе пишем: «ПДД не нарушал — требуй адвоката».
Н.БОЛТЯНСКАЯ: «Скажите пожалуйста, имеют ли право сотрудники ДПС забирать права в качестве залога после составления протокола?» — спрашивает Сергей из Питера
В.ТРАВИН: Очень хороший вопрос, мы давно над этим вопросом бились и в министерстве юстиции, и в Генпрокуратуре. Дело в том, что закон о залоге Российской Федерации гласит, что в залог могут изыматься только вещи, имеющие материальную ценность: шуба, дубленка, можно вашу аппаратуру с компьютерами вынести в качестве залога. А водительское удостоверение — у него какая цена?
А.ПИКУЛЕНКО: 70 рублей.
В.ТРАВИН: Ну, коммерческая — 160, 42 рубля стоит обыкновенное картонное, но оно цены, по большому счету, не имеет, поскольку его нельзя продать на аукционе, если, конечно, им не обладал Ким Ир Сен или Джон Леннон. Ему цены нет, поэтому практику задержания водительского удостоверения в порядке 244 статьи Кодекса я считаю неправомерной. И надо отдать должное генералу Федорову, он сейчас ратует за, то чтобы такую практику прекратить. Ведь когда-то же не задерживали водительское удостоверение.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Еще одно сообщение на пейджер. «Водитель виноват больше в несколько раз, чем сотрудник ГИБДД, так как водитель не соблюдает ни световую регулировку на дорогах, ни какой-либо этикет по отношению к окружающим», — так считает Игорь.
В.ТРАВИН: Я солидарен с Игорем, я за правду. Если виноват водитель, будем наказывать водителя, если виноват сотрудник ГИБДД, водителя наказывать не будем.
А.ПИКУЛЕНКО: Как раз мы возвращаемся к тому же, о чем начали говорить. Инспектор — он на дороге должен стоять и выявлять водителей, которые явно нарушают правила дорожного движения и которые должны видеть, что инспектор стоит и пресекает все мелкие правонарушения, которые возникают.
С.АСЛАНЯН: У меня еще вопрос прикладного характера. Протокол подписывать?
В.ТРАВИН: Хороший вопрос. К нам очень многие приходят коллеги-водители и говорят — вот меня обвинили, там за переездом железнодорожным запрещающий сигнал светофора, грозит 6 месяцев лишения права управления, я не стал подписывать протокол Вопрос задаю: а почему, что это вам дает? Люди приходят и совершенно победоносно заявляют — я не стал подписывать протокол! А объяснить, что это им дает, они не могут. Но считают, что если они не подписали, значит, это их избавляет от какой-то ответственности.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Надо ли понимать, что лучше всего внести в протокол все, что вы считаете нужным?
В.ТРАВИН: Совершенно верно. Мы считаем так: инспектор в протоколе изложил свою точку зрения, под ней расписался. Вы обязаны, если хотите выйти сухим из воды или не получить больше, чем вы совершили, тоже изложить свою собственную точку зрения и ее тоже подписать. Тогда с первых минут конфликта будет понятно, что вы не были с голословно предъявленным обвинением согласны, что вы требовали адвоката, а он решил вас права на квалифицированную юридическую помощь, предусмотренную 48 статьей Конституции, что он совершил массу нарушений процессуальных норм, и уже это есть достаточное основание для отмены вынесенного решения о штрафе.
С.АСЛАНЯН: А ситуация, когда прямо на месте? Ведь у инспектора есть возможность вынести постановление об административном правонарушении либо просто заполнить протокол. И инспектор прямо тут же на месте выносит постановление. Есть умные инспекторы, которые делают только вторую часть работы, то есть они нижнюю часть листа заполняют. А когда обе?
В.ТРАВИН: Совершенно верно. Дело в том, что бумага, которую составляют в отношении вас, выглядит очень хитро: верхняя часть — это постановление, грубо говоря, приговор, а нижняя часть — это протокол, то есть описательная часть того, что вы совершили. А расположение сначала в верхней части приговора, а потом описательной части уже провоцирует инспекторов на то, чтобы начинать заполнять сверху. Поэтому у них все происходит наоборот: сначала они выносят постановление, то есть «расстрелять», а потом внизу пишут за что. Хотя должно быть совершенно наоборот: сначала составляется протокол, дело рассматривается, собираются доказательства, привлекаются свидетели, а потом уже выносится постановление по делу, по какой статье привлечь человека к ответственности. Вот на этом всегда нужно ловить. Если они вынесли постановление, а потом составили протокол — требуйте адвоката. Тогда будет получаться, что он лишил вас права на коллективную юридическую помощь, потому что уже вынес постановление, рассмотрев дело единолично — достаточное основание для отмены решения.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Анатолий спрашивает, могут ли инспекторы ГАИ снимать номер, если не пройден техосмотр.
В.ТРАВИН: Государственная Дума 23 августа 97-го года запретила снятие государственных номерных знаков.
А.ПИКУЛЕНКО: По любому поводу вообще



Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире