4 августа 1999 года
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» Юрий Грымов
Эфир ведет Сергей Корзун.

СК: Юрий, добрый вечер.
ЮГ: Добрый вечер.
СК: «Дали» проект идет, да? 21 июля начался, второй вечер состоялся в Редиссон Славянская?.
ЮГ: Нет, ну если говорить серьезно, то проект существует уже год. То, о чем вы говорите, — это были просто вечера, сюрреалистичные вечера, которые проводились в Славянской. Сюрреалистические вечера презентации самого проекта: был один и вот второй. А сам спектакль в середине октября будет премьера.
СК: Почему Дали и Россия? Такая сюрреалистическая страна у нас? Я помню, что мы сами, в школьные годы еще, увлекались довольно активно им: и часы всякие перегнутые, и прочее. Как-то соответствовало, наверно, картине общественно-политической.
ЮГ: Нет, я считаю, что Россия часть мира. То, что происходит в мире, все-таки должно касаться нашей страны, поэтому я не ставлю каких-то вещей чисто национальных: Россия значит, матрешки. Нет, мне просто интересен этот объект, я считаю, что он один из лидеров 20 века, личность. Просто мне он интересен. Но сразу скажу, что мне он неинтересен как художник, я не поклонник живописи Дали, потому что его живопись оформительская, внешняя. А мне больше нравится внутренняя живопись, более глубокая, как Пикассо. Но мне интересен Дали как личность, то есть его биография это и есть произведение искусства. Поэтому спектакль посвящен больше ему лично и, наверное, больше взаимоотношениям их с Галой, его женой русской. Этому посвящен спектакль.
СК: С Галой Вы как вопрос решаете? Потому что человек, который в юности переходил из рук в руки, с одной стороны, от одного великого человека к другому, или брал, наоборот, их на абордаж, — это смотря с какой стороны повернуть. А потом долгое-долгое время жизнь с одним и тем же человеком, наверное, не самым легким в общении, который, надо полагать, ее довольно сильно любил Что для Вас Гала?
ЮГ: Та литература, с которой я столкнулся за год, — она довольно-таки противоречива. Кто-то считает, что это злой гений, кто-то считает, что это добрый гений, и так далее. А у меня свое отношение к этому персонажу, потому что вся концепция пьесы, которую написали мы с моим приятелем, и он написал, в частности, — Леван Варази она посвящена больше Гале. А я считаю, что Гала ухитрилась материализоваться посредством Дали. Знаете, говорят: самые лучшие женщины это русские. Вот такое придумали себе: водка лучше всех и женщины лучше всех.
СК: Ну да, многого не требуют, стоят за плитой.
ЮГ: Не знаю, как к этому относиться, ну не важно. В этом есть какая-то доля истины: что она как русская женщина ухитрялась очень сильно растворяться в мужчине. Но когда она жила с Элюаром и это произошло Элюар, действительно, был довольно-таки сильный и талантливый человек — как личность, как поэт, писатель все вместе. Я думаю, что дальше это не пошло, Элюар не пустил ее дальше то с Дали произошли уникальные вещи: у меня такое ощущение об этом и спектакль — что Гала 25 лет было Дали, когда он познакомился с Галой. Как раз Дали исчез в этот момент, потом появилась уже Гала. И она материализовалась, например, картины перед самой смертью Дали уже подписывал «Дали Гала», а потом уже на некоторых картинах подпись стоит просто «Гала». Но не из-за этого, просто он материализовался, она задушила, от любви в объятиях задушила. Но я не считаю, что это плохо, просто такой оказался Сальвадор Дали. И на самом деле, Гала это олицетворение, наверное, всех нас. Дали это востребованный художник. Общество хотело городского сумасшедшего, оно получило. Ну, мир Поэтому Гала олицетворяет мир, то есть всех нас. То есть она олицетворяет знаете, эта пословица «каждое общество достойно своего правительства». Поэтому я думаю, что Гала — олицетворение мира, а Дали это требование Галы, и я ее получил из такого художника.
СК: Юрий, для Вас этот спектакль соответствует не истории любви, а истории превращения такая волшебная сказка.
ЮГ: На самом деле, все история любви. Я думаю, что это глупо думать о том, что есть что-то другое. Все история любви, вообще все история любви. И я думаю, что даже политики, которые забывают про то, что любовь является двигателем, гигантским двигателем, — я большом смысле говорю «любовь» — то эти политики разрушаются как люди, как личности. Поэтому все про любовь.
СК: Сам спектакль решен в манере Сальвадора Дали — с примочками? Или все-таки реальные актеры играют реальных персонажей?
ЮГ: Я думаю, что очень сложно даже по телевидению попытаться рассказать, что такое Сальвадор Дали, тем более, по радио рассказать, что такое Сальвадор Дали, и тем более спектакль… Нет, там много будет неожиданного. То есть я не очень люблю театр, поэтому я решил поставить спектакль.
СК: Понимаю очень хорошо.
ЮГ: Мне очень интересно сделать что-то такое, извините за слово банальное, но современный театр, поэтому там будет светодекорация, там будет очень много музыки, очень неожиданной музыки, он будет пластически решен, будет интересная декорация — то есть мне просто очень интересно сделать театр сейчас, я хочу, чтобы в театр пришли те люди, которые в театре не были другая аудитория.
СК: Мы знаем Ваше умение все переворачивать. Там хотя бы сцена есть и зрительный зал, или есть они соединяются вместе?
ЮГ: Нет, я не люблю за это некоторые театральные постановки: когда ты сидишь в театре, и со сцены люди сходят, начинают Нет, зрительзритель, сцена-сцена. Во-первых, сцена, я считаю, — это довольно-таки святое место, и я не люблю, когда на ней оказывается зритель или актер спускается в зрительный зал. Но мне нравится театр, который рождается, который происходит сию секунду. Это не значит, что у меня будет много импровизаций, хотя я пытаюсь это сделать, хотя это сложно с традиционной подготовкой российских актеров, и даже великих, это сложно сделать. Но немножко пытаюсь, чтобы он был живой, чтобы он случался: пришел зритель, и случилось — тогда в этом есть некая современность.
СК: Уже намечен театр, в котором состоится этот спектакль? Помещение существует?
ЮГ: Ведутся переговоры. Ведутся переговоры, это будет один из центральных театров. Поэтому я сейчас не хочу сказать до тех пор, пока мы до конца не договоримся. Это не тайна, просто мы ищем ту площадку, которая нас бы очень сильно устроила. Потому что делается спектакль, так чтобы он шел Хотя бы 2 раза в месяц он должен идти.
СК: Вы же постановщик этого действия? Какая Ваша роль в этом действии? От начала до конца автор, придумщик, постановщик?
ЮГ: Да, это делает моя студия, которая этим занимается. Я режиссер-постановщик, так же и по костюмам работаю, и по декорациям, хотя есть у нас и прекрасный художник Маша Турская, которая делает, и пьесу Леван Варази, и костюмы нам отшивает Саша Осипов То есть это делает моя студия, но я явлюсь главным провокатором.
СК: Музыка есть в этом спектакле?
ЮГ: Да.
СК: Что еще, что можно было бы описать в действиях, что-нибудь, что можно было представлять, на что идете? Или идете на Грымова и все?
ЮГ: Ну, я считаю, что, наверное, мне рано еще думать о том, что идете на Грымова. Я думаю, что люди должны идти на Дали, потому что у него настолько необычная деятельность и вообще личность Поэтому любая грань, открытая любым Грымовым, Петровым, Сидоровым, она всегда может быть интересна. Поэтому милости просим в октябре. Стараемся делать спектакль умный, философский — я считаю, что это очень важно, я против просто развлекухи, хотя это тоже присутствует.
(телефонные звонок) «Добрый вечер. Актерский состав уже утвержден? И кто будет играть?»
ЮГ: На самом деле, если честно, мне не очень хотелось бы говорить, кто играет, потому что есть маленький секрет. Это будет очень неожиданно, но я могу сказать только одну вещь: это женский спектакль. Играют одни женщины. Следующий спектакль будет чисто мужской, но это спектакль чисто женский. Ансамбль актерский интернациональный, то бишь представлены Россия и Франция. Играет французская одна актриса.
СК: Это Ваша первая театральная постановка, и Вы видите длинный путь в этом направлении? Именно сцена, театр?
ЮГ: Я не думаю, что я на самом деле Знаете, у меня тут спрашивали недавно журналисты Брали интервью, говорят: «Юра, вы ищите, ищите». Не ищу, на самом деле, давно нашел. Я занимаюсь режиссурой в самом большом смысле этого слова: снимаю фильм, занимаюсь видеоклипами, рекламой, выпускаю журнал «Посмотри» — это же тоже режиссура. Театр мне просто интересен, потому что живой актер и живой зритель. Мне вообще очень интересна драма. Я в клипах пытаюсь это Мне очень интересно те же Алсу клипы, которые я делаю Мне интересна драма. Поэтому в спектакле не сама цель театр. Цель это режиссура. Мне очень нравится режиссура, мне нравится создавать, мне нравится придумывать и реализовывать собственные мысли, и если они кому-нибудь симпатичны, кроме как мне, я буду этому очень рад.
(телефонный звонок) «Добрый вечер. Юрий, каково Ваше отношение к творчеству группы ДДТ и к Юрию Шевчуку как к человеку?»
СК: Традиционный у нас вопрос в последнее время
ЮГ: Специальный вопрос. На самом деле, отношение очень хорошее. К великому сожалению, я не знаком с ним. Музыка мне нравится, мне кажется, что это редкий случай в шоу-бизнесе, когда внутренний мир человека соединяется с его внешним миром: и то, что он поет, и то, что он делает. Смотришь на какие-то наши металлические группы и думаешь: как-то все это несерьезно, смотришь на какую-то Металлику и ты веришь этим людям, потому что есть некая органика: люди не играют в людей, у которых все руки в татуировках, а они живут этим, то есть это — образ жизни. Поэтому Шевчук — это редкое исключение. Он в России очень органичен, я ему верю, мне это очень нравится. Очень хорошо, с удовольствием снял бы ему какой-нибудь клип, потому что стараюсь делать всегда только то, что мне нравится. Мне он нравится, и если он нравится вам у нас с вами хороший вкус.
СК: Вы с ним не говорили об этом? Не встречались, не знакомы лично?
ЮГ: Нет, все-таки он там в Питере нет, не встречались.
СК: О других музыкальных пристрастиях: для себя музыку слушаете, или только как профессионал, для постановок?
ЮГ: Нет, конечно, музыка является допингом это безусловно. Но я слушаю сложную музыку, я слушаю андеграунд в основном: немецкий, финский, английский андеграунд. Популярную музыку слушаю в машине просто по радио. То есть сложную музыку сложную хулиганскую музыку.
(телефонный звонок) «Юрий, добрый вечер. Перед Вами космонавт выступал. Так было устроено, что мы не смогли вопросы задать, но можем Вам вопрос задать. Я хочу спросить: не жалко, что Мир грохнется в Тихий океан? Вы же гражданин».
ЮГ: Вы про что говорите про 11 августа?
СК: Орбитальная станция Мир, которую будут топить.
ЮГ: На самом деле, я действительно к космосу не имею отношения, то есть я не летал, к сожалению, хотя очень меня сильно интересует. У меня есть телескоп серьезный большой телескоп. Я смотрю на звезды, мне все это нравится, меня все это манит.
СК: Космонавтом не мечтали в детстве быть?
ЮГ: Ну нет, я представляю себе: там перегрузки, для меня это тяжело. Нет, я не хотел быть ни мороженщиком, ни космонавтом — я хотел быть каменщиком, стал железнодорожником, а получился режиссер. То есть по полной программе. Поэтому Что значит «жалко»? Я не понимаю, что значит «рухнет Мир»? Конечно, жалко: это же произведение рук человеческих. Я не очень хорошо в этом осведомлен. Если, по разговорам, он рухнет на Париж, очень жалко, потому что город-то приличный. Уважаю его Не важно, жалко, потому что дело рук человеческих, больше ничего не могу ответить. А может быть, и надо, чтобы он упал. Я думаю, что у нас у всех с вами отсутствие информации, почему он должен упасть, как он упадет Давайте дождемся 11-го, потому что, я думаю, что и вы, и я — в последнее время мы не очень верим средствам массовой информации. Даже если бы она приукрашивала, это было бы не страшно, если бы она наоборот, пугала Мне кажется, настолько запутались все средства массовой информации во всем этом Но я в эту сторону голову не включаю, у меня свои проблемы, свои мир, свои вещи, я думаю, как и у вас.
СК: То есть 11-го августа не боитесь, не ждете ничего?
ЮГ: А что там 11 августа? Если это произойдет, как это уже было один раз: динозавры бедные травку жевали, вздохнули и замерзли к чертовой матери, в легких лед и так далее. Если это случится по Нострадамусу, то ну вздохнем мы, и до свидания. Я не думаю, что стоит на эту тему думать. Вообще не надо провоцировать подобные мысли. Не надо готовиться: всего лишь это конец мира и никто сейчас картошку не запасает, как у нас всегда бывает: соль запасают, конец мира. Нет, я не думаю. Надо к этому относиться философски, а потом Я думаю, что Нострадамус тоже мог ошибаться.
СК: Не страшно ли, что Ваше творчество не знаю, писали ли вы наскальные рисунки, я полагаю, что нет
ЮГ: Вы имеете в виду в подъездах неприличные слова?
СК: Да нет, наскальные в прямом смысле, поскольку после катастрофы театральную постановку возобновить уже новому человечеству сложно — в лучшем случае, книгу найдут или вот эти рисунки. На вечность работаете или на себя сегодня?
ЮГ: Что значит «на вечность»? Мы все работаем на какую-то вечность. Во-первых, я считаю, что мы все работаем для себя. Это очень важно не для кого-то, а для себя. То есть это ваше же личное желание реализации: ты должен заниматься делом и что-то выдавать. Поэтому вечность — не вечность Я думаю, что время — гигантское мерило, которое рассуждает, что навечно, что не навечно Чехов говорил, что его рассказы максимум могут прожить 8 лет. Но слава богу, он ошибся. Поэтому это сложно, рассудит время это самый лучший меритель успеха и всего чего угодно.
СК: Чье мнение для Вас важно друзей, зрителей? Я понимаю, конечно, что творчество Ваше подвергается с разных сторон критике, но не настолько однозначно и не настолько одномерно: не доллар в конце концов Юрий Грымов, чтобы нравиться всем.
ЮГ: А зачем нравиться всем?
СК: Вот чье мнение для Вас важно, к кому Вы прислушиваетесь? К друзьям? К коллегам-профессионалам?
ЮГ: Очень много: конечно, друзья, они же и коллеги, они же и соратники и все что угодно. Конечно это семья К себе, наверное, так глобально к себе. Но конечно, меня интересует мнение зрителей, интересует реакция, критика, которая бывает, — я ее читаю, она может меня разозлить, но не вывести из себя. Это личное творчество каждого критика. Во-первых, каждый критик пишет всегда про себя, а не про того, кого он обсуждает, к этому нужно относиться реально. Меритель, ценз это прежде всего я сам.
СК: Правильно ли я понимаю, что Вы готовы писать «в стол»: то, что не прочитают ближайшие люди, то, за что вы не получите немедленной отдачи ни в виде аплодисментов, ни в виде критики, ни в виде материальных вознаграждений?
ЮГ: Это всегда происходит ведь то, то ты выдаешь, то, что видят люди фильм, или видеоклип, или спектакль, ведь до этого есть масса того, что ты делаешь. Ты разминаешься, ты пишешь, придумываешь, кладешь в стол, собираешь. Это нормальная практика, это нормально. А вот что-то такое Если уже решил это сделать, то я стараюсь дойти до конца. Потому что я не люблю начинать проект и его заканчивать и потом пенять, что тут у нас а тут погода, а тут страна. Нет, надо, если ты уже заявил, ты должен доделать до конца.
СК: Юрий Грымов был у нас в гостях. Напомню: октябрь премьера спектакля, который так и называется «Дали». Состоится в одном из московских театров в каком именно, как узнаем, мы обязательно сообщим всем слушателям.


Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире