В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» глава холдинга «Медиа-МОСТ» Владимир Гусинский. 14 августа 1997 г.

СБ. Мы начинаем дневной информационный канал и у нас в гостях Владимир Гусинский. Алексей Венедиктов и Сергей Бунтман ведут эту беседу. И сразу я хочу задать такой основополагающий вопрос. Отношение именно холдинга «Медиа-МОСТ», который Вы сейчас возглавляете, к конкурсу «Связьинвест», потому что «мостов» у нас как на Москве-реке. Есть «Медиа-МОСТ», есть МОСТ. Вот давайте мы сразу поставим точки над и. Именно холдинг и в каких взаимоотношениях он находился…
АВ. Участвовал, не участвовал…
ВГ. Попробую очень точно сформулировать. Компания «Медиа-МОСТ» не участвовала в конкурсе, в тендере по «Связьинвесту». Это компания, специализирующая на активности в СМИ и интертейнете, и как бы этим не занималась. Поэтому заявление нашего пресс-секретаря было абсолютно искренним и совершенно честным. В конкурсе участвовала компания МОСТ. Это другая компания, которая связана с финансовой активностью, с операционной активностью на рынках ценных бумаг. И это действительно также очевидно.
СБ. Значит ответ на этот вопрос есть. Пожалуйста, следующий вопрос.
АВ. Тем не менее, когда СМИ, вся пресса говорила о борьбе, которую развернули против итогов конкурса конкуренты, говорили о том, что эту борьбу возглавляли Гусинский и Березовский. В данном случае у нас в студии Владимир Гусинский. Тогда вопрос — в чем тогда был интерес «Медиа-МОСТа» и почему Владимир Гусинский развернул борьбу.
ВГ. Мне, наверно, тяжело отвечать на этот вопрос, потому что мне проще ответить вопросом на вопрос. Вы, как «Эхо Москвы», входите в холдинг «Медиа-МОСТ». Я не очень понимаю, в чем же была ваша война, с кем Вы воевали. И если Вы знаете, Вы мне об этом скажите.
АВ. Тем не менее, какие у Вас претензии к конкурсу у Вас лично и к кому эти претензии.
ВГ. Сложно говорить о претензиях, потому что претензии бывают обычно только к собственной жене, к кому-то близкому. А претензий к конкурсу у меня быть не может, потому что он был объявлен, он проводился естественным образом. Я бы сказал, что у меня нет претензий к конкурсу. По поводу моих вообще претензий к кому-либо я бы сказал чуть-чуть по-другому. Все те конкурсы, которые проводились на последние несколько лет в стране, они как бы могут вызывать нарекания. Я думаю, что конкурс по «Связьинвесту», который проводился, может вызывать не меньшее количество нареканий. Вот все, что я хотел бы сказать на эту тему.
СБ. Но все-таки нарекания вызывает?
ВГ. Я тоже, как Вы, читаю газеты, и не только входящие в структуру «Медиа-МОСТа» и в этой связи, думаю, что вопросов возникает много. И я думаю, что на эти вопросы должен отвечать не я, а организаторы конкурса, его участники с той стороны. Поэтому все просто.
АВ. Придется тогда идти шаг за шагом. Вы летали с Березовским и Потаниным к Чубайсу во Францию?
ВГ. Летал.
АВ.Вы можете объяснить зачем?
ВГ. Мне активно не рекомендовали говорить правду. Я летал поужинать. Это шутка конечно. Значит, мы летали туда. Я могу отвечать только за себя. Вопрос на самом деле касался не конкретного конкурса, а касался вообще принципиально правил игры, правил игры на рынке. И было очень важным понять, какие они есть, включая по этому конкурсу, какие они будут, чтобы нам их представлять, как один из предпринимателей, работающих на этом рынке, какие правила будут использоваться по этому конкурсу и в перспективе в будущем. Это был основной вопрос.
АВ. О чем шли переговоры, потому что очень много разных версий от различных участников и псевдоучастников этого разговора.
ВГ. Я думаю, что поскольку разговор был как бы конфиденциальный, частный, я думаю, что версии всегда останутся версиями. Еще раз повторяю, шел разговор о правилах игры. Меня персонально… я бы не хотел передавать содержание разговора. Может быть, и вероятнее всего это будут делать и господин Чубайс, и господин Потанин. Я думаю, версий будет высказано предостаточно. Я бы хотел сказать о своем профессиональном интересе в этом разговоре. Интерес был в одном, что же такое честные правила, как далеко будут они распространяться и на кого. Вот главные вопросы, которые я хотел бы задать, поставить перед Чубайсом. Я получил вполне очевидные, открытые, честные ответы. Я бы согласился с позицией, которую высказал на одной из пресс-конференций Потанин. Он сказал, что конкурс выиграют те, так сказал господин Чубайс, и это правда, кто больше заплатит. Такова была позиция Анатолия Борисовича Чубайса. Так что здесь я получил все необходимые ответы. А об условиях и о допуске к честности — это сложный эмоциональный человеческий разговор. Это как бы не сильно интересно вам. Но факт был объявлен. Чубайс сказал об этом. Как говорил до этого господин Кох, вопрос на сегодня кто и как выигрывает аукционы в России, неважно. Откуда источники денег — неважно. Главное, чтобы деньги появились в бюджете. Вот и все.
АВ. Ваша позиция по этому поводу.
ВГ. Она, может быть, носит странный, излишне эмоциональный характер. Я считаю, что большевистская прямота и большевистские лозунги подобные, они как бы неправильные, потому что бывают разные деньги и лично для меня деньги пахнут.
СБ. Как бы Вы сформулировали 2-3-4 пункта, сколько можно, честные правила игры, о которых Вы сейчас говорили. Что для Вас честные правила игры?
ВГ. Честные правила игры заключены в том, чтобы продавец и покупатель не могли и не должны были вступать в сговор. Это существенный и самый принципиальный вопрос. На западе есть понятие инсайд. Инсайд не может быть между двумя, тремя или десятью покупателями. Потому что задача покупателя — купить дешевле, задача продавца — продать дороже. Инсайд может быть только между продавцом и покупателем. Это как бы ключевой вопрос. Самое главное и это принципиальная позиция — не допустить инсайда. Второй момент, с моей точки зрения, так же существенен, — государство, которое продает свое имущество, занимаясь приватизацией, признавая, что это носит иногда, и в прошлом это носило некий политический характер. То есть необходимо было создать слой собственников. Была ваучерная приватизация. Хорошая она, плохая, это вопрос как бы прошлого. Кто-то будет оценивать эту приватизацию. Поттом появились залоговые аукционы. С моей точки зрения, залоговые аукционы не являются реальными аукционами. Это было формой перераспределения государственного имущества, которую осуществляло правительство в открытую. Все остальное это как бы неправда и шелуха, которая это отражает. С моей точки зрения это неправильно, если мы говорим о честных правилах. Государство не должно перераспределять, кому это дать и не дать. Или если они это уже собираются делать, т.е. вводить некий странный, открытый, публичный, недекларируемый механизм, тогда надо определить по каким правилам будет происходить перераспределение. Это как бы вторая позиция, о которой следует говорить. В третьих, мне не нравится,я считаю неправильным, когда некоторые лидеры государства, правительства прежде всего, придя на новую работу, и которые по сути должны заниматься экономикой, прежде всего экономикой, должны думать не только о том, как заплатить пенсии и зарплаты, а о том, как платить через 4-6 месяцев, когда кончится продажа. Они на самом деле пытаются заниматься глобальной политикой. Наверно, нужно и должно думать о выборах 2000 года. Но нельзя ставить эти выборы во главу угла. Это было бы принципиально неправильно. Мне кажется, что с какого-то момента это существенно моя, открытая позиция. Некоторые лидеры правительства начали думать о выборах, а не об экономике. И в этой связи те или иные действия правительства, наверное, подвергаются какому-то анализу. Поверьте, мне очень трудно сейчас говоить, потому что мои любые слова в адрес правительства могут быть расценены как обида. Ну как же, вы проиграли и теперь на них обиделись.
АВ.Не обиделись?
ВГ. На них нет. Нужно обижаться только на себя в данной ситуации. Что же мне на них обижаться? Это неправильно. Поэтому я сейчас очень тщательно выбираю слова. Мне бы не хотелось, чтобы мои слова трактовались как обида. Это не обида. Это просто факт. И я думаю, что это та очевидная истина, которая в ближайшее время станет общественным достоянием или достоянием общественного мнения, а значит и анализа.
АВ. Правильно ли я понял, Вы не исключаете, что был сговор части правительства по аукциону «Связьинвеста» и не является ли попыткой сговора ваш полет с Березовским и Потаниным к Чубайсу. Ровно под это подходит внешне во всяком случае…
ВГ. Я хотел сказать. Существует несколько мифов. Миф номер 1 — участие Березовского в сделке. Это первый миф. Поскольку консорциум проиграл, в который мы входили, «Альфа-банк», участвовала компания «Телефоника» и несколько частных инвесторов, поскольку все эти договоренности были абсолютно открыты, договор абсолютно публичен. Он не является тайной. Юристы его разрабатывали фактически полтора месяца. Я вас могу заверить, что Березовский и его структуры ни прямо, ни косвенно не участвовали в сделке. Цель поездки Березовского была некоторым образом иная. Вы знаете, у «Связьинвеста» была такая непростая история. Т.е правительство пыталось продать пакет компании под названием «Связьинвест». Даже был покупатель — итальянская компания «Стэт». Но сделка не совершилась по тем или иным причинам. И вообще продажа пакетов телекоммуникаций в любой стране, как и в России, это тонкая грань. Это связано с тем, что, особенно в России, на базовых сетях телекоммуникаций находятся военные связи, находятся связи систем безопасности, поэтому любое государство и Россия в том числе, особенно военная и силовая часть, относятся очень внимательно. Это первое. Кроме этого, Березовский, будучи заместителем секретаря Совета безопасности, занимался конкретными вопросами, связанными с информационной безопасностью и с безопасностью систем телекоммуникаций. И в этой связи он участвовал в переговорах. Что касается инсайда, я бы хотел так ответить на этот вопрос. Я  думаю, что в ближайшее время новая информация, которая так или иначе обязательно станет гласной, публичной, даст вам все ответы на все поставленные вопросы. Был ли инсайд или не был. Вообще понятие инсайда — сложное понятие. Специальные личные отношения продавца и покупателя в нормальной цивилизованной стране уже являются даже не подозрением, а некорректным поведением, заставляющим думать об инсайде.
СБ. Я думаю, что мы поговорим с Владимиром Гусинским об этом и о других проблемах, о перспективах холдинга «Медиа-МОСТ». Это будет через две минуты.
...
СБ. Дневной информационный канал. До конца часа у нас в гостях Владимир Гусинский. Мы продолжаем наш разговор.
АВ. Владимир Александрович, в марте 1996 года, незадолго да президентских выборов, было известное письмо банкиров, потом возникла так называемая «семибанкирщина». Было ощущение, что Чубайса и его команду, кстати Вы в том числе требовали, чтобы Чубайс вернулся в президентскую команду. Это было письмо к президенту. Сейчас идет критика от Вас в отношении Чубайса. Что случилось?
ВГ. Если вы мне уточните, где же я его критикую, мне было бы очень интересно. Заметьте, я сейчас очень тщательно выбираю слова, потому что я боюсь обвинения в том, что мной движут эмоции, обиды проигравшего. Это важно и  это не так. Я не критикую Чубайса и вам прежде всего лучше знать, что я как бы стараюсь и действовать таким образом, не влиять на вашу политику и на позицию СМИ, входящих в группу МОСТ. То, что касается письма 13-ти, я бы хотел вспомнить, что это был тяжелый период и для меня персонально тяжелый период. Потому что в тот момент мы все осознавали, что не было выборов в стране. был серьезный большой выбор. Выборы — это как бы чуть левее, чуть правее, а выбор — это когда на 180 градусов. И в этой связи письмо 13-ти. Это был один миф, сейчас возник новый миф о семибанкирщине. Миф о неком странном альянсе бизнеса, который угрожает или воспитывает политиков или правительство, был мифом. Хочу сказать, что подписались там люди разных политических ориентаций, взглядов, привязанностей и позиций. Там были все мы разные. Мы просто хотели всем сказать, что мы не хотим, чтобы стреляли по парламенту, мы не хотим, чтобы решения в стране принимались коржаковским способом, банно-прачечным способом, мы не хотим, чтобы люди приближенные к власти обладали индульгенцией в любой линии поведения в стране. Это было сказано всеми нами. И цель — подумайте об этом, мы не хотим выстрелов, мы хотим жить в нормальной стране, с нормальной развивающейся цивилизованной демократией. То, что касается моей позиции персонально по Чубайсу, то я считаю, что он  — один из самых талантливых и сильных людей, организаторов, которые сегодня существуют на площадке. Я к нему испытываю глубокое чувство уважения, хотя не со всеми его теориями и позициями я согласен.
АВ. Тем не менее, сейчас в Белом доме, в Кремле говорят о том, что это не банковская война развернулась вокруг «Связьинвеста», это вопрос о том, кто в стране хозяин — финансы или собственно власть, правительство или банки. Есть разные теории, что была создана финансовая олигархия, сращивание банкиров с властью, теперь она разваливается. Вот в этом смысле что вы можете сказать?
ВГ. Моя персональная позиция по этому поводу — это большой миф. Что ж делать, если мы живем в стране мифов. Я ничего другого вам предложить не могу. Прежде всего олигархия — это управление немногих, а если мы говорим о серьезном подходе, то это прямая договоренность или прямое взаимоотношение в системе правления власти и денег. В связи с тем, если предположить, что существует семи или пятнадцатибанкирщина, то в связи с тем, что между конкурирующими финансовыми группами всегда существуют сложные, очень тяжелые отношения, конкурентные, а власть как бы на всех одна, то предположить, что власть ко всем относилась одинаково, нельзя. Поэтому нельзя сказать, что была финансовая олигархия. Это неправильно. Были большие игроки на площадке. Ситуация, которая сложилась в стране как бы предполагает всегда присутствие больших игроков. Такова структура российской экономики. И не только российской, южно-корейской или немецкой. Это похожие модели. Я не согласен с таким тезисом. А то, что на наших глазах начинает возникать прямая олигархия, это есть основная причина, которая вызывает на себя пристальное внимание. На сегодняшний день все отчетливей проступают черты взаимоотношений одного из моих коллег в прошлом и власти. Открыто, совместно, достигающее определенных политико-экономических целей. Вот это я хотел бы подчеркнуть. И в этой связи я бы не говорил о неком смешном мифе под названием «семибанкирщина», олигархия. Рынок крупных игроков не олигархический рынок, потому что власть одна, а игроков много. Но когда один игрок становится в преимущественное положение и перед ним и властью встают политические цели…
АВ. Вы упорно не называете фамилий.
ВГ. Я не могу. Меня обвинят, что обижен. Исключительно по «Связьинвесту».
СБ. Вот сейчас Вы говорили о правилах, о принципиальных вещах, которые Вы излагали в письме перед выборами. А сейчас как ситуация отклонилась по сравнению с тем, что Вы желали перед выборами. Как желали представители финансов видеть развитие страны после выборов, когда все не повернулось на 180 градусов, а какой градус?
ВГ. Это очень сложно говорить. У меня есть специальные сознательные ограничения. Я бы хотел так сказать, наверное, многие из тех , когда сели за один стол, хотели бы видеть Россию, развивающуюся по нормальной цивилизованной рыночной модели, открытую для западных инвесторов или российских, в меру защищающей протекционистский свой рынок и своих национальных инвесторов, видеть как бы нормальной страной. Мы бы хотели видеть, что в стране принимались решения гласно и очевидно. Это главная была цель и задача. Что-то начало меняться последнее время, последние несколько месяцев. Мне трудно судить. Это скорее может быть мое личное предвзятое мнение, но мне кажется, что начало меняться. Людей, которые должны заниматься экономикой, больше волнуют выборы 2000 года. Я думаю, что об этом надо думать тем людям, которые занимаются экономикой за год до выборов и не хотят ею заниматься. Это существенно. Я не знаю, как иначе отвечать на ваш вопрос. Я думаю, что мы все понимаем, о чем говорим, но свое понимание этого… Я думаю, что на самом деле мы все говорим об одном и том же.
АВ. Можно ли сказать, что Гусинский, который работал вместе с другими банкирами, с командой, приведшей к власти президента Ельцина, переходит в оппозицию к этой власти, внутреннюю. Может быть не в качестве банкира, может быть и в качестве банкира, может быть в качестве руководителя «Медиа-МОСТа», а может и не в качестве руководителя, но разошелся?
ВГ. Мне очень трудно отвечать на этот вопрос, так как существуют мифы о том, как управляется «Медиа-МОСТ», как влияем мы на информационную политику тех или иных компаний или журналистов. Мне сложно об этом говорить. Я могу говорить о себе. У меня есть большая тревога по тем изменениям, которые начали происходить в стране. Мне это не нравится. Я думаю, что, свою личную позицию я уже высказал открыто, мне не хотелось бы, чтобы мы превратились в страну, где принимаются решения негласно и возникают люди, которые могут подписывать те или иные указы президента, минуя нормальную процедуру. Мне это не нравится, как не нравилось до 86 года. Я думаю, что это не нравилось многим моим коллегам. Единственное оружие против этого — гласность, а не та некая самоцензура, которую на нас сегодня пытаются наложить люди в этом заинтересованные, которые говорят, что вы говорите все вот это по той причине, что проиграли в конкурсе «Связьинвест». Я думаю, что это не так.
СБ. Вас очень ограничивает эта ситуация, сложившаяся после конкурса?
ВГ. Конечно.
АВ. Вы сейчас ровно солидализировались с Немцовым, который сказал, что там с бандитским капитализмом или халявным не по правилам все покончено, должны быть правила, открытые и гласные. Я правильно уловил сходство ваших позиций?
ВГ. Есть слова, а есть позиции. Моя позиция именно такая. Вопрос, все ли будут соответствовать этой позиции, включая Немцова. Это самый принципиальный вопрос. Второй вопрос — была ли приватизация халявной или нет, лучше всего выяснять, что Борис Ефимович выяснял с Анатолием Борисовичем. Они члены одной команды, и я не считаю нужным это комментировать.
АВ. Хорошо. В связи с этим в заявлении Вашем, заявлении Вячеслава Костикова было сказано, что группа «Мост» никогда не участвовала в приватизации, то есть не имеет ни одного государственного гвоздя, что вызвало, естественно, улыбку. Каким образом?
ВГ. Поверьте, к сожалению, это так. А если говорить серьезно, то действительно ни одно из дочерних даже предприятий, входящих в группу, никогда не участвовало ни в залоговых аукционах, ни в других аукционах. Мы не покупали никакие пакеты государственных акций для вмешательства в систему управления. Мы этого просто не делали. Более того, в тот момент, когда полтора года назад мы начали реорганизовывать нашу группу и фактически сейчас она состоит из двух частей. Одну часть представляю сегодня я, которая занимается медиа-бизнесом. Мы твердо сказали для себя, что самое главное — убрать конфликт интересов. Мы стараемся сделать это максимально. Повторю, мы не участвовали никогда, для нас вообще вся ситуация в принципе была внове. Это также была одна из целей поездки к Чубайсу, потому что у меня не было опыта проведения совершенно честных или не совсем честных, по Немцову, прошлых аукционов в России. Просто опыта не было.
СБ. Мы вернемся через минуту к разговору с Владимиром Гусинским.
...
СБ. 14.47 минут. До конца дневного информационного канала у нас Владимир Гусинский.
АВ. Вы сказали, что главное оружие в данной ситуации в частности для Вас — это гласность. В этой связи напрашивается вопрос, считаете ли Вы возможным, что управляемый вами холдинг может превратиться в оружие для решения определенной политической и экономической задачи. Как сегодня если это не так, то может так случиться, что так.
ВГ. Вам лучше знать, так это или не так. Это первое. Второе, что я хотел бы сказать, мне не надо оружия. Я не собираюсь ни с кем воевать. Вообще оружие гласности — хорошее оружие, но это напоминает 10 лет назад. Во вторых, я бы очень не хотел, чтобы были какие-то войны. Но принципиально это невозможно. Если мы .. я попытаюсь ставить перед «Эхо Москвы», перед журналом «Итоги» или перед НТВ…
АВ. Или перед журналом «Семь дней»
ВГ. Особенно перед журналом «Семь дней». Это сильное оружие, большим тиражом распространяемое. Если буду перед ними ставит некие задачи, то я думаю, что значительное количество журналистов просто уйдет.
Журналисты как кошки, которые хотят гулять сами по себе. Когда мы их ограничиваем, они начинают худеть и тосковать. В этой связи я не ставлю перед собой такой задачи. Задача «Медиа-МОСТа» — это получение прибыли и экспансия в этом бизнесе, которым мы занимаемся. И только такие, а не иные задачи будут ставиться перед холдингом.
СБ. Кстати о прибыли и расширении. Здесь была опубликована информация, что в связи после всех изменений, которые произошли в газете «Известия» и с уходом Игоря Голембиовского, что под вашей эгидой Игорь Голембиовский собирается в рамках холдинга запустить газету «Новые известия».
АВ. Более того, это рассматривается как личная месть господина Гусинского господину Потанину, который купил «Известия».
СБ. Да. Что вы можете сказать об этом?
ВГ. Во-первых, в последний раз я встречался с господином Голембиовским, если я не ошибаюсь, месяцев 8 или 7 назад. Я просто не рагговаривал на эту тему. Один раз поговорили по телефону. Это было в момент особого кризиса, который происходил в «Известиях». Первое. Все мифы, которые происходят на уровне того, что предлагал ему занять пост главного редактора газеты «Сегодня» или еще что-то. Это не так. Я не делал таких предложений Игорю Несторовичу. Что касается вообще проекта «Новые известия», то я о нем знаю, знаю по прессе и по тем слухам, которые ходят в среде.
Если мне будет предложено участвовать в этом проекте, я буду прежде всего смотреть экономические позиции и я думаю при этом, что чисто эмоционально мне бы очень хотелось помочь коллективу «Известий» — команде «Известий — коллектив слово плохое — команде «Известий». По двум причинам. Первая причина, я считаю что все что с ними произошло — это плохо, плохо по сути.
Потому что на самом деле можно разделить предпринимательские структуры на две части по отношению к СМИ — как я для себя их делю. Те, кто занимается СМИ для того, чтобы зарабатывать деньги и те кто хотят приобрести влияние. Те, кто хочет приобрести влияние, — об этом открыто говорил господину Потанину за многочисленными нашими ужинами еще до конкурса, — они рискуют убить СМИ, потому что это будет всем очевидно и заметно и на это можно посмотреть сегодня. И на «Комсомольскую правду», к сожалению, и на газету «Известия».
Поскольку для меня основное — бизнес — я не журналист, — ограничение сфер деятельности журналистов работающих — а сегодня в Медиа-МОСТе их работает больше 1000 человек, — это мягко скажем не реально и невозможно по сути. И никто этим заниматься не будет потому что на это мгновенно среагируют зрители.
Отвечая конкретно на Ваш вопрос я бы хотел так сказать: если мне будет сделано подобное предложение я буду очень серьезно к нему относиться и чисто эмоционально я бы очень хотел поддержать команду «Известий», потому что существует несколько команд и несколько, как бы вот таких брендов(?) на рынке СМИ России. Рынок — это хорошее понимание для СМИ. Один из существенных — это газета «Известия»
АВ. А «Общая газета»?
ВГ. С «Общей газетой другая ситуация. «Общая газета»... ну во-первых я думаю что Егор Владимирович… В значительной степени, то что я начал заниматься этим бизнесом, как это ни странно, это связано с Егором Яковлевым. Я помню. что когда-то, когда я учился в институте, мне нужно было зарабатывать деньги и я зарабатывал деньги работая на такси — ну жизнь была такая. Я помню что нельзя было купить «Московские новости» — все их читали, я тоже останавливался и их читал, потому что было трудно и не было возможности, вернее возможностей не денежных — временных. Я думаю что сам по себе Егор — это один из существенных факторов, что ли, существенных людей, которые формируют журналистскую позицию.
В этой связи нам было предложено участвовать в консорциуме или в этой компании и стать акционером новой газеты — «Общая газета». Я это встретил с большим пониманием и буду принимать в этом участие. Мы только сегодня с ним с утра встречались: он показывал мне новую газету — цветную газету. «Общую газету». Мы с ним ее обсуждали и я очень надеюсь что этот проект будет успешен, я думаю, что это будет серьезная газета и это будет прибыль.
СБ. Вы говорите об индустрии развлечений, и в электронных СМИ тоже. И вдруг здесь возникает идея чисто новостного канала на «НТВ-плюс».
ВГ. Ну новости, это вообще развлечение на самом деле. То что мы с вами сейчас делаем, если люди нас слушают — для них это большое развлечение, посмотреть что там происходит. Я думаю, что новостной канал — это большой бизнес. Россия — это страна, которая претерпевает изменения и, к сожалению, путь этот длинен и труден. И новости или информация об этих изменениях которая касается всех — всех 150 млн. граждан — это очень важный фактор. И я думаю, что этот канал будет интересен.
АВ. Если говорить о роли СМИ… Я вернусь все таки в политику… Как Вы считаете могут ли сейчас СМИ добиться смены правительства, уйти в отставку вице-премьера, председателя Госкомимущества… Не будем называть фамилий…
ВГ. Почему, можно назвать фамилию Коха…
АВ. Хорошо...Вы же не хотели называть фамилий…
ВГ. Но он же ушел в отставку… ну что ж, не совсем уж до такой степени…
АВ. Ну хорошо… Тем не менее… Какова ныне с вашей точки зрения роль СМИ в России или все что говорят СМИ проходит мимо.
ВГ. Во-первых СМИ не должны ставить перед собой цели снять правительство, назначить правительство… Если такие цели будут поставлены, СМИ становятся средствами агитации и пропаганды — а это смерть для всех СМИ, я в этом убежден.
Давайте скажем по другому. Если те или иные факты которые становятся достоянием гласности, т.е. формируют некое общественное мнение, касается тех или иных членов правительства или деятельности правительства в целом, ячвляется негативной, то есть два способа — никто нового ничего не придумал, если мы хотим быть цивилизованной страной. Способ первый — добровольный уход в отставку, даже с получением благодарности президента России, с соблюдением всех форм приличия. Есть и другой способ — долго рассказывать что это не так. А если же власть не будет реагировать на формируемое общественное мнение, как правило это ведет к кризису власти. А в той политической и сложной социальной ситуации в которой находится сегодня наша страна, я думаю что это совсем плохо.
СБ. Скажите пожалуйста, в связи с этим и в связи с фактами которые могут стать и должны стать достоянием гласности, принципы информационной безопасности о которых сейчас так много говорят, — они не будут ли очередной дубиной, клеткой, решеткой, громоотводом, защитой, панцирем…
ВГ. Я не участвую в их разработке. Во-первых я не очень понимаю что это такое. Я думаю что когда это станет более очевидно, это наверное будет объявлено всем. Второе, очень часто, и не только в России, власть пытается набросить аркан — аркан дружбы, аркан поддержки, — аркан давления как на сами СМИ так и на компании которые ими владеют. Я к сожалению это по себе хорошо знаю.
И в этой связи важно чтобы все что мы делаем — мы и вы — на самом деле мы все делаем одно и то же дело — нам делать открыто. Это как бы самый главный и ключевой вопрос в этом. И я думаю, что какие бы попытки власть бы не совершала, ничего не будет меняться. Я хотел бы в это верить.
АВ. Вы затронули опять вопрос о власти, и тогда вопрос сейчас следующий. Скажите пожалуйста, то влияние, которое сейчас в стране имеет финансовый капитал, 7 банкиров. 15, 30, Вы лично может привести, скажем, к падению правительства, если вы решите это. Вот собрались вас 13 и вы решили — «это правительство нам не нравится, ребята, включаем все средства финансового давления». вы говорили про аркан власти, я говорю про аркан крупного капитала. Существует он или нет.
ВГ. Я бы не хотел жить в такой стране. Я не буду участвовать в таких собраниях или обсуждениях, я могу говорить только о себе. мне это сильно не нравится. Сильно, сильно не нравится, потому что всегда можно оказаться на уровне того, кто будет откатывать обратно. Это очень опасно.
СБ. У меня самый последний вопрос за пределами правительства и в пределах…
АВ. За пределами правительства ничего не бывает.
ВГ. Хотелось бы верить, что что-то бывает.
СБ. Мы говорили с Вами о расширении сфер интересов «Медиа-МОСТа». Если очень коротко можно сказать. Продолжаются ли Ваши планы наладить всю цепочку от производства кино до их проката и изготовления кассет..
АВ. И покупки «Мосфильма».
ВГ. Участие в акционировании. Мы сегодня знаем, кто выигрывает. Поэтому мне очень трудно. Я буду надеяться, что может быть в этот раз мне удастся что-то сделать. безусловно, это так. потому что с моей точки зрения, такая огромная страна как Россия должна иметь собственное национальное кинопроизводство, массовую культуру. Кино — это массовая культура. если ее не будет. мы очень рискуем заговорить по-немецки или по-английски. Я не говорю, что это плохо, я говорю о том, что мы будем другими. Россия должна производить не меньше 150-120 фильмов в год. Мы вложили деньги и развиваем проект НТВ-плюс, где существует канал российского кино. Мы это будем делать в любом случае, удастся ли нам приобрести пакет «Мосфильма» или нет.
СБ. В любом случае будет продолжаться?
ВГ. Конечно.
АВ. И еще постройка кинотеатров.
ВГ. Сегодня вы приходите в кинотеатры. Там можно мебель купить, машину купить, но только кино посмотреть нельзя. Это большая проблема. А на самом деле приход в кинотеатр — это некоторые другие ощущения, нежели даже самое хорошее качество, непиратское, которое можно увидеть дома по телевизору. Кино — это очень здорово. Я надеюсь, что это удастся восстановить.
АВ. В окончание разговора. Ситуация, сложившаяся между, скажем, внутри банковского сообщества и по отношению банковского сообщества к правительству, Вы на ближайшие пару месяцев оптимист? Удастся повернуть на март 96 года, условно говоря, на те принципы, о которых Вы говорили или как Вы считаете…
ВГ. Я не являюсь сегодня в полной мере членом банковского сообщества, как и многие те люди, которых вы называете банкирами. Это некая условность. Во вторых, я думаю, что .. я бы очень хотел верить, что даже выборы, которые состоятся в 2000 году не будут напоминать выборы 96 года. Мне бы хотелось, чтобы были выборы, а не выбор, поэтому у меня нет цели пытаться что-либо сделать. Это могут быть только обстоятельства. Я бы не хотел, чтобы они повторились.
СБ. Владимир Гусинский в дневном информационном канале радиостанции «Эхо Москвы». Беседу вели Алексей Венедиктов и Сергей Бунтман.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире