О. БЫЧКОВА: Добрый день, у микрофона Ольга Бычкова, в студии с нами генеральный директор холдинга «Композит» Леонид Меламед. Добрый вечер, добрый день. Не знаю, что это.

Л. МЕЛАМЕД: Здравствуйте, Ольга, здравствуйте, уважаемые радиослушатели.

О. БЫЧКОВА: Ну, я, конечно, должна вас для начала поздравить с пятилетием, правильно?

Л. МЕЛАМЕД: Благодарю.

О. БЫЧКОВА: Не вас, а компании, конечно.

Л. МЕЛАМЕД: Абсолютная правда.

О. БЫЧКОВА: Это правда, потому что действительно пять лет – это уже такой срок, когда можно говорить о каких-то результатах и серьезных вещах. Вы чего не достигли за это время, что у вас не получилось, скажите?

Л. МЕЛАМЕД: Ну, у нас не получилось двигаться так быстро, как мы хотели. А в остальном мы идем с тем бизнес-планом, с той бизнес-моделью, с которой мы и собирались идти. Бизнес-модель в том, чтобы стать глобальной конкурентоспособной компанией, потому что я уверен, что во всем, что касается высоких технологий, конкуренция может быть только глобальной. То есть, по всему миру это единственный способ обеспечить рост и самофинансирование, в том числе в большой доле исследовательских работ.

О. БЫЧКОВА: Я говорила здесь в Санкт-Петербурге на экономическом форуме с Михаилом Погосяном, руководителем Объединенной авиастроительной корпорации…

Л. МЕЛАМЕД: Я тоже сегодня говорил с Михаилом Погосяном.

О. БЫЧКОВА: Мне кажется, что вы с ним говорили немножко больше, чем я, конечно, потому что он мне рассказывал о ваших совместных проектах и о том, что «Композит» просто является той российской компанией, которая обеспечивает инновационными технологиями отдельные производства. Это военное или гражданское, вот скажите.

Л. МЕЛАМЕД: Мы очень много работаем сегодня именно на авиакосмическую индустрию, которой просто необходимо для сохранения конкурентоспособности переходить на другой уровень материалов, на тот уровень материалов, который в мире уже есть и которого в России еще нет. Но мы надеемся, что с нашей помощью он уже начал появляться. Это касается и военной авиации, это касается и гражданской авиации.

О. БЫЧКОВА: А вас к военной авиации подпустили?

Л. МЕЛАМЕД: Ну, вообще, несмотря на то, что мы компания, которой пять лет, на самом деле у нас входят в нашу группу предприятия, которые более чем с пятидесятилетней историей и которые исторически работали на авиакосмическую индустрию. В этом плане нас никто не выпускал из этой индустрии, мы исторически там были. Другое дело, что за эти 5 лет мы предложили очень много новых материалов авиации, которых до нашего прихода там просто не было.

О. БЫЧКОВА: Ну, и вот пять лет назад наверняка вы как-то иначе моделировали себе сегодняшнюю ситуацию, я имею в виду и политику, и кризис, и вот все, что связано со словом «санкции». Как это отражается, все вот эти вот текущие проблемы как отражаются на вашем сегодняшнем состоянии, чувствуете что-нибудь?

Л. МЕЛАМЕД: Конечно, санкции никак мы не могли моделировать.

О. БЫЧКОВА: Никто не мог.

Л. МЕЛАМЕД: То, что касается кризиса, как раз мы и начали этот бизнес в самый разгар кризиса, потому что для всего мира кризис – это как раз время, чтобы перейти на новый технологический уклад. Многие предприятия, мы знаем, создают в жирные времена специальные резервные фонды, и никто в жирные времена модернизации не предпринимает, потому что это время для того, чтобы максимально загружать мощности и…

О. БЫЧКОВА: Зарабатывать.

Л. МЕЛАМЕД: … зарабатывать деньги. И когда наступает кризис (они наступают регулярно), как раз время для проведения модернизации. Собственно, мы с открытыми глазами именно посчитали, что это очень хорошее время для того, чтобы прийти с совершенно новыми материалами, с новыми решениями, агитировать всех за то, что надо переходить. То, что касается санкций, еще раз повторюсь, конечно, на это никто не рассчитывал, это существенный удар, если они будут введены (пока они нас никак не касаются), для всего нашего бизнеса и для нашей бизнес-модели.

О. БЫЧКОВА: А что, например, может коснуться вас, чего вы опасаетесь, что будет введено?

Л. МЕЛАМЕД: Ну, во-первых, в России просто нету оборудования, на котором можно производить эти материалы, оно не выпускалось раньше никогда…

О. БЫЧКОВА: Какие материалы?

Л. МЕЛАМЕД: Те новые материалы, которые мы сегодня производим, прежде всего карбоновые материалы, то, что является сегодня даже не хай-теком, а хай-эндом, писком мировой технологической моды. Вот никакого оборудования никогда не производилось, его нету, и освоить производство такого промышленного оборудования – это гигантский срок. И самое главное, что практически нет спроса на него. То есть, тяжело предположить бизнес-модель, по которой кто-то в России начнет производить промышленное оборудование для работы с вот этими новейшими материалами и получит достаточное финансирование, не выходя на мировой рынок. Это, конечно, проблема номер один. Если нам перекроют кислород, то это почти непреодолимая будет…

О. БЫЧКОВА: Признаки есть чего-нибудь такого?

Л. МЕЛАМЕД: Признаки есть. Несмотря на отсутствие формальных санкций, уже некоторые из наших поставщиков и партнеров нас предупредили о том, что они хотели бы на некоторое время заморозить контакты и контракты и посмотреть, как будет дальше развиваться ситуация.

О. БЫЧКОВА: А из каких стран?

Л. МЕЛАМЕД: Таких пока компаний немного. Значит, Америка, Европа.

О. БЫЧКОВА: Но они как-то это вам объясняют? То есть, они выражают сожаление, или как это вообще обставлено, как это бывает?

Л. МЕЛАМЕД: Да, у нас очень много партнерских связей со всеми практически мировыми игроками, с очень большим количеством мировых исследовательских центров, и такие у нас сложились со многими очень товарищеские доверительные отношения, они так к этому относятся очень вежливо, с большим количеством извинений и сожалений, пишут нам письма, что вот вынуждены на некоторое время, значит, приостановить развитие наших взаимодействий.

О. БЫЧКОВА: Вы как-то готовитесь к этому? Или вы предполагаете, что все-таки слишком далеко дело не зайдет? Ну, как всем хочется оптимистично верить.

Л. МЕЛАМЕД: Да, к сожалению, вот мы сейчас очень много времени тратим именно на пустую работу, поскольку у нас одновременно идет большое количество строек, мы каждый год вводим по несколько новых заводов, производственных участков. И, конечно, мы сейчас…

О. БЫЧКОВА: Ой, простите, а можно сразу спросить, где?

Л. МЕЛАМЕД: В России.

О. БЫЧКОВА: Ну, в каких городах?

Л. МЕЛАМЕД: В нескольких городах, у нас в основном три сейчас центра для развития. Это Москва, на территории технополиса «Москва», бывшего АЗЛК. Это Дубна, технико-внедренческая особая экономическая зона. Это особая экономическая зона промышленного типа в городе Елабуга в Татарстане. Вот, собственно, сама у нас бизнес-модель, что на АЗЛК у нас мозговой центр, там все технологии отрабатываются, там у нас все исследовательские подразделения, и там даже мелкие серии мы выпускаем. Как только выходит какой-то продукт, серийный заказ, мы уже серийное промышленное производство строим в особой экономической зоне. Вот. Соответственно, очень много сейчас непроизводительно мы тратим время именно на то, чтобы смоделировать ситуацию, а что будет, если нам такую единицу оборудования не поставят, как мы будем выворачиваться из этой ситуации, а что будет, если нам вот такой вид сырья откажут в поставке. Это, в общем, конечно, неприятная работа.

О. БЫЧКОВА: То есть, самое критичное для вас – это вот оборудование, прежде всего, на котором что-то производится, да?

Л. МЕЛАМЕД: Оборудование, но также мы очень много потребляем импортного сырья, потому что карбоновый материал, да вообще все новые материалы, они содержат всегда очень много составляющих, много химии, и производства этих составляющих практически нигде в России нет.

О. БЫЧКОВА: А то, что в России этого нет, это нормально? То есть, вот это такой рынок, что там так и должно быть, там, что-то из одной страны, что-то из другой страны? Или это недостаток и пробел для России?

Л. МЕЛАМЕД: И то, и то. Во-первых, совершенно очевидно, что в сегодняшнем глобальном мире с той степенью конкуренции, которая есть, ни одна страна, даже Соединенные Штаты Америки, не способна создать полный замкнутый цикл абсолютно конкурентоспособных производств. Потому что обязательно найдется какая-нибудь компания в Японии, которая всех опережает, какая-нибудь компания в Австралии, которая всех опережает и по своему продукту захватила мировой рынок. Но Россия, в принципе, в своем производстве может опереться на сумму технологий, которые в мире уже не используются, то есть, принципиально другая сумма технологий в мире используется.

О. БЫЧКОВА: В смысле, в России устаревшее.

Л. МЕЛАМЕД: Однозначно. Вот именно как сумма технологий. Конечно, есть отдельные там увлеченные предприниматели, которые привозят сюда новейшие технологии, их осваивают, но это единицы, а их тысячи. Если вы возьмете современный автомобиль, современную ракету, вы увидите, что в ней там тысячи деталей, а эти детали еще проходят через десяток переделов, от рудника, например, до детали. И вот эти тысячи, умноженные на десять – это десять тысяч технологий, сумма технологий, из которой, ну, вы увидите, что девять с половиной тысяч в России просто нет, они уже там другие применяются. Есть аналоги, но они устарели, и поэтому вы, в результате, не можете выпустить конкурентоспособное изделие, если не опираетесь на вот эту сумму современных технологий.

О. БЫЧКОВА: Но получается, что это как бы не вполне российское изделие, которое вы выпускаете.

Л. МЕЛАМЕД: Извините, не вполне российское что?

О. БЫЧКОВА: Изделие, которое вы выпускаете, полностью, на много процентов на основе иностранных технологий, с иностранным оборудованием и так далее. Или это тоже не современный подход?

Л. МЕЛАМЕД: Ну, мне даже тяжело предположить, как могло бы выглядеть сложное целиком российское или еще какой-то страны изделие. Оно будет неконкурентоспособно. Когда вам надо опереться на сумму десять тысяч технологий, то вы увидите, что, ну, вы не можете быть лидерами во всем, потому что талантливые люди и предприниматели рождаются и в других странах, и они все стремятся к тому, чтобы быть лидерами на мировом рынке. Мы же видим, что изменилась в принципе модель. Если раньше она была простая: вот есть транснациональные корпорации, которые в мире действуют, потом на национальных рынках есть средний бизнес и малый бизнес на локальных рынках. То сейчас те компании, которые назывались средний бизнес, они сужают свою производственную линейку, но зато работают на весь мир. И тяжело предположить, что на рынке, скажем, как Россия, который составляет один процент от мирового, можно получить финансирование достаточное, чтобы соревноваться с компанией, которая получает пятьдесят процентов финансирования, занимает половину мирового рынка. Она в пятьдесят раз больше, у нее в пятьдесят раз больше возможностей. Нет, она победит однозначно. Поэтому мы сразу сказали, в нашей модели мы будем глобально конкурентоспособными, а для этого должны опираться на современную сумму технологий. Но тогда мы можем и на российский рынок предоставлять самое современное решение, которое позволит из наших материалов и сделать конкурентоспособную продукцию, будь то в военной отрасли или будь то в гражданской.

О. БЫЧКОВА: Когда создавалось «Роснано», очень много говорилось о том, что необходимы не только технологии, не только материалы, не только мозги, но и также технологии, создание технологий, финансовые, организационные. И говорилось о том, что у «Роснано» очень много таких вот новых идей, для того чтобы это осуществлять по-новому. Оправдались вот эти надежды, с вашей точки зрения, по вашей практике? То есть, то, как находятся инновации, то, как они финансируются, и так далее.

Л. МЕЛАМЕД: Вообще мы очень довольны сотрудничеством с «Роснано». Но как у «Роснано», если смотреть на весь портфель проектов, идут дела, я не в состоянии оценить.

О. БЫЧКОВА: Ну, это понятно, да, я спрашиваю про вашу часть.

Л. МЕЛАМЕД: Собственно, я еще раз повторюсь, что в нашем проекте мы сотрудничаем, кооперацией с «Роснано» полностью довольны, они полностью выполнили свои обязательства и терпеливо вот смотрят на наши очень длинные инновационные и инвестиционные циклы. За это им огромное спасибо, тем более что, ну, кое-где мы действительно отстаем от того графика, который изначально мы представляли себе.

О. БЫЧКОВА: А почему? Л. МЕЛАМЕД: Ну, в первую очередь потому, что мы недооценивали степень этой глобальной конкуренции и то, как быстро будут наши конкуренты двигаться вперед. Мы, например, ориентировались на то, что если мы сделаем линейку из ста пятидесяти продуктов, мы будет вполне конкурентоспособными. К тому времени, как мы сделали эту линейку (это гигантская работа, все сто пятьдесят – это абсолютно новые продукты, которые в России никто не производил), выяснилось, что у них уже триста, они в это время тоже не стояли на месте. И эта доля, и та доля, которую мы хотели добиться, мы ничего не добились.

Второе в том, что недооценивали очень длинные циклы квалификации материалов. Материалы все идут в особо ответственные конструкции. Например, для того, чтобы вам квалифицировать материал в авиацию, надо произвести шестьдесят – семьдесят тысяч испытаний на образцах. Это занимает время, там, до пяти лет. Например, «Airbus» выкатил нам программу квалификации нашего материала на пять лет. Это вот мы должны пять лет испытывать, улучшать материал, снова испытывать в различных условиях, и только после этого мы получим статус возможного поставщика «Airbus». То есть, это контракт еще никто не гарантирует, надо дождаться, пока будет новое изделие, выигрывать конкурсы, а до этого затратить десяток миллионов долларов и пять лет провести в разработке и испытаниях продукта. И вот эти, конечно, мы недооценивали, не видели вот эти длинные циклы, на первом этапе все казалось проще. Сейчас за год – за два мы все освоим, и уже понесем продукт в мир. Выяснилось, нет, чуть большее время это занимает.

О. БЫЧКОВА: Вот я хотела вас спросить, знаете, что в конце? Я, конечно, никогда не была генеральным руководителем, генеральным директором большого производственного холдинга, разумеется, но мне кажется, что такой руководитель должен как-то очень лично относиться к тем продуктам, которые производятся на разных предприятиях. У вас есть какие-то вот такие особо любимые, увлекающие вас вещи, которые вот вам кажутся прямо замечательными совершенно?

Л. МЕЛАМЕД: Во-первых, я полностью уверен, что в инновационном бизнесе, если у тебя нет страсти к тому, что ты делаешь, ты обречен на неуспех. Это вот то, что является абсолютно главным. Не связи, не деньги, не ум, а в первую очередь страсть. Поэтому, я надеюсь, что нам удалось собрать команду людей, которые действительно балдеют от того, чем они занимаются. Ну, и, собственно, я не являюсь исключением, есть очень много креатива в этом бизнесе, и это всегда доставляет удовольствие. Конкретные продукты? Да они все у меня любимые, во все вложено много интеллекта, много…

О. БЫЧКОВА: Про чудо расскажите какое-нибудь, про что-нибудь волшебное.

Л. МЕЛАМЕД: Сейчас мы запускаем у нас уникальную машину, технология которой в мире только-только стартует. Это технология контурного плетения, то есть, когда у вас берется оправка сложной формы, и она сразу оплетается, и вы получаете целый конструктив. Это может быть и очень сложная вещь. То есть, в теории, можно взять и вот прямо выплести машину. Как вот есть в Формуле-1, там, монокок, так же можно вот ее сплести, после этого пропитать связующим, отвердить – и вы получаете сложной формы корпус как единую деталь.

О. БЫЧКОВА: Круто. Спасибо большое. Леонид Меламед, генеральный директор холдинга «Композит», был с нами в студии «Эхо Москвы».

Л. МЕЛАМЕД: Спасибо, всем хорошего настроения.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире