08 июля 2001
Z Интервью Все выпуски

50-летний юбилей; — специфика работы с VIP-гостями: — впечатления о XXIII ММКФ.


Время выхода в эфир: 08 июля 2001, 16:10

8 июля 2001 года
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» переводчик Василий Горчаков.
Эфир ведут М. Ганапольский, Е. Кондорицкая, Н. Тамразов, П. Ивашкин.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Мы будет говорить о 50-летнем юбилее г-на Горчакова, голос которого нам хорошо известен, во-вторых, будем говорить о специфике работы с вип-гостями, потому что именно рядом с самыми крутыми звездами стоял г-н Горчаков, который все это дело переводил. Это вторая тема, которая у нас будет. О, Горчакову тут уже миллион вопросов. Здравствуйте, Василий. Послушайте этот голос, который вы все так хорошо знаете.
В. ГОРЧАКОВ: Добрый день. Обычно просят произнести что-то такое узнаваемое. Приходится говорить: «Кинокомпания «Каламбия» представляет».
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Василий, мы решили вам сделать сюрприз. Вы знаете, что даже большой специалист, который занимается переводами, у него есть какие-то минусы, и вообще, ему нужно повышать квалификацию. Поэтому мы сейчас решили показать вам новые образцы переводов с музыкой. Например, знаменитый переводчик Денис Александров, еще его зовут доктор Александров. Сейчас вы услышите песню в его исполнении. Это драматическая история про наркоманию. И там вы услышите образец перевода. Там будет песня на иностранном языке с одновременным переводом. Мы ее послушаем, а потом будем отвечать на вопросы, которые уже приходят. Вот такая преисполненная драматизма история. Смысл ее понятен. Мне кажется, Василий, очень высокопрофессиональный перевод.
В. ГОРЧАКОВ: Безусловно, леденящая душу история, очень достойный перевод. К счастью, она не дублирована на два голоса, как сейчас переводятся наши сериалы, она могла бы быть еще более занимательной.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну что ж, давайте теперь начнем наш разговор. И в данном случае г-н Горчаков, который у нас здесь присутствует, кладезь не только как человек сам по себе интересный, потому что это все-таки удивительное умение, для меня непостижимое. Это надо многое уметь: и язык надо знать так, чтобы понимать все нюансы того, что происходит, потому что эти чертовы фильмы сделаны на каких-то слэнгах, там не только белые культурные разговаривают в банках, но и черные, и у Василия никогда нет проколов. Но еще есть одна тема, которой мы сегодня коснемся, я хотел бы с нее начать. На всяких кинофестивалях именно эти люди находятся рядом со звездами и с кем, Василий, вы были в этот раз на Московском международном фестивале?
В. ГОРЧАКОВ: У меня была такая странная компания. Вначале я работал с Сэмом Хунгом, это актер китайского происхождения, собственно, китаец, живущий в Америки, знакомый всем по фильму, естественно, «Китайский городовой», который у нас только что прошел на экранах телевизоров.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Он так же плохо разговаривает по-английски или все-таки хорошо? Потому что там он искусственно делает, вроде бы он приехал недавно из Китая.
В. ГОРЧАКОВ: Тут произошла очень интересная история. Я вначале тоже спрашивал: Как вас переводить с китайским акцентом или нет? Но выяснилось, что Сэма так плохо говорит по-английски вообще, что после того как он уехал, я долго говорил по-английски с китайским акцентом и примерно так же: моя пошла туда-сюда и т. д. И вообще, с ним было много смешных историй. Часть из них просочилась в прессу под каким-то другим соусом.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А что? Расскажите.
В. ГОРЧАКОВ: Наши журналисты очень любят задавать умные вопросы, потому что Сэма приехал, уехал, а ведь надо себя показать умным человеком. И вот, одна девушка, кстати, умная, сразу скажу, спрашивает, не заметил ли г-н Хунг, что в последнее время в азиатских фильмах можно проследить некое ницшеанство, которое все чаще появляется в различных там коллизиях? Я добросовестно все это перевел г-ну Хунгу. На что г-н Хунг, совершенно не стесняясь, честно ответил, что спасибо, он первый раз в Москве, ему здесь очень нравится.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: И правильно сделал.
Н. ТАМРАЗОВ: Нужно было добавить: температура плюс 25 градусов.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Там самое главное удар в челюсть. Но еще у тебя был, не только он.
В. ГОРЧАКОВ: Естественно, после такой вот разминки с г-ном Хунгом, исполнилась моя вековая мечта, я даже и не думал никогда, что встречусь с этим человеком, а вот пришлось, это был, конечно, гениальный, замечательный, неподражаемый Джек Никольсон, которого ждали все с некоторым трепетом до последней минуты.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ты сказал: Никольсон. Нужно говорить с «ь»?
В. ГОРЧАКОВ: Нет, Никольсон это остатки того, как мы привыкли писать и произносить эту фамилию. Конечно, г-н Николсон, без всяких там «ь». Но ведь, вы знаете, что еще с дореволюционных времен пошла такая транслитерация фамилий, от которой трудно избавиться. Так вот, г-н Джек Николсон сделал этот фестиваль. Благодаря ему, его друзьям, которые согласились приехать во многом из-за того, что он ехал, фестиваль, как я уже шутил, перестал быть Московским, а стал международным, хотя называется Московский международный фестиваль. То, что получилось не в полной мере в прошлом году, в этом году, надо отдать должное Никите Сергеевичу Михалкову, который личным примером сумел убедить всех приехать, но и такому смелому человеку как Николсон, который презрел все трудности, о которых ему не раз говорили, и приехал.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А какие трудности? Это что, гостиница была плохая или лимузин без бензина?
В. ГОРЧАКОВ: Нет, просто есть некоторые вещи, которые для нас в порядке вещей, а иностранцев пугает со страшной силой. Это распорядок дня, это многочисленные приемы, это поздние, как их зовет Никита Михалков, завтраки, которые не завтраки, а банкет по поводу взятия Берлина, так американцы думают, происходит. Это их немножко утомляет. И если они уехали в хорошем настроении, они это все расскажут как большие достоинства этого фестиваля.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А если перепили
В. ГОРЧАКОВ: А если перепили или, не дай Бог, недопили, то говорят, что это очень плохо. Но в этот раз подобралась хорошая компания, там был еще Шон Пен, Вуди Харольсон, и поэтому каждый получил свое.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Порцию. Интересно. Здесь написано: «Лучший синхронный переводчик России». Согласимся.
Н. ТАМРАЗОВ: Или обидимся.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Оскорбимся: почему не мы лучшие переводчики России. Очень много пришло вопросов. Но женщины на первом месте. Лена Кондорицкая, прошу.
Е. КОНДОРИЦКАЯ: Василий, во-первых, я хочу вас поздравить с 50-летием.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Мы бы спели с тобой, Паша, «Хэппи бёздей» на языке, но он же не поймет, он же просто не поймет.
В. ГОРЧАКОВ: Не поймет, но переведет.
Е. КОНДОРИЦКАЯ: А второй вопрос у меня вот какой. Мы все время говорили о переводах, а я хочу вернуть вас раз 50 лет, можно ли вспомнить, что было прежде. Говорят, что вы были каскадером. Это правда?
В. ГОРЧАКОВ: Действительно, в то время, когда это была еще очень экзотическая профессия, вернее, такой профессии даже не было в списке профессий, поэтому все числились кем угодно, только не каскадерами, но уже тогда на «Мосфильме» был создан особый отдел, который как-то пытался найти для этой профессии место среди других. В то время не было профессиональных каскадеров, это были в основном спортсмены либо конники, либо автомобилисты, либо всякие гимнасты, мы к ним относились несколько свысока, которые падали, прыгали и т.д. Так вот, поскольку я все свое детство занимался конным спортом, совершенно случайно однажды попав на съемочную площадку, как это всегда бывает, и выяснилось, что делаю это ничем не хуже, чем те, кто этим занимается, как говорится, за деньги. И вот, мы стали вместе за деньги этим заниматься и занимались примерно лет 10. Причем, это мое такое достижение, поскольку никаких наград не давалось, но я был единственным лицом русскоязычной национальности, если можно сказать такую глупость, в группе, где были только одни выходцы из Средней Азии, которые, как известно, рождаются в седле, все остальное делают в седле, и вот, я работал с ними. Это мне всегда льстило.
Е. КОНДОРИЦКАЯ:А как вас выкинуло из седла прямо в переводчики?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Не прямо. Дело в том, что у меня еще есть данные, что в детстве он снимался в кино, будучи ребенком.
В. ГОРЧАКОВ: Было такое дело. В 13 лет я снимался
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Помнишь: «Кто весел, тот смеется, кто хочет, тот добьется». Это он.
В. ГОРЧАКОВ: Ну, не совсем.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: В «Алых парусах» он играл парус.
В. ГОРЧАКОВ: Да, в 13 лет я сыграл главную роль в картине «Большие и маленькие» по книге (будете смеяться) Макаренко «Книга для родителей», так она и называлась. Теперь я понимаю, что это было очень нудное дидактическое произведение, но мне
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А ты хорошего играл или плохого?
В. ГОРЧАКОВ: Я играл немножко отклоняющегося от прямой линии поведения ребенка, то есть я был хороший, но я прогуливал школу затем, чтобы ходить в Третьяковскую галерею и смотреть на всякие картины.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Борьба хорошего с лучшим.
Н. ТАМРАЗОВ: А система Макаренко его перевоспитала, он стал ходить в школу и бросил Третьяковскую галерею.
В. ГОРЧАКОВ: Никогда больше не ходил в Третьяковскую галерею. Но мне больше нравилось не то, что я делал непосредственно на съемочной площадке, я не понимал, что я делаю, а то, что происходило в другом, потому что одновременно рядом в павильонах снимался знаменитый фильм «Королевство кривых зеркал». Поэтому меня использовали по назначению. В свободное время меня сажали рядом с попугаем, и я должен был твердить какие-то 3 слова, которые потом произносит в фильме «Королевство кривых зеркал». Так что это моя заслуга.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я должен сказать, что эти 3 слова, которые ты с ним выучил, до сих пор не могут забыть.
Е. КОНДОРИЦКАЯ: Может, все шло от попугая, переводили попугая.
В. ГОРЧАКОВ: Переводил попугая и учил попугая говорить или попугай переводил меня.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А откуда такое хорошее знание английского и, самое главное, вот это умение
Н. ТАМРАЗОВ: Он английский плохо знает.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я плохо знаю, но хорошо перевожу.
Н. ТАМРАЗОВ: Просто мы абсолютно не знаем, поэтому нам кажется, что он хорошо знает.
В. ГОРЧАКОВ: Страшное дело, когда человек плохо знает и смотрит фильм. Он знает одно слово, и это слово прозвучало в фильме, а  переводчик его не перевел. Все, это скандал, говорит: кого вы сажаете переводить? Он не знает таких элементарных слов. Как известно, полузнание всегда хуже, чем незнание вообще.
Е. КОНДОРИЦКАЯ: Интересно, если вы переводите, вы можете от себя что-то добавить, поскольку вам это интересно, вы завелись, вам просто хочется.
В. ГОРЧАКОВ: Ой, сколько было всего! И добавлялись, и, например, я кого-нибудь приглашал в кинотеатр и в ходе фильма я обращался к этому человеку, что-то говорил, называл его. Это были шутки, граничащие с хулиганством. Были даже идеологические диверсии. В свое время все фильмы на Московском фестивале составлялись монтажные листы и всякое упоминание слова «коммунизм», «Ленин», «Сталин» тщательно вымарывалось, особенно из итальянских фильмов, где все происходит с политическим подтекстом. Так вот, я это тщательно вставлял обратно, еще усиливал, это вызывало бурную реакцию в зале.
В. ГОРЧАКОВ: Представляете, переводчик переводит что-то, а потом говорит: а вот я считаю
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Он не может. Я вам раскрою великий секрет. Он же ничего не сказал. Помните, я спросил, откуда он знает язык. Объясняю. Дело в том, что он секретный военный переводчик. На самом деле, его палками били по пяткам. Вы знаете, что такое военные переводчики? То есть он должен был, когда мы сбросим бомбу на Америку, он должен был переводить пленного президента. И поэтому там знание языка все, как надо. Но завело в кино человека. Я прав?
В. ГОРЧАКОВ: В общем, и такой зигзаг был. Я до сих пор сохранил теплые отношения с теми товарищами. Все помогло, все складывалось в одно. И все, что сложилось, видит сейчас перед вами.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: То, что сложилось, и само это дело, ведь вопрос Лены не праздный. Я считаю, что то, что ты делал, и то, что делал твой коллега. Напомни, пожалуйста, его имя, который ушел уже от нас.
В. ГОРЧАКОВ: Алексей Михалев.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я когда прослушал перевод Михалева «Всемирная история», фильм, тот, кто знает и слышал, когда еще делали овервойс, я плакал и хохотал, потому что все вроде бы переводил так же, как и ты. Я просто вспомнил этого человека, чтобы мы помянули добрым словом этого совсем еще молодого человека, который мог еще столько радости нам подарить в переводе. И точно такая же система у тебя. Вроде бы, ты формально переводишь этот фильм, но существует какая-то удивительная грань, которая позволяет говорить, что это Горчаков переводит фильм. Где это соотношение? Что ты себе позволяешь? И вообще какие секреты этой профессии?
В. ГОРЧАКОВ: Все это складывалось подсознательно. Трудно сказать. Никто не придумывал каких-то приемов. Просто удачные находки как-то запоминались, удачно использовались, из этого и потом составился персональный стиль каждого из переводчиков. У кого-то были любимые слова, причем, они повторялись чаще, чем нужно, но из-за того, что они были к месту, они не казались лишними, каждый ругался по-своему, матерился по-своему, по одному этому можно было определить, кто переводит картину. Это, мне кажется, дело наживное, которому, наверное, можно пытаться научить, но поскольку такой системы не существует Потом, это зависит от характера. Я знаю, что есть люди, которые все делают правильно, но это жутко нудно, скучно и невозможно смотреть. Я, честно говоря, вообще не смотрю фильмы с чужим переводом, потому что я волей-неволей начинаю сам что-то внутренне переводить, это не всегда совпадает и раздражает. И даже я поймал себя на мысли на нескольких фестивалях, когда я просто смотрел иностранные фильмы, мне не нужно было ничего переводить, я сидел в зале как зритель, я начинал что-то говорить — на меня уже оглядывались, — потому что это уже механически, как тебе задали программу, и ты ее начинаешь переводить, не отключаешься.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Мы сейчас перейдем к вопросам радиослушателей, потому что на пейджер пришло много вопросов. Есть несколько вопросов от Кирилла Бойкова по Интернету, я должен это все задать, у меня ее один вопрос к тебе. Многие радиослушатели, я надеюсь, и ты, видели фильм «Без изъяна». Есть фильмы, в которых неважно, какими голосами говорят персонажи. А есть, например, фильмы, где характерные персонажи, и очень важно слышать их голос и голос переводчика. И у нас, как мне кажется, есть некоторое раздвоение. Некоторые фильмы делаются, я это называю «по польскому варианту», потому что поляки стандартно делают так, что слышим голос основной и, как ты говоришь, на двух-трех человек. И есть вариант немецкий: немцы абсолютно ни в одном фильме не допускают (это просто их школа такая), там все дублировано своими голосами и т. д. Как тебе кажется, какой путь более правильный? Мне, например, кажется, что более правильный путь, это когда один или два актера. Вот, представьте себе фильм «Коломбо». Я понимаю, что там можно 28 актеров взять, которые будут дублировать этот фильм, и Коломбо будет говорить идеально по-русски, но когда мы слышим его хрипловатый голосЯ, например, сторонник именно этой школы, когда поверх два актера, один актера, Горчаков или Горчаков с кем-то, но не забивать фильм, где они совершенно исчезают. Что ты думаешь по этому поводу?
В. ГОРЧАКОВ: Я скажу, что наш овервойс такой один голос был вытеснен совершенно преднамеренно западными компаниями, которые ставили своим условием полный дубляж фильма, потому что американцы, как и немцы, не признают никаких полумер, они требуют полного дубляжа. Иногда это обосновано. Зрителю непритязательному, конечно, это проще: он слышит один голос, и это голос этого персонажа, этого актера и ничей больше. У нас, если помните, вначале, во всяком случае, гораздо раньше, были чудесные переводы, полные переводы. Вспомните того же «Фанфан Тюльпана», «Фантомаса», где уже просто голос этого актера, который дублировал, становился просто для Фюнеса или кого-то еще. Халтурное такое, тогда, конечно, лучше овервойс, лучше смысл тебе донесут эти два голоса, а уже игру голоса, оттенки, нюансы, конечно, нужно слышать своим ухом. Но это кому как нравится.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А тебе как нравится?
В. ГОРЧАКОВ: Мне вообще нравится смотреть фильмы в оригинальном варианте.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Коля, а тебе как нравится?
Н. ТАМРАЗОВ: Мне, как человеку творческому, нужно слышать, как актер играет.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Лен, а тебе?
Е. КОНДОРИЦКАЯ: Конечно. Я помню, как вышел фильм «Тутти», и я видела его с переводчиком. А потом увидела его дублированным, это совершенно разные вещи.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Паша?
В. ГОРЧАКОВ: Конечно, тоже лучше услышать интонации, потому что у блистательных актеров от интонации очень много зависит. И кроме смысла еще есть подтекст, то есть то, что настоящий актер может выразить интонацией. И наши дублирующие артисты, конечно, слабее по актерским качествам, чем те звезды, которых они озвучивают.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Извини, тут возникает другой вопрос: должны ли они играть во всю? Ведь великий секрет Горчакова заключается в чем? Он не мешает им играть. Вспомните еще Володарского, который вообще в прищепкой на носу говорил просто перевод (хороший перевод), и это не мешало. А когда эти начинают играть, это сбивает.
Е. КОНДОРИЦКАЯ: Кстати, бывает так, что переводчик играет, он заражается тем, что происходит на экране.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Здесь мера.
В. ГОРЧАКОВ: Да, вопрос в мере.
Н. ТАМРАЗОВ: Я смотрел фильмы в Америке, сидя в зале Ну, какой там мой язык английский, да почти никакой. И мне было предостаточно понять. Я шкурой мог больше понять, нежели мне бы плохо дублировали наши артисты.
В. ГОРЧАКОВ: Мне кажется, здесь все очень просто. Если мы слышим голос, если у нас остается голос оригинальный, то здесь может быть а-ля дикторский текст, то есть мы слышим и интонацию артиста, плюс такой скромный перевод в подаче но если нет, если мы не слышим голос артиста, тогда нужно играть.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Гениальный Кенигсон. Мы слышим Луи де Фюнеса, а на самом деле это Кенигсон, вот монстры были. Извините, ребята, пейджер, потому что нам прислали много сообщений. Давай короткие ответы, чтобы успеть. «В каком расположении духа покидали Москву Николсон и Пен?» спрашивает Роман.
В. ГОРЧАКОВ: Они покидали в разном расположении духа, потому что покидали Москву в разное время. Шон улетел раньше, Николсон задержался еще на день. Шон был очень недоволен, потому что там была какая-то история с билетом, он не захотел улетать рано утром, как ему было положено, поэтому он долго требовал, чтобы ему заменили билет, после чего улетел. Надо сказать, что Шон вообще был достаточно спокоен во время всего пребывания здесь, как я уже сказал, самоуглублен, как-то погружен в себя, слабо реагировал на внешние раздражители, поэтому и не раздражался. Николсон же был в прекрасном настроении, и наши слушатели могли это почувствовать, потому что он дал единственное эксклюзивное интервью по дороге уже на аэродром по мобильному телефону радиостанции «Эхо Москвы». И, как вы могли услышать, он был рад, ему очень понравилось в Москве. Он сказал, что всегда хотел посетить Россию, но случилось это только сейчас, и он ни капельки не жалеет. Да и чего ему было жалеть? Его принимали по самому высшему классу, в том числе и президент нашей страны.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: «С чем связано, что переводчик, переводя фильм, находится на одной ноте без интонации?» Дмитрий, мне кажется, мы ответили на этот вопрос. «Спросите у своего гостя мнение о коллеге-переводчике Володарском. Несколько месяцев назад он по милицейской волне очень лестно отзывался о вашем творчестве, называя вас высоким профессионалом. Спасибо. Наташа».
В. ГОРЧАКОВ: Раз он обо мне так, то и я о нем так. На самом деле, мы знаем друг друга очень давно. Когда-то я начал свою карьеру тем, что заменил Володарского. Володарский не смог находиться сразу в двух местах, поэтому одно место он отдал мне, с тех пор я его и занимаю.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: В общем, тот самый с прищепкой на носу это и есть Володарский, один из зачинателей этого всего дела.
В. ГОРЧАКОВ: Да. Но он не с прищепкой на носу, это особенности речи.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Условно говоря. Просто все, помнишь, шутили, что надевает прищепку, чтобы не узнали
Е. КОНДОРИЦКАЯ: Я хочу задать маленький вопрос. Скажите, вы закончили институт. Как вообще вы пришли сюда? Два слова.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Это он час сейчас будет рассказывать.
В. ГОРЧАКОВ: Куда пришел? Сюда?
Е. КОНДОРИЦКАЯ: В переводчики.
В. ГОРЧАКОВ: Я еще в институте заменил как-то на фестивале Володарского. С тех пор на всех фестивалях в Москве и в других фестивалях. Потом появилось видео, естественно, перетек в это. Еще я просто синхронист, всякие там симпозиумы и т. д. и т. п. Из кинопереводчиков я, пожалуй, единственный, который перевожу и на русский, и на английский. Обычно люди выбирают себе что-то одно, хотя есть и универсалы.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Огромное количество вопросов, один из которых мне необычайно понравился: «Василий, а Видий Горчаков это ваш отец? Спасибо. Неля».
В. ГОРЧАКОВ: Спасибо, Неля, за то, что вспомнили, да, Видий Горчаков это мой отец.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: «Вы являетесь» Не понял вопрос, Елизавета, простите, еще раз вопрос расшифруйте, не понимаю. На носу прищепка это не у него. «Василий, не учились ли вы в 70-е годы в МГУ на журналистике?» Ася.
В. ГОРЧАКОВ: Да, учился, был такой момент в моей жизни, когда учился на факультете журналистики. Так что, Ася, если вы меня помните, спасибо, я бы тоже хотел вас вспомнить.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вот масло: «Какого бы героя сериала «Санта-Барбара» вы согласились бы озвучить на русский язык? Если можно, назовите свой э-мейл», — спрашивает Саша из Красноярска.
В. ГОРЧАКОВ: basil_gor@mail.com Я не видел ни одной серии «Санта-Барбары», поэтому мне трудно судить, кого бы я там озвучил.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ивашкин засвистел. Мы осуждаем вас. «Продолжаете ли вы сотрудничать с компаниями «Киномост» и «Мост-видео»? Расскажите о ваших дальнейших творческих планах. Павел, Нижний Новгород».
В. ГОРЧАКОВ: Я сотрудничал с многочисленными компаниями видео, иногда я сейчас продолжаю сотрудничать с ними, когда им нужно что-то перевести, и их удовлетворяет то, как я могу это сделать. Я могу это сделать, естественно, только своим голосом, а не пятью разными. Творческие планы? Ну, я, честно говоря, это делаю время от времени, но это не основное мое занятие. Я московский, европейский корреспондент крупнейшего русскоязычного американского радио о Нью-Йорке и вообще в Новой Англии, поэтому я вещаю как бы на наших соотечественников за рубежом. Кроме того, я парламентский корреспондент телекомпании АРТ, это Ассоциация регионального телевидения, у меня там своя передача, и  теперь больше на радио, телевидении, чем просто переводя фильмы.
Е. КОНДОРИЦКАЯ: Когда мы переводите фильм, вы его прежде смотрите или нет?
В. ГОРЧАКОВ: Никогда, иначе не интересно.
Е. КОНДОРИЦКАЯ: То есть вы его смотрите еще и как зритель.
Н. ТАМРАЗОВ: С листа просто.
В. ГОРЧАКОВ: С листа, со слуха, называйте это как хотите, и это дает какую-то возможность прожить этот фильм не просто как зритель, а как бы как участник.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Но там же обертона какие-то. В зависимости от какой-то ситуации, которая будет дальше в фильме, ты можешь неточно перевести.
Н. ТАМРАЗОВ: А он талантливый.
В. ГОРЧАКОВ: Тут, во-первых, я действительно редко ошибаюсь. Тем более, что теперешняя техника дает возможность остановиться, поправиться, вернуться и продолжить.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: То есть, когда записываешь, если ты видишь, что ошибся Понятно.
В. ГОРЧАКОВ: Были случаи. Я однажды перевел японский фильм, не зная ни одного японского слова, кроме 2-3, которые все знают.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: В смысле, он по-английски был.
В. ГОРЧАКОВ: Нет, он был по-японски. Я переводил просто по интуиции, я смотрел тысячи японских фильмов про каратэ, про все на свете, у них у всех один сценарий, у них у всех одни ходы, и я поражался тому, что я говорю, через 5 минут они это делают. Были, правда, накладки. Один раз я так переводил фильм не то что там на кассету, а в сборную СССР по хоккею. Со мной рядом сидел Третьяк и сказал: «Ничего, Вась, я этот фильм смотрел, я тебе буду помогать и подсказывать». Все, что он говорил: «Смотри, это его сестра». Через 5 минут они в постели и как бы не сестра получается она. И толкал Третьяка, чтобы он мне не мешался, не подсказывал, и приходилось изобретать такую вещь: «Слава Богу, что ты не моя сестра».
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Слушай, а какие смешные еще были какие-то вещи?
В. ГОРЧАКОВ: Там же. Человек получает письмо, разворачивает его и говорит: «Соседняя школа каратэ вызывает нашу школу на поединок и т. д». После чего он садится в поезд и едет, приезжает, у него мать умирает. Я говорю: «Ничего себе, а я думал, меня на соревнования приглашают».
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А с каких языков ты еще? Ты итальянский?
В. ГОРЧАКОВ: У меня второй был испанский, но он был и остается в зачаточном состоянии
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Что не мешает тебе
В. ГОРЧАКОВ: Я могу объясниться, поговорить и по-итальянски и по-испански, но я никогда (почти никогда) не перевожу фильмов с этого языка. У меня хватает моего английского.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ты делал перевод «Прирожденных убийц»? «Если да, то огромное вам спасибо. Это один из лучших переводов, которые я слышал. Данила». Ксения спрашивает, наверное, на что-то надеясь: «Не являетесь ли вы потомком князей Горчаковых?»
В. ГОРЧАКОВ: В интернет сходите, там все сказано, я не буду сейчас расписывать.
Е. КОНДОРИЦКАЯ: Все всегда хвалят. А кто-нибудь ругает? Бывает такое у вас?
В. ГОРЧАКОВ: Были какие-то случаи, когда Она такая длинная карьера. И что греха таить, бывали срывы сеансов по разным причинам, были какие-то скандалы, ссоры с руководством. Но так чтобы сказать, что я не смог перевести картину одну картину я сорвал, не смог перевести. Это был нудный итальянский фильм про зарождение рабочего движения на юге Италии. И я его переводил раз 7 в день, потому что была итальянская неделя. И я с утра сел, переводил, переводил, а ко мне приходили гости, гости видели, что мне скучно, пытались меня развлечь, они мне наливали, наливали. И на сеансе 8 часов механики перепутали часть и поставили часть, которая уже была, и я сказал: ну уж хватит, второй раз я это дерьмо переводить не буду. Завязалась оживленная дискуссия с залом и т. д. На следующий день меня вызвали в «Госкино» и сказали, что я никогда больше не буду переводить ничего.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Что ты с успехом и делаешь.
В. ГОРЧАКОВ: Но на следующий день я переводил в другом кинотеатре, правда, под другой фамилией.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Валентина говорит: «О чем вы спорите? Бельмондо без Караченцова представить трудно». Вы абсолютно правы, Валентина. Действительно, бывает, что так совпадает, что это совершенно замечательно. «Г-н Горчаков, по вашему рассказу у меня сложилось впечатление, что переводчик для вас это не профессия, а диагноз. Вы это чувствуете? Нина».
В. ГОРЧАКОВ: Да, Нина совершенно права. Это даже не диагноз, а состояние ума, состояние жизни. В идеале каждая профессия должна быть диагнозом для носителя этой профессии.
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» был Василий Горчаков, переводчик.



Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире