29 июля 2001 года
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» Андрей Разбаш — генеральный продюсер телекомпании «ВИД».
Эфир ведет Ксения Ларина.

К. ЛАРИНА — Добрый день, Андрей.
А. РАЗБАШ — Добрый день, Ксения. Добрый день, уважаемые господа радиослушатели.
К. ЛАРИНА — Сейчас главным образом, наверное, телезрители.
А. РАЗБАШ — Телезрители смотрят телевизор.
К. ЛАРИНА — Нет, телезрители сейчас слушают радио.
А. РАЗБАШ — Ну, дай вам бог.
К. ЛАРИНА — Сейчас я перечислю все программы, чтобы вы понимали, наши слушатели и зрители, в каком пространстве вам нужно вопросы задавать, что вас там раздражает, а что очень нравится. Может быть, Андрей меня дополнит. Итак, «ВИД» выпускает у нас «Взгляд», «Здесь и сейчас», «Непутевые заметки», «Поле чудес», «Звездный час», «Как это было», «Женские истории с Татьяной Пушкиной».
А. РАЗБАШ — С Татьяной Пушкиной.
К. ЛАРИНА — «Жди меня», «Серебряный шар». И «Скандалы недели», для меня это было откровением
А. РАЗБАШ — С Петром Толстым.
К. ЛАРИНА — И программа эта выходит на другом канале, единственная из всех программ.
А. РАЗБАШ — На ТВ-6.
К. ЛАРИНА — Есть какие-нибудь дополнения, или все точно?
А. РАЗБАШ — Все точно, но в истории телекомпании было, я думаю, около 50 разных проектов. Один из самых смешных, «13:31», мы его делали в течение года, по-моему, в районе 92-93-го, может быть, чуть раньше. Вы представить себе не можете, кто там только ни работал. И Эрнест Мацкявичюс, и ребята, которые потом стали делать «Совершенно секретно». Это был такой рассадник.
К. ЛАРИНА — Когда это было?
А. РАЗБАШ — Давно.
К. ЛАРИНА — Я не помню совершенно этого. Программы-ветераны у вас существуют, и это, в первую очередь, «Поле чудес»? Нет, «Взгляд» самый старший.
А. РАЗБАШ — «Взгляд». 2 октября 1987 года первый выход программы, и мы от этого отсчитываем день рождения нашей компании, которая была создана позже, как компания уже, как команда людей, которая делала «Взгляд», а потом стала делать многие другие проекты: «Тема», «Музыкальное обозрение», Ваня Демидов.
К. ЛАРИНА — Еще была «Угадай мелодию», тоже у вас?
А. РАЗБАШ — Программа «Икс», Олейников. Я просто по людям, кто с нашей грядки. Демидов, Олейников, Владик Листьев, Саша Любимов, Саша Политковский, Владимир Мукусев и т.д. Это все сложилось по-разному у всех, но это был абсолютно энергетический ядерный взрыв. Его поджег тогда известный вам А.Г. Лысенко, и Сагалаев имел к этому отношение. На кнопке был Толя Малкин и Кира Прошутинская в то время. Это все было «Взглядом». Потом это стало неуправляемым.
К. ЛАРИНА — Андрей, судя по количеству программ, которые были выпущены, продолжают выпускаться сейчас, и которые еще будут выпускаться, «ВИД» имеет, мне кажется, полное право завести собственный телеканал, заполнить это пространство. Потому что вы немногие, кто программы делает.
А. РАЗБАШ — Милая, дорогая Ксения, Вашими бы молитвами год назад, 16 июня 2000 года был тендер.
К. ЛАРИНА — Когда ТВЦ делили?
А. РАЗБАШ — Не делили. Видимо, угрожали, но делить не собирались, как я думаю. Был тендер, все было по-честному, мы заняли почетное второе место, вслед за ТВЦ, с определением, прозвучавшим из уст министра печати и информации М.Ю. Лесина о том, что с точки зрения профессиональной наша концепция и наш подход не вызывал сомнений никаких, но с точки зрения практической, конечно, команда ТВЦ, извлекая уроки из тендера, и т.д. Я надеюсь, что мы не стали врагами с уважаемым Олегом Максимовичем Попцовым, к которому я отношусь чрезвычайно доброжелательно. Я читал почти все его книжки, я вижу в нем дух шестидесятничества, который не угасает до сих пор, и который трансформируется. В отличие от многих других он человек, который понимает, что когда-то Марк Аврелий не зря сказал, что изменение и есть жизнь. Недавно мы с ним встречались, и мне кажется, мы можем найти общий язык. Может быть, «ВИД» будет делать что-то для ТВЦ, надеюсь на это. А может быть, не «ВИД», а Андрей Разбаш как продюсер это сделает. Не в этом дело. Дело в том, что этот тендер, который мы проводили абсолютно искренне, и отдавая себе отчет, что почти наверняка не выиграем, но очень хотелось… у нас были такие ролевые игры, и мы в течение двух месяцев по-честному играли в новый канал, я думаю, что написали хорошую книжку для третьего канала, по которой можно соотносить то, что ты делаешь, с тем, что предлагали эти люди, то есть мы. Там было штук 5-6 очень работающих идей. Одна из которых, я для себя называю этот жанр сейчас пущу в свет формулу, и кто-нибудь ее подберет, но считаю, что идеями надо делиться, тогда их будет больше. Если на них сидеть и не давать им ходу, они, милые, вянут.
Так вот, одна из идей в этой книге — это добровольное искусство. Вы все помните программу «Знак качества» на ТВ-6, но если бы ее делали люди, которые действительно хотели бы найти народные таланты, оригинальных людей, хотели бы их продвинуть по жизни, не ограничиваться просто смешной программой, добровольное искусство как жанр, я думаю, что люди, у которых есть воображение, понимают, что из этой формулы следует, добровольное искусство. Я так понял, и ТВЦ, в связи с этим или нет, были такие концерты на Поклонной горе на сцене, в которых выступали любители, но это никуда не двинулось как проект. В чем сила «ВИДа» как компании? Я не знаю, сколько лет еще просуществуют эти три буквы, и как. Еще вернусь к Марку Аврелию, изменение и есть жизнь. Это самое энергетичное и дающее надежду, изменение. Что будет с «ВИДом», будет зависеть в итоге от нас, от телеканалов, от общей конъюнктуры. Но не в этом дело, что будет с «ВИДом». Дело в том, что бы ни было с нашей компанией, мы превратимся в канал, или станем системой компаний, или мы останемся тем, чем мы и были, наша сила в том, что мы подходим к телевидению как к социальным проектам. Мы в «ВИДе» относимся к телевидению как к чрезвычайно важному социальному институту. Это такое СМИ, которое в силу когда количество переходит в качество, количество энергии, передаваемой по телеканалу, количество информации, которую получают люди, делает телевидение принципиально другого качества СМИ. Это точно не газета, это не радио, которое я безумно люблю и с уважением отношусь, тем более, что мировое телевидение произошло из радио. Но телевидение — это очень серьезно. Все, больше не буду распространяться, уже треплюсь просто, плохо использую ваше эфирное время. И наши проекты, «Взгляд», который, я надеюсь, нам удастся реинкарнировать…
К. ЛАРИНА — Не хотите прощаться с этой программой? Она несколько раз умирала.
А. РАЗБАШ — Опять Марк Аврелий, один из вопросов, который задавали себе древние. Как же так, столько душ должно находиться в этом воздухе, который тебя окружает, столько умерших душ, как они туда помещаются? И Марк Аврелий давал ответ на этот животрепещущий вопрос того времени, как же мы не наталкиваемся на души умерших. «Все очень просто, — говорил Марк Аврелий, — души, точно так же, как и тела, претерпевают изменения. Они существуют как оригинал в течение какого-то времени, а потом становятся духом, который занимает гораздо меньше места, гораздо легче. И этот дух возвращается к создателю, на вершину мира». Так вот, «Взгляд» несколько раз так менялся, но дух оставался. Тела умирали, уходили ведущие. Влад трагично ушел.
К. ЛАРИНА — Я не думаю, что не знаю, дух не оставался, тут я с Вами не соглашусь. Я говорю как зритель. Я не владею информацией, не знаю всю кухню. Нет…
А. РАЗБАШ — Тут же перебью. Ксения, это степень понимания. С точки зрения многих зрителей, последняя реинкарнация «Взгляда» не энергичная, скучноватая и абстрактно оперирующая понятиями «добро» и «зло». Многие так говорили. Для внимательного зрителя сюжеты, истории, которые делала программа «Взгляд», привели к созданию «Жди меня». В этом наша логика. Не ваша, зрительская. До зрителя нам очень большое дело есть, но мы подходили к этому проекту как к проекту системообразующему, который создает определенную журналистскую телевизионную школу, отношение к людям как к индивидуумам. Только индивидуум интересен, общее на телевидении не работает как общее. Общее работает только как индивидуальное, как герой. «Жди меня» — это люди, которых никто не знал, истории которых были неизвестны, но проект уже нашел 2000 человек. Мы с самого начала планировали, и сейчас практически создали национальную систему взаимного поиска.
К. ЛАРИНА — Дорогая эта история?
А. РАЗБАШ — «ВИД» тратит на этот проект, как принято сейчас говорить на телевидении потому что это не программа, извините, это проект, в котором участвуют уже сотни людей по всему земному шару. Скоро их количество, благодаря Интернету, будет измеряться десятками тысяч. И мы находим людей, это видно в эфире, в разных концах земного шара. Это правда. К нам обращается «Интерпол», у нас партнеры МИД. Мы закрыли много уголовных дел.
К. ЛАРИНА — Андрей, а Вы предполагали такой размах, когда задумывали эту программу?
А. РАЗБАШ — Если вернуться, у меня было несколько интервью, когда это все только начиналось, и тогда ОРТ не приняло этот проект, мы разместили его на России. Бесплатно в течение 1,5 лет он выходил, мы не получали за это ни копейки денег, веря в то, что мы как раз создаем систему взаимного поиска. С самого начала мы планировали это делать. Когда мы только приступили к производству этого проекта, для меня, для моих товарищей была абсолютно понятна его перспектива. Потому что есть вещи и вещи. Есть, как когда-то в рекламе, вечные ценности. Это абсолютно из того поля, из поля вечных вещей, которые всегда будут интересовать зрителей, вызывать сопереживание и приносить пользу тем, что… объективно понятно, мы встречаем людей, которые потеряли надежду. Мы заставляем людей думать о том, что нельзя терять надежду. Заставляем примерами, показываем, что нельзя терять надежду. И мы показываем, что ты не один. Мы это показываем и доказываем. Ты не один. Нет здесь Сергея Кушнерева, главный редактор, который является движителем этого проекта. Это абсолютно средневекового характера человек. Я Вас, наверное, уже достал Марком Аврелием…
К. ЛАРИНА — Книжка настольная, я чувствую.
А. РАЗБАШ — Я не могу если хочешь, тоже рекомендация, практически врачебная, от Марка Аврелия, через тысячелетие. Если хочешь сохранить душевное спокойствие, занимайся немногим.
К. ЛАРИНА — Я думаю, что вряд ли как раз этот афоризм относится к программе «Жди меня», потому что там такой объем работы
А. РАЗБАШ — Это фокус, можно заниматься десятком проектов… это мой недостаток, я пытаюсь заниматься всем сразу. Сергей Кушнерев, в отличие от меня, наш главный редактор, абсолютно средневековый характер. Он может заниматься одним долго, внешне мучительно, но это ему приносит удовольствие, наслаждение. Такой очень мощный характер. И благодаря ему те планы, которые мы строили, осуществились. Мы практически создали систему. Когда система, это и компьютеры, и Интернет, и пейджеры, и киоск на вокзале, и начинающиеся офисы по всей стране собирают информацию, которая на 70% в автоматическом режиме обрабатывается, и на 30% в человеческом. Она выдает уже, по-моему, по 20 совпадений в день. У нас было когда-то, около года назад было первое компьютерное совпадение, когда в компьютере по формальным признакам люди нашли друг друга. Компьютер это сделал, или мы? Возвращаемся к тому, с чего я начал этот абзац нашего разговора, мы, видовский стиль, относимся к телевидению как к проектам, социальным, прежде всего. Это же для зрителей. В этом смысле социальное не заменяет социально-политическое. Социальное — именно человеческое. Человек в жизни, в процессе жизни, как ему аукнется то, что мы делаем в эфире. Об этом мы думаем. Поэтому практически с ничего, с нуля часто рождаются какие-то такие вещи.

К. ЛАРИНА — Андрей, раз Вы сами сказали, что для людей все это, социальные проекты, конечно, людей интересуют конкретные программы. Я смотрю на экран нашего пейджера, по каждой программе есть масса вопросов. Давайте начнем с того, что интересует большинство наших слушателей. Просят вновь вернуться к «Женским историям», объяснить суть конфликта, почему так получилось, практически две одинаковые передачи на двух каналах? Суть конфликта, если он был, конечно.
А. РАЗБАШ — Конфликт был, конечно, поэтому Оксана ушла от нас, появилась на НТВ. Суть конфликта — не сложившиеся человеческие взаимоотношения. У нас террариум единомышленников, как когда-то Саша Ширвиндт сказал или кто? Ксения, чья это цитата?
К. ЛАРИНА — Ну, не Марка Аврелия.
А. РАЗБАШ — Просто не сложились человеческие взаимоотношения, не производственные, не программные. Когда-то Оксана пришла к нам, она занималась спортом и пришла в телекомпанию «ВИД» с желанием делать программу о фитнессе. Мы постарались извлечь из этой встречи некие результаты, и предложили делать программу о людях, о человеческом фитнессе. Мы по-своему интерпретировали ее предложение. И это стало получаться, потому что она необыкновенно контактный человек, и, с моей точки зрения, талантливый. Но с развитием проекта Оксана стала ощущать самостоятельность, и творческую, и жизненную на площадке этого проекта, чрезвычайно высокую, и недооценивать компанию и тех людей, которые сделали ей проект, под нее, понимая ее преимущества.
К. ЛАРИНА — Кто программу придумал? Форму?
А. РАЗБАШ — Там нет особой формы, об этом даже не стоит говорить.
К. ЛАРИНА — Как нет особой формы, если у вас ведет другая (или вела, не знаю, будет или не будет, это уже другой вопрос)
А. РАЗБАШ — Таня.
К. ЛАРИНА — Форма сохранилась, и ощущение дикое.
А. РАЗБАШ — Нет, не будет. Занимались этой программой и Саша Любимов, и Кушнерев, и я в начале, на этапе формулировок и основных принципов. Все было очень хорошо до тех пор, пока взаимоотношения между теми, кто мониторил эту программу и Оксаной я думаю, что ей захотелось много самостоятельности, других возможностей. Но, прежде всего, дело даже было не в том, как делался эфир, а просто в межчеловеческих отношениях.
К. ЛАРИНА — Зачем тогда было сохранять передачу, если ушла ведущая? Почему не сделать что-нибудь новенькое?
А. РАЗБАШ — На телевидении очень часто формат самоценен. Интонация во многом персональна, но найденное направление и тип программы часто самоценный. Мы видим, как меняются ведущие, а программы остаются, довольно часто. Появление Тани Пушкиной — это такое, как угодно относитесь, счастливое или несчастливое совпадение. Таня Пушкина — это первая жена Саши Любимова. И когда стали искать замену, то, понятно, взоры были обращены в ближний круг людей. Таня — опытный эфирный человек, и она достаточно успешно провела больше года в эфире с этим проектом. Но Тане как раз не хватало того, что с избытком присутствовало в Оксане, энергии индивидуальности. Этот проект, мы надеемся, изменится, изменит свое название, но по отношению к людям мы хотим его оставить, и по отношению к эфиру мы провели переговоры с каналом, ОРТ считает тоже возможным и нужным оставить подобный проект в эфире. Мы сейчас на него заходим с разных сторон. Сейчас мы готовим пилотный проект с Сати Спиваковой, несколько серий с известными и очень талантливыми людьми, с Сати, как ведущей. Мы входим в эту зону с нескольких направлений. С другой стороны, мы сейчас ведем переговоры с персоналиями, которые могли бы быть ведущими проекта «Женские истории».
К. ЛАРИНА — Все-таки хотите оставлять?
А. РАЗБАШ — Необязательно оставлять название, но каналу название нравится, оно было в сетке. Согласитесь, что время — тоже капитал. К этому названию привыкли люди. Но расширить «Женские истории» как истории, которые рассказывает женщина, обо всем, обо всех: мужчины, пары, истории событий, и т.д. Такой подход существует, мы сейчас ведем переговоры с потенциальными ведущими.
К. ЛАРИНА — А вас не обидело как телекомпанию что Оксана назвала свою программу «Женский взгляд»? Это такой вызов.
А. РАЗБАШ — Это здорово, мне очень нравятся такие истории. Во-первых, это поддерживает нас в каком-то одном поле.
К. ЛАРИНА — Как достойных соперников.
А. РАЗБАШ — Это не пренебрежение, это некий вызов, который на самом деле в творческой среде абсолютно показан, правилен. Когда Джон Леннон и Пол Маккартни писали друг другу через песни послания, ироничные, иногда колкие, это обсуждались всеми. Значит, отношение существует, прошлое помнится. Я считаю, что это хорошо.
К. ЛАРИНА — Есть еще несколько вопросов по конкретным передачам, в том числе о программах, которых нет уже в эфире. Например, программа «Другая жизнь», которую вели Галина Борисовна Волчек и Чулпан Хаматова. Мне кажется, (я один выпуск смотрела), идея была очень симпатичная. Почему-то передача исчезла.
А. РАЗБАШ — Я люблю авиацию как сферу человеческой деятельности, потому что там большие дела, большие люди, большие затраты. Вы не представляете, сколько в авиации умерщвленных или не так родившихся гениальных проектов. Сколько гениальных красивых самолетов, которые если и летали, то считанные десятки часов, а потом это все и заканчивалось, история недополучала. В этом смысле проект «Другая жизнь», к сожалению, пока не реализованная наша мечта, и направление, о котором мы уже 5 лет внутри думаем, делаем что-то. Это драматизация реальной жизни. Мы постулируем. Ничего интереснее реальной жизни нет и быть не может. Драматизация реальной жизни — это абсолютно благодатный способ общаться с людьми на вечные темы. Но это очень конкретно все. В мире столько Ромео и Джульетт, королей Лир, Мюнхгаузенов, всего чего угодно. Только подойди и вслушайся, всмотрись, и покажи это. Мы сделали три выпуска на реальных, абсолютно невероятных историях. И у нас еще десятки этих историй на информационном уровне, а на проработанном, скажем, полтора десятка. Мы мечтали сделать эту программу как реконструкцию спектакля в жизни. ОРТ пошло на этот эксперимент, это довольно затратное дело, надо сказать. Потому что ездить в Австралию или в Новую Зеландию, снимать или покупать эти эпизоды из-за границы, как у нас была история с библиотекой. Таня, библиотекарь, которая спасает на вертолете узника тюрьмы в Австралии. Бандита спасает, абсолютный бестселлер, но история, которая реально была в жизни. Это все довольно затратно. Канал, спасибо ему, пошел на то, чтобы дать нам шанс это сделать, мы сделали, все понравилось. Но для того чтобы ставить это на конвейер, нужны серьезные деньги, чтобы это делать хорошо. Пока ситуация на телевидении на это не рассчитана. Я не думаю, что я сейчас выдам какие-то коммерческие секреты. Производство качественного телевизионного продукта, скажем, одной серии сериала, (даже пренебрежительно называемого мыльным, в силу того, что когда-то существовала компания «Проктер и Гэмбл», которая выпускала стиральные порошки), — оно обходится от 20 с лишним до 50-70 с лишним тыс. долларов. Но такой художественный продукт можно повторять. «Художественный» — когда-то в кавычках, когда-то нет. Документальную программу такого рода — трудно рассчитывать на то, что через 5 лет ты ее окупишь повторно. Она уникальна, и приятна тем, что
К. ЛАРИНА — Штучное произведение.
А. РАЗБАШ — Штучное произведение. Поэтому средняя цена производства частного телевидения, то, что телевидение может себе позволить в силу того, что рекламный рынок у нас меньше, чем в Польше на телевидении, — она такая. Поэтому мы ждем своего часа.
К. ЛАРИНА — Еще один блок вопросов, все не могу задать, простите, дорогие слушатели, с каждым мы не можем поговорить отдельно, потому что вопросов очень много. Почти все ругаются на «Поле чудес» со страшной силой.
А. РАЗБАШ — Ой, как мне это нравится. Отлично.
К. ЛАРИНА — Клоунада, подарки, сколько можно…
А. РАЗБАШ — Те, кто пишет обращаюсь к тем, кто так относится к «Полю чудес». Большое вам спасибо за искреннее выражение чувств, но хочу вам сказать, что вы, господа, в абсолютном меньшинстве. Хотя, как либералы утверждают, меньшинство всегда право и вернее ощущает действительность, но не знаю, большевики тоже были в меньшинстве когда-то. Тем не менее, большинство голосует за «Поле чудес». К новому сезону мы будем сильно переделывать декорации.
К. ЛАРИНА — А ведущего будете сильно переделывать?
А. РАЗБАШ — С моей точки зрения, нет в стране человека… представьте себе, что Якубович попадает, так или иначе, в избирательную кампанию на пост президента. Скажите, кто может противостоять?
К. ЛАРИНА — Ой, да ну, перестаньте. Эти разговоры от лукавого, я тут с Вами не соглашусь.
А. РАЗБАШ — Это разговоры для тех, кто говорит, что
К. ЛАРИНА — Знаете что? Перестаньте, что же мы, совсем, что ли, все идиоты?
А. РАЗБАШ — Нет, не идиоты, слава богу. Но Леню до сих пор любит.
К. ЛАРИНА — Да он сам уже устал от себя.
А. РАЗБАШ — Неправда. Придите на съемки.
К. ЛАРИНА — Нет, работает он вообще я перед ним преклоняюсь, как он работает. Он профессионал. Я понимаю, что можно уже озвереть от всего этого, но он это делает, как в первый раз.
А. РАЗБАШ — Всего 11 лет в эфире программа, на самом деле. История мирового телевидения, сериалы 16 лет в эфире. Мы такие интеллигентные ребята, мы обо всех беспокоимся, мы говорим, что человек устал от себя и программы. Кто сказал? Он сказал, что он устал, что он хочет уйти? Конечно, в сердцах, после двух дней съемок, после жары студии можно сказать все, что угодно. Но на самом деле мы не понимаем, на самом деле мы присутствуем, мы рядом с феноменом. Это феномен. «Поле чудес» и Леонид Аркадьевич Якубович — это феномен, телевизионный и человеческий тоже, потому что я не знаю второго такого человека, в котором бы так сочеталась и детскость, и житейская мудрость, и реальное уважение к людям, и реальное иногда пренебрежение к вплоть до себя. Я уверен, что Леня очень талантливый человек, и его искренне любит большинство людей. А рейтинги и доли это подтверждают, как ни относись к данным «Гэллапа» и к выборке. Сейчас она стала больше и лучше, точнее отражает страну. Страна очень сильно меняется, но для нас это правда удивительно, когда мы видим, что 35% всех включивших остаются на «Поле чудес». Но есть какая-то магия в этом.
К. ЛАРИНА — Может, Вы и правы, пусть живет передача. Если ей живется, пусть живет.
А. РАЗБАШ — Ксения, так прозвучало, не могу отметить. Прозвучал такой оттенок: «пусть живет». Мы в этом смысле не Боги.
К. ЛАРИНА — Если ей живется, если она живучая, живая, пусть живет.
А. РАЗБАШ — Мы на самом деле не принимаем решения, казнить или помиловать. Мы принимаем решение, стоит поддерживать или не поддерживать. Потому что здесь главный решающий все равно зритель, потому что хотя де юре канал принимает решение, тот или иной, продлить контракт, запустить программу или нет, но он исходит из интересов своих, как интересов зрителя. Любой прагматичный профессиональный канал или станция исходит именно из своих интересов, как она понимает зрителя, из интересов зрителя в итоге. Слава богу, реклама все поставила на место в этом смысле. Можно дотироваться из любого бюджета и отрабатывать этот бюджет в одну сторону, и тогда наплевать, слушают, не слушают, видят, не видят. Есть такие примеры на дециметрах, нахватали лицензий, получили какое-то финансирование. Потом все сдохло, потому что нет реальной основы, нет аудитории.
К. ЛАРИНА — У вас же тоже есть программа, которую не назовешь рейтинговой. Допустим, «Серебряный шар». Она же не для всех.
А. РАЗБАШ — Дудки!
К. ЛАРИНА — Все смотрят?
А. РАЗБАШ — Виталий Яковлевич Вульф. Тоже поразительно, радостно поразительно. На летучке ОРТ, как мне передают, просто вскидывают брови, глядя на те данные, которые у «Гэллапа». Мы с Виталием Яковлевичем дружим и часто встречаемся, он иронически квалифицирует себя как не телевизионного человека. «Я же не телевизионный человек», — говорит он, все понимая при этом. Но очень хорошие результаты. Этому помогает канал тоже. Оценивая эти результаты, была трилогия, были три президента в прошлом году сделаны, это Рузвельт, Черчилль и
К. ЛАРИНА — Я тоже не помню, не видела.
А. РАЗБАШ — Напрасно. Потому что это были три программы, которые шли с интервалом в месяц, но цитировал весь московский, питерский бомонд, многое почерпнули в человеческих историях этих лидеров. Когда у де Голля его жена готовила ему салат из этой травы и т.д., или отношения Черчилля с супругой в семье. Очень много почерпнули, ведь Путин новый человек, и мы не зря сделали этот цикл. Путин в то время был мистер Никто. И посмотрели, кто в жизни были эти люди. И это многим дало отчасти некие человеческие, отчасти политические ориентиры в выработке хотя бы критериев, а как относиться, что ждать от лидера. Потому что мы же в этом смысле страна довольно уродливая. Если откровенно, просто уродливая. У нас нет критериев. Мы только-только начинаем понимать, что не мы для них, а они для нас. Это только-только начинается. Что требовать надо больше, и народ имеет право требовать свое, имеет право знать. Народ много на что имеет право. Это не в смысле формальной Конституции, а в смысле вообще жизнеустройства. Именно так власть становится устойчивой. Если народ не имеет права или думает, что он не имеет права, то власть находится в вакууме. Не было вопросов про Медиа-союз…
К. ЛАРИНА — Есть.
А. РАЗБАШ — Если есть, сразу отвечу. Медиа-союз — это попытка создать механизм взаимоотношений с властью, когда этот механизм взаимно ответственен. Это диалог людей, которые понимают, что в заложниках и те, и другие, и что выходом или демонстрацией на любой из площадей ты проблему только обозначаешь, но ты ее не решаешь. Вслед за демонстрациями, публикациями и т.д. должен быть механизм решения. Медиа-союз — это попытка создать механизм решения проблем власти и общества, их взаимоотношений. Власть должна быть более открытой, более ответственной, за то, что она делает, она должна быть под контролем. И пресса должна быть более ответственной, чтобы иметь право контролировать, пресса должна отвечать за свои действия. Это система.
К. ЛАРИНА — Подождите, но Союз журналистов же существует.
А. РАЗБАШ — Конечно, да.
К. ЛАРИНА — И что?
А. РАЗБАШ — С моей точки зрения Союз журналистов — это профессиональная организация, у которой в этом смысле политическая функция, если понимать политику как менеджмент, подавлена. Она не развита вообще. Это профсоюз, да, согласен.
К. ЛАРИНА — То, что осталось еще от советских традиций. Это можно также сравнить с Союзом художников, театральных деятелей.
А. РАЗБАШ — Конечно. Обратимся к Марку Аврелию. Он не изменился, а время изменилось тотально. То, что происходило с НТВ и с вами как с «Эхом», — это все отражение изменений. Появились собственники. Этого не было, было начальство и журналисты. Появились собственники, и это надо решать. Значит, нужно менять законодательство отчасти, нужно вводить новые критерии отношений внутри корпоративной среды, новые принципы. Поэтому мое отношение к Медиа-союзу, не только потому, что этим занимается мой товарищ Любимов я недавно Алексею Симонову, который категорически не принимал: «это для себя, бизнес на взаимоотношениях с властью». Я ему объяснял, и он внимательно меня слушал. У меня сложилось ощущение, что он больше понял из моих объяснений, чем из формальной информации, которую он получал из прессы или сам как-то добывал. Это, прежде всего, движение, это изменение корпоративной среды. Это отражение тех изменений, которые в корпоративной среде происходят. Эта среда осознает свои интересы и должна эти интересы проводить. Союз журналистов проводит, как мне кажется, неплохо интересы (и как раз Симонов этим занимается, благодаря ему во многом) персоналий в конфликтах. И очень сильно они им занимаются, и дай им бог здоровья. Это правозащитная организация внутри журналисткой среды. А интересы индустрии — вот этим Союз журналистов, извините, по крайней мере, я не вижу результатов, и процесса-то не видел.
К. ЛАРИНА — Еще одно подтверждение, что меняется страна. Мы уже стали немножко понимать, что такое буржуазная культура, в хорошем смысле этого слова.
А. РАЗБАШ — Страна меняется медленно, потому что приходится говорить «буржуазная в хорошем смысле».
К. ЛАРИНА — Куда деваться, мы же все из красной шинели вышли. Даже по тому, можете потом посмотреть ради интереса, какие вопросы здесь накоплены за время нашей встречи на пейджере. Я думаю, что все это закономерно.
А. РАЗБАШ — А мы заканчиваем, телефонных живых вопросов нет?
К. ЛАРИНА — Да, к сожалению, ужасно, но мы не успели. Мы увлеклись философией, надо было мне останавливать вначале, это я заслушалась.
А. РАЗБАШ — Ой, прошу прощения. Поскольку мы заканчиваем, я хочу вам подарить… Телекомпания «ВИД» небольшая, но у нее много хороших разных дел, которые она начинала в разные годы.
К. ЛАРИНА — Учет и контроль, самое главное.
А. РАЗБАШ — Вышло в свет уже, по-моему, третье издание справочника «Кто есть кто на российском телевидении». Здесь на 229-й странице можно прочитать буквально следующее. «Ларина Ксения Андреевна», контактный телефон разглашать не буду, «родилась» тоже не буду. Работала в театрах «Сатирикон», с 90-го на радиостанции, и т.д. Не только Вы здесь.
К. ЛАРИНА — Это очень важно, что эта книга не обо мне.
А. РАЗБАШ — Здесь сотни людей российского телевидения, включая, что нам очень ценно, региональное телевидение, многие региональные станции, журналистов, режиссеров, операторов, звукооператоров и т.д.
К. ЛАРИНА — Нас много, и это хорошо. Андрей, большое спасибо. Жаль, что времени не хватило, но я думаю, что мы не раз еще встретимся, поскольку мы все-таки дружественные структуры и встречаемся часто.
А. РАЗБАШ — И поскольку режиссерские наклонности мне не чужды, я хочу закончить опять моим дорогим Марком Аврелием. Поскольку Вы выразили намерение ценность каждого человека определяется ценностью его стремлений. Я не думаю, что стремление встретиться со мной еще раз особенно ценно, но спасибо Вам за это.
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» был Андрей Разбаш — генеральный продюсер телекомпании «ВИД».


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире