Время выхода в эфир: 25 марта 2001, 13:15

25 марта 2001 г.
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» Павел Лобков, ведущий программы «Растительная жизнь» на НТВ.
Эфир ведет Ксения Ларина.

К.ЛАРИНА: Итак, представляю вам человека из телевизора, коим сегодня является Павел Лобков. Здравствуйте.
П.ЛОБКОВ: Добрый день.
К.ЛАРИНА: Павел Лобков канал НТВ, корреспондент, репортер, ведущий программы «Растительная жизнь», которая является главной программой в нашей сегодняшней передаче, поскольку мы хотим сегодня поменьше говорить о политике.
П.ЛОБКОВ: А политики сейчас почти не осталось, насколько я понимаю.
К.ЛАРИНА: По каким дням выходит Ваша программа?
П.ЛОБКОВ: Мы начинаем в середине апреля новую серию програм. По-моему, по средам, я сейчас не могу точно сказать, потому что сейчас вообще, я открываю маленький секрет, происходит реструктуризация канала НТВ. Я думаю, что мы расцветем по-новому. Моя версия такая: когда ушел Олег Добродеев, был определенный шок. Когда паук покидает паутину, в середине остается пустое место, которое должно быть занято либо равным пауком, либо это решается коллективной волей пауков, тех, кто эту паутину строил. Какой-то год было, может быть, состояние депрессии, подавленности многих людей, но сейчас мы поняли, что мы можем жить без Олега Борисовича Добродеева.
К.ЛАРИНА: Паук появился?
П.ЛОБКОВ: Зачем? Как выяснилось, можно обходиться без пауков. Можно сказать, что появилась та студийная атмосфера, которая позволяет создавать новые вещи, думать о будущем, а не только отмахиваться от разнообразных кусающих насекомых, которые вокруг нас. Естественно, что вокруг каждого крупного и красивого животного они вьются в огромном количестве.
К.ЛАРИНА: Я так понимаю, что помимо политики канал НТВ очень увлекается животной и растительной жизнью, потому что у вас много программ, посвященных животным и растениям.
П.ЛОБКОВ: Я биолог по образованию, и нас учили все научно объяснять. У меня тоже есть научное объяснение этому феномену. Вот мы говорили, что политики совсем не осталось. Вся политика сконцентрировалась сейчас в Кремле, на некоторых противоборствующих группировкам внутри Кремля. Посмотрите, был этот кризис с отставкой правительства. О нем много говорили на «Эхе Москвы», на НТВ. Но ведь не было никаких предпосылок. Понятно, что Касьянов это не идеальный премьер-министр. Может быть, он не сделал ничего хорошего, но и не сделал ничего плохого, из-за чего стоило бы отставлять премьер-министра огромной страны. Премьер-министра такой страны нужно отставлять уж за совершенно явные проступки. Было понятно, что этот кризис абсолютный выморок.
К.ЛАРИНА: «Итоги» будут сегодня вечером? Вы там все это расскажите.
П.ЛОБКОВ: Там все это уже рассказывалось. Из-за того, что политическая жизнь редуцировалась до таких ничтожных форм, люди стали интересоваться больше всего тем, что они упускали в последние 10 лет. А упускали они какие-то базовые вещи. Знаете, почему такой бешенной популярностью пользуется проект Парфенова, ведь Парфенов не рассказывает ничего того, что не написано в книжках, которые никогда не запрещали? Интересно то, что книжки, не запрещенные в эпоху тоталитаризма, запрещались рынком в течение 10 лет. Они, конечно, издавались, но их мало покупали и читали, поэтому реакция получается самая неожиданная. Например, мы сделали фильм о мавзолее, и один из моих 20-летних друзей спросил меня: «А правда, что Сталин в мавзолее лежал?» Вот какая сенсация, оказывается. То есть, то поколение, которое начало свое образование в 1992 году, сейчас это образование завершило, и они уже командуют жизнью. И они уже не знают элементарных вещей. Спросите 5 человек на улице, почему трава зеленая затруднятся ответить. Спросите 10 человек на улице, какой в Лондоне климат они скажут плохой. А мы показываем, что в Англии есть субтропики, допустим. Мне кажется, что это эксперимент эксперимент над каналом, над собой, над зрителем. Мне интересен ответ угадал я с этим или не угадал. Вот Парфенов явно угадал.
К.ЛАРИНА: Ну, у Вас там тоже есть беспроигрышные вещи, когда Вы путешествуете по дачам известных людей.
П.ЛОБКОВ: Но ведь привлекать внимание как-то надо.
К.ЛАРИНА: Кстати, никого не обокрали еще из Ваших героев?
П.ЛОБКОВ: Нет, а что там.
К.ЛАРИНА: Вы работаете как наводчик.
П.ЛОБКОВ: У меня репутация наводчика давняя, поэтому трудно с этим спорить.
К.ЛАРИНА: Я напомню номер нашего пейджера 788-00-88, абонент «Эхо Москвы». Ждем вопросов Павлу Лобкову. Давайте посмотрим, что пишу. «Уважаемый Павел, почему так много сотрудников НТВ в трудную для него минуту сбежали и никак не выражают своего отношения к безобразиям вокруг компании? А Вам большое спасибо за Вашу работу», — пишет Вам Лидия Ивановна.
П.ЛОБКОВ: Лидия Ивановна, у нас в Советском Союзе был принцип: все имеют мнение обо всем, все отвечают за все. Ну, лучше им там. Что ж сразу клеймить вдогонку «сбежали», люди перешли в другую компанию. Они считают, что им лучше работать на государственном телевидении. Есть две модели общества: одна патронолистская, где государство как папа. Например, в Японии. Оно предоставляет и работу, и следит за личной жизнь, и развлекает по мере необходимости. Но существуют и более демократические компании, где ты можешь делать, практически, все, что угодно, но ты за это полностью отвечаешь. У нас, я считаю, компания второго типа, а РТР наверное, компания первого типа. Я не хочу говорить, что они предатели или изменники, но им комфортнее жить в условиях патронолизма, когда за них многое решают, но зато о них и заботятся больше. Мне бы это показалось некоторой навязчивостью.
К.ЛАРИНА: Следующий вопрос от Ольги Сергеевны: «Скажите, пожалуйста, когда возобновятся Ваши передачи, и что у Вас в плане? У кого на даче Вы собираетесь сажать растения?»
П.ЛОБКОВ: Много у кого. Я не хочу сейчас говорить, чтобы не сорвалось. Все договоренности находятся в процессе. И если я скажу, а потом не сбудется, скажете, что не случилось. В общем, у разных лауреатов Нобелевской премии, причем они с огромным удовольствием берутся за лопату. Я хочу сказать, что чем человек интересней, глубже, сложнее, тем легче он позволяет себе эксперименты над собой. Я, например, никогда не ожидал, что Пугачева будет ходить с ведром. Это такой нонсенс: Пугачева, которая всегда в шелках, «в кольцах узкая рука», берет спокойно лопату. Человек, который в себе уверен, много сделал, может себе позволить взять лопату в руки. А человек, слава которого зиждется на сиюминутной популярности, и он так дорожит этой репутацией и боится: «А вдруг я буду не так выглядеть» Вот в этом смысле больший отклик мы получаем как раз от шестидесятников, от людей, которые уже явно много сделали, чем от представителей молодой элиты, которые в себе очень, на самом деле, не уверены.
К.ЛАРИНА: А у Вас дача есть?
П.ЛОБКОВ: Есть дача у моих родителей под Питером.
К.ЛАРИНА: И что там растет?
П.ЛОБКОВ: Там скорее ботаническая коллекция, потому что пространство очень маленькое, а видов надо посадить много. Поэтому я ландшафтом пренебрегаю за счет того, что надо посадить какие-то грядочки.
К.ЛАРИНА: Вы, действительно, там экспериментируете над чем-нибудь? Что-нибудь скрещиваете?
П.ЛОБКОВ: Что Вы! Я серьезно к этому отношусь, это особая наука. Например, мы поедем в Голландию не для того, чтобы показать, как замечательно цветут голландские тюльпаны это и так все знают, это можно увидеть на любом рынке. Там есть люди, которые в течение 5-6 поколений занимались только этими тюльпанами. На самом деле, это потомки тех пиратов, которые привозили тюльпаны впервые в Голландию. Они до сих пор занимаются этим скрещиванием. Тяжело попасть в такие семьи, их очень немного это то, что называется законодатели мод. То есть, хочется показать, что внутри, что за сценой, каким трудом, на самом деле, обходится пучок петрушки, который мы поедаем за 2 минуты.
К.ЛАРИНА: Кстати, в основном, на дачах у Ваших героев растет то, что потом мечется на стол — всякая петрушка, картошка, морковка — или, действительно, есть серьезное увлечение процессом?
П.ЛОБКОВ: Меня потряс Яковлев Александр Николаевич японскими анемонами в человеческий рост. Я понял, что человек талантлив бывает во всем, как правило. Или Пугачева с соснами, которые были ею подстрижены конечно, не канонически, но к японскому «клаут топер» это приближается. Это нечто среднее между просто стриженным деревом и бонсаем. Эти люди, которые достигают чего-то в одной сфере, как правило, бывают способными и в другой.
К.ЛАРИНА: Это новые русские?
П.ЛОБКОВ: Нет, я хочу сказать, что новые русские наименее интересны. Они так боятся сделать что-то не так, им так страшно надеть не ту цацку У них еще нет какой-то внутренней свободы. Они простор своему творчеству не дают, а заказывают все у дизайнеров, причем все по одной модели. Моделей бывает две. Не помню, как у дизайнеров называется первая модель, но вторая точно называется «собачья могилка». У них, в основном, «собачьи могилки». Как они одеваются? Все в черном Gucci за две «штуки». Показать, что ты обеспечен, но ни коим образом не выразить свою индивидуальность они этого боятся.
К.ЛАРИНА: А прислуга есть на дачах?
П.ЛОБКОВ: Есть. Обычно это охранники невероятного вида — очень хамоватые, с какими-то рациями. Явно на них экономят, это какие-то мужики из близлежащей деревни, которые только слезли с трактора. Ведь должна быть какая-то культура прислуги. Этот стиль должен вырабатываться столетиями. Стиль уважительного отношения к прислуге. И достоинство у прислуги тоже, безусловно, должно присутствовать. А там нет достоинства, а есть наделенность некими полномочиями. В общем, с этой охраной всегда очень неприятно общаться.
К.ЛАРИНА: Если говорить о культуре загородного дома, это ведь тоже особая жизнь: и привычки, и традиции, и умение, и вкус. Наверняка Вы смотрели подобные сцены из жизни в мире?
П.ЛОБКОВ: Да, в Америке, конечно, хуже всего.
К.ЛАРИНА: А Европа — это Англия, это газон?
П.ЛОБКОВ: Европа это, конечно, Англия, но про английский газон я хочу сказать отдельно. Английский газон, на самом деле, — это имитация пастбища. Английский газон, на самом деле, никакого отношения к красоте не имеет, там овцы паслись. Это хорошо объеденный овцами луг и больше ничего. Если посмотреть на дикий английский луг это английский газон, который, как у нас считается, стригут 300 лет. Его просто овцы едят.
К.ЛАРИНА: Но подождите, ведь туда не пускают людей, чтобы они ничего там не топтали?
П.ЛОБКОВ: Наоборот, английский газон необходимо топтать. Имитируется вечнозеленое пастбище, вот что очень важно. У нас этого никогда не будет. Можно сколько угодно покупать рулонных газонов по цене персидского ковра за квадратный метр, и ничего не будет. Будут лысые проплешины, потому что у нас другой климат. Посмотрите, сколько у нас снега. Сейчас все это потечет и сгниет. Хуже не придумаешь. В России невозможен вечнозеленый газон, у нас снег держится 6 месяцев в году.
К.ЛАРИНА: А что сажают англичане у себя на участке на 6-ти сотках?
П.ЛОБКОВ: Во-первых, есть культуры, которые для нас очень хороши, но пока не развиты. Например, лук-порей. Он растет невероятно красиво.
К.ЛАРИНА: Они тоже что-то едят с грядок?
П.ЛОБКОВ: Конечно. Например, зелень, которая везде очень дорога в магазинах. Это самое дорогое, если считать на килограмм, если не считать икру и трюфели. К тому же она неприхотлива, поэтому зелень всегда сажают. Есть такая хорошая традиция, которая пришла из Франции, из Нормандии — это традиция красивого огорода, когда огород выполняет декоративную функцию. Там имеет значение цветовая гамма и подбор овощей по легкости выращивания.
К.ЛАРИНА: У них также закатывают в банки?
П.ЛОБКОВ: Нет, это не должно консервироваться, потому что уже сейчас многие понимают, что вырастить капусту или помидор гораздо дороже, чем купить. Вы просто тратите порциями, понемножку, но если вы это все суммируете… Например, я видел, как одна бабулька покупала банки для помидоров по 10 рублей за штуку в то время, когда помидор стоит 8 рублей за килограмм.
К.ЛАРИНА: Да, в этом есть парадокс. Пошли профессиональные вопросы, что приятно. Спрашивает Ольга: «Что Вам интереснее: заниматься посадкой, обустройством участка или беседовать с владельцами этих дач?»
П.ЛОБКОВ: На самом деле, мне все интересно. Каждому свое: одному интереснее герои, другому интереснее ландшафт, третьему интереснее наши ботанические экскурсии, которые мы иногда предпринимаем, поэтому мы стараемся сочетать все.
К.ЛАРИНА: «Не хотите ли Вы облагородить какой-нибудь московский дворик?» спрашивает Татьяна.
П.ЛОБКОВ: У нас это в планах есть. На самом деле, правда, что у нашего сельского хозяйства 4 проблемы: весна, зима, лето и осень. Правда, что нам ужасно не повезло с континентальностью климата. Правда, что на этой широте в Европе уже сейчас доцветают крокусы и расцветают нарциссы — это биологический факт, и он сомнению не подлежит. Правда, что есть куча ограничений, и вырастить что-нибудь более менее симпатичное в наших условиях равносильно подвигу. Но все равно то, что делается сейчас, это абсолютное убожество. Мы просто стараемся показать, как можно.
К.ЛАРИНА: «Как Вы относитесь к тому, что в Москве уничтожают разнотравье, полевые цветы? Ведь с ними исчезнут насекомые, а не будет насекомых не будет и птиц», — пишет Светлана Валентиновна.
П.ЛОБКОВ: Да нет в Москве никакого разнотравья, есть сорная растительность вдоль высоковольтных линий. Не должно быть просто высоковольтных линий в центре города и пустырей. А разнотравье, которое растет на пустырях, никаким полезным насекомым не дает никакой пищи. Город вообще построен неправильно с этой точки зрения, и я думаю, что через много лет к этому все равно вернутся, и будут воссозданы какие-то природные вещи. Они не могут вырасти сами.
К.ЛАРИНА: Кстати, Ботанический сад существует как понятие?
П.ЛОБКОВ: Там есть одна большая проблема. Я боюсь обидеть многих людей, которые там работают, но я бы сказал, что большая часть людей, которые там занимаются наукой, это люди лысенковской школы. Когда искореняли генетику и селекцию морганистов, Московский ботанический сад был одним из таких форпостов новой лысенковско-сталинско-мичуринской биологии.
К.ЛАРИНА: Эти традиции так и остались?
П.ЛОБКОВ: Конечно. Я не могу сказать, что они лысенковцы, но, по крайней мере, они очень не чувствительны к новым веяниям. Хотя попадаются и очень талантливые люди.
К.ЛАРИНА: Следующий вопрос от Татьяны: «Мне нравится вся Ваша творческая деятельность на канале. Какой Ваш любимый цветок?»
П.ЛОБКОВ: Я цветки вообще не люблю, потому что цветки это половые органы растений. Мое любимое растение, которое называется рафлезия арнольди, которое я мечтал увидеть в течение 25 последних лет моей жизни, я обязательно покажу в первой или второй программе «Растительная жизнь», и я вас уверяю, что вы такого еще никогда не видели.
К.ЛАРИНА: А где оно проживает?
П.ЛОБКОВ: Проживает исключительно в джунглях северного Барнео.
К.ЛАРИНА: Привезли?
П.ЛОБКОВ: Нет, это привезти невозможно. Это можно только снять и показать.
К.ЛАРИНА: «Дорогой Павел, Ваша статья в «Итогах» моя энциклопедия дачного хозяйства. Очень благодарна Вам за высокий уровень обслуживания приземленных дел», — пишет Екатерина.
П.ЛОБКОВ: Екатерина, спасибо большое за слово обслуживание. Когда в течение многих лет занимаешься и политическими репортажами, и всем, чем угодно, для многих людей, кто этим занимается, это является ключевым в определении того, кто они сами. Многие полагают, что они гуру, и несут какую-то сферхидею. На самом деле, Вы совершенно правильно подметили, мы обслуживающий персонал, мы обслуживаем ваши интересы. То есть, одни обслуживают интересы в том, что вы хотели узнать новости, и мы вам их честно рассказываем. У другого нет времени самому что-то анализировать, и мы ему предлагаем варианты различного развития событий, и это тоже вариант обслуживания. Так что огромное Вам спасибо, мы будем вас обслуживать и дальше.
К.ЛАРИНА: «Павел, кому-нибудь из своих сотрудников Вы помогали благоустроить дачный участок, сделать шедевр? Желаю Вам успехов. Держитесь», — пишет Ольга Михайловна.
П.ЛОБКОВ: Вы знаете, нет, потому что плохо, когда телевидение показывает телевизионщиков, это выглядит очень корпоративно. У людей происходит психологическое отторжение, когда в программе телевидения появляется другой телевизионщик. Мы все-таки рассказываем о мире, а не о себе. Что здесь меня очень задевало: когда говорят, что в Грозном захвачены в заложники журналисты. Да, это ужасно, но весь эфир переполнен этими журналистами. Но одновременно какой-то водоканал из Ставрополья, условно говоря, строил там канализацию, и их тоже захватили. И об этом говорят раз в неделю — просто у сантехников нет эфира. Поэтому злоупотребление служебным положением это наша основная болезнь, и я постараюсь ей не заражаться.
К.ЛАРИНА: Поехали дольше. «Павел, когда Вы благоустраиваете дачи известных людей, они выдвигают свои условия или доверяют Вашему вкусу? Вообще Ваши герои разговорчивый народ?» спрашивает Наташа.
П.ЛОБКОВ: Я когда-то вел программу «Герой дня», это было в «золотые» ельцинские времена. «Золотыми» они были для нас потому, что Ельцин терпел вокруг себя таких разных людей как бородатый Сатаров и Коржаков. Все это были люди из ближайшего окружения Ельцина. Это были люди самодостаточные, которые себя сделали до того, как пришли к Ельцину. В связи с этим, они не боялись высказывать свои личные мнения, которые иногда отличались от точки зрения Кремля, да и точки зрения Кремля-то тогда не было. А сейчас пришли такие солдаты, которые 300 раз подумают и 500 раз мысленно позвонят начальству. «Коробочки всю ночь работали по зеленке», хотя можно сказать, что «танки всю ночь стреляли по кустам», но это не так романтично звучит. Сейчас пришли такие люди, поэтому стали менее разговорчивыми, потому что дисциплины больше. А те люди, которые остались нам в наследство от той эпохи, разговорчивы. Мы, конечно, спрашиваем совета, но, кроме того, мы и навязываем свои взгляды, очень сильно навязываем.
К.ЛАРИНА: А они Вам дарят что-нибудь? Например, какие-нибудь отростки?
П.ЛОБКОВ: Зачем? Я им вожу, мне бы все это куда-то деть. Мы же должны все-таки уложиться от рассвета до заката. Это условие нашей программы один съемочный день.
К.ЛАРИНА: Еще один профессиональный вопрос от Елены: «Павел, так какая же почва нужна для вереска торфяная или бедная песчаная? Где верес растет вместе с соснами?»
П.ЛОБКОВ: И то и другое. Главное, чтобы она был кислая, проницаемая. Давайте посмотрим у Аллы Борисовны Пугачевой. Правда, говорят, что когда снимались «Рождественские встречи», частично на нашем вереске стояли то ли колонки, то ли усилители, то ли даже целый грузовик. Если при этом у Аллы Борисовны Пугачевой вереск перезимует Мы поставили эксперимент. Мы заложили эту плантацию, и весной мы покажем, да или нет. Если нет, то не рекомендуем. Это чистый эксперимент, раньше мы этого здесь не сажали. Давайте просто подождем результатов.
К.ЛАРИНА: Спрашивает Татьяна: «Можно ли где-нибудь познакомиться в печатном или электронном виде со схемами Ваших посадок?»
П.ЛОБКОВ: В электроном — на сайте нашей телекомпании «ntv.ru».
К.ЛАРИНА: «Павел, на даче своих героев, Вы делаете маленькое чудо. Это платная услуга?» спрашивает Маша.
П.ЛОБКОВ: Это услуга для телезрителей, а телезрители, как известно, платят тем, что они покупают товары, которые рекламируются, в частности, в программе «Растительная жизнь». В этом смысле, конечно, да, но во всех остальных нет. Вы знаете, мы придумали счастливую схему взаимоотношений, когда деньги вообще не участвуют в процессе. Это замечательно. Допустим, дизайнер хочет отрекламироваться, он говорит, условно говоря: «Я делал участок у лауреата Нобелевской премии такого-то». Это для него раскрутка его бренда. Герой, может быть, тоже хочет дать интервью, а мы ему ставим условие бери лопату. То есть, дизайнер бесплатно привозит растения, мы, естественно, бесплатно приезжаем, и всем хорошо. И дизайнер получает бесплатную рекламу, и герой получает хоть что-то. Ведь обычно съемочная группа приходит брать интервью и оставляет после себя грязь с ботинок. А мы оставляем после себя что-то приятное. Эта схема бесплатных взаимоотношений, такого вселенского бартера, мне очень нравится.
К.ЛАРИНА: Реплика от Валентины: «Приходите к нам на Качалинскую вся улица в цветах».
П.ЛОБКОВ: Обязательно. Знаете, еще при Советском Союзе была удивительная доктрина — создавать чудо, несмотря на все бытовые неурядицы. У человек, фактически, не было ничего своего, и он реализовался в каком-то очень узком канале, который был разрешен. Но реализовался он так, как не мог реализоваться ни один западный человек. У нас, известно, литература заменяла жизнь для многих, но для некоторых Например, я встречал хрущовки, забитые орхидеями. Штукатурка отваливается от влажности, какие-то насекомые бегают, и при этом человек там живет. Это удивительное советское качество создать рай на шести сотках. Или я встречал хрущовки с дворцовым интерьером. Такое удивительное несоответствие, когда человек самовыражался в каких-то терминальных вещах. Мы таких персонажей тоже снимали. Например, Виноград в Подмосковье, это ведь что-то невероятное.
К.ЛАРИНА: Съедобный?
П.ЛОБКОВ: Абсолютно несъедобный, но главное, что он вырос.
К.ЛАРИНА: Как в домах выращивают гранаты, лимоны, апельсины.
П.ЛОБКОВ: Да, но это ведь не потому, что не было апельсинов и лимонов можно было купить. Просто все было настолько одинаково, настолько человек лишался возможности на самовыражение, что хоть в этом он искал отдушину. Эта советская культура уходит, а мы ее остатки любовно собираем и хотим снять. Это как детские «секреты»: какие-то цветочки под стеклышком и засыпанные песочком. Я стараюсь раздвинуть этот песочек.
К.ЛАРИНА: Хорошо, «секретики» больше не будем зарывать. Включаем телефон 203-19-22.
П.ЛОБКОВ: Я буду очень благодарен, если кто-нибудь из звонящих ответит на вопрос: из чего делают знаменитую манильскую пеньку, из которой пираты делали реи, на которых вешали изменников?
К.ЛАРИНА: Очень интересный вопрос. Добрый день.
СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, меня зовут Ирина. Большое спасибо Павлу Лобкову. Такие люди есть только на НТВ".
П.ЛОБКОВ: Спасибо Вам, что Вы нас смотрите.
СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Меня зовут Роман. Павел, вот Вы говорили — Лондон, Россия, газон не растет. А Норвегия, северные страны?
П.ЛОБКОВ: Я говорю так не потому, что я русофоб или наоборот. Но вдоль всего побережья Норвегии течет Гольфстрим, и он создает ту необходимую мягкость климата, некий буфер, который не дает зиме быть слишком холодной и не дает лету быть слишком жарким и иссушающим. А у нас Гольфстрима нет. Дело не в том, что климат суровый, а в том, что он нестабильный. У нас есть возвратные морозы, от которых гибнет 80 %. Не от морозов 30 в январе, а от морозов в апреле и в мае. Так что нам приходится с этим мириться, поэтому мы сильные люди, и нас никто не победит.
СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Здравствуйте. Можно дать ответ на вопрос. Меня зовут Нина Борисовна. Манильскую пеньку делают из конопли.
П.ЛОБКОВ: А вот и неправда. Ее делают из специального банана, который не съедобен. Из его листьев делают как раз ту самую знаменитую манильскую пеньку, с которой было связано столько историй, которые так подробно описаны в «Одиссее капитана Блада». И мы обязательно будем показывать всякие такие интересности.
К.ЛАРИНА: Следующий звонок.
СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день, меня зовут Виктор. Я слушаю Павла Лобкова. Как он переквалифицировался в Мичурина?
П.ЛОБКОВ: Я отвечу. Не дай бог в Мичурина. Большего вреда нашей науке мало кто принес. Это моя персональная точка зрения, и я ее постараюсь доказать в наших программах. Мне кажется, что людям сейчас это интересно, потому что у людей становится больше пространства для частной жизни, потому что общественная жизнь перестает захватывать такое количество людей, которое оно захватывало раньше. Люди меньше думают о стране и больше думают о том, как обустроить свою жизнь, и в этом смысле, они, может быть, приносят большую пользу стране.
К.ЛАРИНА: Потом еще и результат на лицо. Ты хоть видишь, что происходит на твоих глазах, в отличие от политики.
П.ЛОБКОВ: Конечно.
СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Меня зовут Галина Анатольевна. Я хотела спросить Павла, почему он ездит только к известным людям? Пусть он ко мне приедет на дачу, у меня прекрасная дача.
П.ЛОБКОВ: Обязательно.
К.ЛАРИНА: Галина Анатольевна, а что у Вас там растет?
СЛУШАТЕЛЬ: В основном, цветы.
П.ЛОБКОВ: Это опять слово неприемлемое. Мы занимаемся растениями, а цветы продаются в ларьке. Мы к вам обязательно приедем.
К.ЛАРИНА: Галина Анатольевна, давайте сделаем так. На наш эфирный пейджер 788-00-88, абонент «Эхо Москвы» пришлите, пожалуйста, свой телефон и адрес, и я думаю, что тогда группа Павла Лобкова обязательно с Вами свяжется.
П.ЛОБКОВ: Обязательно.
СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, меня зовут Юрий. У меня такой вопрос. Наша российская болезнь это заборы. Они у нас возводятся по любому поводу, надо или не надо, вплоть до совершенно невероятных. А в Литве кустарник. Интересно, наши климатические условия позволяют нам возводить заборы из кустарников?
П.ЛОБКОВ: Да, это признак нашей новорусской действительности. И хочется, и колется. С одной стороны, человек хочет показать, что он богат, а с другой стороны, страшно. Да, заборы это, видимо, то, что нас связывает с Азией и отделяет от Европы. Можно. Дело в том, что еще даже в петровские времена в Петергофе делали заборы, например, из стриженной липы, из боярышника — не из туи, как в Европе. Туя у нас, к сожалению, как показывает опыт, не растет. Сейчас как раз в Петергофе в нижнем парке начали восстанавливать именно оригинальные петровские заборы, я имею в виду зеленые ограждения. Сейчас там директор Знаменов, он предпринимает невероятные усилия по восстановлению растительного мира петровского Петергофа, потому что тот Петергоф, который мы видели, он же сталинский. Сейчас постепенно восстанавливается петровский Петергоф, который нас иногда шокирует своей непривычностью.
К.ЛАРИНА: А Вы ведь ленинградец?
П.ЛОБКОВ: Да. Как раз в Петергофе можно видеть прекрасные примеры того, как можно из стриженной липы и из боярышника делать замечательные, порой даже фигурные, живые изгороди. И делают это те люди, которые получают совсем немного, в основном, это энтузиасты. Это очень интересные опыты. Мы частично это показывали, частично еще будем показывать. Согласитесь, что в Петергофе климат еще хуже, чем в Петербурге, потому что Петергоф на холодном море, там все время дует холодный ветер, и туя, которую сажали при Сталине, выглядит очень убого, а стриженные липы замечательно. Я думаю, что нужно этот опыт осваивать, к тому же липа стоит в несколько раз дешевле, чем туя. Известно, что для живой изгороди нужно очень много деревьев, которые надо очень часто сажать, и это самый приемлемый вариант, мне кажется.
К.ЛАРИНА: Ну, что ж, будем завершаться. Много у нас хороших вопросов: важных, интересных и профессиональных. Как говорит Павел Лобков, все ответы в программе «Растительная жизнь». Есть такая поговорка: «чем больше знаю я людей, тем больше нравятся собаки».
П.ЛОБКОВ: Это поговорка, кажется, принадлежит кому-то из нацистских лидеров.
К.ЛАРИНА: Что Вы можете сказать о людях, исходя из Вашей любви к растительному миру?
П.ЛОБКОВ: Люди всегда прекрасны в деле. Когда человек занимается тем, что ему нравится, он всегда привлекателен.
К.ЛАРИНА: Мы похожи на растения?
П.ЛОБКОВ: Нет, мы к счастью не похожи на растения. Многие, конечно, хотели бы, чтобы мы были похожи на растения и ни на что не влияли, но мы все равно будем пытаться влиять и на общественную, и на политическую жизнь, потому что это неизбежное свойство человека. Для растительной жизни у нас должно быть место, потому что растительная жизнь это когда ты отключаешься от каких-то вещей, на которые ты явно повлиять не можешь, и концентрируешься на вещах, которые тебе ближе. Я уверен, что пользы для страны тогда гораздо больше.
К.ЛАРИНА: Ну что ж, напомню, что это Павел Лобков. Спасибо Вам большое за то, что провели такую замечательную беседу с нашими садоводами и огородниками, тем более в преддверии дачного сезона. Удачи Вам, и надеемся, что программа «Растительная жизнь» появится в том самом сезоне, в каком и планируется.
П.ЛОБКОВ: Спасибо большое. Я советую всем не забывать, что день год кормит, поэтому сейчас самое время сеять семена на рассаду. И я надеюсь, что самые лучшие ваши достижения мы тоже сможем продемонстрировать.


Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире