24 января 2001 года
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» Марк Франкетти, обозреватель газеты «Санди Таймс», и Владимир Мамонтов, шеф-редактор «Комсомольской правды».
Ведущая эфира Нателла Болтянская.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Добрый вечер!
М. ФРАНКЕТТИ — Здравствуйте!
В. МАМОНТОВ — Добрый вечер!
Н. БОЛТЯНСКАЯ — И давайте попробуем с наших, ваших журналистских позиций оценить то, что происходит сегодня в мире и в нашей стране. С чего бы вы начали?
М. ФРАНКЕТТИ — Ну, не знаю, много, конечно, есть. На прошлой неделе главной темой, естественно — дело Бородина, которое продолжается, и завтра будет какое-то решение. Естественно, заявление Путина, что война в Чечне якобы кончилась. Для нас, именно для «Санди Таймс», естественно, опубликование книги Ричарда Томлинсона, бывшего сотрудника МИ-6. И, что еще? Не знаю.
В. МАМОНТОВ — Да, я пожалуй бы, согласился. Наверное, это главное. И самое интересное, пожалуй.
Н. БОЛТЯНСКАЯ — Давайте тогда обсуждать.
М. ФРАНКЕТТИ — Какая первая тема?
Н. БОЛТЯНСКАЯ — Вы знаете, я бы позволила себе предложить вас публикацию Томлинсона, если вы не возражаете.
М. ФРАНКЕТТИ — Нет, нет. Ну, в принципе, я не знаю, если ваши слушатели знают, что за история, но просто очень коротко, Ричард Томлинсон — это бывший сотрудник МИ-6, который эквивалент вашего СВР, служба внешней разведки. Он служил, по-моему, 4-5 лет, потом он был уволен и очень недоволен сокращением. Короче, у него самые большие проблемы были, когда он решил, он хотел публиковать книги о своем времени в МИ-6, попытался этого сделать, ему не удалось. После того, как он короткое содержание книги отправил в Австралию, они его задержали, арестовали, где он сидел 6, по-моему, даже больше месяцев. И вот сейчас он собирается публиковать эти книги на английском, но в России.
Н. БОЛТЯНСКАЯ — Есть такое мнение, что бывших разведчиков не бывает. Что люди, которые готовы открыть глаза миру на какие-то секреты своей службы, если речь идет об этой службы, они с самого начала обречены. Как вы считаете, история с Томлинсоном — это иллюстрация к такому утверждению?
М. ФРАНКЕТТИ — Вы знаете, я его лично не знаю, я не могу судить. Но конечно, после того, как были сообщения, что он собирается публиковать это в России, конечно, все обвинили его, и что люди, которые ему помогали здесь, в принципе, работают для СВР или для ФСБ. Очень много уже говорили, что за этим проектом стоят русские спецслужбы. Я этого просто не знаю, я с издательством несколько раз встречался. По-моему, абсолютно нормальный человек, я просто не знаю. Он это отрицает, и Томлинсон тоже.
В. МАМОНТОВ — По нашим сведениям, а у нас сведения очень близкие с тем, что сказал Марк, в общем, нет пока прямых доказательств того, что это какая-то операция специальная, совместно произведенная нашими спецслужбами против МИ-6, условно говоря. Хотя я думаю, что объективно ничего радостного для МИ-6 в выпуске книги Томлинсона где бы то ни было, в том числе, у нас, конечно же нет, потому что, как я понимаю, несмотря на то, что были такие сообщения, что некоторые важные моменты, связанные с раскрытием имен и каких-то вещей он из книги убрал, насколько я понял, все-таки ничего радостного в выходе подобных книг для спецслужб, конечно, нет. Но это жизнь, пусть терпят.
Н. БОЛТЯНСКАЯ — Есть такое утверждение, не помню, кому из разведчиков оно принадлежит — у нас длинные руки, расхожая фраза, да? Как вы полагаете, длинные руки допустят в итоге эту публикацию? Или этого не произойдет?
В. МАМОНТОВ — Вы знаете, они уже, хоть они и длинные руки, но в принципе, в общем, уже книга существует, существует ее тираж. Вот что с ней будет дальше, какова судьба Томлинсона — да.
Н. БОЛТЯНСКАЯ — Рукописи не горят, но это спорное утверждение, правда?
В. МАМОНТОВ — Тем более, когда это — мемуары разведчика. Очень спорный, в самом деле. Но я думаю, что все-таки эта история, мы живем в достаточно цивилизованные времена, мне кажется, они и цивилизованный итог будут иметь. Мне хотелось бы в это верить. Я не знаю…
М. ФРАНКЕТТИ — Да, у нас, конечно, в Англии большие проблемы были у него лично, конечно, и у «Санди Таймс» сейчас, потому что существует такой закон, конечно, как здесь — государственная тайна. И было принято такое решение, что мы не имеем права публиковать отрывки из этой книги, потому что это считается нарушением против этого закона. В принципе, мы в суде все сделаем, чтобы оспорить это решение. И мы довольно уверены, что нам удастся, потому что, в принципе, это смешно говорить, что мы не имеем права публиковать отрывки в Англии, когда эта книга действительно существует в России. И когда, например, «Комсомольская правда» и другие газеты уже много писали об этом.
В. МАМОНТОВ — Мы перевели некоторые отрывки и напечатали в двух номерах, в предыдущем и в этом.
Н. БОЛТЯНСКАЯ — Что доказывает в очередной раз факт, в котором нас уверяет весь мир, что Россия в известной степени находится вне грани цивилизации, т.е. некие моменты консолидации международного сообщества минуют Россию просто вот априори!
В. МАМОНТОВ — Разумеется. Но хотя мы сделали некоторые предосторожности, например, из текста мы изъяли те фамилии или те нюансы, в точности которых мы сомневаемся и которые, в случае чего, в суде мы не сможем подтвердить. По-моему, это абсолютно правильно.
Н. БОЛТЯНСКАЯ — Что ж, успехов вам обоим! Тему, связанную с Ричардом Томлинсоном мы обсудили. Давайте перейдем к теме, связанной с арестом Павла Бородина. Причем я бы предложила вам начать с той причины, по которой он, собственно, покинул пределы РФ. Как вам такая мысль?
М. ФРАНКЕТТИ — Вы знаете, я, конечно, лично тоже не знаю, но всегда люди хотят найти какой-то заговор. Я, может быть, они действительно его подставили, я в это лично не верю. Я думаю, что это человек, который, в принципе, жертва своей иллюзии, человек, который считает себя таким крутым в России, что он, конечно, знает, что у него здесь очень хорошие связи, влиятельные друзья и т.д., я просто считаю, что он думал, что в Америке все абсолютно нормально будет. И вдруг ненормально. Мы как-то договоримся, у меня хорошие друзья в Москве, и т.д. Я просто не могу, я просто не верю, что есть какая-то конспирация или какой-то заговор. Я просто думаю, что он решил, что все будет нормально, что он имеет право поехать в Америку.
В. МАМОНТОВ — Я не исключаю всего, чего хотите — заговора какого-нибудь, какой-нибудь специально подстроенной маленькой операции.
Н. БОЛТЯНСКАЯ — Кем?
В. МАМОНТОВ — Кем-то. Ну, например, это можно просто вот сейчас сесть и придумать, там, пятиходовку, как там враги Путина хотели ему сильно повредить, условно говоря. Зацапал Бородина, перед которым, несомненно, перед Бородиным, перед «семьей», перед т.д., определенно существуют какие-то обязательства, перед бывшим президентом и т.д. Вся эта история, желательно ее сейчас для Путина, я думаю, мне кажется, не слишком-то ворошить. Т.е. мы можем придумать пятиходовку, десятиходовку, но смысл истории не в этом, я согласен здесь. Смысл в том, что между Швейцарией и США существует договор о выдаче, преступника рано говорить, о выдаче подозреваемого. По крайней мере, если там в одной стране выдан ордер на арест, то будьте любезны, он вынужден будет арестован в другой стране. Вот и все. И этот закон исполняется. Что бы мы с вами не выдумывали сейчас, на самом деле, если все свести сейчас к вещам простым, Бородин, поехав в США, должен был понимать — он будет там арестован. И это с точки зрения швейцарского правосудия, и с точки зрения договоренности с американцами абсолютно законно и абсолютно правильно. Что мы с этим можем поделать, я не знаю.
Н. БОЛТЯНСКАЯ — Видите ли, какая штука? В принципе, коллизии русского языка обсуждать будут в программе следующего часа, но я бы хотела прицепиться к словосочетанию «должен был понимать». Что значит «должен был понимать»? Вы меня извините, он что, идиот, если он это понимал и все-таки поехал?
В. МАМОНТОВ — А дальше отвечал очень хорошо мой коллега с употреблением чудесных слов русского языка — крутой и т.д. Абсолютно верно, это — психология. Вот, Павел Павлович, да чего, да я! Я уверен, что примерно нить разговора была такой — да никто там меня.
М. ФРАНКЕТТИ — Я думаю, что это так. Я думаю, что это очень сложный человек, который знает, что в принципе в России с ним ничего не будет такого, что в принципе, так я и сказал, что просто — крутой, что он — большой чиновник, который имеет очень хорошие связи и т.д. Я думаю, что очень сложно для человека, который привык так жить, себе представить даже, что это может быть по-другому.
Н. БОЛТЯНСКАЯ — Как вы полагаете, каково будет развитие событий в отношении Бородина?
М. ФРАНКЕТТИ — Скажем так, я не буду удивлен, если действительно они его отдадут, во-первых, в Швейцарию, и во-вторых, я тоже не был бы удивлен, если в Швейцарии ничего не будет в конце концов. Потому что я, конечно, не эксперт, но мне просто кажется, я как-то сомневаюсь, что в Швейцарии, у них действительно есть достаточно доказательств, чтобы серьезно, до конца. Я просто не могу себе представить, что им как-то удастся. Или это потому, что он — невиновный человек, или потому, что они не очень профессионально работают. Но я просто хотел одну вещь сказать, что просто жалко, в принципе. Здесь уже не вопрос, если он виновен, невиновен, просто жалко, что мы в такой ситуации, что в Америке делают то, что в принципе русская прокуратура должна делать.
В. МАМОНТОВ — Я думаю, это близко к правде, потому что надо было бы нам здесь, у себя, четко разобраться — Павел Павлович у нас кто? Он у нас строитель Кремля или устроитель Кремля? Нормальный русский мужик, который поднимает нам Россию или все-таки в карман положил чего-то? Что очень важно: положил в карман или нет? Вот тут, кстати говоря, очень интересно, вот это бы надо бы выяснить.
Н. БОЛТЯНСКАЯ — А кто может это выяснить? Слово из трех букв.
В. МАМОНТОВ — Понятно, кто. Я думаю — суд, разумеется. Но для начала неплохо бы завершить некоторые предварительные все действия. Мы знаем, что прокуратура поставила на этом деле крест. Ну, поставила она крест, но она же прекрасно знает, что есть и другая прокуратура, которая креста не поставила. Надо вот было бы доводить и на этом этапе, мне кажется, дело до конца, до каких-то точных данных и точных сведений друг друге, скажем так, а потом — вот то слово из трех букв — а потом суд.
Н. БОЛТЯНСКАЯ — Есть еще один аспект, связанный с многострадальным Павлом Павловичем Бородиным. Дело в том, что он, попав под экстрадицию, собирался-то, как вы помните, на инаугурацию. И вот не столько по поводу инаугурации, сколько по поводу дальнейших перспектив международных отношений вообще я бы хотела услышать ваш комментарий. Новый американский президент, с чем его едят, что от него ждать и как будет все это происходить в мире отныне, как вы думаете?
М. ФРАНКЕТТИ — Много говорили об этом. Сказали, что отношения не будут хорошие, как были последние несколько лет. Я думаю, что это, конечно, возможно, но я здесь ничего плохого не вижу. Я думаю, что все равно отношения, конечно, продолжаются. Я думаю, что самый главный пункт, это что в Америке новая администрация, скорее всего, считает, что последние годы политика — где надо, просто бесплатно отдать деньги, чтобы помогать России — что это было, в принципе, ошибкой
Н. БОЛТЯНСКАЯ — Из филантропических соображений.
М. ФРАНКЕТТИ — Да, просто. И я, в принципе, согласен. Я думаю, что самое главное для России, чтобы, конечно, были инвестиции, был бизнес, а не просто деньги, которые дали в прошлом, просто потому что они думали, что вот если мы не отдадим деньги — здесь страшно будет. Я думаю, что этим ничего не достигли, и, в принципе, ничего трагического не вижу.
В. МАМОНТОВ — Я думаю, что сейчас Путин — здесь, а Буш — там, люди, я бы так сказал, чуть более прагматического толка, чем предыдущие руководители. Может быть, чуть менее политически заангажированные во всей этой планетарной битве. Поэтому есть возможность не то, чтобы улучшить или ухудшить отношения, а сделать их более грамотными. Большей помощи России, чем то, что сказал Буш сейчас — хватит их просто так подкармливать, давайте нормальную какую-то установим систему взаимоотношений — да и слава Богу! Нам бы это вполне подошло.
Н. БОЛТЯНСКАЯ — Мы продолжим после выпуска новостей.
НОВОСТИ.
Н. БОЛТЯНСКАЯ — Тема, которую мы предлагаем вам обсудить с помощью электронного голосования, звучит так: каковы перспективы российско-американских отношений в связи с приходом нового президента США? Для тех, кто считает, что перспективы — это улучшение, звоните 995-81-21, для тех, кто считает, что отношения все-таки ухудшаться — 995-81-22. Из того, что прозвучало из уст наших гостей, можно сформулировать мнение Владимира Мамонтова, что отношения будет несколько упорядочено, стабилизировано. Марк, а вы полагаете, что особых изменений ждать не стоит, да?
М. ФРАНКЕТТИ — Нет, я тоже, я абсолютно согласен с коллегами. Я просто считаю, что самая большая разница будет…
Н. БОЛТЯНСКАЯ — Что просто так никто больше ничего не получит?
М. ФРАНКЕТТИ — В принципе, да, потому что в последние годы в Америке, не только в Америке, но тоже на Западе была тоже такая политика в принципе, что пусть, что у нас были хорошие отношения, пусть, что они получили деньги, потому что Россия без нашей поддержки — это опасная страна.
Н. БОЛТЯНСКАЯ — Еще раз вопрос: каковы перспективы российско-американских отношений в связи с приходом нового президента США? Для тех, кто считает, что перспективы — это улучшение, звоните 995-81-21, для тех, кто считает, что отношения все-таки ухудшаться — 995-81-22.
М. ФРАНКЕТТИ — В принципе, это фактически, в конце концов, был фактически шантаж. Я не имею ввиду, что вот Россия так вот, но люди чувствуют, что да, наверное, эти деньги не помогают, наверное, в большом количестве эти деньги были украдены и т.д., но все равное, пусть они получили, потому что Россия без этих денег — это опасная страна. Я думаю, что это глупо просто.
Н. БОЛТЯНСКАЯ — Напомню вопрос для голосования: каковы перспективы российско-американских отношений в связи с приходом нового президента США? Для тех, кто считает, что перспективы — это улучшение, звоните 995-81-21, для тех, кто считает, что отношения все-таки ухудшаться — 995-81-22. Возвращаясь к теме, затронутой Марком, несколько лет назад один из аудиторов крупного класса Вениамин Соколов, давая интервью в Америке, сказал, что вообще каковое-то ни было финансирование России — это есть не что иное, как передача дополнительной дозы наркотика наркоману. Т.е. такое мнение уже звучало, что деньги давать бессмысленно. Вне финансового каната, каковы будут именно дипломатические отношения двух крупных держав?
М. ФРАНКЕТТИ — Я думаю, что будут хорошие отношения.
Н. БОЛТЯНСКАЯ — Еще раз напомню вопрос: каковы перспективы российско-американских отношений в связи с приходом нового президента США? Для тех, кто считает, что перспективы — это улучшение, звоните 995-81-21, для тех, кто считает, что отношения все-таки ухудшаться — 995-81-22. Владимир?
В. МАМОНТОВ — Я думаю, что все, что касается дипломатии, в самом деле, будет все в порядке, как обычно, а все, что касается экономики, что касается вообще отношения Запада к России, то как я уже сказал, еще раз хочу это повторить — нам, в общем, на руку сейчас та позиция, которую высказал Буш. Сейчас роль кредитов выполняет нефть. Это гораздо лучше для экономики России и вообще для климата в России экономического и иного, и для политического всякого, для самооценки россиян — нефть. Но если мы и дальше будем полагаться только на нефть и вот эту перспективную тенденцию не подхватим и не проведем необходимых реформ структурных и иных, то грош нам будет цена, и нам опять никакой Запад не поможет. Никакая Америка, и будь хоть Буш влюблен в русскую литературу и готов расцеловать нас всех, проку от этого для России не будет никакого.
Н. БОЛТЯНСКАЯ — Напомню вопрос: каковы перспективы российско-американских отношений в связи с приходом нового президента США? Для тех, кто считает, что перспективы — это улучшение, звоните 995-81-21, для тех, кто считает, что отношения все-таки ухудшаться — 995-81-22. Но тут сразу возникает вопрос: каковы перспективы цен на нефть в мире?
В. МАМОНТОВ — Я не великий специалист, скажем прямо, на этом рынке. Насколько я знаю, насколько у нас в газете ребята-аналитики говорят, что ничего супернеожиданного не произойдет. Но т.к. она достаточно высоко задрана сейчас, а бюджет просчитан на несколько более низкий уровень цены, то для России, если не произойдет катастрофического чего-то, то этот год должен сложиться более-менее успешно и удачно с этой точки зрения.
Н. БОЛТЯНСКАЯ — Напомню, что завершается голосование на наших волнах: каковы перспективы российско-американских отношений в связи с приходом нового президента США? Для тех, кто считает, что перспективы — это улучшение, звоните 995-81-21, для тех, кто считает, что отношения все-таки ухудшаться — 995-81-22. Марк, а вы что думаете насчет цен на нефть в мире?
М. ФРАНКЕТТИ — Я в принципе, это я тоже вообще не эксперт. Я думаю, конечно, как вы сказали только что, это очень опасно, когда в принципе единственная причина тому, что в последний год экономика лучше здесь — это только из-за нефти. Я думаю, что это очень опасно, потому что хорошо очень богатая страна, но все равно, это понятно, что скоро или поздно, эти цены будут падать.
Н. БОЛТЯНСКАЯ — И это неважно скажется, так скажем, на России. Напомню вопрос, который мы обсуждаем с помощью электронного голосования… Прошу прощения, я ошиблась. Опрос закончен. За несколько минут нам позвонило 266 человек. Результаты какие, как вы думаете?
М. ФРАНКЕТТИ — Самый сложный момент передачи, конечно. Я думаю, что большинство думает, что, наверное, хуже будет. И давайте, не знаю, 65-70%. Ну, 65%.
В. МАМОНТОВ — Да, я тут, нам бы хорошо еще и знать аудиторию. Ничем не рискую: 50% на 50%.
Н. БОЛТЯНСКАЯ — О, как вы! Ну, что же: 22% полагают, что отношения улучшаться, 78% процентов считают, что ухудшаться.
В. МАМОНТОВ — Но это стереотип, мне кажется, определенный работает.
Н. БОЛТЯНСКАЯ — Т.е. преподаватели военных кафедр периода нашей с вами комсомольской юности все-таки своего добились?
В. МАМОНТОВ — Думаю, что да. Хорошо я все-таки думаю про аудиторию «Эха Москвы», оказывается! А она такая же, как и наша.
М. ФРАНКЕТТИ — У меня такое впечатление есть, что главное, я, конечно, не согласен. Я думаю, что это не будет так, но я вообще не удивлен, что такая реакция. Просто потому, что много об этом писали, много говорили, и есть, конечно же, такое ожидание и впечатление. Я просто не считаю, я не думаю, что они правы.
Н. БОЛТЯНСКАЯ — Уважаемые гости! Тема, которую мы сегодня с вами не трогали вообще — это декларированное окончание войны в Чечне.
М. ФРАНКЕТТИ — Ну, я просил бы. Насколько я знаю как иностранный корреспондент, официально войны вообще не было, только антитеррористическая операция, по-моему. Я даже не знаю, о чем вы говорите.
Н. БОЛТЯНСКАЯ — Но речь идет о сокращении частей, которые дислоцируются в Чечне, частей федеральных войск.
М. ФРАНКЕТТИ — Ну, мне просто было бы интересно понять, чего они достигли. Я давно не был в Чечне. Я очень много и очень часто был в прошлом году, но, насколько я понимаю, в принципе, ситуация там не очень спокойная. Мне не кажется, что армия контролирует ситуацию в Чечне. Мне кажется, что те лица, которые считаются враги народа, как Басаев, Хаттаб и т.д., еще там и абсолютно без проблем могут двигаться и т.д. Я, в принципе, ничего нового не вижу.
В. МАМОНТОВ — Я думаю, нам деваться некуда. Мы в Чечне надолго, если не сказать — навсегда. И постоянно вести там боевые действия, хотите — войной их называйте, хотите — контр-террористической операцией, чем не назови, армия там постоянно не может. Да и смысла в этом большого нет. Поэтому какая-то логика, конечно, в том, чтобы это передать все-таки скорее под эгиду МВД и главным образом ФСБ, видимо, есть. Другое дело, что если сейчас это не подкрепить огромным количеством других факторов — политических, экономических, деньгами, постоянной работой в том числе, такой, скажем, каждодневной, постоянной работой с населением в Чечне, с тейпами, с кланами, такая скурпулезная, тяжелая, неблагодарная подчас работа — если вот этого всего не делать при условии того, что туда будут вбрасывать какие-то деньги зарубежные, и Хаттаба подкармливать, и т.д. — этот котел может там тлеть довольно долго. Но это такой крест России, на мой взгляд, от него никуда нам не деться, его нам надо нести. И я лично смотрю на это так: вот, я думаю, что на Западе постепенно слегка изменилось отношение к чеченской проблеме, и это, наверное, правильно, потому что в какой-то мере то, что Россия здесь своим хребтом перемалывает в Чечне — это оберегает в какой-то степени, на мой взгляд, некоторые важные общечеловеческие ценности от, скажем так, фундаментализма исламского, который для меня лично — одна из серьезных угроз для вот этих самых общечеловеческих ценностей.
Н. БОЛТЯНСКАЯ — Для Вас это угроза как для гражданина мира или как для гражданина России?
В. МАМОНТОВ — Да, и то, и другое. А почему? Во мне это прекрасно сочетается, как мне кажется.
Н. БОЛТЯНСКАЯ — Т.е. вы все-таки космополит?
В. МАМОНТОВ — Да, есть отчасти, врать не буду. Поэтому мне думается, вот это важная роль. Другое дело, что война, убийство — мерзко все это, и т.д., и много зря людей там гибнет, и выхода не видно. Вот это — да, волнует, и любой человек не может как-то спокойно к этому относиться. Но если говорить с точки зрения просто политики, каких-то интересов России, там надо наше присутствие, да и не только России, наше присутствие, к сожалению великому, необходимо.
Н. БОЛТЯНСКАЯ — Марк, а что Вы думаете по поводу угрозы исламского фундаментализма?
М. ФРАНКЕТТИ — Я в это, честно говоря, не очень верю. Я думаю, что война в Чечне идет, не чтобы решать проблемы в Чечне, но шла, началась, эту кампанию я имею ввиду, и то же та кампания, чтобы решать проблемы в Москве, политические проблемы. Если вы были в Чечне, то это просто не понятно, как там война может проблемы в Чечне решать? Я просто этого не вижу.
Н. БОЛТЯНСКАЯ — Как вы полагаете, каковы перспективы некой стабилизации этой ситуации на Северном Кавказе?
М. ФРАНКЕТТИ — В принципе, об этом очень часто говорили. Я просто не вижу выхода. Я просто думаю…
Н. БОЛТЯНСКАЯ — Т.е. это так и будет происходить, да?
М. ФРАНКЕТТИ — Я просто не могу себе представить, с кем говорить, кто там может, имеет какое-то влияние, я имею ввиду, как чеченский лидер? Просто не вижу. Я просто не вижу выхода. И я, честно говоря, конечно, там есть фундаменталисты, конечно, там есть люди, которые опасны, очень опасные люди. Но мне было бы просто интересно видеть какие-то доказательства, что действительно там есть какой-то интерес, например, для Усамы бен Ладена. Я просто этого не знаю. Но очень много об этом говорили, но у нас никаких доказательств нет. Просто мне кажется, что была очень хорошая причина, очень хороший способ, чтобы получить какую-то поддержку от Запада — вот, видите, это бен Ладен, это самый ужасный человек, который тоже в Америке враг народа 1 и т.д.
Н. БОЛТЯНСКАЯ — Т.е. это попытка создания фантома, да?
М. ФРАНКЕТТИ — В принципе, я абсолютно согласен, что есть фундаментализм, есть опасность в Чечне, но я не думаю, то, что происходит в Чечне сейчас — это борьба против международного фундаментализма, и я тоже не думаю, что война шла, чтобы решать проблемы в Чечне.
В. МАМОНТОВ — Я думаю, что как во всяком деле подобного рода, решаются разом большое количество разных задач. В том числе, возможно, там есть как благородная какая-то составляющая и полезная для России, скажем так, и совершенно бесполезная и даже вредная. Война — это такое дело своеобразное, в котором разве что весь народ не поднимется против захватчика — тогда всем все ясно. А так, в таком конфликте интересов, который мы имеем на Кавказе, многолетний, там огромная история у России. Ну, можно сейчас вообще сказать — а чего Россия туда вообще полезла когда-то еще в стародавние времена?
Н. БОЛТЯНСКАЯ — Это когда, при Шамиле?
В. МАМОНТОВ — Да, в давние еще времена мы имели огромные проблемы. И поэтому сейчас говорить однозначно, что там решается какая-то одна задача… Я согласен — да, конечно, там не только борьба с ваххабитами, конечно. Там наверняка деньги играют огромную роль, наверняка там есть жулье, ворье и бандиты — все, что хотите.
Н. БОЛТЯНСКАЯ — Многие говорят о том, что одна из главных проблем — это фактически неспособность выдвинуть человека, обладающего одинаковыми рейтингами доверия среди представителей чеченской диаспоры.
В. МАМОНТОВ — Согласен. Что делать?
Н. БОЛТЯНСКАЯ — Я вас спрашиваю! Кто сюда пришел вопросы задавать?
В. МАМОНТОВ — А, так вот дело в том, что не то, что мы с вами, а я думаю, что огромное количество людей, экспертов, которые хотели бы решить действительно эту проблему в Чечне, они постоянно пытаются ее решить и не видят, как.
Н. БОЛТЯНСКАЯ Но, насколько я понимаю, западное сообщество некоторым образом намекает, что они бы тоже не возражали, чтобы носитель доверия был выдвинут именно из чеченской диаспоры.
М. ФРАНКЕТТИ — Там такого человека нет, понимаете. Просто нет, потому что в принципе в Чечне это проблема клана, тейпа. Очень сложно найти такого человека. И я тоже несколько раз говорил — в принципе, там уже новое поколение боевиков, там есть дети, мальчики, которым 13-14 лет и которые только мечтают, к сожалению, как убивать каких-то русских солдат. Это очень надолго. И я просто не вижу, как война может решать проблемы в Чечне.
Н. БОЛТЯНСКАЯ — Что же, на этой не очень веселой ноте, я думаю, что мы завершим. Напомню, что сегодня в студии были Марк Франкетти, обозреватель газеты «Санди Таймс», и Владимир Мамонтов, шеф-редактор «Комсомольской правды». Спасибо вам большое!


Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире