29 апреля 2001 года
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» Анатолий Васильев, художественный руководитель театра «Школа драматического искусства».
Эфир ведут Ринат Валиулин, Антон Долин, Алена Карась

Р.ВАЛИУЛИН: Анатолий Васильев и его театр принимают деятельное участие в идущей, уже начавшейся театральной олимпиаде, которая продлится аж до конца июня Алена, я попрошу начать тебя. Хотелось бы понять, когда это все началось, это же довольно редкое мероприятие театральная олимпиада, тем более в Москве это впервые. Где это появилось?
А.КАРАСЬ: Поскольку к началу имел отношение Анатолий Александрович самое непосредственное
Р.ВАЛИУЛИН: Тогда переадресуем вопрос Анатолию Александровичу.
А.КАРАСЬ: Да, он знает, как это втайне
Р.ВАЛИУЛИН: Как это все случилось?
А.ВАСИЛЬЕВ: Для тех, кто знает плохо или совсем не знает, сообщаю. Это началось в Дельфах давным-давно, 6 лет тому назад, наверно, это был 95-й год, я туда был приглашен, неожиданно был приглашен с какой-то, какой я захочу, программой. Я уехал туда с лекциями и тренингами, это была работа лабораторная  — Гомер, «Илиада». Все было прекрасно, я до сих пор все это помню, потому что я оказался первый раз серьезно в Дельфах. И тогда же возник этот разговор об олимпиаде. Меня пригласил к себе на переговоры Терзопулос, тогдашний хозяин и директор Дельфийского фестиваля, превращенного в олимпиаду.
Р.ВАЛИУЛИН: Насколько я знаю, в Дельфах это не имело такого размаха, который готовится в Москве. В Москве планируется что-то грандиозное. Мы по мелочам не работаем, да?
А.ВАСИЛЬЕВ: Это правда, это какое-то совершенно невероятное событие. Конечно, в Дельфах было поменьше, хотя сильные коллективы. Практически было много из тех участников, которые теперь, были и тогда. Во-первых, был сам Терзопулос со своими спектаклями, это уже ясно, Уилсон с «Персефоной», это было большое, огромное зрелище на стадионе, превращенном в дельфийскую театральную арену, Сузуки показывал «Электру», великолепная совершенно работа, я со своей скромной работой сидел в подвале, внизу, и потом мы вышли на большую площадь, показывали тренинги. Была Алла Демидова, много было из участников, и тогда и теперь.
Р.ВАЛИУЛИН: Ну тогда, может быть, расскажете нам подробно о том, что вы конкретно ваш театр будет представлять на олимпиаде?
А.ВАСИЛЬЕВ: Сначала я еще скажу, поразительно было, что во время этого разговора за столом в конце концов обеденным, когда зашла речь об олимпиаде и Терзопулос Теодор сказал, что вторая будет знаешь где? Она будет в Японии, она будет у Тадаши Сузуки под Фудзиямой. А что там, под Фудзиямой? А там его деревня, город небольшой, где он родился, Шизуоки, и вот эта Шизуоки строит для него огромные территории, огромное количество гектаров полей, перелесков и всего прочего. Я говорю: «Да не может быть! А  когда же они построят?» — «Да они только что начали и вот через 2 года все это построят». И действительно, через 2 или через сколько лет, в таком быстром разговоре необязательно помнить цифры, это все произошло, и вторая олимпиада произошла в Шизуоки. И тогда же в Дельфах во время того разговора я сказал — давай третью проведем у меня, в моем театре (который тогда был только-только в проекте, и мы только-только начали переговоры о том, чтобы его строить). Я подумал: «Ну, сделаю-ка я такое предложение». И ничего не стал говорить. Он говорит: «Да, мы и так уже хотели бы сделать третью олимпиаду в Москве». То есть представляете, как давно это было запланировано.
Р.ВАЛИУЛИН: И вы построили-таки. На Сретенке, говорят, что-то невероятное у вас.
А.ВАСИЛЬЕВ: Я не знаю. Ну, построили
Р.ВАЛИУЛИН: Может быть, нам Алена Карась расскажет, что там.
А.ВАСИЛЬЕВ: Да она не видела.
А.КАРАСЬ: Я боюсь туда подходить, я хочу увидеть это чудо, я видела вначале почти что, очень давно, я боюсь туда войти, мне только рассказывают, говорят, что-то невероятное. Я думаю — ну я подожду
А.ВАСИЛЬЕВ: Но надо сначала сказать, кто это строил, все-таки было бы очень правильно сказать, кто это строил. Во-первых, это мой друг сценограф художник и архитектор Игорь Попов, с которым я от Адама работаю вместе, и это прежде всего, конечно, он, но нужно присоединить и меня, потому что мы с ним вдвоем тогда затевали эту идею архитектурную и придумывали, сочиняли, и всегда, когда мы видим академика Тхора и великого архитектора города Москвы, он всегда говорит: «Не забывайте, что сначала вы сидели у меня на кухне».
Р.ВАЛИУЛИН: Все великие дела начинаются на кухне, конечно.
А.ВАСИЛЬЕВ: И потом, в конце концов мы нашли Тхора и я благодарю, что мы полюбились друг другу и через Тхора все это началось. И потом пришедший из армии тогда молодой архитектор, кончивший архитектурный институт, ушедший в армию, вернувшийся, Гусарев Сергей подсоединился, и организовалась такая компания, и вот это все и построилось.
Р.ВАЛИУЛИН: Какой-то прообраз у этой идеи, архитектурный прообраз есть, с чего-то делали это, на что-то огладывались?
А.ВАСИЛЬЕВ: Нет, ни с чего. Это в какой-то момент, когда уже прошло у меня с Игорем много лет работы и мытарств по разным городам и сценам, мы решили объединить, то есть сделать квинтэссенцию из всех театральных идей, которые за все эти годы родились, как в архитектурных формах и проектах, мы это все сконцентрировали, объединили и сделали. Таким образом, под одной крышей расположилось несколько, мне кажется, уникальных, единственных, назовем русским словом, по своему назначению театральных зданий.
Р.ВАЛИУЛИН: Мы поговорим об этом. Все-таки хотелось бы, чтобы после новостей Вы нам рассказали о вашем участии в олимпиаде.
А.ВАСИЛЬЕВ: Хорошо.

Р.ВАЛИУЛИН: До новостей мы с Анатолием Васильевым затронули тему относительно того, что будет представлять на театральной олимпиаде, которая недавно совсем началась, театр «Школа драматического искусства». Анатолий Александрович, Вы готовы на эту тему говорить?
А.ВАСИЛЬЕВ: Готов, но с небольшой редактурой. Был не 95-й, а 96-й, а теперь через 5 лет 2001-й. Итак, в 2001 году я собрал команду разных людей, многие из них работали в театре (многие были моими друзьями, но в театре не работали), для того, чтобы представить что-нибудь противоположное тому, что кругом творится. А так как кругом творится такое полное советское безобразие в музыке и в речах, то я предложил этому безобразию противопоставить что-нибудь такое из давно ушедших времен, что-нибудь древнее, архаичное или, говоря более серьезным языком, ритуальное, обрядовое et cetera. И тогда я нашел людей, которые разделили мой темперамент, и вот мы стали это делать. Таким образом, собиралась, мне кажется, исключительная программа, которая действительно противоположна какому-то основному направлению. Но противоположность эта мирная, это не 
Р.ВАЛИУЛИН: Не борьба?
А.ВАСИЛЬЕВ: Нет, это не злая противоположность, это мирная противоположность, которая показывает два разных полюса одного и того же театрального явления, вот это очень важно.
Р.ВАЛИУЛИН: А все-таки, с другой стороны, театр, которому вы противопоставляете то, что вы создаете и будете показывать, — он же тоже неоднороден, он же тоже разный совсем.
А.ВАСИЛЬЕВ: Как  — разный?
Р.ВАЛИУЛИН: Их же нельзя наверно объединять под одну гребенку.
А.ВАСИЛЬЕВ: Ну, так его никто и не объединяет. Смотрите, это программа. Ну, что она из себя представляет? Это территориально — поезд вокруг России, входят многие страны, теперь уже бывшие союзные республики бывшего Советского Союза. Это все-таки какая-то позиция, но это не политическая позиция, это позиция художественная, я назову даже — связанная с театром. Входит шаманизм, буддизм, мусульманство, православие, католицизм сколько разных конфессий, сколько разных религиозных устремлений и направлений, верований, сколько разных народов, все-таки это же от Севера до Юга, от Запада до Востока. Это правда. А вы говорите, это разное. Что их объединяет? Их объединяет то, что это всегда корни и истоки. Программа была разделена жестко очень на три направления. Первое направление это корни и истоки, второе направление это отражения от корней, которые мы называли «Тени забытых предков», и третье направление это светская программа, которую мы назвали «Исключение из правил». И давным-давно я придумал название для всего этого «Узкий взгляд скифа».
Р.ВАЛИУЛИН: Вот вам, пожалуйста, ответ обывателя на пейджер по поводу ваших далеко идущих проектов: «Когда же Россия поймет, что Москва высасывает из нее все соки? Загибается деревня, загибаются регионы, Москва бесится от жира. Татьяна».
А.ВАСИЛЬЕВ: Это я должен ответить?
Р.ВАЛИУЛИН: Если хотите.
А.ВАСИЛЬЕВ: Вы немножко преувеличиваете, вы преувеличиваете те деньги, которые вкладывает Российская Федерация и Москва, например, в мою программу. Это не совсем так. Этих денег недостаточно будет, чтобы построить большую улицу в большом городе.
Р.ВАЛИУЛИН: А кто вас финансирует в таком случае?
А.ВАСИЛЬЕВ: Источников финансирования мне, кажется, два, это город и мэр города Лужков и Федерация. Во всем, что касается образовательной программы, нас финансирует Федерация.
А.КАРАСЬ: Поскольку речь зашла о программе «Узкий взгляд скифа», я хотела бы немножко о ней рассказать, потому что я здесь имею удовольствие сидеть именно потому, что когда-то Анатолий Александрович и мне, в том числе, предложил поработать над этой программой вместе с моими коллегами. Очень разные люди — и режиссеры, и театроведы, такой сложный был процесс — Евгения Розанова, Владимир Берзин — мы так начали, и потом присоединились уже другие люди, их много. И мы стали ездить по просьбе, и по идее, и по такому толчку, шедшему от Васильева. Он сказал, что надо собрать что-то такое, чего все-таки почти никогда не бывает в Москве, и мы поехали — в Калмыкию, в Якутию, в Бурятию. История про то, как Берзин в течение месяца где-то в степях бурятских выискивал шаманов — про это можно написать книги, про то, как мы искали, собирали эту программу, притом, что вы можете представить себе, как это сложно, чтобы не сделать ее нам меньше всего хотелось, чтобы она была родом культурного туризма, чтобы человек, который не приложил никаких усилий к тому, чтобы что-то открыть, пришел и просто получил набор каких-то впечатлений. Хотелось представить явление в какой-то целостности его и одновременно поговорить про него, но представить эти явления древние религиозные и ритуальные обрядовые для людей театра. Я сейчас излагаю идею Васильева, как он ее мне когда-то изложил. Анатолия Александрович, Вы поправьте, если что, но идея в том, чтобы развернуть людей театра, их  взгляд не то чтобы в древность, а в то, что является подлинным. И для режиссеров, для актеров, мне кажется, сегодня это очень важная вещь увидеть, как существует человек в подлинности.
Р.ВАЛИУЛИН: Насколько шаманские обряды могут быть интересны для людей театра? Как это соединить?
А.ВАСИЛЬЕВ: Прежде чем ответить на этот вопрос А может быть, его ответ должен быть такой: что лучше предмет или отражение от предмета?
Р.ВАЛИУЛИН: И то, и другое хорошо.
А.ВАСИЛЬЕВ: А я думаю, что предмет имеет сущность, а отражение от предмета сущности не имеет, но сущность эта имеет видимость в зеркале. Поэтому если культура, вся культура становится отражением от сущностного, то она приобретает видимость, из которой исчезла сущность.
Р.ВАЛИУЛИН: То есть культура как отражение жизни вами не принимается?
А.ВАСИЛЬЕВ: Нет, та культура, которая нынче, представляется мне, является отражением вообще не от жизни, а от культуры как таковой, это отражение отражения. Это становится очень опасным для самой культуры, для сознания людей, для ментальности, это опаснейшее явление, которое, в конце концов, отразится в будущем поколении.
Р.ВАЛИУЛИН: Культура должна быть не отражением, а культура должна быть самой жизнью?
А.ВАСИЛЬЕВ: Культура должна быть, да, можно назвать самой жизнью, если культура вообще стремится к подражанию жизни. Но если она стремится не к подражанию жизни, а к подражанию того, что за пределами жизни, то она и должна быть фигурой того, что за пределами реальной физической жизни, что находится в духах и в душах и т.д., что скрыто.
А.ДОЛИН: Алена, ты, если можно, просто расскажи немножко о тех именах, о тех коллективах, о тех театрах, которые участвуют в этой программе, потому что, я думаю, они достаточно мало известны широкому кругу.
А.КАРАСЬ: Мы начинаем вообще программу «Форума», может быть с «Форума» начать? Потому что начинается «Форумом», хотя Анатолий Александрович про это лучше знает.
А.ВАСИЛЬЕВ: «Форум» это европейское образование, это европейский образовательный центр. Давай про наше отечественное поговорим или в прошлом отечественное, давай начнем с «Узкого взгляда скифа», это было бы лучше.
А.КАРАСЬ: «Узкий взгляд» начнется позже календарно, хотя он во многом действительно идеологический проект все-таки. Он начинается где-то с середины мая, хотя первое представление программы «Узкий взгляд скифа» уже 7 мая будет, это будет древняя индийская музыка на инструменте сарот, такой Ринажид Сингупта, выдающийся музыкант индийский, и начнется позже программа «Узкий взгляд скифа». И начнется она разделом, который мы назвали «Священный театр», в нем будут священные мистерии Востока в основном, это буддийские мистерии, мистерии чам, ее знают в России как цам, но тибетский вариант чам. Это тибетцы реальные из Индии, которые сейчас живут в Индии, они приедут и покажут это грандиозное действо, которое связано с празднованием нового года тибетского. Его никогда не видели в России, и в таком полном виде, в таком объеме два дня они будут играть одну и ту же вещь, это будет впервые возможно и в Европе.
А.ВАСИЛЬЕВ: Они вообще в первый раз это сыграют в Европе.
А.КАРАСЬ: В таком объеме это будет сыграно в первый раз. В первый раз будет показан и тибетский диспут, это сложная такая философская дисциплина, которую они проходят от младых ногтей, но поскольку театр Анатолия Васильева знаменит своим интересом, Анатолий Васильев занимается вопросами диалога, и кажется, что для всех людей, актеров это важнейшая ситуация, — мы показываем этот диалог в его древнем восточном варианте.
А.ВАСИЛЬЕВ: Диспут это традиция обучения.
А.ДОЛИН: А скажите, в этом диалоге ваше участие, собственно «Школа драматического искусства» что вы будете показывать?
А.ВАСИЛЬЕВ: Я буду показывать отсутствие театра «Школа драматического искусства», это лучше всего. Нет, театр будет присутствовать, но когда мне говорят: «А что вы будете делать?» Я бы хотел отстраниться от этого, я бы хотел ничего не делать, а предоставить свое место, свой дом для других культур, для других людей, для другого темперамента, это был бы самый лучший подарок с моей стороны.
Р.ВАЛИУЛИН: Таким образом, Вы отрицаете все, чем Вы занимались до сих пор?
А.ВАСИЛЬЕВ: Нет, я не отрицаю — я хочу стоять в тени. Я буду участвовать, конечно, но я не хочу говорить о своих программах, хвастаться, они скромные, маленькие такие, лабораторные какие-то уроки, ну и забудем про них, не надо.
А.КАРАСЬ: В том числе «Илиада» маленький скромненький урок.
Р.ВАЛИУЛИН: Вопрос от слушателя, вероятно театрального человека: «Проводите ли Вы набор специалистов-постановщиков в свой театр, если да, то куда можно обратиться?»
А.ВАСИЛЬЕВ: Имеется в виду сценографов?
Р.ВАЛИУЛИН: Да.
А.ВАСИЛЬЕВ: Никогда не проводил, но если вы хотите, чтобы я проводил — примите участие, соберите группу сценографов молодых, которые хотели бы услышать лекции или семинары, я это сделаю с удовольствием.
Р.ВАЛИУЛИН: То есть прийти к Вам можно, двери Ваши открыты?
А.ВАСИЛЬЕВ: Да, двери мои открыты, а многие думают, что они закрыты, и делают из этого большую легенду: попасть нельзя, прийти нельзя, дозвониться нельзя Дозвониться действительно нельзя, но прийти-то можно!
А.КАРАСЬ: А я вот хотела задать Вам вопрос. Потому что теперь все-таки сильно меняется ситуация театра «Школа драматического искусства», который из маленького подвала переходит в огромный театр, все-таки он большой, это какой-то корабль, плывущий на половине Сретенки, занимает огромную часть улицы Сретенка Это меняет привычный образ театра?
А.ВАСИЛЬЕВ: Я не знаю, для меня количество не имеет никакого значения, большая территория или маленькая территория. По сути, это останется все то же самое, я считаю, что ничего не изменится, наоборот даже, мои усилия должны быть направлены на то, чтобы ничего не изменилось, а все продолжалось бы тем же самым. Потому что исследовательская, лабораторная жизнь театра, его замкнутая жизнь и публика, которая свидетельствует об этой жизни театра, искусства — для меня это какой-то постулат, и так это должно продолжаться и быть. Простите, я хочу упомянуть, назвать тех, кто занимается этой программой, это необходимо для тех, кто слушает, а может быть, еще больше необходимо для тех, кто делает. Прежде всего, художественный директор всей олимпийской программы и мой друг педагог и режиссер, с которым я открывал этот театр, и сделали мы «Шестеро персонажей в поисках автора», это Василий Скорик. Вместе с ним — Алена Карась, Валентин Ерохин, Женя Розанова, Владимир Берзин, дальше, зарубежной программой занимается западный отдел — Ольга Хромцова, из Венгрии приехал мой переводчик, который занимается венгерской программой, Андраш Косма — это все люди, и, может быть, я кого-то не назвал, если я кого-то не назвал, извините меня пожалуйста, я знаю, что это все люди, которые заинтересованы в этой программе, они ее делают. Пожалуйста, расскажи еще что-нибудь о буддийской программе, расскажи о ламах, расскажи о Сузуки, будь добра.
А.КАРАСЬ: Я начала этот раздел «Священный театр». В нем будет кроме мистерии чам и японский театр но. Тадаши Судзуки привозит свою интерпретацию классической пьесы японского театра но  «Юто». И no comments, что называется, в этой ситуации. Потому что театр но  это театр но.
Р.ВАЛИУЛИН: Хотя бы два слова, потому что не все представляют.
А.КАРАСЬ: Два слова москвичи уже знают, все-таки несколько раз были гастроли этого театра но. Это средневековая, возникшая в 16-м веке
Р.ВАЛИУЛИН: А я помню, ты об этом рассказывала.
А.КАРАСЬ: Джами, его отец и потом он — создали этот стиль, невероятный духовный утонченнейший стиль, полный невероятных метаморфоз, маски, взывающие к духам предков. Это невероятный поэтический театр.
А.ВАСИЛЬЕВ: Это настоящая литургическая драма.
А.КАРАСЬ: И, кстати сказать, у нас в программе будет еще литургическая драма, но уже православного характера «Пещное действо», которое когда-то, до 17 века, входило в часть службы перед Рождеством.
Р.ВАЛИУЛИН: Вот я как раз хотел спросить. Вы ищите корни в других странах. А в России-то что-нибудь нашли?
А.КАРАСЬ: Именно. И ты знаешь, потрясающе, что все-таки «Пещное действо», реконструкцию которого делает вместе состав театра «Школа драматического искусства», Андрей Котов, его ансамбль «Сирин» они делают полную реконструкцию службы, которая уже не существует. Это невероятная вещь, я надеюсь, мы будем видеть что-то необыкновенное.
Р.ВАЛИУЛИН: «Пещное действо»?
А.КАРАСЬ: Это «О трех отроках, в печи не сожженных» — на этот сюжет было, как они там отказались поклониться
Р.ВАЛИУЛИН: А где это можно было откопать, интересно — то, что уже не существует?
А.КАРАСЬ: Он откопал по рукописям, по архивным данным. Это очень сложная кропотливейшая работа с крюковым пением, короче говоря, очень изысканная и очень сложная научная в том числе работа. У нас будет программа русского фольклора аутентичного, и  мы очень гордимся, потому что это бабушки из Смоленской, Курской областей, Брянщины — они привезут то, что сохранилось чудом. И будет еще параллельно, как-то подверсталось так, что еще старый фильм, материал, когда-то снятый Васильевым на любительскую камеру, черно-белый немой фильм про то, как жила северная деревня, он тоже будет.
А.ВАСИЛЬЕВ: Это 75-й год, натура ушедшая, ушедшие люди и ожившие на  пленках в документе. Программа славянского фольклора довольно большая — Белгородская, Смоленская, Брянская область, западно-украинский музыкальной обряд, горловое пение из Сибири, сказители  — откуда они?
А.КАРАСЬ: Из Калмыкии, например, это уникальный человек Владимир Каруев, уникальный исполнитель эпоса.
А.ВАСИЛЬЕВ: Медвежий праздник из Ханты-Мансийского округа и, наконец, коряки приезжают!
А.КАРАСЬ: Грандиозные коряки.
Р.ВАЛИУЛИН: А что они будут представлять?
А.КАРАСЬ: Это называется «Сексуальные игры морских котиков». Они просто имитируют эти Но это невероятно. Как они это делают, это невероятно просто, мы сошли с ума!
Р.ВАЛИУЛИН: А кто в роли котиков выступает?
А.ВАСИЛЬЕВ: Сами коряки. Есть кое-что, можно весело об этом говорить, о том, что довольно-таки серьезно. Потому что нельзя отражать уже отраженное, нужно постигать сущностное, то, что сохранилось, что уже существует в России, которая прожила сто лет художественно театра, и так блистательно, в конце концов, прожила эти 100 лет, оказалась на повороте драматического искусства, и этот поворот не самый красивый для России, потому что это поворот в сторону имитации. Я не скажу, не буду говорить о кризисе и прочее, я об этом уже много говорил, и все знают, что я такой пессимист ужаснейший и всех посылаю куда могу, но все-таки действительно это отражение или имитация это очень сложная вещь и опасная вещь. Надо вернуться назад, но не к началу века, а раньше.
Р.ВАЛИУЛИН: К корням?
А.ВАСИЛЬЕВ: К корням, то есть на несколько веков раньше.
Р.ВАЛИУЛИН: Какое место в этой шкале ценностей занимает Пушкин у вас? У вас «Пушкинский утренник» представляет «Школа драматического искусства». Что это за программа и как это сочетается с тем, о чем Вы только что говорили?
А.ВАСИЛЬЕВ: Позвольте мне сказать, что есть программа, которая называется «Форум». Это международный форум по проблемам театрального образования и эксперимента. Эта программа предложена Валерием Шадриным и мной разработана. Я предложил эту программу по следующей причине. Я представляю себе так, что, наблюдая, как идет образование в Европе, я вижу, что как бы две территории существуют — территория государственного образования или частных школ и территория альтернативного образования через центры, через всякого рода образовательные центры, которые сложились лет 20 тому назад и сложились как необходимость что-то противопоставить свежее рутине. Это самые сильнейшие центры Европы. По моему зову приезжает центр Гротовского из Пантедеры и показывают здесь 22 акции, приезжает центр Гротовского из Вроцлава, потом, приезжает Академия театрального образования, Мишель Кассовский из Парижа, с уникальной совершенно программой, посвященной 4 современным авторам — или ушедшим из жизни, или продолжающим еще жить а нет, кажется, они все уже ушли: Жан Жене, Кольтес, Мюллер, Пазолини. Это все-таки очень серьезная работа. Это все стажи, семинары, лекции, симпозиумы. Вот и моя скромная программа «Пушкинский утренник» внутри этой образовательной программы. Это методика и все.
Р.ВАЛИУЛИН: Это именно преподавательская программа образовательная?
А.ВАСИЛЬЕВ: На афише я часто пишу: «Уроки Анатолия Васильева». Считаю, что я не должен подписываться как режиссер или как постановщик, потому что целью этого спектакля, который видит публика, был не сам спектакль, а исследовательская работа и обучение. Конечно, это спектакль, но его надо наблюдать не только как представление, а как то, что делается в школе, в методе, в изучении.
Р.ВАЛИУЛИН: Ваша позиция относительно театрального образования, если ее сформулировать сжато, в чем заключается?
А.ВАСИЛЬЕВ: Моя позиция — назад. Как Костин сказал «назад, к Островскому», я бы сказал — назад к школьному театру, назад к архаике.
А.ДОЛИН: А как укладывается если не «Пушкинский утренник», то «Илиада», которую вы тоже будете показывать?
А.ВАСИЛЬЕВ: «Илиада» это реконструкция древнего гекзаметра и особой вербальной техники, которая разработана мной и которая будет сопровождаться тоже древней техникой китайских единоборств. Это очень сложная техника, которая совмещает движение, то есть бои, сделанные в ритуале китайских единоборств, и разработанную вербальную технику чтения гекзаметров.
А.ДОЛИН: Это будет одно-единственное представление?
А.ВАСИЛЬЕВ: Это будет в лаборатории как одно-единственное представление, но если это получится Мы играем давно, я сказал уже, что тогда в Дельфах в 96-м году я уже представлял эту лабораторию. Я бы, может быть, давно это сделал, но смерть актера Орлова прекратила жизнь многих спектаклей. Сейчас мы восстанавливаем это и как первую акцию покажем. Получится тогда выпустим.
А.ДОЛИН: А Вы можете немного рассказать, хотя бы несколько слов, о тех проектах, которые театр «Школа драматического искусства» делает по произведениям Владимира Мартынова? Я просто напомню, что спектакль «Плач Иеремии», давно уже играется это сочинение Мартынова, и несколько будет его вещей в ходе этой вашей программы.
А.ВАСИЛЬЕВ: Да, я вчера сказал: «Владимир, кажется, что вообще олимпиада посвящена твоему искусству».
А.ДОЛИН: Да, очень много.
А.ВАСИЛЬЕВ: Да, и я его поздравляю с этим, потому что это значит, это все правда. Вчера состоялась генеральная репетиция «Апокалипсиса», сегодня премьера «Апокалипсиса» на нашей сцене, конкретно на Сретенке. Я думаю, что публика станет свидетелем нового сочинения Мартынова, это текст Ветхого Завета, Песни Песней.
Р.ВАЛИУЛИН: Давайте скажем, когда это можно будет увидеть.
А.ВАСИЛЬЕВ: Это будет 28 июня, в конце всей программы.
А.ДОЛИН: Тоже единственное исполнение?
А.ВАСИЛЬЕВ: Единственное, да.
Р.ВАЛИУЛИН: И скажите уже более точный адрес на Сретенке, где вы находитесь.
А.КАРАСЬ: Сретенка, 19.
А.ВАСИЛЬЕВ: Сретенка, 19, бывший кинотеатр «Уран». Ну вот, и другие произведения Мартынова, «Литания Богородицы» будет представлена, произведение новое, которое никогда не было представлено в Москве. Мы хотели представить также и «Плач Иеремии» еще один раз уже на новой сцене в Манеже, но потом отказались от этой идеи, решили отдать сцену для других представлений.
А.ДОЛИН: А вы будете играть «Плач Иеремии» там после того, как закончится олимпиада?
А.ВАСИЛЬЕВ: Обязательно. Дом строит Москва, московские строители, я их благодарю, что они в фантастически кратчайший срок, практически это полтора года, от нуля сделали дом.
А.ДОЛИН: А вообще сейчас можно говорить о том, какие спектакли «Школы драматического искусства» после окончания олимпиады будут на Сретенке играться?
А.ВАСИЛЬЕВ: Можно сказать, что откроется театр «Моцартом и Сальери» и «Плачем Иеремии», это можно сказать с уверенностью.
Р.ВАЛИУЛИН: Ну что же, я думаю, что москвичам будет куда пойти, и напомню, что реальная олимпиада в самом разгаре практически или только начинается
А.ВАСИЛЬЕВ: Но началась с пожара, с театрального пожара.
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» был Анатолий Васильев, художественный руководитель театра «Школа драматического искусства».

Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире