Время выхода в эфир: 22 апреля 2001, 16:15

22 апреля 2001 года
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» Максим Покровский, солист группы «Ногу свело!»
Эфир ведут Матвей Ганапольский, Теодор Ефимов, Елена Кандарицкая

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Здравствуйте.
М. ПОКРОВСКИЙ: Здравствуйте.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Здесь написано: «Слова и музыка Покровского». Максим, расскажите про слова.
М. ПОКРОВСКИЙ: Спасибо за вопрос. Когда, известный многим, по крайней мере, мне, как минимум, но думаю, что многим, Ващекин Павел снимал клип на «Хара мамбару», это первый клип, который кино.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Мультяшный такой, да?
М. ПОКРОВСКИЙ: Нет. Извините, именно не мультфильм, а первый клип, который кино, там люди, роли, факелы, гробы, танцы. Это Павел. Он велел мне написать текст этой песни, причем, поскольку он его постоянно терял, он велел сделать мне это несколько раз. Я был очень молод и очень заинтересован в клипе. Хотя я сейчас менее молод, но не менее заинтересован был в каком-то другом клипе, поэтому и сейчас бы писал слова. Писал слова, есть они.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я слышу. Там нормально: «Хара мамбару», и все это
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Ты знаешь, как надо аккуратненько все это составить, получается, действительно
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да. Мне кажется, господа, что группа Покровского это такой совершенно удивительный музыкальный театр, хотя все это нормально, это даже укладывается в музыкальный «мейнстрим» российский, но все равно. Мы постараемся по этому поводу порассуждать, потому что все они делают не так, как у людей, или, наоборот, у них, как у людей, а у других нет. Во всяком случае, мое восприятие такое. Хотя я люблю джаз-рок, у меня другое совсем. Мне кажется, что, когда вы делаете любую композицию, вопрос ее оригинальности, вплоть до стебности, просто стоит на повестке дня наравне с музыкой, со словами, это просто какой-то обязательный ингредиент того блюда, которое вы делаете.
М. ПОКРОВСКИЙ: Вы знаете, вы правы. Но позволю себе сказать, глядя на все это изнутри, что отчасти. Почему? Потому что мы, по крайней мере, не возводим в ранг культа оригинальность, поскольку она, позволю себе так выразиться, исходит изнутри, она основана на том, что оригинален каждый участник ансамбля. Мы, естественно, старались не штамповать. Для этого никаких особых упражнений не делали, особо себя ни в чем не ограничивали, просто делали и делали. Что касается стебности, то в былые годы, да, сейчас, естественно, тоже это не отвергается, не отрицается. Единственное, что мы в последний год делаем больше серьезных песен.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Скажите, пожалуйста, Максим, а нет некой эпатажности некой, не привнесено это именно, то есть подспудно, может быть, нет?
М. ПОКРОВСКИЙ: Поскольку предложение сложное, два глагола «нет» и «не привнесено», я могу сказать так. Есть или нет, это решать не мне. А привнесено или нет, решать мне. Не привнесено.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Хорошо ответили.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Кто заводила? Вы именно лидер группы? Я поясню, от чего я отталкиваюсь. Потому что вы сказали, что эта оригинальность, которая у вас существует, она исходит от всех. Кто эти ребята? Кто с вами работают?
М. ПОКРОВСКИЙ: Я с огромным удовольствием их представлю. Считаю, своей почетной обязанностью, долгом и т. д. и т. п. Вместе со мной в группе работает Антон Якомульский, это барабанщик, мы с ним уже 12 лет, Игорь Лопухин, это гитарист, мы с ним столько, сколько я женат, через несколько лет это будет 10 лет. Чуть менее с Виктором Медведевым, с клавишником, хотя знаком я с ним со старшей группы детского сада, он был в подготовительной, мы там перемешивались. У нас есть духовая секция, это достаточно знаменитый тромбонист Максим Лихачев, который переиграл, где только он ни был: в «Бригаде С», в «Квартале», еще во многих. Молодой трубач Николенька Посадский. Вот, мы все. А что касается заводилы, то заводила кто где. У меня профессия я приношу в группу песни, я приношу музыку, текст, я приношу основы. А заводилой в купе, когда едем на гастроли, может быть каждый.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, в купе это святое.
М. ПОКРОВСКИЙ: Это настолько святое, что нельзя было об этом не сказать.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Давайте мы сейчас послушаем. Самое интересное, что «Хара мамбару» это было с диска, который назывался, знаешь как, Лена? «Сибирская любовь». Тоже нормально.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Может быть, вполне.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А вот сейчас «Последнее танго» с диска «Бокс». Я не слышал «Последнее танго», давайте послушаем, чтобы был предмет для разговора изнутри. Тоже вами написано, да?
М. ПОКРОВСКИЙ: Да, с вашего позволения. Кстати, оно и первое. Доселе танго мы не писали.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Для меня музыка совершенно поразительная. То есть, понимаешь, нет, чтоб, как «Руки вверх»
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Вообще, такие латиноамериканские мотивы.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: У них иногда латиноамериканские, иногда не латиноамериканские.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Нет, сейчас, в данном случае, какие-то звуки
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Такая музыка раздолбайства.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: После этого не могу сказать, у меня не было этого ощущения. После этой песни нет. Наоборот, мне показалось, что человек вдруг повзрослел.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Тут хамские аранжировки, ты понимаешь, хамские, манерные аранжировки.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: А мне они симпатичны.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, понятно. Оно по результату замечательные.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Они утрированные, в этом есть
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Совершенно поразительно, как может существовать группа в культуре того, что девочки от 12 до 15 лет должны прыгать, и этим обеспечивается финансовый успех, делать вдруг такие песни. Вот этого я не понимаю.
М. ПОКРОВСКИЙ: Позволю себе еще раз подчеркнуть свою любовь к экономическим терминам, поскольку они простые, немного обезличивают, но не страшно. Мне очень приятен наш финансовый успех. Он очень невелик, но крайне стабилен. Мы уже много лет балуемся
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: заработками.
М. ПОКРОВСКИЙ: Да. Когда балуемся, я кривляюсь, папа на работе это сами так шутим, сам над собой шучу, — папа на работе. Очень рады, когда в студии много лампочек горит, много стрелочек вверх-вниз, индикаторы. Аппаратура стоит денег, а мы такие вот вещи делаем. Смешно.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А кто основной зритель? Когда вы ездите на гастроли, как вы сами замечаете, кто эти ребята?
М. ПОКРОВСКИЙ: Обыкновенные люди, молодые, в широком понимании этого слова, студенты, школьники, учащиеся колледжей, техникумов, учебных заведений, ПТУ, по старому, институтов. У нас есть фан-клуб, нам приходят письма. Раньше приходили больше, потому что мы их поддерживали. Сейчас у нас Но это внутреннее, это сервис-беш называется. Некоторая смена в менеджменте, и мы просто потеряли некоторое количество писем. Я надеюсь, что не утеряли этих людей.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А есть свой сайт?
М. ПОКРОВСКИЙ: Есть свой сайт, это наша гордость, это предмет моей матерной ругани в течение двух лет. Именно столько делался этот сайт. Сейчас это www.nogusvelo.ru (либо с дефисом, ибо без). Заходите, есть фан-клубовский сайт, на него есть ссылка, видимо, в основном. В общем, ожили.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Давно не заходили, судя по тому, что
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Максим, а сколько лет существует группа? 10 лет?
М. ПОКРОВСКИЙ: Относительно широкая известность (боюсь без слова «относительная» вещать на волнах «Эха Москвы», намного шире, наверное, аудитория «Эха Москвы», чем наша известность) начиная с 1993 года. Существуем мы вообще лет 12. Это столько, сколько мы, начиная с первым по времени и далеко не последним по музыке участником Антоном, барабанщиком, вместе.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: То есть вы по тому, что жили вместе, как-то образовались, организовались?
М. ПОКРОВСКИЙ: Не вместе жили. Познакомились относительно случайно. Но регион северо-западный, как нынче говорят, он с Тушинской, я с Хорошевки, сейчас он остался тушинским, я митинский, живем рядом и в одной группе.
Т. ЕФИМОВ: Тогда и название придумали.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Тут много вопросов по поводу названия, это традиционный вопрос.
Т. ЕФИМОВ: Почему такое название?
М. ПОКРОВСКИЙ: Да, тогда.
Т. ЕФИМОВ: Почему именно такое взяли?
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Почему не «Руку свело»?
М. ПОКРОВСКИЙ: Устоявшееся выражение, если с точки зрения русского языка, по-моему, это называется устоявшимся выражением. В конце стоит восклицательный знак. Это, слова Богу, не существительное и прилагательное. Самый до маразма тривиальный пример «Деревянный стол», совсем уж такой пример
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Аня пишет на пейджер о названии: «Вроде бы, мрачно, а смешно».
М. ПОКРОВСКИЙ: Ну вот, видите.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Спрашивают: «Дорогой Максим, почему вы написали такую грустную песню про речку Клязьму?» Не знаю такую песню. Пишет уроженка Клязьмы Татьяна Михайловна.
М. ПОКРОВСКИЙ: Татьяна Михайловна, во-первых, она не грустная, просто мы ребята такие: мы одновременно и грустим, и веселимся вместе с нашим народом, каждый по-своему, видимо. Я знаю Клязьму, ту ее часть, по крайней мере, которая пересекается с Ярославским шоссе. Не имею ничего против Клязьмы. Но с точки зрения фонетики Клязьма уникальное слово, поэтому оно и попала под раздачу. Что касается песни, по-моему, мы ее сегодня прокрутим, если я не ошибаюсь.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Прокрутим с удовольствием, но чуть позже. Вот здесь вопрос. «Скажите, пожалуйста, — спрашивает Наташа, — вас интересует то, что происходит в стране? Или вы пофигисты, и кроме музыки вас не интересует и не волнует ничего? Люблю вашу группу, желаю успеха». Вот это вопрос.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Матвей, я минуточку. Пока шла песня, я как раз у Макса спросила: пишут ли они на тему политики или того, что происходит в стране? Как раз он мне ответил. Мы просто совпадаем с нашей слушательницей.
М. ПОКРОВСКИЙ: Отвечаю на этот вопрос сразу, с вашего позволения. Я считаю, общечеловеческие темы выше политики, ни в коем случае, не отстраняюсь. Мне не может быть не интересно то, что происходит в моей стране, мне это очень интересно. Я считаю, что мой интерес не созерцательный, а созидательный состоит в том, чтобы я находился постоянно на своем рабочем месте и делал свое дело. Потому что когда мы в свое время смеялись над бабушками и дедушками, которые постоянно брюзжали: надо вставать к станку и работать. Но надо же, в конце концов, к станку вставать и работать, потому что в стране происходит нечто. Мы, наверное, большие деньги тратим на содержание всего этого информационно-говорительного аппарата, а у станка нормально, уютно.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Очень интересно. Естественно, «Ногу свело!», значит, слушатели как подумали? Что звучит песня, значит, и у них что-то сводит от этой песни.
М. ПОКРОВСКИЙ: Как же иначе?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: «Очень славный мальчик Максим, очень умненький, раскованный, а «Ногу свело!» это правильно. Я пенсионерка, у меня ноги сводит, а руки нет. Ирина Петровна». Ирина Петровна, блистательно.
М. ПОКРОВСКИЙ: Спасибо большое, Ирина Петровна.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А вот тут еще одно, это, я считаю, правильно, Александр Васильевич прислал: «Г-н Покровский, прослушал вашу песню. У меня свело руку. Видимо, у меня что-то со слухом». Александр Васильевич, вы, действительно, правы: у вас что-то со слухом.
М. ПОКРОВСКИЙ: Александр Васильевич, тут вот что. Каждый мужчина рукой в определенный момент что-то делает. Кто-то пишет ручкой, кто-то еще что-то. Но главное, что у вас что-то произошло после прослушивания. Желательно, конечно, чтобы это было на благо вашего здоровья.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, и неважно даже, что. Пусть будет на благо вашего здоровья. Скажи, многомудрый мой, — это не вам, это ему, вы тоже многомудрый, но
М. ПОКРОВСКИЙ: Я просто смотрю по сторонам.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Как ты относишься к такой музыке?
Т. ЕФИМОВ: Я даже не могу это определить.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Как композитор, скажи.
Т. ЕФИМОВ: Наверное, в данном случае, когда я слышу эти песни, то я как-то больше заостряюсь на словах, потому что они необычные, нестандартные.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: У них вообще все увязано.
Т. ЕФИМОВ: Да. И поэтому как бы Я слушаю и пытаюсь понять, о чем это, что это. И в этот момент я перестаю слушать музыку, я начинаю слушать текст, чтобы понять, что о чем. Хотя при этом внутри я все равно слышу, понимаю, и слышу, что там играют нормально. Не то, что кто-то где-то взяли какие-то инструменты и чего-то Нет, слышу, что там все
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: На духовую группу, пусть даже маленькую, решаются не все.
Т. ЕФИМОВ: Мне просто интересно, как вы делаете аранжировки? Вы просто расписываете? Или это в процессе: вы просто наигрываете, постепенно находите какие-то формы? Или вы заранее вы или кто-то там расписываете партитуру, то есть решаете: так, сяк?
М. ПОКРОВСКИЙ: С удовольствием отвечу на ваш вопрос. Для меня лично не очень радостно, что вы обращаете, в первую очередь, вниманием на текст, потому что мне лично больше по душе музыка. С текстом я больше маюсь. Что касается музыки, она приходит ко мне всегда сама. Тексты иногда сами, иногда я их подзываю. Аранжировки мы делаем все вместе, каждый, естественно, исходя из собственных возможностей, друг другу советуем, спорим, естественно, настаиваем, если кто-то в чем-то уверен. Что касается росписи их, то только в том случае, чтобы не забыть. Чаще пишем просто на магнитофон. Я нот не знаю и навряд ли узнаю.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Играет на бас-гитаре.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Не хочется узнать ноты?
М. ПОКРОВСКИЙ: Нет, просто время уйдет на это, а я занят. Я не позирую перед вами, честное слово. Образование это очень интересная вещь, очень хорошая, я имею образование. Не музыкальное. Я получил высшее образование, я закончил Авиационный институт, я этим горжусь, я мыслю, как математик, во всем, что не касается музыки и личной жизни. Я брал уроки вокала в свое время. Я странно отношусь к образованию. С одной стороны, оно нужно, с другой стороны, нужно знать, когда его брать, у кого его брать, их, знания, и в очень узком спектре их надо брать.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: То есть определенное какое-то?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Почему? Чтобы не задавило?
М. ПОКРОВСКИЙ: У нас давит школа. Не по моим словам, по словам моих коллег. Давит, потому что начинается навязыванием мнений. Что касается моего опыта, несмотря на то, что я брал уроки и частным образом, и очень недолго, тоже навязывалось мнение, вплоть до взглядов на жизнь. Я живу и зарабатываю за счет того, что смотрю на жизнь по-своему. У нас, к сожалению, почему-то такое музыкальное образование. Хотя подчеркну, что не вправе говорить о музыкальном образовании в России достаточно компетентно. Говорю и при этом оговариваюсь.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Макс, а у вас не было проблем в институте или в школе (наверное, в школе, скорее) с учителями, с людьми? Потому что вы человек несколько такой своего собственного
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Странный вопрос.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Нет. Я тебе скажу. Мне просто любопытно. Скажите, были какие-нибудь конфликты, люди вас не понимали, вы уходили в себя? Или как это происходило?
М. ПОКРОВСКИЙ: У меня не было особо крупных конфликтов. Были средние и мелкие конфликты. В последнее время, хотя сейчас уже далеко не школьные годы, у меня вообще почти нет конфликтов с людьми, потому что я понял одну из очень важных лично для меня вещей в жизни. Я понял, что с людьми надо как можно меньше о чем-то спорить, как можно меньше что-то доказывать, и ни в коем случае не пытаться их изменить. Люди это самая неприятная часть того, что может быть, когда они сами того хотят, и самая приятная, когда они просто люди. Они в основном обрамлены собственными комплексами и собственными корыстными планами. Поэтому нужно просто находить себе временных или долговременных спутников, и не надо ничего людям доказывать, это мое мнение.
Т. ЕФИМОВ: И свою точку зрения отстаивать никогда не надо?
М. ПОКРОВСКИЙ: Ни в коем случае. Меня об этом часто спрашивают, у меня с моей бабушкой споры возникают. Что значит отстаивать свою точку зрения? Я не отстаиваю свою точку зрения в беседах, в диспутах, в спорах устных в каких бы то ни было. Я отстаиваю свою точку зрения только своим действием. Как говаривал мой очень хороший знакомый, не позволю, во избежание фамильярности, назвать его своим другом, Валентин Александрович Гнеушев, он говорил очень часто мне и не только мне: «Ты мне ответь поступком». Зачем доказывать? У нас дикое количество передач, в которых собираются, спорят
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Сейчас ответ поступком. Песня «Клязьма», о которой упоминали. Послушаем. Кандарицкая здесь крушит все, что может. Вообще, я вам скажу, это феноменально. Тут прямой пейджер Лен, ты пока займись Что интересно. Обычно тут у нас есть заплечных дел мастера, который равняют с землей любого исполнителя за две с половиной секунды. Ну, понятно, то не понравилось, это не понравилось. Кроме того, там у вас гитара громко звучит почему-то, потом вы какие-то паузы делаете. Вот, длинная пауза была. Зачем? Все эти дома я их называю радиоприемники они сидят и Самое интересное Ну, может быть, кто-то услышит, что я сейчас говорю и какое-то дерьмецо подбросит. Но, друзья, я вам сразу хочу сказать, что Покровскому это до одного места.
М. ПОКРОВСКИЙ: Это правда.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я вас просто чувствую. «Покровскому. Я молодая пенсионерка. Тем не менее, люблю вас с первого услышания (так написано), уважаю ваше оригинальное мышление и потрясающий драйв. (Пенсионерка, откуда вы знаете слово «драйв?) Как к вашему творчеству относится ваш интеллигентный папа?»
М. ПОКРОВСКИЙ: Большое спасибо вам. Вы знаете, несмотря на то, что сказаны были слова, что мне все это до одного места, теплые, добрые слова мне не до одного места. Мы переживали трудные времена и сейчас их переживаем во многом. То, что нас спасало (я не рисуюсь перед вами, это правда), — это публика. Большое спасибо за теплые слова. Папа? Ну, возьмет для одной из телепередач музыку на заставочку. Это высокая оценка.
Т. ЕФИМОВ: Кем работает?
М. ПОКРОВСКИЙ: Мой папа Сергей Покровский, спортивный журналист, он им был, он им остается. Сейчас он прикладывает усилия к развитию нового телеканала ДП это дециметровый канал. Велит мне вести одну музыкальную передачу, которую делают они у них на телевидении. Я ломаюсь, но соглашусь ради папы. Не люблю я телевидение, сильно.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вранье. Как не люблю? Что значит не люблю телевидение? Максим, как не люблю телевидение?!
М. ПОКРОВСКИЙ: Ну, не люблю изнутри, честно.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А, все. Изнутри это ради Бога, так и надо было сказать.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Возвращаюсь к песне «Клязьма». У меня такое ощущение, что она была написана или под влиянием идей «Гринписа» или для них, нет?
М. ПОКРОВСКИЙ: Мне удивительно, как «Гринпис» не осекся, но все-таки использовал «Клязьму» для одного из роликов. Он в каких-то количествах шел по каким-то каналам российским, это российский «Гринпис». Тем не менее, воспользовались. Усмотрели в нашей песне искренность, что, на самом деле, присутствует.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вот, я и говорил: «Как можно писать в такой манере, исполнять и пускать в эфир такую мерзость? Вы уже превратили народ в сплошных идиотов. Почти половина их бросилась в наркотики. И основная причина что вы делаете такую гадость. Анатолий». Анатолий, знаете, даже не я вам отвечу, а ответит автор этой «гадости», который сидит перед нами.
М. ПОКРОВСКИЙ: Анатолий, тот факт, что вы находитесь дома, означает, что вы не бросились в наркотики, поэтому мы используем, с вашего позволения, находясь все-таки по эту сторону эфира, вас как пример для подражания. Хочу сказать вам особые слова своего уважения перед вами, перед вашим личным мнением, спасибо вам большое.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Слушай, круто.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Воспитанный мальчик.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, дело не в этом. Он не работает на «Эхо», он пришел сюда, один раз зашел, поэтому велеречиво так.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Почему та женщина сказала, что это очень грустная песня о Клязьме? Я что-то не
М. ПОКРОВСКИЙ: Там просто шутка на шутке.
Т. ЕФИМОВ: Почему она посчитала, что это грустно?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Может быть, она имеет в виду по факту, потому что он говорит, что загрязненная?
Т. ЕФИМОВ: Слово «клизма» вызывает какие-то грустные воспоминания.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Может быть. Мы сейчас послушаем песню под злобным названием «Волки».
М. ПОКРОВСКИЙ: Если можно, я скажу два слова. Раз мы говорили о «Танго», его можно и нужно, видимо, воспринимать как ритмику, в данном случае «Волки» это вальс.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вот разные мнения интересные. «Коробит от такого музыкального лже-искусства раздолбая Покровского. Упаси эфир Ганапольского от таких помоев. Спасибо. Валентин Петрович». Валентин Петрович, для меня большая честь, что пришел Покровский.
М. ПОКРОВСКИЙ: Спасибо, мне приятно слышать.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: «Максим Покровский, я вас обожаю. Лолита». «Покровскому. Я все поняла, ведь ваш учитель Гнеушев. (Тут не важно, да или нет, не в этом суть.) Это цирк и очень хороший цирк. Вы мне очень нравитесь».
М. ПОКРОВСКИЙ: Спасибо.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: «Макс, я считаю, что ваша жена полюбила вас за обалденную родинку, она очень сексуальна. Маша».
М. ПОКРОВСКИЙ: Маша, спасибо. У меня их две, кстати.
Т. ЕФИМОВ: За обе. А главное, что интересно, что это же про волков, до этого, давно, был «Собачий вальс», а теперь волчий.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Замечательно все сделано.
Т. ЕФИМОВ: Хорошо сделано. Я разве сказал что-нибудь?
М. ПОКРОВСКИЙ: Наш клавишник меня часто поправляет, потому что вальс это все-таки три четверти.
Т. ЕФИМОВ: А у вас и есть три. Это у вас джаз-вальс.
М. ПОКРОВСКИЙ: Виктор считает, что это шесть. Я ничего не считаю, поскольку Я обычно музыкальный размер ритмичным загибанием пальцев.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошее сообщение прислала Зинаида Прокофьевна. Она мне раз 18 прислала вопрос, почему я не отвечаю. Зинаида Прокофьевна, потому что ваши вопросы, как Покровского политика волнует. Но ваше замечание, которое вы сейчас прислали, во-первых, имеет к нашему гостю прямое отношение. Зинаида Прокофьевна пишет: «Прекрасная песня «Балет» (Аллы Пугачевой)», но ее написал, к сожалению, не Покровский, поэтому Но песня, действительно, замечательная.
Т. ЕФИМОВ: Я знаю эту песню. Она никогда не была моей любимой.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Просто у Зинаиды Прокофьевной ассоциации какие-то.
Т. ЕФИМОВ: «Волки» с «Балетом»?
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Видимо.
Т. ЕФИМОВ: А что общего? Ничего общего.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хочу вам сказать, что это, действительно, все ярко и интересно, скажите?
Т. ЕФИМОВ: Конечно, ты прав. Нестандартно, и все это, притом В начале вы все спрашивали Максима насчет эпатажа, специально, чтобы было непохоже на других. Сейчас я, по крайней мере, слышу, что это не специально, просто люди так мыслят. Они, как мыслят, так пишут, а со стороны кажется, что вы специально.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Тут несколько раз был Михаил Жванецкий, у него свойство: ему что-то говоришь, а он говорит смешно, говорит репризами готовыми, от которых просто падаешь. И я не выдержал и его спросил: вы это придумываете заранее? Хотя я понимал, что он не придумывает заранее. Он говорит: я так думаю, я так разговариваю. То, что вы делаете, это ваш язык какой-то.
М. ПОКРОВСКИЙ: Спасибо.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Волчий, кукольный, танговый.
М. ПОКРОВСКИЙ: Скажу лишь, чтобы поддержать вас, что у нас очень часто люди, которые рядом с нами, не соглашаются, что каждый думает по-своему. Собственно, это все, что я хотел сказать. А «Семь планет» это не только моя, но наша общая гордость, одна из самых любимых и искренних песен.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Теперь, господа, когда они будут где-то выступать по радио или по телевидению, появятся где-то еще, посмотрите их. Замечательно. Максим, спасибо вам большое.
М. ПОКРОВСКИЙ: Спасибо, я тронут.
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» был М. Покровский, лидер группы «Ногу свело!»







Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире