24 декабря 2000
Z Интервью Все выпуски

премьера спектакля по мотивам произведений Г.Маркеса в театре «Эрмитаж»


Время выхода в эфир: 24 декабря 2000, 12:15

24 декабря 2000 года
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» Михаил Левитин, главный режиссер театра «Эрмитаж», и Ольга Левитина, актриса театра «Эрмитаж» и театра Фоменко.
Эфир ведет Ксения Ларина.
К. ЛАРИНА: Я хочу напомнить нашим слушателям (Михаил Захарович может меня поправить), что Оля, по-моему, дебютировала на сцене вашего театра в спектакле «Нищий, или Смерть Занда». Так ли это?
М. ЛЕВИТИН: Да, конечно.
К. ЛАРИНА: Просто так взялась на главную женскую роль. Тоже, кстати, спектакль-ветеран. Я бы хотела начать именно с этого наш сегодняшний разговор, потому что, наверное, очень трудно работать с дочерью в качестве артистки, да еще убедить всю труппу, что это приобретение ценное, необходимое, что без Ольги Левитиной театр жить не сможет. Каким образом это происходит, Михаил Захарович?
М. ЛЕВИТИН: Ну, она хитрая и способная. Она убеждает. Во всяком случае, мне кажется, что большинство людей поняло, что такой, как она, нет, никого не дублирует, никого не подменяет, никого не вытесняет в любвеобильном сердце главного художественного руководителя театра, и очень культурно и профессионально входит в жизнь театра.
К. ЛАРИНА: Очень ответственная, наверное, Оля, да?
О. ЛЕВИТИНА: Ну, они замечательные, меня сразу приняли, я вообще не почувствовала каких-либо осложнений с труппой.
К. ЛАРИНА: А с папой?
О. ЛЕВИТИНА: С папой сложнее.
М. ЛЕВИТИН: Сложнее отношений с папой у нее, вообще, ни с кем и никогда не было. Продолжение сложных отношений.
К. ЛАРИНА: Ну, вот, сейчас вы выпускаете новый спектакль, о котором мы уже когда-то говорили, когда представляли «Белую овцу», Михаил Захарович. Вы сказали, что сейчас вот у нас будет Маркес. Только глазом успели моргнуть, уже — бац! и премьера на носу. Напомним, что это за работа. Маркес. Это вы написали пьесу по мотивам его повести?
М. ЛЕВИТИН: По сюжету. Это замечательная повесть «Невероятная и печальная история о простодушной Эрендире и ее жестокосердой бабке». И я увлекся этим лет 10 назад как-то очень странно, с подачи Валентина Гафта, который где-то, в каком-то интервью сказал, что он видел в Бразилии спектакль по этой повести. И я запомнил историю, прочел повесть и 10 лет начал уже делать попытки поставить ее в театре. Очень смешные попытки, потому что главную роль, роль Эрендиры, которую теперь играет Оля, репетировала Даша Белоусова, которая теперь играет бабку. Можете себе это представить? Тогда никакой пьесы у меня не было. Я работал эскизно, непонятно, надеялся на чудо. Чудо не произошло. А примерно 8 лет после этого, года два назад, я написал пьесу, причем, написал тоже с прицелом: мне ее полузаказал, так получилось, театр Эхельгауза.
К. ЛАРИНА: Полузаказал?
М. ЛЕВИТИН: Ну, как бы она была у меня и готовой, и в то же время они этого очень захотели, и как-то все это было. Для Татьяны Васильевой. И я провел с ними три репетиции. Они очень полюбили пьесу. И я понял, что воплотить это могут только мои артисты. Пьесу взял назад, деньги вернул и вот поставил.
К. ЛАРИНА: Оль, что за роль? Можно об этом рассказать по радио? Попробуйте, насколько это возможно.
О. ЛЕВИТИНА: Сложнейшая роль. По-моему, в ней никогда нельзя быть довольным до конца. Я, честно говоря, даже не знаю еще, потому что вчера был только первый прогон на зрителя, премьера будет 26-го, а до этого были репетиции с одним Михаилом Захаровичем в зале. Пока еще не понятно.
К. ЛАРИНА: А физически тяжелая роль?
О. ЛЕВИТИНА: Она сложная физически, но она сложнее духовно, хотя, вроде бы, там много физических нагрузок.
М. ЛЕВИТИН: Много молчит. Когда писалась пьеса, я вспоминал, что был такой спектакль в театре им. Маяковского «Мамаша Кураж» с Глизер. И там, кроме гениальной Глизер, была гениальная Карпова. И вообще, я страшно люблю, когда хороший, большой артист играет роль с одной фразой. У Ольги не одна фраза, а монологи, сцены, но она много молчит. Вот это она пытается сделать.
К. ЛАРИНА: В нескольких словах для тех, кто не знает сюжета и первоисточника, не буду спрашивать, про что, но какие-то зарисовочки в чем, собственно говоря, суть истории? Ведь история здесь есть, наверняка, какая-то?
М. ЛЕВИТИН: Да. Чем больше вдаешься в понимание спектакля, понимаешь, что это история библейская, конечно, это история о любви, насилии, о рабстве, о свободе на примере взаимоотношений двух людей: невероятной личности, именуемой Бабкой, и тоже очень интересной личности внучки, Эрендиры. Удивительно простая история, в которой абсолютно все. Легко понятно, что это про все. Только это притча, и страсти очень сильные и очень большие. А сюжет? Ну что сюжет? Дом сгорел. Бабка привыкла, что внучка любит ее, и бабка превращает внучку в проститутку, и телом внучки пытается заработать деньги и восстановить дом, который перейдет внучке. Вот, в чес все дело. С полной правотой на такой род восстановления. Это сильнейшая история. Сильнейшая, душераздирающая. Выдержал бы наш зритель только вот эти страсти. Зритель, мне кажется, привык к более простым, мелковатым страстям. Люди берегут себя очень, а тут страсти.
К. ЛАРИНА: Но смотрите, эта тема у вас так или иначе повторяется во многих спектаклях, особенно если мы говорим о последних работах, в том числе и о «Лиакадии», но, естественно, «Живой труп», там тоже есть эта тема.
М. ЛЕВИТИН: Да.
К. ЛАРИНА: Как странно.
М. ЛЕВИТИН: Моя тема. Вы знаете, пока я для себя не исчерпаю тему любви
К. ЛАРИНА: Это невозможно.
М. ЛЕВИТИН: Пока я не исчерпаю свое понимание этой темы. Упрусь когда-нибудь, конечно, в эту стену, пойму, что я чего-то о любви не знаю и сам не могу ее в той мере испытывать, в какой желаю, или пойму, что у меня еще бесконечные запасы этой любви, и ее хватит на театр, на спектакли, на людей на дочь, на других актрис и актеров всего театра. Это очень интересная тема. Мне кажется, никакой другой нет. Недавно артист Пожаров на вопрос, что Михаил Захарович сейчас пишет, ответил: про любовь, он всегда пишет и ставит про любовь.
К. ЛАРИНА: Не было сомнений насчет главной героини? Не боялись вы предложить такую работу своей дочке?
М. ЛЕВИТИН: Нет. И в театре не было сомнений. А вы знаете, какие у нас женщины в театре. Но Эрендиры не было другой, это, безусловно, Ирендира. А вообще-то, Олю я боюсь, потому что у меня ответственность и перед ней, и перед ее мамой, и перед ее учителем Фоменко, который все-таки любил ее всегда и любит ее, и очень внимательный. И она его любит.
К. ЛАРИНА: Отпустил все-таки Петр Наумович.
М. ЛЕВИТИН: Но трудно отпустил Петр Наумович. Он хороший, но отпустил.
К. ЛАРИНА: На премьеру-то придет?
М. ЛЕВИТИН: Во всяком случае, ждет ее.
О. ЛЕВИТИНА: нет, я боюсь, не надо.
М. ЛЕВИТИН: Она не хочет. Но, по-моему, он хочет. Даша Белоусова тоже ученица Петра, поэтому.
К. ЛАРИНА: А что будет со зрителями, Михаил Захарович?
М. ЛЕВИТИН: А что?
К. ЛАРИНА: Нельзя такие названия давать.
М. ЛЕВИТИН: Вы знаете, уже было потрясающее переврано, так переврано, что можно просто надеяться на аншлаги. Было примерно так: «Эрендира и ее бабки». Вы себе можете представить? Я уже напечатанным видел. Так что «Эрендира и ее бабка». Практически Маркесовское.
К. ЛАРИНА: Хорошо. Пусть Маркес потом будет мучиться, я чувствую. Хотя женские имена у вас просто пестрят в репертуаре: «Лиакадия» и «Эрендира».
М. ЛЕВИТИН: Мы же едем в Латинскую Америку со спектаклем, у нас же гастроли в трех странах: Аргентина, Уругвай и Бразилия.
К. ЛАРИНА: А он увидит?
М. ЛЕВИТИН: Да. С ним уже связаны мы.
К. ЛАРИНА: Он не удивился?
М. ЛЕВИТИН: По-моему, он в театре себя никогда не видел, по-моему, может, я и ошибаюсь.
К. ЛАРИНА: Вы уже ставили, кстати, вы уже обращались к нему.
М. ЛЕВИТИН: Да. Забавно, Ксюша, что я поставил «Хронику» сразу после первого Хармса. И сейчас, после второго своего Хармса, я поставил Маркеса, не думая, не помня этого. То есть какой-то биологический ритм. Вы можете представить себе, как это может быть? Я вдруг понял, что я захотел сделать Маркеса срочно после Хармса, Хармс двинул Маркеса и в тот раз, энное количество лет назад, и сейчас. Вы можете себе представить?
К. ЛАРИНА: Давайте, мне подсказали, что нужно вопросы задавать нашим слушателям, поскольку сегодня мы обязательно разыграем билеты. А билеты мы разыгрываем на следующие спектакли: «Полет Диграссо» (это по Бабелю) и «Лиакадия, или 10 бесстыдных сцен» (по пьесе Шницлера, по-моему, она называлась «Карусель»).
М. ЛЕВИТИН: «Хоровод».
К. ЛАРИНА: Да, «Хоровод», простите. Итак, внимание. Первый вопрос. Вам нужно вспомнить прежнее название театра «Эрмитаж». Если вы это сделали, то позвоните по телефону 203-19-22 и скажите об этом вслух. Вы получаете приглашение на спектакль «Полет Диграссо» по Бабелю. Вопрос второй: кто является соавтором Льва Толстого в спектакле Михаила Левитина «Живой труп»? Легко вспомнить автора, поскольку он на афише заявлен. Я думаю, что те, кто знает репертуар театра «Эрмитаж», с легкостью на этот вопрос ответят. И отправитесь на спектакль «Полет Диграссо». И на спектакль «Лиакадия, или 10 бесстыдных сцен». Вопрос мы формулируем так: этот спектакль Михаил Левитин называет «Чайкой» своего театра, в репертуаре «Эрмитажа» он держится 18 лет. Что это за спектакль? Пожалуйста, его назовите, тем более, что мы вам чуть-чуть его подсказали. Минут через 10 по телефону 203-19-22 мы примем ваши правильные ответы. Теперь я перехожу к следующему поводу нашей сегодняшней встречи. Этот повод лежит у меня здесь на пульте. Михаил Левитин, «Плутодрама» — это книжка, выпущенная издательством «Текст», здесь несколько повестей Михаила Левитина. Для тех, кто не знает, Михаил Левитин здесь не как пишущий режиссер, это писатель. К театру это не имеет никакого отношения, хотя все равно туда его кидает и швыряет, так или иначе. Я прочитала с удовольствием эту книжку. И еще раз убеждаюсь, что все в жизни делается для детей. Я почему-то подумала, что эта книга тоже написана для детей.
М. ЛЕВИТИН: Да. Я так рад, что вы это говорите. Потому что, когда меня поздравляли в одном хорошем, замечательном журнале, они сказали: «Но вы понимаете, что эта литература где-то на грани детской литературы». Я сказал: «Спасибо вам громадное, потому что лучшие книги постепенно становятся детскими книгами, а я просто с этого начинаю». Поэтому мне очень дорого то, что вы сказали, очень дорого.
К. ЛАРИНА: Оль, а вы читали?
О. ЛЕВИТИНА: Да, конечно.
К. ЛАРИНА: Скажите что-нибудь.
О. ЛЕВИТИНА: Мне ужасно, безумно понравилось. «Еврейский Бог в Париже» это просто какая-то автобиографичная книга, замечательная.
К. ЛАРИНА: Не было чувства неловкости, когда вы читали эту вещь?
О. ЛЕВИТИНА: Нет, абсолютно.
К. ЛАРИНА: Я почему-то об этом подумала, потому что, как все, что делает Михаил Левитинов, это максимально откровенно. Есть вещи, с которыми надо быть осторожным. Может быть, я не права. Мне интересно именно ваше мнение. Не было такого ощущения, что рассекретили что-нибудь?
О. ЛЕВИТИНА: Не совсем такое ощущение. Просто в жизни он иногда бывает закрыт при внешней какой-то невероятной открытости. И потому очень интересно читать, когда раз — и что-то понял, чего ожидал, но не знал до конца. Мне было очень интересно.
К. ЛАРИНА: «Плутодрама» это вообще вещь, которую можно экранизировать. Для меня это кино готовое. Михаил Захарович, не было такой идеи?
М. ЛЕВИТИН: Эту повесть? Ну, вы знаете, я ведь кино если поставлю, то только одно. И называть я не могу сейчас, не по моему произведению вовсе. Поэтому я не знаю, возможно, кино: герой такой блуждающий, вечный.
К. ЛАРИНА: Герой, блуждающий по времени, по пространству, по истории, по городам, по границам
М. ЛЕВИТИН: По крови людей.
К. ЛАРИНА: Тут очень странное ощущение. Хотя я тоже понимаю, там пыталась найти и точно процитировать, когда вы говорите, что «я всю жизнь мечтал побыть каждым, почувствовать каждого, влезть в шкуру каждого человека, из любой эпохи, из любого времени».
М. ЛЕВИТИН: Очень хочу. Есть эпохи, которые мне очень не нравятся, а есть эпохи, мною любимые, такие диковатые, почти варварские эпохи, я их обожаю. И, к сожалению, трудно судить, но, в общем-то, не окажусь там. Люблю эти эпохи. Один из моих любимых героев был Катилина. У меня даже есть неудавшийся набросок книги о Катилине. Катилина человек, любимый Римом, но варвар, но совершенный кошмар и, в то же время, невероятного, неотразимого обаяния. Я, вообще, люблю обаятельных варваров.
К. ЛАРИНА: Но все-таки главный герой в «Плутодраме» все равно актер, человек театра, скажем. Почему?
М. ЛЕВИТИН: Лицедей. Мне, вообще, актеры кажутся выходящими за рамки просто человеческого. Я на них смотрю, как на некую материю. Иногда это птицы. Я не говорю, что это люди, я и сейчас утверждаю, что это нечто физически очень близкое к бессмертию. Такое у меня восприятие артиста. Еще, знаете, был такой прототип этой книги. Меня ужасно интересовал пропавший из российской жизни артист Борис Глаголин. Когда-то был такой эффектный, тоже блуждающий по театрам, даже у Мейерхольда играл, все умеющий артист, блестящий артист, фат, комик. Пропал, растворился в мире, где-то исчез. Я пошел вслед за ним без материалов, без фактов, в своем воображении, шел через себя, через других вслед за этим Борисом Глаголиным, как ни странно. И он помог мне разобраться. Вообще, там много для меня интереснейшего. Вообще, авантюрная жизнь. И об этой стороне жизни мне тоже хочется писать. Читателя своего захотел. Я ведь все время скрываю: театр свой скрывал долгое время (это вы-то о нем знали, и о нем все время говорили и писали, сейчас все пишут: «он был отшельником, и это себя оправдало»), а литературу просто скрывал.
К. ЛАРИНА: Как же? Книжки-то выходили!
М. ЛЕВИТИН: Это 4 книги, которые я постарался как-то Знаете, когда-то были времена, когда журналы были важнее книг. Тогда меня в журналах не печатали. Сейчас меня печатают в журналах. Я мог издавать книги, но не пытался это сделать. А сейчас появились люди, которые предложили это сделать в замечательном издательстве «Текст». И я это сделал, собрал и сделал. И даже одну повесть как-то почти для них написал специально. Журнал «Октябрь». Ну, помогали мне, очень хотели видеть меня напечатанным. Я уверен в своих читателях даже больше, чем в зрителях. Я надеюсь, что в спектаклях я не очень холодный, но изощренная форма спектаклей иногда заставляет думать, что человек изобретатель. А простая, почти детская по способу выражения книга заставляет думать, что автор человек.
К. ЛАРИНА: А потом, общение с книгой очень интимно. Театр, как ни крути, как мы ни лукавим, что все друг для друга, глаза в глаза, все равно этого не происходит, все равно ты чувствуешь локоть товарища. Это массовое искусство, к сожалению. У меня мечта, чтобы я села одна в зрительном зале и смотрела спектакль.
М. ЛЕВИТИН: Вы говорите вещи, которые мы с вами когда-то в передачи сказали, когда Рождественский Геннадий Николаевич мне сказал Я перед ним извинился, что мало было людей на спектакле. Он возмутился и говорит: «А если бы я был один, вам было бы мало?! Я бы один сидел в зале?!» Он был возмущен постановкой вопроса. И я тогда понял: да-а. Я подсуетился в этот момент, я был суетлив. Книгу страшно раскрывать перед людьми. Я никогда не спрашиваю: понравилась ли вам моя книга. Спрашиваю: понравился ли вам спектакль у некоторых людей, безусловно. И как-то гляжу и чувствую по залу. А книга Я даже сейчас уже боюсь. Вчера зашел в «Молодую гвардию» мой сын и говорит: «Пап, твою книгу всю купили за два дня, ее нет». И на меня напала какая-то оторопь: радостно, что нет, и страшно, что кто-то прочтет. А сколько людей скажут: «Чего ему неймется? У него театр есть, артисты. Спектакли. Чего ему неймется? И книги еще издает!» Все мы поставлены на полочки, у меня есть место на полочке. И я думаю, что не очень-то понравится многим людям, что я с полочки на полочку прыгаю. А я не прыгаю. Еще в ГИТИС поступал со своими рассказами. Ну, что делать, если это, действительно, было всегда вместе. Хочу читателя, хочу, тем не менее, читателя, хочу читателя, такого теплого, как некоторая книга.
К. ЛАРИНА: Откуда такое желание так откровенно о себе говорить? Почему вы не можете? Ведь нормальный человек все это в себе держит и думает про себя: «Не дай Бог, кто-нибудь узнает!» А вы себя разоблачаете абсолютно.
М. ЛЕВИТИН: Мне кажется, что через меня пусть простит мне Господь! проецируется нечто очень важное. Я просто убежден в этом. Это, может быть, не эффектное, может быть, для кого-то не слишком талантливое, кому-то покажется оно каким-то чужеродным. Но что-то важное. Я должен об этом сообщать. Фактически, я ничем не обязан себе в том, что пишу и ставлю. Я кому-то обязан, кто через меня сообщает это важное. Я прошу простить. Это не экстрасенсные какие-то разговоры. Но у меня постоянное ощущение этого проходящего через меня важного. Вот и все, вот и все объяснения моей откровенности. А что я могу знать больше, чем я знаю о себе? И сходство у меня с другими людьми тоже огромное. Зная о себе, я знаю что-то о других. Не боюсь я людей, и суда их совершенно не боюсь, и премий их не боюсь, и отсутствия этих премий не боюсь. Ну совершенно не боюсь людей. Мы трогательные, растерянные и смешные.
К. ЛАРИНА: Я хочу вам сказать, что «Еврейский Бог в Париже» я прочитала два раза. Первый раз я прочитала, думаю, а, полистаю вечером. И все я как бы исчезла. И когда я закончила читать (это еще в журнальном варианте я прочитала, в «Октябре»), у меня было такое ощущение, что это было. Я вспомнила тут же этот карандаш, с которым вы все время ходите, и подумала, что вот, наконец-то, мне пригодится этот простой карандаш, я поняла, для чего он нужен мне. Потому что там есть места, которые мне хочется почему-то подчеркнуть, обязательно. Это не является рекламой какой-то, я совершенно искренне говорю. Дорогие друзья, если вам интересна настоящая литература, пожалуйста, книжку купите. Еще раз напомню: «Плутодрама», Михаил Левитин. Здесь несколько повестей собрано в этой книге. Но еще мы не сказали, еще один повод. А столько наговорила. Говорить сколько лет-то исполняется?
М. ЛЕВИТИН: Мне?
О. ЛЕВИТИНА: Пять лет.
М. ЛЕВИТИН: Ну, исполняется, как моему герою Игорю Терентьеву, три года. Внутренний возраст, вообще, восемь, но пусть будет три года. Исполняется. И в этот день, 27 декабря, когда исполняется, у нас будет презентация этой книги. И я впервые, мне кажется, за всю историю презентаций использую свои некоторые театральные возможности. Это не скучная презентация, это будет зрелище.
К. ЛАРИНА: Это будет на сцене?
М. ЛЕВИТИН: Да.
К. ЛАРИНА: А вы будете на сцене?
М. ЛЕВИТИН: О! Я буду на сцене. И дорогие мои актеры будут на сцене. И это будет не инсценировка произведений, это будет что-то вместе: немножко театра цитатного, немножко книг, какое-то настроение, настроение пишущего и ставящего человека. Я не знаю, получится ли? Времени из-за «Эрендиры» оказалось мало. Хочется такой откровенный день рождения.
К. ЛАРИНА: Скажите, вы какое-то значение придаете этим цифрам?
М. ЛЕВИТИН: Очень. Я обожаю дни рождения. К каждому дню рождения я стараюсь поставить новый спектакль. Они меня ужасно стимулируют. Я очень рад тому, что родился. Это большая радость. Мама говорит: «Ты так легко вылетел, и так обрадовался, и так сразу заорал. И мне было легко, никакого труда. Вот, я помню это ощущение легкости в этот день».
О. ЛЕВИТИНА: Он нас подгонял, кричал, что: «Если вы мне не сделаете к 26-му Маркеса (а все кричали, что это невозможно, два месяца это просто не мыслимо) Вы не хотите мне подарок на день рождения? Вы не хотите мне сделать подарок?» И все, конечно, делали.
М. ЛЕВИТИН: Вот так мы живем.
К. ЛАРИНА: Что дарят папе обычно на день рождения?
М. ЛЕВИТИН: Иногда дарят квартиру. Сейчас не успеваем.
К. ЛАРИНА: Что за люди такие?
М. ЛЕВИТИН: Ну вот, Юрий Михайлович Лужков подарил в прошлый раз квартиру. Первую. В этот раз мэрия хочет, но не успевает оформить.
К. ЛАРИНА: Еще одну квартиру?
М. ЛЕВИТИН: Ну, надо эту забрать, другую дать. Я же все-таки вырастаю, расту.
К. ЛАРИНА: А дети что вам дарят на день рождения?
М. ЛЕВИТИН: Карандаши в бесконечном количестве. Вообще, много всяких мыслей. Сейчас хотели подарить то, о чем я мечтал всю жизнь: бульдога. Но если сейчас подарят бульдога, я весь уйду в эту жизнь с бульдогом, а мне надо написать еще одну книжку. Я умолял, заклинал: не дарите бульдога. Тогда до меня дошел слух, что будут дарить уссурийского тигренка.
О. ЛЕВИТИНА: Это про актеров.
М. ЛЕВИТИН: Нет, это дирекция.
К. ЛАРИНА: А дети ваши что вам дарят?
О. ЛЕВИТИНА: Мелочи. Как ни странно, он, человек искусства, всю жизнь посвятивший этому, тем не менее, обожает мелочи. Если ему подарить флакончик духов, он будет счастлив бесконечно. Это очень смешно.
М. ЛЕВИТИН: Да, это такие проблемы. И карандаши, карандаши посыпались с горы, как у меня есть стихи. Такое счастье одному не может быть, увы. У меня для себя были такие вот Ну, что подарят то подарят.
К. ЛАРИНА: Хорошо, я вам желаю, во-первых, зрителей хороших на день рождения, люди добрые. А теперь давайте посмотрим, насколько хорошо ваши зрители и наши слушатели знают историю театра «Эрмитаж», поскольку пришло время принять телефонные звонки.
СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я хочу на второй вопрос ответить. Мне кажется, Михаил Левитин соавтор Льва Толстого.
К. ЛАРИНА: Нет, Левитин режиссер-постановщик этого спектакля, а вот соавтором Льва Толстого другой человек выступает.
СЛУШАТЕЛЬ: Я на все знаю. Но вот на третий
К. ЛАРИНА: Абсолютно верно. Как вас зовут.
СЛУШАТЕЛЬ: Виктор.
К. ЛАРИНА: Виктор, вы часто бываете в театре «Эрмитаж»?
СЛУШАТЕЛЬ: Нет, к сожалению, уже давно там не был.
К. ЛАРИНА: Но придете?
СЛУШАТЕЛЬ: Безусловно.
К. ЛАРИНА: Хорошо. Мы вас приглашаем на спектакль «Лиакадия, или 10 бесстыдных сцен».
СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. На первый вопрос. Театр миниатюр.
К. ЛАРИНА: Абсолютно верно. Как вас зовут?
СЛУШАТЕЛЬ: Галина Александровна.
К. ЛАРИНА: Московский театр миниатюр. До вас-то что там было?
М. ЛЕВИТИН: Поляков руководил, Марк Анатольевич Захаров был ведущим артистом, работали Высоцкий и Ингибар в этом театре. И первую режиссерскую постановку осуществил Юрий Любимов, о чем никто не говорит. И называлась она «Итак, мы начинаем». Никто не помнит этого, как будто это ушло.
СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Я думаю, Астор Пьецова.
К. ЛАРИНА: Абсолютно верно. Как вас зовут?
СЛУШАТЕЛЬ: Алла.
К. ЛАРИНА: Ну что, расщелкали, как и предполагалось, все вопросы. Спасибо большое нашим гостям, я желаю ни пуха Михаилу Левитину и Оле Левитиной. Такая спокойная сидит. Казалось, такое должно происходить внутри страшное.
М. ЛЕВИТИН: Оля такой человек, мощный человек.
К. ЛАРИНА: Спасибо.
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» был Михаил Левитин, главный режиссер театра «Эрмитаж», и Ольга Левитина, актриса.


Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире