О. БЫЧКОВА – Олег Вячеславович, у меня такой вопрос в связи с последними событиями на фронтах внешней экономической активности РФ. Вопрос, который задают очень многие люди: а чем принципиально юанизация российской экономики, от слова «юань», конечно, отличается от долларизации, которую мы сейчас все так активно проклинаем.

О. ВЬЮГИН — Во-первых, применение юаня весьма ограничено пока. А долларизация, давайте с нее начнем, объясняется очень просто. 86% мирового торгового оборота это доллар. То есть все расчеты, контракты заключаются в долларах. Собственно говоря, поэтому и долларизация. Кроме того, США являются такой копилкой огромного количества капиталов. То есть там в компаниях, фондах различных сосредоточены триллионы и триллионы долларов средств, которые предназначены для инвестирования. А поскольку сейчас в мире в основном все движения капитала либерализованы, то есть в принципе можно вкладывать свои деньги в любой точке мира, покупая ценные бумаги или еще что-то. То активность этих фондов, естественно, тоже в долларах. И это тоже рождает долларизацию. Российская экономика в частности она у нас очень открыта. У нас внешний торговый оборот занимает чуть ли ни половину валового внутреннего продукта. По всем критериям это очень открытая экономика. То есть она сильно зависит от потоков товарных. Кроме того, инвестиционные потоки очень мощные. Скажем, бегство капитала в этом году в первом квартале было 60 млрд. Движение капитала из России в чистом виде за границу. А если взять валовые показатели, то есть ведь 60 это нетто, сколько ушло и сколько пришло. А если это разделить, то получится, что ушло больше 100 и пришло порядка 40. То есть Россия является экономическим субъектом, который подвержен огромному движению капиталов. А это все измеряется в долларах. Собственно в этом и долларизация.

О. БЫЧКОВА – Зачем тогда бороться с долларами?

О. ВЬЮГИН — Да вообще не надо бороться. Надо бороться за конкурентоспособность, эффективность собственной экономики. А в чем делаются расчеты это абсолютно неважно. Можно конечно политический фактор применять, но я думаю, что Россия настолько сильно включена в мировую систему и торговлю и инвестиционного обмена, что скажем, какие-то санкции в виде лишения России пользоваться долларом, они просто нереальны. А про юань, собственно говоря, у него есть две проблемы. Во-первых, Китай является все-таки кроме суверенных фондов, потребителем капитала. Китай вкладывает за границей свои средства, инвестирует, но это средства исключительно суверенных фондов. Это не частный капитал. Частный капитал наоборот приходит в Китай, и Китай является реципиентом капитала. А не донором, как Америка. И поэтому в этом смысле юань не так интересен, как доллар. И торговля Китая с Россией сегодня менее 100 млрд. долларов. Торговля России с ЕС и развитыми странами 500 млрд. долларов. Вот вся и разница. Поэтому доллар конечно сейчас интересен. Может быть, когда-то в будущем если Россия будет торговать с Китаем в гораздо больших объемах, чем с остальным миром, если будут инвестиционные потоки очень большие между странами, то конечно интерес к юаню увеличится, и он будет активно использоваться видимо для расчетов. Но все это пока под большим вопросом.

О. БЫЧКОВА – Сергей Глазьев буквально на днях говорил мне, что Россия должна обезопасить свою финансовую систему, это шло в контексте разговоров про Визу и Мастеркард, их функционирования в России. Не потому что мы хотим отключиться от Визы и Мастеркард и мировых финансовых систем, через которые идут деньги, а потому что существует угроза, что США отключат Россию от этих каналов. Насколько это вероятно и какая из угроз здесь более реальная?

О. ВЬЮГИН — Да, действительно Глазьева может быть, сначала не очень правильно поняли. Действительно речь шла о том, что а вдруг США лишат Россию права пользоваться долларом и отключат еще и сервисные карточные платежные системы. И типа того, что делать надо. Можно конечно так вопрос ставить, но я бы так сказал: кого врагом назовешь, тот и будет врагом. Такая логика в мире существует. И мне кажется, что не надо спешить называть врагом определенные страны, которые с тобой, в общем, не воюют. А что касается конкретно платежных систем карты Визы и Мастеркард, то на самом деле прекращение работы этих платежных систем в России оно создаст неудобства, но не создаст больших проблем.

О. БЫЧКОВА – Это не катастрофа.

О. ВЬЮГИН — Не катастрофа, потому что на самом деле российские банки могут заключать договор об эмиссии карт не с российской организацией ООО Мастеркард или ООО Виза в России, а с их офисом где-то за рубежом. Напрямую. Российский банк имеет корсчет в иностранном банке. Имеет. Значит, он может трансграничный договор подписать об эмиссии карт на территории России. И расчеты будут совершаться в процессинговом центре где-то в Европе, предположим.

О. БЫЧКОВА – Но ими нельзя будет пользоваться внутри России.

О. ВЬЮГИН — Ими можно будет пользоваться внутри России и за границей.

О. БЫЧКОВА – Внутри России? А почему?

О. ВЬЮГИН — Потому что карта выпущена российским банком, он подключен к расчетной системе. Значит этой картой можно пользоваться.

О. БЫЧКОВА – Так это…

О. ВЬЮГИН — Например, можно пользоваться в России картой, эмитированной скажем Сити-банк Нью-Йорк. Запросто.

О. БЫЧКОВА – И любым банком любой страны.

О. ВЬЮГИН — Так что это все работает. Поэтому этот закон, который изгоняет Визу и Мастеркард из России он бессмысленен. Это называется — назло маме уши отморожу. Потому что ну хорошо, уйдут они и все равно эти карты будут. Вопрос в другом, что это менее удобно и разумнее было именно стимулировать эти компании поставить сервера, на которых идут расчеты по сделкам внутри России карточные.

О. БЫЧКОВА – Это то, что предлагает Россия.

О. ВЬЮГИН — Это предлагается. Но зачем этот депозитный взнос, который изгоняет эти компании из России.

О. БЫЧКОВА – А зачем?

О. ВЬЮГИН — Я не знаю.

О. БЫЧКОВА – Придушить.

О. ВЬЮГИН — По-моему первое это либо лоббизм. То есть идея изгнать эти системы из России и дать возможность каким-то российским заработать существующим или будущим. Либо это логика — назло маме ушли отморожу. Два варианта. Потому что реально эти системы смогут в России продолжать работать, просто будет не так удобно, как раньше.

О. БЫЧКОВА – То есть получается, что для людей, у которых есть эти карты сейчас, строго говоря, технически ничего не изменится.

О. ВЬЮГИН — Да. Это работа банков. Они должны будут перезаключить договора на эти карты с какой-то другой юридической структурой, находящейся вне России. Если конечно это не запретить. Но это уже странно было бы, это в интересах России.

О. БЫЧКОВА – Насколько вообще вероятен все-таки переход на максимальное количество расчетов в рублях, а не в долларах и не евро, как предлагается. В том числе во внешней торговле.

О. ВЬЮГИН — В принципе это реально. Нельзя сказать, что это что-то невозможное, но это требует очень большой и кропотливой работы. Потому что понимаете, партнеры торговые действительно выбирают валюту расчета. Почему они выбирают доллар в данном случае. Потому что 86% торгового оборота в долларах. То есть просто такая инерция, это удобно. Если же выбирается рубль, то партнер торговый, который получает российский какой-то товар, он должен купить рубли, чтобы заплатить. Для этого должен быть развитый рынок рубль/доллар в мире, чтобы рубль/доллар в мире торговался на разных площадках разными банками.

О. БЫЧКОВА – И чтобы рубль можно было купить, где тебе удобно, чтобы он был в доступе.

О. ВЬЮГИН — Обычно это происходит вместе с ростом внешнеторгового оборота, вместе с ростом взаимного партнерства между странами и банками. Например, в крупнейших городах Европы – Париж, Лондон во многих магазинах, если ты платить российской картой рублевой, то тебе предлагают заплатить в рублях. Наверное, у нас мало кто за границу ездит, то кто ездит, знает, когда в магазине в Лондоне пытаетесь заплатить рублевой картой, вас спрашивают: вы хотите в рублях или фунтах заплатить.

О. БЫЧКОВА – Или в банкомате. Нет.

О. ВЬЮГИН — А банкомате рубль нельзя получить.

О. БЫЧКОВА – А как кстати правильнее отвечать на этот вопрос в магазине например.

О. ВЬЮГИН – Правильнее, вообще говоря, выгоднее все-таки платить в рублях, точнее так, выгоднее платить в иностранной валюте, потому что курс обмена рубли на эту валюту, он в данном случае не является курсом ЦБ и является курсом коммерческого банка, который поддерживает и…

О. БЫЧКОВА – И он всегда…

О. ВЬЮГИН — …он имеет небольшую премию.

О. БЫЧКОВА – Понятно. Возвращаемся к тому, на чем я вас перебила. Вы начали говорить про практические советы, по поводу того, что насколько вероятно максимально включить рубль во внешнюю торговлю.

О. ВЬЮГИН — Должен быть хороший рынок обмена рубли на иностранную валюту. Скажем такой шаг со стороны ЦБ, который сейчас предпринимался это открытие корсчета для (неразборчиво) банка в ЦБ, это был шаг или будет шаг, если это будет осуществлено, который увеличивает возможности покупать рубли, если это нужно. Это специальный банк, который занимается клирингом валют. То есть если кому-то за границей нужны рубли, он может пойти в этот банк и довольно по хорошему курсу получить рубли. Потому что у этого банка есть корсчет в ЦБ. То есть он его подкрепляет рублями. Это было очень серьезным шагом вперед. После этого какая-то российская компания может уже предложить своему партнеру заключить контракт в рублях. Опять же это взаимная договоренность, может быть, придется за это что-то заплатить, но почему бы нет. Это реально.

О. БЫЧКОВА – Но в этом больше политики, чем расчета экономического?

О. ВЬЮГИН — Вообще политика здесь неуместна, я бы так сказал. В принципе это экономика.

О. БЫЧКОВА – Спасибо.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире