25 июля 2001 года
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» Маркус Уоррен — журналист газеты «Дейли телеграф», и Виталий Дымарский — заместитель главного редактора «Российской газеты».
Эфир ведет Сергей Корзун.

С. КОРЗУН — Добрый вечер. До эфира мы говорили исключительно о погоде. Есть что-нибудь, кроме О погоде не забудем, расскажем, (на меня сразу так посмотрели), будем обсуждать погоду.
В. ДЫМАРСКИЙ — Самая актуальная тема.
С. КОРЗУН — Кроме погоды, что происходит в последнее время? Маркус?
М. УОРРЕН — Во время «восьмерки», похоже, что торг вокруг планов бушевской администрации насчет ПРО начался. Это одно событие.
С. КОРЗУН — Есть одно. Еще? Виталий?
В. ДЫМАРСКИЙ — «Восьмерка», наверное, я бы тоже выделил ее. Правда, в несколько более широком плане. Во-первых, на мой взгляд, она была не совсем обычной по сравнению с предыдущими, некое спокойное участие России. Обычно вокруг российского участия в «восьмерке» нагнетались, кипели страсти, очень много все обсуждалось, а тут все как-то спокойно прошло. Отдельного российского вопроса не было в повестке дня. И это, по-моему, первое такое полноправно-спокойное присутствие России на «восьмерке». И конечно, я думаю, что интересна тема всех этих событий вокруг «восьмерки», включая антиглобалистов, их демонстраций и т.д.
С. КОРЗУН — Есть, дал себя уговорить, будем говорить о «восьмерке», это одна из тем.
В. ДЫМАРСКИЙ — Но не забудем про погоду.
С. КОРЗУН — А выборы губернаторские, в том числе в Нижегородской области? Маркус, писали об этом, будете писать?
М. УОРРЕН — Если честно, я не очень обращал внимание на это, не очень следил. Микрополитика. Не хочу обидеть Нижний Новгород.
В. ДЫМАРСКИЙ — Мы в газете, естественно, обращаем на это внимание, но, откровенно говоря, типично российские выборы, региональные. То есть они все и похожи друг на друга, и не похожи. В каждых выборах такого рода есть своя специфика, объясняемая, в том числе персональным составом кандидатов. Но с другой стороны, некие общие принципы существуют. Увы, выборы не самого лучшего качества, но пока они такие, какие они есть.
С. КОРЗУН — Что ж, значит, эта тема за кадрами, микрокомментарии были сделаны. Может быть, вы нам подскажете темы. Начнем тогда с погоды. Как московскую погоду переносите? Маркус? С берегов туманного Альбиона…
М. УОРРЕН — Переношу тяжело.
С. КОРЗУН — Чем? Сухая горячая погода, замечательно.
М. УОРРЕН — Душно, жарко.
С. КОРЗУН — Кондиционер-то есть в офисе, наверное?
М. УОРРЕН — Нет, только вентилятор. А можно сейчас купить кондиционеры?
С. КОРЗУН — Можно. Но не прямо здесь, на радиостанции мы их не производим, не торгуем. Но вообще можно.
М. УОРРЕН — Наверное, стоит.
С. КОРЗУН — Наверное, ваше руководство не особенно сильно озабочено судьбой московского своего представительства. Понятно. Виталий?
В. ДЫМАРСКИЙ — Я, видимо, в лучшем положении, чем Маркус, потому что я всего два дня в Москве.
С. КОРЗУН — А откуда?
В. ДЫМАРСКИЙ — Из Греции.
С. КОРЗУН — Там, можно подумать, холодно.
В. ДЫМАРСКИЙ — Там тоже жарко, но какая-то другая жара. Я не хочу сказать, что она лучше московской. Она, видимо, просто более сухая, и поэтому, во всяком случае, мне показалось, что она лучше переносится.
С. КОРЗУН — Она оказалась больше связана с отдыхом, поэтому лучше переносится.
В. ДЫМАРСКИЙ — В общем, да.
С. КОРЗУН — Если задуматься на уровне здравого смысла, в последнее время, может, средняя температура по земле и осталась той, хотя говорят о глобальном потеплении, но какие-то катаклизмы происходят совершенно фантастические. В Токио зашкалило за абсолютный рекорд температуры. Тем временем в Саудовской Аравии вчерашнее сообщение, аж 120 человек в шоке с горы сошли, на которой, наверное, впервые за всю историю Саудовской Аравии снег появился.
В. ДЫМАРСКИЙ — В Аргентине холода.
С. КОРЗУН — Что происходит на самом деле с погодой?
М. УОРРЕН — Если посмотреть Москву, все-таки средняя температура этого лета, вспомним, что было в мае, июне, наверное, средняя как обычно. Просто июль был такой жарковатый.
С. КОРЗУН — Может быть, мы, человечество, раскачали климат так, что средняя-то осталась, а экстремальные
В. ДЫМАРСКИЙ — Я не знаю. Я не специалист, Маркус, я думаю, тоже. Здесь лучше было бы говорить с экологами, со специалистами по всяким природным явлениям. Но то, что слышал, комментарии, уже действительно отмечается потепление на земле, что влечет за собой страшные последствия. Видимо, мы их не застанем уже, но для будущих поколений, видимо, это не самые лучшие процессы идут, если отталкиваться от московской жары и смотреть далеко вперед.
С. КОРЗУН — Насколько мы можем скомпрометировать жизнь последующих поколений? Я же должен о серьезном говорить, в конце концов. Вроде и США готовы присоединиться. Насколько серьезна проблема техногенных выбросов? Маркус?
М. УОРРЕН — Я думаю, серьезна. Если не брать только температуру, мы уже компрометируем качество жизни с машинами, всевозможными выбросами газов из машин.
В. ДЫМАРСКИЙ — Вредных веществ. С одной стороны, это все так. С другой стороны, я фаталист. Моя личная точка зрения, что в то же время бороться с этим, может быть, даже бесполезно. Потому что развитие идет своим чередом, идет так, как оно идет. И сможем ли мы что-то там поменять, не очень верю.
С. КОРЗУН — Сели говорить о погоде, но так особо и не говорится о погоде. Жара, наверное, действует, хотя здесь в студии работает кондиционер. Хотя, с третьей стороны, он больше для техники, которая не может работать в тех условиях, в которых люди работать могут. Но и людям немножко достается от этой прохлады.
Хорошо, «восьмерка» — тема, за которую ухватились оба наших собеседника. Виталий высказал мысль о том, что для России эта «восьмерка» прошла спокойно, без скандалов, как внутри, так и снаружи, Россия стала почти полноправным членом этой «восьмерки». И приезд нашего лидера, и включение его в работу «восьмерки» не сразу, а решение сначала «семеркой» своих проблем уже не произвело такого шума, как это было раньше, на предыдущих встречах. Маркус, Вам вопрос. Считаете ли Вы Россию восьмым членом, на самом деле полноправным членом «восьмерки»?
М. УОРРЕН — Я не владею всеми цифрами, но, конечно, если брать экономику российскую и сравнивать с другими экономиками, наверное, это должна быть не «восьмерка», а группа двадцати ведущих стран, включая Голландию, Индию и другие. Я не владею цифрами. Политический вес России, конечно, большой. И Путин, по-моему, довольно ловко играет, пользуется тем двусмысленным статусом России, старается как-то служить мостом между богатыми странами и некоторыми другими странами-изгоями.
С. КОРЗУН — Виталий, вошли в «восьмерку», окончательно?
В. ДЫМАРСКИЙ — Я думаю, да. Хотя, с другой стороны, у меня вообще-то возникает вопрос. Вообще что такое «восьмерка»? Известно, что она развивалась постепенно. Потому что первая неформальная встреча глав государств прошла где-то в середине 70-х годов. Действительно неформальная встреча. Я помню, когда я работал во Франции, я разговаривал с Раймоном Барром, бывшим премьер-министром Франции. Когда при нем начинались эти неформальные встречи, он рассказывал, что в первые встречи все основное происходило за столом. Главное, что было, — это неформальный ужин или обед, когда можно было просто обменяться мнениями. С тех пор (теперь уже ставшая) «восьмерка» очень формализовалась. Она стала каким-то уже ну, не могу сказать, что бюрократизированным, но, во всяком случае, каким-то почти уже структурированным в общую систему международных отношений органом. Не знаю, хорошо это или плохо. Потому что если пойдет в этом направлении, то тогда возникает законный вопрос, а почему восемь. Почему там нет Китая с его весом экономическим, политическим, военным? Почему там нет Индии? Почему там нет каких-то развитых европейских стран, (Маркус сейчас назвал)? И почему там есть, если взять Европу, Италия, и нет Испании? Это немножко случайно, что ли, сложилось поначалу, а теперь это становится некой застывшей формой, и я боюсь, что в таком виде она не имеет будущего. У меня такое предчувствие, что это должно или трансформироваться в нечто другое, или расширяться. Я не знаю. У меня ответа, естественно, нет, во что это все превратится, но некие такие вопросы я сам себе задаю по этому поводу.
С. КОРЗУН — Маркус, согласитесь с тем, что жизнь недолгая предназначена большой «восьмерке», что вес будет терять этот форум?
М. УОРРЕН — Я думаю, что как раз с такой помпезностью, действительно, теряет ли смысл. 25 лет назад, когда все это началось, это был способ как-то сблизить лидеров в неформальной обстановке.
В. ДЫМАРСКИЙ — Собраться, да.
М. УОРРЕН — А сейчас с такой помпезностью, а вроде бы результатов мало, конкретных.
С. КОРЗУН — Кстати говоря, чем, на ваш взгляд, окончилась эта конференция большой «восьмерки»?
В. ДЫМАРСКИЙ — Столкновениями на улицах.
С. КОРЗУН — Антиглобализм.
В. ДЫМАРСКИЙ — По-моему, это главное.
М. УОРРЕН — По-моему, кончилось тем, что решили, что больше таких помпезных саммитов в центре больших городов не будет. Через год будет вообще в канадском лесу, в горах.
С. КОРЗУН — Защита окружающей среды. На саммите большой «восьмерки», если мне не изменяет память, одна из основных тем ставилась помощь беднейшим странам мира. В общем-то, посыл вполне благороден.
В. ДЫМАРСКИЙ — Да нет, там все посылы благородные, все вопросы очень важные. И помощь странам, и экология, и обсуждение вокруг Киотского протокола. Они все очень важные, но их с таким же успехом можно обсуждать в ООН, в Евросоюзе, на какой-нибудь международной конференции и т.д. Конечно, понятно, вес большой этой «восьмерки» и лидеров ее, это все понятно. Решения, которые там принимаются, конечно, очень важные, и они сыграют свою роль. И я здесь немножко хочу поправить: я не говорил, что короткая жизнь уготована, она может еще очень долго существовать в таком виде. Вот эффективность ее у меня вызывает сомнения.
М. УОРРЕН — Но символическое значение, что лидеры решили обсудить проблему бедности. Конкретных результатов, может быть, мало, но это знак, что «вот, мы озабочены этой проблемой».
С. КОРЗУН — Может ли вообще богатая страна решить (или помочь решить) проблемы беднейших стран? Существует две основных точки зрения на эту проблему. Первая: помоги себе сам, и только страна, которая создала в себе национальную экономику, может выжить и стать сильной. Вторая позиция в том, что реально какими-то вложениями через МВФ, через что-то можно дать возможность этим беднейшим странам подняться. Вы к какой точке зрения, скорее? Маркус?
М. УОРРЕН — У многих стран большие задолженности. Как и в России, кстати, очень большая часть общенационального дохода уходит именно на обслуживание долгов. Это очень тонкий вопрос. Если страна хочет иметь такую серьезную репутацию, нельзя просто списывать все долги. Россия собирается расплачиваться со своими долгами. Хорошо.
С. КОРЗУН — А можно помочь беднейшим странам или нет? Россия сделала жест, списала (или собирается списать) долги, но большую часть из которых было нереально возвратить. Надо на самом деле это понимать. Это поможет тем странам, которые были должны России?
В. ДЫМАРСКИЙ — Маркус задумался…
С. КОРЗУН — Виталий?
В. ДЫМАРСКИЙ — Я не знаю. Что касается твоего вопроса, где курица, где яйцо, помоги себе сам или вытяни, я думаю, что одно другого не исключает. В принципе, конечно, помоги себе сам. Пока сама страна не начнет себе помогать, ничего не получится. Но, с другой стороны, чтобы стартовать, таким беднейшим странам, которые в конце мирового списка, конечно, нужно дать им какой-то импульс в виде списания долгов, материальной помощи, кредитов и т.д. Иначе они не выберутся.
С. КОРЗУН — Антиглобализм, наиболее ярко и улично проявившийся в Генуе, взаимоотношения новые, похоже, между Путиным и Бушем, — все это во второй части нашей беседы, после новостей.

С. КОРЗУН — Маркус, наши слушатели уже подсказали Вам телефон, где можно купить хороший кондиционерчик относительно недорого, не будем делать в эфире рекламу фирме. Спасибо всем, кто заботится о здоровье и душевном состоянии журналиста.
В. ДЫМАРСКИЙ — Если только руководство Маркуса не сократило расходы так же, как сделала «Би-би-си» на печенье.
С. КОРЗУН — Посмотрим. Вернемся в Россию на некоторое время. Прежде чем вернуться к обсуждению проблем России и США, связанных с большой «восьмеркой». Вопрос придумал Маркус Уоррен, соответственно, все лавры ему. Помните, конечно, хотя бы в изложении, может быть, не лично, знаменитую фразу из газеты, из передовицы, приписываемую Иосифу Сталину, о том, что жить стало лучше, жить стало веселее. Мы ее взяли в современной эпохе и хотим вас спросить, жить вам стало лучше за последний год или веселее. Лучше — это значит, что вы чувствуете себя лучше, увереннее за последний год в этом мире. Веселее — это по-журналистски, так что меньше чувствуете себя защищенными. Так я формулирую то, что вкладывалось в вопрос? Маркус?
М. УОРРЕН — По-моему, слушатели могут вкладывать то, что сами хотят.
С. КОРЗУН — Договорились. Если за последний год Вам лично жить стало лучше, звоните 995-81-21. Если веселее, 995-81-22.
Вернемся в Геную, где было довольно весело и даже жарко на саммите большой «восьмерки», не благодаря дискуссиям, которые вели лидеры восьми стран, а благодаря неким уличным событиям. Во-первых, уличные столкновения. Кого вы, скорее, склонны винить в них, демонстрантов либо полицию, которая, судя по многим сообщениям, развернула неоправданно большие силы и в некоторых случаях неоправданно применяла свою силу против демонстрантов, в том числе мирных? Маркус? Почему так произошло?
М. УОРРЕН — Значительная часть демонстрантов добивалась именно этого исхода, мне кажется, они как раз стремились к этому.
С. КОРЗУН — То есть это как знаменитые британские хулиганы, футбольные?
М. УОРРЕН — На улицах Генуи, насколько я знаю, тоже было немало британцев.
С. КОРЗУН — Виталий, тот же самый вопрос. Кто виноват, скорее, манифестанты или полиция?
В. ДЫМАРСКИЙ — Очень трудно судить. Думаю, что полиция там немножко переусердствовала. У меня такое впечатление, но опять же, это впечатление все-таки на расстоянии. Надо было видеть, что там происходит. Хотя, конечно, эти антиглобалисты… не знаю, Маркус, наверное, как человек западный, лучше знает все эти реалии, связанные с этим движением антиглобализма, но у меня какое-то ощущение несерьезности. Несерьезности в том смысле, что они создают серьезные проблемы, но за что они борются, я думаю, если с ними поговорить, они и не объяснят. Надо сначала понять, что такое глобализм, что такое глобализация, чтобы стать антиглобалистом.
М. УОРРЕН — Это движение анти-, антивсего: Анти-"Макдональдса", антикапитализма. Антивсего фактически.
В. ДЫМАРСКИЙ — Когда начиналось, если я не ошибаюсь, француз Жозе Бове, который возглавлял погромы «Макдональдсов» во Франции, во французской провинции несколько лет назад, сейчас он стал фигурой мирового масштаба, он лидер антиглобалистов. Хотя я думаю, что там никакой серьезной базы за всем этим нет. Это просто некая форма выражения протеста, хорошего настроения, возможности побузить вместе с друзьями, а может, и выпить. У меня такое ощущение.
С. КОРЗУН — То есть никакой серьезной основы по Вашим ощущениям, Виталий, нет?
В. ДЫМАРСКИЙ — Я не вижу.
С. КОРЗУН — А стирание культурных различий между народами, то, что, наверное, может ставиться в упрек глобализму? Везде свой «Макдональдс»? Нет здесь серьезной основы? Нет почвы в современное время для отрицания тенденции?
В. ДЫМАРСКИЙ — Для отрицания, наверное, почва есть. Но для этого надо понимать само явление, против которого ты выступаешь. Я подозреваю, что подавляющее большинство этих людей, которые участвуют в демонстрациях, манифестациях я не думаю, что они вам точно объяснят, что такое глобализация. И уж тем более, они не объяснят, за что. Против чего, они еще, может быть, скажут: «мы не хотим это и это», но за что они борются, они уж точно не объяснят.
С. КОРЗУН — Маркус, насколько определено понятие глобализма и антиглобализма? Есть за что бороться?
М. УОРРЕН — Современная жизнь вообще имеет много уродливых форм, тенденций.
С. КОРЗУН — Глобализм — уродливый или нет?
М. УОРРЕН — Я лично считаю, что нет. Я думаю, что эти люди как раз выигрывают от глобализма. Они пользуются Интернетом, английским языком, чтобы между собой согласовывать свои действия. Это что, глобализация? «Майкрософт», наверное.
В. ДЫМАРСКИЙ — Глобализация, как я ее понимаю, это объективный процесс. Можно с ним бороться, не бороться, но он все равно идет.
С. КОРЗУН — Маркуса я понимаю, у него английский с детства.
В. ДЫМАРСКИЙ — У меня вообще английского нет, сразу скажу.
С. КОРЗУН — Когда весь мир заговорит по-английски, что мы все будем делать? Будем учить английский?
В. ДЫМАРСКИЙ — Кстати, я никогда не изучал английский, но вынужденно, в силу своей профессии и личного интереса постоянно в Интернете, и я уже понимаю, что я через Интернет начинаю его не то, чтобы понимать в полном объеме, но это что-то дает даже в плане познания английского языка.
С. КОРЗУН — А если бы, Виталий, отказались от этого, тогда бы быстрее Интернет на кириллицу перешел, может быть, хотя пока только разговоры об этом идут.
В. ДЫМАРСКИЙ — Вообще искусственное ограничение языковое опять же я вернусь к французскому опыту, который мне близок, поскольку я там несколько лет проработал. Я помню, как французы приняли специальный закон о защите французского языка, что нельзя употреблять иностранные слова, (они под этим подразумевали в первую очередь, конечно, английский язык), там, где есть французский. Это помогло? Нет. Все равно тот же компьютерный мир говорил, говорит и будет, видимо, говорить на английском языке. Кстати, у меня программа в компьютере стоит на французском языке. Наш московский компьютерщик увидел и говорит: «Господи, кто же там разберется?»
С. КОРЗУН — Закончилось интерактивное голосование. Позвонило нам 415 человек за 5 минут. Всем большое спасибо. К России мы вернемся, но плавно. Там же я скажу о результатах этого опроса. А пока то, что мы недоговорили по поводу большой «восьмерки». Взаимоотношения России и США похожи на медовый месяц? Тот же вопрос я задал Андрею Кокошину, и он сказал, что хорошо бы не было медовых месяцев больше, потому что после этого идет разочарование. Что вы думаете по этому поводу? Насколько тесно некие договоренности между Бушем и Путиным могут сблизить Россию и США?
М. УОРРЕН — Я думаю, это важно, особенно в России, где то, что скажет президент, сразу очень многие понять, что он говорит, берут под козырек…
С. КОРЗУН — Вас не смущает, что Россия отказалась публично от планов сохранения договора по ПРО?
В. ДЫМАРСКИЙ — Во-первых, это не произошло, публичного отказа еще не было.
С. КОРЗУН — Готовность отказаться.
В. ДЫМАРСКИЙ — Готовность на определенных условиях, ищется компромисс. Я понимаю, как проходят переговоры на таком уровне и по таким сложным проблемам. Сначала стороны занимают крайние позиции, отрицание позиции другого, и постепенно где-то сходятся, в какой-то компромиссной точке. Штаты сразу же заявили о своем безусловном желании и стремлении создать ПРО, несмотря ни на какие договоры, Россия тут же сказала, что «нет, мы ответим и тем, и сем, и пятым, и десятым». И сейчас постепенно все не то, чтобы успокаивается, но, по крайней мере, обе стороны ищут какую-то точку, где их интересы могут…
С. КОРЗУН — А нет ощущения торговли? Как в случае, может быть, более критическом, как с Милошевичем в Югославии?
В. ДЫМАРСКИЙ — Это разные вещи.
С. КОРЗУН — Вы снимете свои возражения по ПРО, с одной стороны, дадите нам спокойно развивать, а мы вам введем туда, введем сюда, дадим кредиты какие-то. Нет элементов торговли, на ваш взгляд?
М. УОРРЕН — В торговле ничего плохого не вижу.
В. ДЫМАРСКИЙ — Я только хотел сказать, что это нормальное явление.
М. УОРРЕН — Американцы твердо намерены свои планы воплотить в жизнь. Тогда у России есть шанс потребовать что-нибудь обратно.
В. ДЫМАРСКИЙ — Кстати, у американцев тоже такие твердые намерения воплотить свои планы в жизнь, с одной стороны. Но с другой стороны, они тоже на некоторые уступки идут. Даже в проекте ПРО. Они уже не так активно говорят о безусловном выходе из договора.
М. УОРРЕН — Не знаю
В. ДЫМАРСКИЙ — То есть некоторое смягчение формулировок. Я не думаю, что есть смягчение позиций, но словесное смягчение в формулировках все-таки уже есть. Американцы тоже, в конце концов, понимают, что без этого не может быть никаких договоренностей, что для того, чтобы договариваться, нужны какие-то, хотя бы внешние формы компромисса.
М. УОРРЕН — По-моему, администрация не говорит одним голосом. Чейни и другие в последнее время, насколько я могу следить отсюда, как-то молчали. А Пауэлл и Райс — более умеренные.
В. ДЫМАРСКИЙ — Это действительно более умеренный лагерь, в окружении Буша. А Чейни — это более радикальный.
С. КОРЗУН — Насколько важен визит Кондолизы Райс в Россию в этом плане, в дальнейшем укреплении или становлении отношений между США и Россией?
В. ДЫМАРСКИЙ — Я думаю, что он важен постольку, поскольку это первый шаг на пути тех очень многочисленных консультаций, которые займут и немало времени. Я думаю, что он важен как первый шаг на этом пути. Главное, чтобы за этим последовали все те другие шаги, которые намечены. Если они будут, я думаю, что в конечном итоге все придут к взаимоприемлемому решению. В конце концов, это не тот вопрос, вокруг которого, я не думаю, что возникнет мировая война. Ну, одна сторона, другая сторона… как правильно говорит Маркус, что в конечном итоге в торговле, тем более в такой высокой дипломатии нет ничего особенного, и она естественна. Тем более, что мне кажется, вообще можно долго обсуждать проблему ПРО, но, на мой взгляд, там есть такая передержка. Потому что система ПРО действительно, (конечно, я не специалист, не эксперт), именно России конкретно не очень-то и угрожает. То есть там речь идет о других регионах планеты нашей, и вокруг тех регионов и тех проблем идет эта торговля, как Вы сказали, Сергей, или этот дипломатический процесс.
С. КОРЗУН — Согласились, Маркус? И по поводу визита Кондолизы Райс, будете ли освещать для своих читателей?
М. УОРРЕН — Не на завтра, а на послезавтра, после встречи с Путиным, наверное, будем.
В. ДЫМАРСКИЙ — «Российская газета» впереди, мы уже сегодня осветили. Так что в завтрашнем номере уже можно будет увидеть.
С. КОРЗУН — У нас есть несколько минут, чтобы вернуться в Россию. Опрос проведен. Напомню, мы ставили вопрос так: за последний год Вам лично стало жить лучше или веселее? Маркус придумал этот вопрос. 415 человек позвонили. Как бы Вы сами, Маркус, ответили, с точки зрения журналиста, лучше стало жить в России или веселее?
М. УОРРЕН — Я думаю, что для населения стало лучше.
С. КОРЗУН — А для журналиста веселее не стало?
М. УОРРЕН — Нет.
В. ДЫМАРСКИЙ — А я бы сказал, веселее.
С. КОРЗУН — Журналистам или населению?
В. ДЫМАРСКИЙ — Смотря что вкладывать в понятие «веселее».
С. КОРЗУН — Ответы наших слушателей таковы. 33%, то есть почти точно 13 считает, что за последний год им лично жить стало лучше, и 60%, практически 23 считает, что жить стало веселее за последний год.
Завершим тем, что нас ждет традиционно в августе. Или ничего не ждет? Многие журналисты здесь, в студии говорят, что в августе никаких отпусков, все будем сидеть, уже год за годом, август, что-то должно произойти. У Вас нет такого ощущения, Маркус?
М. УОРРЕН — Вся суть августа, что никто не знает заранее, что будет. В 98 году были какие-то опасения, но не знали, что это наступит именно тогда. Суть августа — сюрпризы.
С. КОРЗУН — В отпуск не уезжаете?
М. УОРРЕН — Я уже съездил.
В. ДЫМАРСКИЙ — По поводу августа — действительно, хорошо об этом говорить в июле, когда ничего не знаешь. Но в принципе я думаю, что если в августе ничего не произойдет, то жизнь стала и не лучше, и не веселее, а спокойнее. Это тогда будет, наверное, самый точный ответ на поставленный вопрос для интерактивного голосования.
С. КОРЗУН — И напоследок тогда, очень коротко, ближайшая публикация ваша. Маркус будет по поводу визита, встречи Путина с Кондолизой Райс, или нет? О чем собираетесь писать?
М. УОРРЕН — Я думаю, что небольшие. Я уже в командировке, по крайней мере, на следующей неделе.
С. КОРЗУН — По регионам России?
М. УОРРЕН — Да.
С. КОРЗУН — Виталий?
В. ДЫМАРСКИЙ — О конкретных публикациях мне трудно говорить, я все-таки занимаюсь не всей газетой. Печатаем все, что есть актуального и интересного. Кстати говоря, заметен уже понемножку, хотя события есть, но понемножку спад летний уже наблюдается, уже труднее находить материалы, темы. Это еще одно подтверждения того, что жить, может быть, действительно становится спокойнее.
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» были: Маркус Уоррен — журналист газеты «Дейли телеграф», и Виталий Дымарский — заместитель главного редактора «Российской газеты».


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире