Время выхода в эфир: 22 апреля 2001, 15:08

22 апреля 2001 года
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» писатель-сатирик Виктор Коклюшкин.
Эфир ведут Матвей Ганапольский, Елена Кандарицкая и Теодор Ефимов.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Сегодня у нас в гостях замечательнейший Виктор Коклюшкин. Здравствуйте Виктор.
В.КОКЛЮШКИН: Добрый день.
М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: В основном, с Вами будут говорить эти два замечательных человека: Елена Кандарицкая и Теодор Ефимов. Мой голос уже опротивел всем. Тут срочное требование  — убрать меня к чертовой матери, даже гильотину предлагают. Ну и очень много хороших средств например, водка.
В.КОКЛЮШКИН: Они научат проснетесь в вытрезвителе.
М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: В нашей программе «Сатиритон», где мы читаем Чехова, будут призы, и среди них Ваш роман. Расскажите, пожалуйста, про Ваш роман.
В.КОКЛЮШКИН: В этой толстой книге не один роман. Там есть роман «Блеск», который и дал название всей книги. С этим романом связана именно та маленькая комнатка на Улице 25 октября, рядом с Красной Площадью, где когда-то и находилась редакция радио «Эхо Москвы», о чем радиослушатели не знают. Они думают, что вы всегда жили так шикарно. А чем мне запомнилась эта маленькая комнатка во-первых, тем, что я там читал этот роман, а потом он вечерами выходил в эфир, какими-то порциями. Нужно было долго идти по какому-то амбарному зданию, и запомнилась мне эта маленькая комнатка тем, что там некуда было повесить пальто. Справа в углу стояла одна вешалка, которая была завешана, как новогодняя елка, шапками, шарфами и куртками.
Т.ЕФИМОВ: А ты летом не ходил туда?
В.КОКЛЮШКИН: Летом я, в отличие от Вас, замечательный Теодор, отдыхаю.
М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Кстати, это было замечательно. Мы в противовес Гостелерадио передавали роман Виктора. У нас даже запись сохранилась.
В.КОКЛЮШКИН: Да. Потом я бывал у вас в гостях, но все как-то на замену. Вызывают какого-то именитого гостя, он заболевает, и мне звонят по телефону и говорят: «Витя, ты сегодня можешь прийти?» «Когда?» «Да через три минуты». Я прибегаю, а мне говорят: «Что ж ты опаздываешь? Уже 2 минуты прошло».
М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Господин Коклюшкин, Вы все-таки признайте, что отношение «Эхо Москвы» к Вам самое великолепное и грандиозно уважительное. Просто мы иногда, и я каюсь, злоупотребляем тем, что Вы надежный и отзывчивый человек.
В.КОКЛЮШКИН: Что Вы! Я еще лучше, чем Вы даже говорите.
М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Итак, про роман.
В.КОКЛЮШКИН: Начал я его писать в 1982 году. Я написал одну повесть под названием «Зонтик» — она на теперешний день очень актуальна. Как меня в 1982 году озарило, я не знаю! Ее в этой книжке нет, она вышла в книжке «Юморист». И роман тоже. Там есть замечательная фраза о том, как хорошо любить нашу замечательную родину в Париже, и о том, что наши замечательные минеральные источники почему-то превращаются в зловонные лужи много там хорошего. Я этот роман писал еще эстрадным собачьим языком, и когда в 1982 году я начинал его читать с эстрады
Е.КАНДАРИЦКАЯ: Виктор, простите. То есть, книжки Вы пишете литературным языком, а эстрадные номера каким-то особым языком?
В.КОКЛЮШКИН: Да. И не только я, еще Марк Твен говорил об этом. Приходится, потому что сделать фразу упругой, красивой это замечательно, но когда пишешь эстрадную вещь, зависишь от публики, сидящей в зале. Если там сидит тысяча человек, и если через 30 секунд зал не засмеется, он начинает каменеть, и он уже тебя ненавидит. Возникает сначала недоверие, а кончается все ненавистью, и со служебного входа лучше не выходить. Поэтому эстрадные вещи пишутся в расчете на то, что я говорю, и публика отзывается смехом. По молодости я писал точно так же, и когда я читал роман «Блеск» с эстрады Это было в ЦДРИ, шикарная площадка. Сейчас уже мало, кто знает, что это был оазис культурной жизни Москвы. Сейчас остался только черный ход с лифтом, и ресторан внизу, где сидят не столько деятели искусства, сколько деятели искусства отнимать деньги. А раньше
М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Прошу прощения. Наш эфирный пейджер 788-00-88 и телефон 203-19-22. Воспользуйтесь возможностью что-то спросить у Коклюшкина.
В.КОКЛЮШКИН: Вряд ли кому удастся — Теодор точно не даст слова вставить. Так вот ЦДРИ. Это центральный вход с Пушечной улицы, большая лестница, кафе и рестораны, но самое главное, что там светлые комнаты, залы, всегда были выставки живописи. И как-то там отмечался какой-то юбилей ЦДРИ, и меня туда отправили приветствовать от «Литературной газеты». Я вышел, что-то прочитал, и мне потом говорят: «Вы не торопитесь». И ведут нас по коридору и, не доводя до туалета (Теодор наверняка знает), приводят в небольшой банкетный зал. А у меня профессия такая шпионская — наблюдать, а потом записывать. Так вот мы сели за этот стол, хорошо сервированный
М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Прошу прощения, меня переправили. Магазин «Электрон» находится на Бутырском валу. Давайте, Лена, уже запомним.
В.КОКЛЮШКИН: Такие вещи забывать нельзя. Бутырка и Таганка это святое. Еще осталось только Лефортово. А кто забудет, тот там так и окажется. Говорить не дадут. Зря я сегодня пришел. Воскресенье, шикарная погода лучше бы я на лыжах катался. Ну вот, сидим мы за этим банкетным столом, а в армии положено видеть грудь четвертого (Теодор знает), а тут я все стараюсь заглянуть, кто говорит, мне все-таки интересно, все же знаменитости. А я по тем временам был моложе раза в два и раза в три, чем Теодор, поэтому мне не было видать всех. И вот один человек начинает рассказывать что-то очень интересное, но его все время перебивают. Одна женщина перебьет, вторая, он опять начинает, а его опять перебивают. Я думаю, кого же это перебивают потянулся и увидел, что это Виктор Сергеевич Розов. Я к чему веду когда уж Вы начинаете перебивать, я просто смиряюсь.
М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Мы с величайшим уважением. 203-19-22, и у вас есть возможность пообщаться и задать вопросы Виктору Коклюшкину, который любезно сегодня пришел к нам в гости. Я так говорю, потому что очень уважаю этого человека и люблю за талант и обязательность. Добрый день.
СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Меня зовут Вася. Я купил недавно «Антенну», и там была статья, что Вы ушли из «Аншлага», чтобы не спиться. Это правда?
В.КОКЛЮШКИН: Отвечаю. Вы купили «Антенну», где было анонсировано мое интервью. А сейчас же наша замечательная желтая пресса, чтобы привлечь внимание, она напишет. Названия интервью со мной, которые появлялись в последнее время, были самыми привлекательными. Здесь было написано, что я спился. А уже в следующем номере, когда вышло интервью, было написано, почему я решил уйти в сторонку от нашей замечательной передачи, с которой я был связан лет 10. Ну Регину Дубовицкую я вообще знаю с тех пор, когда Москвы еще не было, а здесь еще ходили медведи и мамонты.
М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Кстати, о передаче «Аншлаг». Вы можете сказать, что с ней происходит?
В.КОКЛЮШКИН: Все расскажу. Если меня возьмут в плен, меня пытать не надо будет. Я думаю, что если бы я попал в плен, все эсэсовцы и гестаповцы через два часа уже бежали бы, подняв вверх руки, и кричали: «Пускай он заткнется». Потому что стоит мне только задать вопрос, я начинаю отвечать, и жена мне говорит: «Вить, время уже 3 часа ночи». Итак, по поводу интервью. В этом интервью я сказал, что у всякого человека есть свои заботы. И как-то естественно получилось, что я не поехал с ними на две недели по Волге на пароходе. Ну не могу я в середине лета ехать по Волге в такую жару. Нужно выступать, потом во время жары употреблять горячительные напитки — не тот возраст. Раз не поехал, два не поехал Все как-то произошло естественным образом, как, например, осенью желтый лист отмирает и падает только желтый лист не я (я дерево), а эта передача. Что делается с передачей? Она возникла в 1986 году, а в 1985-м, когда началась перестройка, стукнули кулаком и в декабре вызвали всех главных редакторов редакции, включая «Народное творчество» и «Литдраму», и всем сказали делать развлекательные передачи. А развлекательные передачи могла делать только «Литдрама» (она выпускала «Вокруг смеха») и музыкалка (она выпускала «Утреннюю почту») больше никто не мог. Меня тут же привлекли, и я тогда сделал 2-часовую развлекательную передачу, в которой были и Боярский, и Леонтьев, и Задорнов, и Винокур кого там только не было. Потом, кстати, все мои примочки стали использовать в других передачах, штук пять точно. Два часа развлекательной передачи по первому каналу! Я так влетел не было ни одной центральной газеты, где бы меня не пнули, потому что нельзя высовываться. Потом стали высовываться другие: Саша Каневский делал передачу «Антракт», в общем все делали. Тогда-то и появилась передача «Аншлаг». Но во главе передачи «Вокруг смеха» стояла Паухова, которая сейчас стоит во главе пятого канала, «Культуры», а во главе «Аншлага» стала Регина Дубовицкая, которая до этого работала в радиопередаче «С добрым утром». Все, кто родились 15-20 лет назад, не знают, какой бешенной популярностью пользовалась передача «С добрым утром». Чтобы раскрутить песню, нужно было всего 1-2 раза, чтобы она прозвучала в этой передаче. Я ездил по всему Советскому Союзу, и эта передача звучала везде. Вот Регина работала в этой передаче, а потом перешла на телевидение и стала делать «Аншлаг». И возникло противоборство, потому что у нас не так-то много юмористов и комических актеров. Поэтому передача с трудом набирала рейтинг, а когда человек делает что-то с трудом, он старается. Вот человека перебивают, а он думает: «Я свое договорю». Так мы устроены, особенно живущие в России. Поэтому передача набирала, как бульдозер. А потом соперник, передача «Вокруг смеха», перешла на РТР, потом вообще исчезла, и бульдозером по первому каналу полтора часа раз в месяц попер «Аншлаг» — все силы слились сюда. А потом появилось множество других передач: потихонечку стал набирать обороты «Городок», и другие.
Е.КАНДАРИЦКАЯ: Виктор, я вижу у Вас в руках книжку. У нас был в гостях Смолин, и у него была точно такая же книжечка, точно так же оформлена.
Т.ЕФИМОВ: И рассказы те же.
Е.КАНДАРИЦКАЯ: Нет, рассказы другие. Это что, «Золотая серия юмора»?
В.КОКЛЮШКИН: В 1999 году издательство «Вагриус» выпустило так называемую «Золотую серию юмора». Здесь Арканов, Горин, Жванецкий, Измайлов, Коклюшкин, Мишин, Смолин, Трушкин, Шендерович.
Е.КАНДАРИЦКАЯ: Виктор, а здесь есть ваша знаменитая «Люся», которую Вы писали для Ефима Шифрина?
В.КОКЛЮШКИН: Здесь разные «Люси». Дело в том, что ко мне «Люся» приклеилась, и мне пришлось, практически, каждый год уже на протяжении нескольких лет писать новую «Люсю». Он Люсе звонил и из тюрьмы, и из Госдумы, последние звонки из сумасшедшего дома, потом в армию его по ошибке взяли. Кстати, на юбилее Ефим записывал звонок Люси из сумасшедшего дома, и получилось очень смешно. Он вышел с микрофоном к сцене, ближе к правой кулисе, в концертном зале «Россия», а там, справа, сидят приглашенные. Ну и как мы привыкли видеть по телевизору, всегда есть такие операторы, которые подкрадываются с камерой, чтобы сделать крупный план и чтобы снять в каком-то хорошем ракурсе. И вот Фима читает новую «Люсю», к нему подкрадывается оператор, и какая-то женщина хозяйским голосом говорит оператору: «Отойдите отсюда, Вы же все загородили». Поэтому номер она ему испортила, и когда этот концерт на телевидении монтировали, естественно, эта «Люся» в телевизионный вариант не вошла.
Е.КАНДАРИЦКАЯ: Виктор, скажите, а откуда «Люся»?
В.КОКЛЮШКИН: Надо прямо сказать: этих телефонных звонков и до меня было много. Самые хорошие телефонные звонки (Теодор не даст мне соврать) были у Марии Мироновой. Там звонила по телефону Капа. Во-первых, это очень хорошо сделано актерски, и текст хороший. А с «Люсей» у меня получилось случайно. Жена поехала к теще по каким-то делам, у меня погасла лампочка, я позвонил ей и говорю: «Лампочка погасла». Она говорит: «Возьми другую». Я говорю: «А где?» Она говорит: «В шкафу». Я говорю: «Я там не достану». Она говорит: «Ты встань на табуретку». Я бы еще не стал писать этот монолог, но я залез, достал лампочку, подошел А чтобы ввинтить лампочку, нужно выключить выключатель. Я выключатель выключил, и лампочка у меня зажглась. Я опять звоню жене и говорю: «Ты знаешь, я выключатель выключил, а лампочка зажглась». Смотрю, реприза идет. Я говорю: «Ладно. Я тебе потом позвоню» и думаю, отбой хороший для репризы. Я эту репризу записал, записал вторую репризу, и у меня каждый раз абзац начинается «Алло, Люся, это я» и заканчивается «Ну ладно, я тебе потом позвоню». Через такой приемчик, через абзацы, я стал делать монологи. В то время, это был 1982 год, было много таких замечательных монологов, по тем временам, но почему-то в образе Шифрина он прижился. А потом когда он получил премию на конкурсе, пришлось. Фима хотел уйти от этого образа, тем более он всегда тяготеет к театру, к какой-то «виктюковщине», к чему-то такому эстетскому. Но раз в год новая «Люся» должна появляться.
Е.КАНДАРИЦКАЯ: В общем, Ваша жена соавтор?
В.КОКЛЮШКИН: Да.
Т.ЕФИМОВ: Она получает проценты от твоих гонораров?
В.КОКЛЮШКИН: О чем бы мы не говорили: о высоком, светлом он все сведет к материальному.
М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Виктор, наденьте, пожалуйста, наушники, потому что радиослушатели хотят Вас кое о чем спросить. Алло, добрый день.
СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, это Юлия. Я хотела бы спросить как раз насчет «Люси». Сегодня мой ребенок ждал по «Культуре» мультфильм «Вовка в тридевятом царстве», и его не показали. Как Вы думаете, монолог про Люсю в этом свете не может постичь та же участь?
В.КОКЛЮШКИН: Вопрос понятен. Отвечаю. Я думаю, что это у нас идет из прошлого. Выйдешь на эстраду, бровью поведешь, подмигнешь, и ползала уже понимают, что ты хотел сказать, хотя ты еще не знаешь, что ты хотел сказать. Это оттуда. И поскольку сейчас так складывается ситуация, все думают, что мы тоже делаем на что-то намеки. Да нет, я думаю, никаких намеков нет. Потом сейчас у нас другая редактура. Цензура у нас была всегда. Теперешняя цензура, может быть, сейчас строже на некоторых каналах, потому что это финансовая цензура. Я сам работал с цензорами. Я работал в «Литературной России», я вел еженедельную «Страничку сатиры и юмора». Мы находились на 5-м этаже, а цензор сидел на 4-м этаже. Этот цензор закончил литинститут и писал сатирические стихи и пародии под псевдонимом. Поэтому когда этот цензор мне приносил свою пародию или ироническое стихотворение, если оно мне не подходило, я ему говорил шепотом: «Слишком остро». Он мне также шепотом говорил: «Понятно». Убирал и шел в свой цензорский кабинет на 4-й этаж.
Е.КАНДАРИЦКАЯ: А вот интересно, за последнее время был ли такой случай, чтобы цензор или редактор отменили Ваш рассказ?
М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Извините. Оказывается, что у нас прошла дезинформация. Мультфильм «Вовка в тридевятом царстве» показали в 11.30 по «Культуре». Значит, есть свобода слова в России.
В.КОКЛЮШКИН: По поводу вопроса. Что Вы, какие сейчас столкновения! Это раньше, приносишь текст, его читает редактор, подписывает худрук, несут главному редактору, потом несут на угол Неглинки, там читают, и если ты поздравляешь женщин с 8 марта, то литованый текст возвращается тогда, когда женщин уже поздравляют с Новым годом. Сейчас никто даже не разговаривает приглашают сниматься, снимаешься, потом смотришь телевизор тебя нет, и никаких разговоров. Плюс контрольный выстрел в лоб сейчас все круто.
М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Теодор, твой вопрос.
Т.ЕФИМОВ: Я даже не знаю, что мне у Вити спросить я тебя так давно не видел. Как ты живешь?
В.КОКЛЮШКИН: Оригинальный вопрос. Кстати, у некоторых журналистов в запасе всего три вопроса, так вот этот вопрос четвертый. Как я живу? У меня такой впечатление, что я подойду к зеркалу, а там 12-летний мальчик. Я все время думаю, откуда там взялся этот человек с бородой. Может быть, где-то я пробуксовываю, но никак я не могу стать взрослым. Так я и живу. Поэтому когда я выхожу на эстраду, народ меня воспринимает за счет этого легко. Они смотрят, что человек не жлоб, и если что-то ляпнет, то без злобы.
Е.КАНДАРИЦКАЯ: Виктор, а Вы с удовольствием отдаете свои тексты, или Вы хотите их сами читать? Как это происходит?
В.КОКЛЮШКИН: Если бы мне утром кто-то приносил на тарелочке с золотой каемочкой не миллион, а бутерброд, я бы и не совался никуда. Но сейчас такие гонорары, что на них даже веревку не купишь, чтобы удавиться. Как писать, кому отдавать? Ну с Шифриным нас связывает много-много лет, и раньше я каждое лето уходил в творческий отпуск и к концу лета делал новую программу, либо новый спектакль. У нас поразительные работы. Например, был спектакль под названием «Круглая луна» в Театре эстрады там работали Ефим Шифрин, Клара Новикова, Валера Гаркалин и Галя Семенова из Москонцерта, хорошая артистка. Она сейчас на небесах и не даст мне соврать. Потом стало трудно, ведь эстрадная программа должна быть сегодняшней. Если я выхожу на эстраду и начинаю ругать Хрущева или Брежнева, это уже называется не эстрада, а мемуары. Только сделаешь новую программу, как они, черти, то меняются, то еще что-то. Сегодня в Кремле завтра в тюрьме, сегодня в тюрьме завтра он опять губернатор. Не уследишь за всеми, и приходится программы все время обновлять. Не успеет программа покататься, как уже устаревает. Многое же меняется, они беспокойные люди. Поэтому я пишу юмористические рассказы, которые бы были вне погодных условий. Например, я написал к сегодняшнему юбилею когда-то такую частушку: «Врать не буду, сам не видел, а мужик рассказывал, будто бы из Мавзолея кто-то фиг показывал». Я это написал давно, когда хотели запретить коммунистическую партию. Эта частушка забылась, потом опять всплыла то есть, частушка уже по-другому работает. Кстати, был вопрос по поводу сегодняшнего праздника в новостях, по поводу юбилея Владимира Ильича Ленина. Я же профессионально занимался историей и архитектурой, и в 1978 году в Государственном музее Ленина было официально зарегистрировано 119 человек, которые несли с Лениным бревно. Может быть, потом больше. Мы тогда проводили работу, которая называлась «По Ленинским местам Подмосковья», и наш историк Семен Белов выявил в Подмосковье 52 места, где охотился Владимир Ильич Ленин. Но эти данные не разрешили опубликовать, потому что считалось, что Владимир Ильич, в основном, работал.
М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Спрашивает Татьяна: «Скажите, пожалуйста, Вы жизнь воспринимаете также с юмором, или относитесь к ней более серьезно?»
В.КОКЛЮШКИН: Татьяна, жизнь воспринимать без юмора, особенно нашу, нельзя. Если всерьез воспринимать то, что творится, можно рехнуться.
Е.КАНДАРИЦКАЯ: Витя, а легко критиковать сегодняшнюю власть, или вообще Вы этим не занимаетесь?
В.КОКЛЮШКИН: Я уже привел пример с частушкой, приведу еще пример из другой частушки, которая была написана, когда Церетели прославил наш город этим монументом. Когда я теперь проезжаю по Садовому кольцу через Крымский мост, невольно у меня левая сторона каменеет, и я не могу туда посмотреть. Там было самое аккуратное и чистое место — ну да ладно. Итак, частушка: «От Зураба Церетели москвичи все обалдели. Хорошо иметь дружков по фамилии Лужков». Всем все ясно. Потом начинаются игры, когда наш прославленный корреспондент-мотоциклист Доренко начинает «мочить» Юрия Михайловича. А эта же частушка записана, и она по эфиру идет. И получается, что она идет как бы в другую сторону. Поэтому теперь я стараюсь лишний раз фамилии не называть. Например, в последней программе Шифрина я сделал политическую вещь, но бесфамильную, потому что за ними не уследишь честное слово.
М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Давайте послушаем телефонные звонки. 203-19-22. Добрый день.
СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Меня зовут Вера Львовна. Я слушаю Вашу передачу. Виктор Коклюшкин упомянул Миронову в «Капе». Я хочу вам сказать, что я эту «Капу» видела в 1938 или в 1939 году в Театре эстрады, где теперь Театр Ермоловой.
М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Спасибо большое. Нам очень приятно. Наверное, это было яркое зрелище. Давайте послушаем еще звонок.
СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Меня зовут Таня. Я балдею только от голоса Коклюшкина это просто невыносимо! Ничего не надо говорить, только бы он болтал и все. Можно просто упасть!
М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: У него такой эротичный голос, правда? Еще звонок.
СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, меня зовут Кирилл. Виктор перечислил авторов, и получился национальный еврейский юмор. Виктор-то сам еврей или нет?
В.КОКЛЮШКИН: Хороший вопрос. В 1973 году я устроился на новую работу в производственное бюро по охране и реставрации памятников художественной культуры. И там приходили анонимки на работу на сотрудников каждую неделю. И однажды пришла такая анонимка: «Один еврей устроился на работу и окружил себя евреями». А я как раз устроился в это производственное бюро. Так вот, из Управления культуры и из обкома партии пришла комиссия. Они на меня долго смотрели в профиль, похож я на еврея или нет, и сказали: «Вроде не похож, но в письме-то написано».
СЛУШАТЕЛЬ: По лицедейству, по юмору вроде бы что-то еврейское.
В.КОКЛЮШКИН: Я бы ответил на это. Этот человек кинул в меня камнем, но промахнулся. Надо же все-таки знать историю: коклюшками вяжут вологодские кружева. Откройте словарь Даля, там еще есть сноска: бренчать коклюшками — это значит рассказывать байки.
М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, Витя, чтобы ты не говорил, пишешь ты как еврей талантливо. Алло, добрый день.
СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Меня зовут Николай. Вчера в Москве был субботник, а Вы были на субботнике?
В.КОКЛЮШКИН: Николай, спасибо за этот вопрос, он высоко интеллектуальный. Я на субботнике работаю каждый день не было еще ни дня, чтобы я не подметал полы. Я всегда жене говорю, что в экологическом отношении на этих 30 квадратных метрах я делаю все, что в моих силах.
М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я сейчас имею право на последний вопрос. Он будет совершенно ужасный, Витя, простите меня, это вопрос из той обоймы. Вы говорите, что у журналистов существует три вопроса, так вот это третий. Витя, Ваши творческие планы?
В.КОКЛЮШКИН: Это не смешно. Я написал большую рукопись 750 страниц. Нужно ее сократить страниц на 200-250, перепечатать, а перепечатывать уже не хочется. Я сейчас проходил мимо книжных лотков, и там в глаза лезут те книги, которые мне не близки. А те книги, которые представляют какой-то интерес Я в последнее время стал проводить внутреннюю перерегистрацию. Беру Домбровского, читаю — великолепный автор, умный, мужественный. Как все сделано в «Хранителе древности» — 1939 год показан не только параллельно, но еще и вертикально, ведь они там делают археологические раскопки. Перечитал «Дом на набережной» Трифонова и другие вещи. Великолепная вещь! Есть замечательные сейчас книги, но сейчас это почему-то не очень кому-то надо. Поэтому я свою книгу не особенно стараюсь перепечатывать. Может быть, уляжется волна этих безумно кровавых детективов. Телевизор я по вечерам стараюсь не смотреть, потому что там все стараются украсть деньги, а я прочитал в одной толстой книге «не укради», и мне это уже не интересно. Потом они все стреляют, а я прочитал в этой книге «не убей», и мне это тоже неинтересно. Поэтому мои творческие планы, скажу откровенно, — выжить.
М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Для меня ценно то, что мы в передаче «Сатиритон» будем дарить Ваши книги. Для меня ценно то, что Вы этим занимаетесь, что Вы занимаетесь крупной формой. Мы же с Вами понимаем, что все «люси» временны, а великий роман как понятие Каждый должен написать свои «112 стульев» и «Золотой теленок».
В.КОКЛЮШКИН: Ильф и Петров начинали с фельетонов и юморесок, Михаил Афанасьевич Булгаков начинал с фельетонов и юморесок, Достоевский начинал с фельетонов, Максим Горький начинал с фельетонов, только они стали гениями, а я начинаю, но не стану.
Т.ЕФИМОВ: Даже композитор Берлиоз писал статейки в газету.
М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Виктор Коклюшкин был у нас в гостях. Спасибо, Виктор. Желаем счастья, успехов, здоровья и новых книг.
В.КОКЛЮШКИН: Договорились, буду жив зовите, приду.
М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: До встречи.

Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире