серия «Россия в мемуарах»

26 ноября 2000 года.
В прямом эфире радиостанции Ирина Прохорова, главный редактор издательского дома «Новое литературное обозрение», Екатерина Лямина, автор-составитель и Абрам Рейтблат, редактор серии «Россия в мемуарах».
Ведущие эфира Алексей Венедиктов, Майя Пешкова и Николай Александров.


А. ВЕНЕДИКТОВ — Добрый день, и сегодня у нас в гостях книжное, конечно, обозрение, оно, конечно, книжное, но название совершенно другое — «Новое литературное обозрение» со своей серией «Россия в мемуарах». Я должен сразу сказать нашим слушателям, что эту серию знаю хорошо и горячо рекомендую вам покупать ее, когда вы видите ее в книжных, правда, не все у меня есть, не все я покупал, но об этом можно будет отдельно поговорить. И поэтому мы еще поговорим о том, чем руководствуются издатели, отбирая вот это безумное количество мемуаров, которыми утруждали себя наши соотечественники во второй половине 19 — в начале 20 века. По-моему, этот поток абсолютно бесконечен. У меня как раз вопрос в соответствие с функцией, я бы сказал, к Екатерине Ляминой, т.к. она составитель — пусть и отвечает: когда перед вами проходит вот этот поток людей, частично вам знакомых, частично, наверное, незнакомых, которые писали мемуары, а это, как я понимаю, была мода в России у очень значительной части образованного класса, чем вы руководствуетесь, отбирая для издания, может быть фамилии, которые вот люди наши, мы их и не знаем? Вот, даже в вашей серии есть 4-5 фамилий, которых я не знаю? Так, она отказалась отвечать. Ирина Прохорова?
И. ПРОХОРОВА — Я просто для того, чтобы стало понятна история вопроса, я просто расскажу, как серия возникла, в двух словах, а потом, наверное, лучше всего будет передать слово Абраму Ильичу Рейтблату, который был инициатором этой серии и, собственно говоря, стратегии.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Все это мне напоминает Думу — ответственность сваливается сюда, туда.
И. ПРОХОРОВА — Нет-нет, в отличие от Думы, у нас четкое распределение обязанностей. Я хочу сказать, что все серии «Нового литературного обозрения» возникли вокруг журнала с тем же названием, они стали отпочковываться и развиваться как некое продолжение стратегии журнала. И серия «Россия в мемуарах» оказалась второй по счету. Первой была «Научная библиотека», где было такое литературоведение. Но в процессе работы над журналом выяснилось, что интерес к истории, да, история как-то входит составной частью в сам журнал.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Подождите секундочку, я ведь о другом спросил. Вот я вижу список этой серии. Я думаю, что нашим слушателям имя Аракчеев или генерал Гурков, или Иванов-Разумник известно. А имена Карузина, Галахова, Варенцов, наверное, большинству как минимум неизвестны. Мой вопрос именно в этом, и ни в чем другом.
И. ПРОХОРОВА — Сейчас и дойдем. И, собственно говоря, Абрам Ильич выступил инициатором нового типа серии, с моей точки зрения, которая называется «Россия в мемуарах». А вот хотела бы, чтобы он и проартикулировал, я могу это тоже сделать сама, но создателю серии, наверное, стоит дать слово.
А. РЕЙТБЛАТ — Спасибо. Несколько слов как раз о том, как возникла серия. Я — давний читатель, почитатель и изучатель мемуаров. И в советскую эпоху мемуары издавались очень выборочно. Это были либо литературные, театральные мемуары, либо политические, понятно какие.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Но это нормально, известных людей. Известные об известном.
Н. АЛЕКСАНДРОВ — Но и потом в разную советскую эпоху. Все-таки, допустим, записки Вигеля тоже вышли в советскую эпоху, но немножко другую.
А. РЕЙТБЛАТ — Да, но записки Вигеля, недавно переизданные издателем Захаровым, и в том виде, в котором они вышли в 28 году, и в том, в котором они вышли — это, практически, фальсификация, т.к. из громадного текста Вигеля вырваны очень небольшие фрагменты.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Мы не о том говорим. Давайте мы все-таки будем на вопрос, это все-таки интервью. Меня интересует, почему наравне с известными людьми, в чем смысл, такими как я уже назвал, стоят такие, как, и не стоят другие, как?
А. РЕЙТБЛАТ — Пафос был следующий — издавать вообще книги о том, как жили русские люди, русские или российские люди, разные люди, жившие в России. Не то, что делали выдающиеся деятели, а то, как происходило это в быту, как ели, как пили, как любили, как ссорились, как дрались и т.д. На первом плане была бытовая история при создании этой серии. Второй момент был — вводить те мемуары, которые по политическим причинам не подходили. Вот, выпущенная нами книга Дмитриева, она в царскую эпоху по одним идеологическим причинам не подходила, в советскую эпоху — по другим.
Н. АЛЕКСАНДРОВ — Фрагменты все-таки публиковались.
А. РЕЙТБЛАТ — Вы путаете ее, возможно, с другой книгой Дмитриева. Эта книга не публиковалась, и небольшие фрагменты — за несколько лет до выхода этой книги.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Я в третий раз задаю вопрос, один и тот же: почему наравне с мемуарами известных людей, казалось бы нормально — издавать мемуары известных людей, театральных, литературных, политических, может быть, не только тех, которых издавали в советскую эпоху, но так, чтобы читатель, зная опять-таки, Аракчеев, Иванов-Разумник и т.д., читал это, вы одновременно с этим издаете книги людей малоизвестных, наверное, среди только круга специалистов хорошо известных — в этом вопрос!
А. РЕЙТБЛАТ — На самом деле, я бы его переформулировал.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Не надо переформулировать мои вопросы.
А. РЕЙТБЛАТ — Мы издаем книги людей неизвестных, а люди известные попадают, скорее, случайно.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Верно, вот это правда! И все-таки, я задал вопрос Екатерине сначала. Люди во второй половине 19 — начале 20 — ну, это была мода на мемуары, люди писали.
А. РЕЙТБЛАТ — Сейчас она продолжается.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Не комментируется! И почему — отбор? Почему фамилия Галахов есть, а фамилия, там, Малахов — нет? Как вы отбираете?
И. ПРОХОРОВА — Ну, можно тут встрять начальнику, в каком-то смысле? Дело в том, что Абрам Ильич правильно сказал, что идея была — показать. Дело в том, что у нас представление об истории России строится чаще всего на известных и литературных мемуарах. Для того, чтобы понять вообще всю сложность развития России, необходимы мемуары разных людей, и чаще всего рядовых, потому что целый пласт, разные слои общества, конечно, вы понимаете, что литераторам легче было писать по целому ряду причин — они владели словом, во-первых, и образованным сословиям было проще. И они формируют некоторое наше представление об эпохах. А вот найти мемуары купцов, каких-то мелких клерков, людей, связанных, может быть, даже с властью, но в тени этой власти, которые ведут дневники и описывают какие-то мелкие подробности — все это в совокупности углубляет и, может быть, даже изменяет наше представление о российской истории.
Н. АЛЕКСАНДРОВ — И я хочу сказать, что некоторые образцы стали тоже хрестоматийными, вспомним, например, записки бабушки, знаменитые совершенно, изданные в «Литературных памятниках», которые стали классической мемуарной литературой, потому что бытовая московская жизнь, она просто настолько фактурно представлена, что это удивительно читать.
А. ВЕНЕДИКТОВ — У меня еще один момент. Вот литераторы, как правило, литераторы, политические деятели, театральные деятели — известные люди, публичные люди, писали мемуары, ну, всегда имея ввиду, что они будут рано или поздно опубликованы. Они писали не для себя эти мемуары, как правило. Во всяком случае, судя по тому, как они работали над мемуарами, я видел некоторые черновые вещи, т.е. они там, знаете, правка в мемуарах — это особое дело. Ну, как? Человек записал то, что случилось. Ты чего правишь через 2 года? Казалось бы, для чего, не для себя же ты правишь, правильно? Вот эти купцы, о которых вы сказали, мелкие клерки, они, наверное, писали все-таки для себя поначалу.
И. ПРОХОРОВА — Для потомков, чтобы осталось в роду.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Да, да, это дневники для дочки, для внучки, совершенно верно. Но все равно, не для публичности, вот это очень важно.
И. ПРОХОРОВА — И согласитесь, что мы всегда знаем как люди профессиональные, работающие в МИДе, зазор между тем, что выдается как новость и некоторой некоторой реальностью. Вот чаще всего потом, когда изучаются документы, этот зазор очень часто исчезает. А вот мемуары не для публичности — они таким образом и восстанавливают некоторую вещь, ну, типа истинны или хотя бы приближаются к ней.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Т.е. для вас, может быть, записки человека, неизвестного мне Галахова, важнее, чем записки Гуркова, в этом смысле?
А. РЕЙТБЛАТ — В этом смысле да. Но тут все-таки давайте восстановим…
Н. АЛЕКСАНДРОВ — Справедливость. До революции, благодаря книгам, учебникам, Галахов, хрестоматиям, он был очень известен.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Коля, я не жил до революции, я не знаю, в отличие от тебя, я не такой старый!
А. РЕЙТБЛАТ — Правильно, да, но как бы вклад в культуру и в энциклопедию, Галахов, тем не менее — человек из энциклопедии, это не совершенно неизвестная фигура, это человек выпавший. Но вот эту книгу мемуарную, я, например, очень люблю и считаю одной из лучших в русской мемуаристике 19 века, и у нее была тяжелая судьба. Он сам ее подготовил к печати, продал уже Суворину — не вышла тогда книжка. В советское время второй раз ее подготовил Лернер к публикации в издательстве «Академия» — пошли идеологические там встряски в конце 20-х годах, не вышла книга. И только впервые нам, в третий раз, с третьей попытки удалось наконец выпустить эту книгу, которую в свое время в журналах «Современник» была очень высоко оценена.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Кстати, вы говорите — Галахов, очень известный составитель и т.д. Вы можете назвать ныне 3-4 составителей энциклопедий, так, чтобы знали?
А. РЕЙТБЛАТ — Нет, он — составитель учебников.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Хорошо — составителей учебников.
А. РЕЙТБЛАТ — Ну, в нашу эпоху, нет, еще там в годы моей юности, я со своей плохой памятью не помню, но еще те учебники, которые выдерживали по 10-15 изданий…
Н. АЛЕКСАНДРОВ — Нет, ну все-таки «Древнерусская литература» Гудзина, например, осталась уже.
А. РЕЙТБЛАТ — Нет, ну это уже университетские, а там даже школьные я помню. «История русской литературы» Плоткина.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Был, был такой, да. Но у вас же книга не для любителей Плоткина, Гудзина и Галахова, да?
А. РЕЙТБЛАТ — Но в отличие от Плоткина, Галахов-то хорошо писал!
А. ВЕНЕДИКТОВ — Уходим! Пусть судят читатели. Я хочу разыграть сейчас первый лот. Я сразу уже сказал, что наши вопросы будут сегодня связаны с Аракчеевым, потому что меня, конечно, привлекла, кстати, спасибо Интернету, я как бы все время в поисках там, чтобы не бегать по магазинам, я обнаружил, вот, выход новой книги и, конечно, решил, что само имя, очень противоречивое, не менее противоречивое, чем, я не знаю, Владимир Ильич Ленин, наверное, в последнее время, оспариваемый миф, я бы сказал так, всей России притеснитель. Вот, мне подсказывают — «Математика» Выгодского, тут уже пошли. Так вот, мы разыгрываем сейчас 7 книг из серии «Россия в мемуарах». Я хотел бы, прежде чем мы зададим первый вопрос, чтобы некоторые книги были кем-то из вас охарактеризованы, потому что то, что я знаю — я знаю, а то, что я не знаю, и может быть, наши слушатели часть не знают, они будут раздумывать, а стоит ли эта книга того, чтобы за нее бороться? Понимаете, да?
И. ПРОХОРОВА — Все стоит.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Но вы знаете, для наших слушателей — людей сомневающихся, и это нормальное состояние человека, да, принимать на веру ничего нельзя, на мой взгляд, я понимаю — изначально все стоит, иначе бы вас здесь не было. Но это мы говорим, что все стоит — убедите слушателей.
А. РЕЙТБЛАТ — Мы свои аргументы приведем, а слушатели решат.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Итак, сейчас разыгрываются на одном вопросе 7 книг: Аракчеев «Свидетельство современника», вот это новая книга, Гурко «Черты и силуэты прошлого», я думаю, что Гурко представлять не надо, «Евреи в России, 19 век», Дмитриев «Главы из воспоминаний моей жизни» — вкратце, Катя, пожалуйста!
Е. ЛЯМИНА — Эту книжку тоже готовила я, и могу сказать, что это совершенно блистательным языком написанные мемуары племянника очень известного поэта Ивана Ивановича Дмитриева, который, тем не менее, не удовлетворялся ролью племянника, а претендовал на собственное место в литературе. И этот московский литератор, безусловно, заслуживает внимания, мемуары его блистательны.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Так, Варенцов «Слышанное, виденное, передуманное, пережитое» — кто такой, первый раз слышу, да?
А. РЕЙТБЛАТ — Этот Варенцов был довольно известный предприниматель конца 19 века. И связанный и родственными, и дружескими отношениями со всем миром промышленной купеческой Москвы.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Т.е. это купеческая Москва.
И. ПРОХОРОВА — Олигарх конца прошлого века.
А. РЕЙТБЛАТ — Да, конца 19 века. И вот все роды — Сабашниковых, Морозовых, Хлудовых, Третьяковых во всех своих ответвлениях со всеми положительными и отрицательными персонажами, с любовью, но при этом и с беспристрастностью, описаны этим человеком, таким немножко неправильным, но очень сочным и выразительным языком. Поэтому с моей точки зрения, это одна из лучших книг по купеческой Москве.
И. ПРОХОРОВА — По становлению так сказать отечественного капитала, купеческая интеллигенция.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Купеческая интеллигенция — это звучит как жареный лед, если говорить о мифах.
А. РЕЙТБЛАТ — Кстати, для него вот это очень большая проблема — этичности промышленной деятельности, он очень много уделяет этому внимания, вот, кто порядочно себя вел из предпринимателей, а кто непорядочно. И целый ряд афер того времени описаны им довольно подробно, предотвращенных и не предотвращенных.
И. ПРОХОРОВА — Очень напоминают истории, связанные с АО «МММ» и т.д. Т.е. на самом деле, первое накопление капитала, вот, дореволюционное. Я хотела просто добавить, что он не сумел уехать после революции и писал уже эти воспоминания при советской власти. Если не ошибаюсь, в 40-х годах.
А. РЕЙТБЛАТ — В 30-х. Но я не уверен, что он и хотел уехать.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Нет, мы сейчас не о Варенцове. У нас еще будет время поговорить, мы пока представляем, кто эти люди. Значит, Галахова мы уже представили, и последняя 7-я книга — эти все 7 книг на одном вопросе — Харузина «Прошлое». Кто это?
А. РЕЙТБЛАТ — Это женщина, опять-таки из московской купеческой семьи, немножко другого типа. Она из семьи этнографов. Все три ее брата были крупными русскими этнографами, один — классик, два тоже довольно известными. И она была первым профессором этнографии в России. Но книга не о профессиональной деятельности. Книга о детстве и юности. Это 60-70, начало 80-х прошлого века.
А. ВЕНЕДИКТОВ — А в каком обществе проходило ее детство и юность?
А. РЕЙТБЛАТ — Ну, общество-то уже купеческое, хотя там есть пара страничек, когда там Фет в гостях, и там беседа, допустим, с Фетом.
Н. АЛЕКСАНДРОВ — Но он тоже был хозяйственником довольно крупным.
А. РЕЙТБЛАТ — Кстати, пользуясь случаем, хочу сказать, что мы сейчас готовим книгу его как раз хозяйственных текстов, писем из деревни.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Зарифмованных?
А. РЕЙТБЛАТ — Вот в том-то и дело, никто об этом совершенно не знает. Классика Фета знают, поэта, а о том, что он был хорошим дельцом — в смысле хорошо поставил свое хозяйство и хорошо об этом написал, это совершенно забыто.
Н. АЛЕКСАНДРОВ — Он же клубнику поставлял императору!
А. РЕЙТБЛАТ — Так вот, Харузина пишет о детстве. Она очень тонко прослеживает процесс формирования детской души, процесс формирования религиозных представлений, представлений эстетических, представлений о мире. И вот по такой человеческой теплоте этих воспоминаний это вот, среди тех, что прошло через мои руки при подготовке этой серии, мне эта книга ближе всех, я бы так сказал.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Понятно. Итак, я сейчас задам вопрос, отвечать мы будем через пейджер. Я напоминаю для тех, кто не умеет этим пользоваться, очень просто — вы набираете номер 788-00-88, вам там приятный женских голос говорит «Алло», вы говорите — для «Эха Москвы», после этого вы даете ответ, вы даете свой телефон и вы даете свое имя. Т.о. мы определим победителя, кто точнее и правильнее даст ответ на вопрос, и в течение 5 минут вы можете присылать свои ответы. Для этого не надо звонить в студию — у нас вообще очень много людей впервые столкнулось с пониманием того, что такое пейджер, поэтому я объясняют так подробно. Вот и телефон замолк, видите — сразу народ переключился на другие номера. И вот тот первый, кто ответить правильно, получит 7 книг. Я напомню их — это издательский дом «Новое литературное обозрение», серия «Россия в мемуарах»: Аракчеев «Свидетельства современников» о нем, Гурко «Черты и силуэты прошлого», «Евреи в России. 19 век», Дмитриев «Главы из воспоминаний о моей жизни», Варенцов «Слышанное, виденное, передуманное, пережитое», Галахов «Записки человека» и Харузина «Прошлое». Сразу хочу сказать, что пока будут идти новости, вы сможете присылать свои ответы. Мы представим остальные книги серии сразу после новостей. Но разыгрывать будем сегодня на главные вопросы комплект из 7 книг. А теперь вопрос. Я вам говорил о том, что вопросы будут по Аракчееву, и вопрос из школьного учебника. Естественно, Галахов, наверное, тоже об этом писал и составлял, я так думаю, т.к. я предполагаю, что вопрос простой и прямой: назовите девиз Аракчеева, включенный в его герб Павлом Петровичем, т.е. Павлом Первым. 788-00-88 для «Эха Москвы», ответ, ваш телефон, имя. Пока идут новости и реклама, мы принимаем ваши звонки.
НОВОСТИ.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Итак, у нас внеплановое «Книжное казино» с издательством «Новое литературное обозрение». Безусловно, в конце передачи мы назовем и телефон и адрес издательства, и где можно купить, если есть такая возможность, книгу без наценок, и расскажем о том, какие книги ожидаются, и планы издательства и т.д. Но у нас есть победитель. Должен сказать, что вопрос оказался действительно легким. Но я, честно говоря, это помню по школьному учебнику истории 8 класса — «Без лести предан», вот, Катя меня поправила и говорит, что после того, как император короновался, его нельзя называть фамильярно Павлом Петровичем, а нужно говорить Павел Первый.
Е. ЛЯМИНА — Его величество.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Катя, а от чего он скончался? Я читал, что от геморроидальных колик, это правда?
Е. ЛЯМИНА — Это было объявление в официальной прессе.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Т.е. надо верить официальной прессе?
Е. ЛЯМИНА — Давайте верить.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Давайте верить! Ну, ничего не изменилось! Ну, хорошо. Я хочу сказать, что у нас победителем стала Марина, у которой телефон начинается на 151 и четвертая цифра 7, и вы получаете 7 книг. И я немедленно разыгрываю те же 7 книг на следующий вопрос. Пока мы будем представлять другие книги этой серии, вы по тому же самому пейджеру 788-00-88 для абонента «Эхо Москвы» даете правильный ответ, телефон и имя. Кстати, если вы перепутаете имя и телефон — ничего страшного, главное, чтобы оператор точно передал ваш телефон и ваше имя. Марина, которая 151, я прошу вас больше не играть, потому что я все равно не отдам вам этот приз, даже если вы ответите на второй вопрос. А вопрос наш будет следующий: от какого ордена Российской Империи отказался Алексей Андреевич Аракчеев, сказав государю что-то типа того, что мне и вашей милости довольно? Имелось ввиду, что мне и вашего внимания довольно. Правда, отмечу сразу, рескрипт о награждении взял, но от ордена отказался. 788-00-88 для абонента «Эхо Москвы», ответ, телефон и имя — присылайте, пожалуйста, и 7 книг из этой серии вы получите. А мы пойдем к восьмой книге, которая называется «История жизни благородной женщины» из этой серии, которую мы сейчас не разыгрываем, которая будет в супер-призе. Кто нам ее представит?
А. РЕЙТБЛАТ — В сборник с таким длинным названием вошли воспоминания трех женщин конца 18 — начала 19 века. Все — дворянки, хотя из разной среды дворянской.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Слава Богу, не купеческая уже.
А. РЕЙТБЛАТ — Ну, трудно представить, чтобы в то время женщина из купеческой семьи написала бы мемуары, не таков был уровень образования и тем более не таковы были мотивации, чтобы возомнить о себе, представить себя настолько значимой фигурой, чтобы писать воспоминания. Но в воспоминаниях этих соответственно отразилась и провинциальная среда дворянская, и придворный быт, и даже в какой-то степени научный, т.к. муж Лабзиной первый был довольно известным ученым и исследователем. И в совокупности, учитывая, что все-таки всегда на первом плане был, да и в какой-то степени и сейчас, быт и жизнь мужская, в совокупности они, конечно, приоткрывают достаточно неожиданные стороны русской жизни того времени. Я бы особенно порекомендовал воспоминания Лабзиной, т.к. во многих отношениях неожиданная книга, она пишет о сексуальной жизни своего мужа…
А. ВЕНЕДИКТОВ — А что, тогда была сексуальная жизнь? У нас же секса не было!
А. РЕЙТБЛАТ — Секса не было, не знаю, а вот сексуальная жизнь была, и очень интересно восприятие этой Лабзиной, как она пытается противостоять разного рода предложениям мужа.
Н. АЛЕКСАНДРОВ — Ну, надо сказать, что это действительно воспоминания довольно личные. И, наверное, в этом тоже их характерная особенность. Они же во многом написаны практически как роман.
Е. ЛЯМИНА — По поводу этого еще Юрий Михайлович Солопин целую статья написал, как она себя репрезентирует как мученицу, святую.
А. РЕЙТБЛАТ — Житие себя, а уж никак не мужа. Она довольно подробно обрисовывает облик этого мужа, и причем ведь не скажешь…
А. ВЕНЕДИКТОВ — Кошмар, вы издаете порнографическую литературу!
А. РЕЙТБЛАТ — Нет, в том-то и дело, что они написаны очень объемно, нельзя сказать, что она рисует мужа как нехорошего, абсолютно черного человека, в том-то и дело, что она создает такой противоречивый образ человека талантливого, умного, я вот повторяю, он был одним из крупнейших ученых-геологов того времени, поэтому вот книга весьма неожиданная.
М. ПЕШКОВА — Скажите, а почему вы именно в таком составе издали эту книгу? Ведь можно было бы взять три других женщины и три других мемуара?
А. РЕЙТБЛАТ — Ну, во-первых, это не так просто — не так много сохранилось воспоминаний женщин того времени, они буквально по пальцам просчитываются. Во-вторых, тут еще немножко хронологически они идут, одни рисуют конец 18 века, другие переход эпохи от 18 к 19 веку, третьи — начало 19 века. Ну, и в-третьих, критерием отбора было само качество — они наиболее выразительны и интересны.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Я хочу сказать, что у нас есть масса ответов, но вопрос вызвал массу вариантов. Ну, от ордена Святой Анны он вряд ли, наверное, отказался, но ему вряд ли, наверное, предложили. И, кстати, от ордена Святой Екатерины тоже, потому что Екатерина по-моему вообще только женщин награждали.
И. ПРОХОРОВА — А Невский орден у него был — это был любимый орден сначала Павла Петровича, а потом Павла Первого, и у Аракчеева она имелась, в первой степени, как полагается. А екатериненский орден он при всем желании получить не мог.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Нам здесь предлагают Георгиевский крест, Александра Невского, кстати, Александра Невского у него и был орден, как раз это был последний высший орден, который он получил. Я должен сказать, что у нас 2 правильных ответа, и я думаю, что мы дадим 2 комплекта, т.к. один комплект у нас был как бы запасной. Первым у нас правильно ответил Володя, телефон у которого 911, речь шла об ордене Андрея Первозванного — высшем ордене Российской Империи, Аракчеев действительно именно от него отказался в этой ситуации, сказав, что мне и вашей милости довольно, но рескрипт об этом взял. Но на самом деле дополнительно в истории оказалось, что он отказался от 2 орденов: от ордена Андрея Первозванного и от ордена Святого Владимира. И вот тут Вадим написал оба ордена, телефон которого 383 начинается. Ну, у нас здесь есть масса неверных ответов, конечно, ничего страшного в этом нет, я думаю. Тут даже у меня как-то присылает, но уже позже: «В 1807 году от ордена Владимира, а в 1808 от ордена Андрея Первозванного. Вячеслав.» — но позже. Вот так, видите, люди знают.
И. ПРОХОРОВА — Энциклопедия под рукой была.
А. ВЕНЕДИКТОВ — А имеют право. И я сразу хочу задать следующий вопрос. У нас опять 7 книг в розыгрыше, тех самых. Только я, наверное, как-то усилю, усложню, друзья мои. Следующий вопрос, но теперь уже ни Владимир, ни Вадим, ни Марина, которые выиграли, уже не играют. Вопрос такой: известно, что у Аракчеева не было детей, и его завещание, утвержденное в свое время Александром, а потом Николаем, вот его знаменитое имение, где он жил и где он умер…
Н. АЛЕКСАНДРОВ — И по поводу которого судился!
А. ВЕНЕДИКТОВ — И по поводу которого судился, оно куда-то делось. Вот это имение отошло куда? Куда отошло имение Аракчеева после его смерти? Кто с него кормился, короче говоря? 788-00-88 для «Эха Москвы», вы можете присылать, пока мы представляем следующую книгу серии «Россия в мемуарах». И эта книга, которую мы представляли, но тут я должен сказать, что тут надо представить Энгельгардта, конечно. Какой из Энгельгардтов, я бы сказал? Энгельгардтов — их ведь не сосчитать!
М. ПЕШКОВА — Начиная с Царскосельского директора.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Ну да, Энгельгардты, известные широкой публике, начиная с директора. Это не тот?
А. РЕЙТБЛАТ — Думаю, что вот мой Эльгенгардт, наш Эльгенгардт известен широкой публике. Ну, и тот Эльгенгардт, о котором вы говорите, он оказался известен так сказать через Пушкина, а не благодаря каким-то своим лично выдающимся заслугам. Ну, и наш Эльгенгарт, он воевал, служил, определенные чины получал, но своими другими заслугами никак уж в истории не прописался, но эта книга — достаточно колоритный, достаточно интересный рассказ и о Потемкине, у которого он служил, и о придворном быте, и о русский жизни того времени, т.к. Эльгенгардту доводилось ездить по стране и писать об этому. И учитывая, как я уже говорил, не богатство, скажем так, русской мемуаристики о 18 — начале 19 века, эта книга вполне заметная и любопытный рассказ. Причем в советское время не переиздававшаяся, да и до революции выходившая достаточно давно и ставшая уже библиографической редкостью.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Я еще раз хочу напомнить, что все книги, о которых мы тут говорим, все будут в супер-вопросе, но большинство из этих книг есть в крупных московских магазинах, как я понимаю, во всяком случае, я еще недавно это видел и в «Библиоглобусе», и в «Доме книги» на Новом Арбате. И если вы выиграли 7, то я думаю, что подкупить 8-ю или 9-ю для вас не составит труда. Я должен сказать, что совершенно потрясен тем, что тот вопрос, который я считал самым сложным, просто, вот у меня уже где-то 8 правильных ответов, но первой была Татьяна 253 — отошло Новгородскому кадетскому корпусу, который стал называться Аракчеевским и был переведен в Нижний Новгород
И. ПРОХОРОВА — В последствии, в 66 году.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Но тем не менее, он стал Аракчеевским. Представляете, кадеты: мы — аракчеевцы! Да, это серьезно! Измайловцы, архаровцы, теперь и аракчеевцы, кадеты же — юные аракчеевцы! Сейчас я хочу вернуться к телефону 203-19-22 и в режиме блиц попытаться проиграть вот этот лот из 7, у нас еще есть, через пейджер мы уже играли. Мы проиграли 4 лота, и у нас еще есть 3 вопроса, 2 обычных и третий — супер. Давайте мы зададим вопрос обычный. Мы переходим на телефон 203-19-22. Вот видите, уже горят 2 лампочки — значит, по обеим линиям уже звонят. Вот, я сейчас вызову человека, вот интересно, сможет он ответить на вопрос или нет? Давайте мы сначала выведем человека! Алло, добрый день! Как вас зовут?
СЛУШАТЕЛЬ — Здравствуйте, Михаил.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Я вам задаю вопрос, если вы на него отвечаете, вы получаете 7 книг. Вопрос очень простой: в каком известном произведении советского классика и в каком месте фигурирует Настасья Минкина, возлюбленная Аракчеева, которая была управительницей имения и была зверски убита его дворовым человеком, из-за чего Аракчеев впал в кому, я бы сказал? Есть ответ? Нет ответа, увы. Этот вопрос остался, теперь все его слышат. Алло, добрый день!
СЛУШАТЕЛЬ — Это не «Исчезнувшее село»?
А. ВЕНЕДИКТОВ — Нет. 203-19-22, я принимаю еще 3 попытки. Алло, добрый день!
СЛУШАТЕЛЬ — Это Тынянов.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Нет, это не Тынянов, я понимаю, что вы имеете ввиду, но это не Тынянов в данном случае. Алло, добрый день!
СЛУШАТЕЛЬ — (нецензурщина)
А. ВЕНЕДИКТОВ — Да, я понимаю, это как раз то, что вам заменяет голову. Алло, добрый день! Вы в эфире «Эха Москвы».
СЛУШАТЕЛЬ — Добрый день! Это у Пикуля?
А. ВЕНЕДИКТОВ — Нет, это не у Пикуля, и последний раз я принимаю ответ. Алло, добрый день!
СЛУШАТЕЛЬ — Добрый день! Это Марич, «Северное сияние».
А. ВЕНЕДИКТОВ — Нет, это не Марич «Северное сияние» в данном случае. Ну что же, что мы будем делать?
А. РЕЙТБЛАТ — Я бы все-таки уточнил, я бы не упирал на то, что это все-таки советский классик, я бы сказал, что это писатель советского времени.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Хорошо! Это не советский классик, это писатель советского времени. И тогда я приму еще 2 звонка. А красивый вопрос, на самом деле. Алло, добрый день!
СЛУШАТЕЛЬ — Добрый день! Алексей Толстой, «Петр Первый»
А. ВЕНЕДИКТОВ — Ну, как это могло быть, если Аракчеев жил на 100 лет позже! Настасья Минкина, возлюбленная Аракчеева, появляется, я подскажу, после своей смерти, елки-палки, я уже подсказал — появляется в этом произведении после своей страшной смерти через 110 лет. А, как я сказал! что это за произведение? 203-19-22. Алло, добрый день!
СЛУШАТЕЛЬ — Может быть, у Булгакова, «Мастер и Маргарита»?
А. ВЕНЕДИКТОВ — Где в «Мастере и Маргарите»?
СЛУШАТЕЛЬ — Бал у Сатаны.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Все верно! Вторая линия! Как вас зовут?
СЛУШАТЕЛЬ — Елена.
А. ВЕНЕДИКТОВ — А что так грустно? Может, не давать книг-то? Ну как, нет уж, выиграли — тяните, никуда вы не денетесь. Не отключайтесь, пожалуйста, сейчас запишут ваш телефон. Мы проиграли это и возвращаемся дальше к вашим книгам. Давайте я еще один вопрос я проиграю с вашего позволения быстренько, потому что у нас еще осталось время, а потом — супер-вопрос. Итак, какой род войск особенно был признателен Аракчееву в годы Отечественной войны, ну, 12-го года, извините? 203-19-22, алло, добрый день!
СЛУШАТЕЛЬ — Здравствуйте! Меня зовут Юлия. Может быть, это пехота?
А. ВЕНЕДИКТОВ — Нет, а за что же пехота? Наверное, порол, понимаешь, там, страшное чудовище! Алло, добрый день!
СЛУШАТЕЛЬ — Артиллерия.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Как вас зовут?
СЛУШАТЕЛЬ — Лариса.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Почему вы решили, что это — артиллерия? Ну, это правильно, что вы решили.
СЛУШАТЕЛЬ — Энциклопедию читала.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Ну, кроме энциклопедии сейчас, я думаю, у вас будет набор из 7 книг, будет, что почитать. Не отключайтесь, пожалуйста. Итак, у нас здесь все в порядке. У нас остался один лот, я сейчас его объявлю, а мы немножко об издательстве скажем, о его планах. Итак, последний лот, который будет разыгран через пейджер, будет состоять из 12 книг — это уже обозначенные 7 книг издательского дома «Новое литературное обозрение», «Россия в мемуарах», это Аракчеев «Свидетельства современников», Гурко «Черты и силуэты прошлого», «Евреи в России», Дмитриев «Главы из воспоминаний моей жизни», Варенцов «Слышанное, виденное, передуманное, пережитое», Галахов «Записки человека», Харузина «Прошлое», и это Иванов-Разумник «Писательские судьбы», это Свешников «Воспоминания пропащего человека», это Энгельгардт «Записки», это Пяст «Встречи», это «История благородной женщины», которую мы представляли. Сразу перебрасываю вам вопрос: «А что ожидается в этой серии еще?»
А. РЕЙТБЛАТ — Всего вообще-то вышло 13 книг.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Да, но вы понимаете, такое число.
А. РЕЙТБЛАТ — Да, но я человек не суеверный, поэтому на сегодняшний день у нас из чертова дюжина. Сейчас уже практически сдана в типографию очень любопытная книга Якова Глинки — человека, который возглавлял аппарат всех четырех государственных Дум. И всю кулуарную историю, все, что происходило тогда, интересно, кто потом про наши нынешние Думы такое напишет, но вот он оставил дневники, и никто даже из историков этой книги не видел, потому что рукопись хранилась у его потомков.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Он писал для потомков, видимо.
А. РЕЙТБЛАТ — Ну, писал он, не знаю, возможно, и в расчете на публикацию, не знаю. Наполовину это дневник его, т.е. буквально по дням все события того времени, а частично это воспоминания за те периоды, когда он не вел этого дневника. И что еще любопытно в этой книге, это лишь частичное нашло отражение — советский период, человек жил здесь и стал довольно известным провинциальным театральным художником. Он не был репрессирован и до 50-го года, до 80 лет прожил, и в книге этой есть характеристика его 37-го года, где подчеркивается его идейная выдержанность, его высокие профессиональные качества. Ну, это как бы биографический факт любопытен сам по себе, а вот то, что происходило в той Думе, ее официальная сторона и ее закулисная сторона — это, безусловно, весьма интересно. Ну, книга Фета, о которой я говорил, где собраны его воспоминания о своем хозяйстве на земле. Еще один женский сборник под названием «Институтки» — это сборник женщин, учившихся соответственно в Смольном и других дореволюционных женских институтах, причем от пушкинского времени и до последние, к сожалению, мемуары Морозовой, частично их публиковал «Новый мир», она умерла совсем недавно, к сожалению, не дождавшись этой книги, она тоже училась в таком женском институте. Готовится книга «Дело Сухова-Кобылина», известный русский драматург, который был обвинен в убийстве своей возлюбленной, француженки Деманш, и, соответственно, в течение многих лет тянулось это дело, пока он не был оправдан, и вот в этой книге собраны и воспоминания, и документальные свидетельства об этом процессе. Воспоминания Врангеля, только не того известного барона, который белый, а который, ну, тоже, естественно, барон, но который был его отцом. Воспоминания известного религиозного философа и журналиста Гилярова-Платонова, совершенно замечательная книга, где духовная среда Москвы замечательно описана, и вообще московских быт, московская жизнь и, собственно, сам человек был чрезвычайно яркий, и книга написана очень хорошо. Ну, а остальное — потом.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Я прошу по поводу издательства — если позвонить, если получить справку.
И. ПРОХОРОВА — Проще всего позвонить в издательство…
А. ВЕНЕДИКТОВ — ..."Новое литературное обозрение", которое в частности выпускает вот эту серию «Россия в мемуарах». Сразу хочу сказать, что вот призы нашим победителям — завтра вы их сможете получить. Марина, которая волнуется — видимо, ни разу у нас не была, вам позвонят в течение 10 минут и объяснят, как получить, как подъехать к нам, так что вы не волнуйтесь, пожалуйста. А я задаю последний вопрос на пейджер. Напоминаю вам, что вы сможете в течение 5 минут отвечать на пейджер. Напомню для тех, кто не знает, как это делается— это набирается обычный московский телефон 788-00-88, трубку снимает оператор, вы говорите — пожалуйста, для абонента «Эхо Москвы», и затем даете ответ, тот, который вы знаете, свой телефон для связи, его надо очень хорошо артикулировать, потому что у нас бывали случаи, когда, видимо, невнятно произнесенная оператору цифра заменялась и мы не могли связаться с победителем, и обязательно ваше имя. Мы сейчас проигрываем 12 книг. Нив коем случае не по телефону эфира, который продолжает звонить 203-19-22, а по телефону 788-00-88 для абонента «Эхо Москвы» вы должны ответить на следующий вопрос, кто хочет получить 12 книг из серии «Россия в мемуарах»: после отставки в 1825 году, здесь каждое слово значимое — отставка и 1825 год, Аракчеев заказал часы, которые били только один раз в день во внеурочное время, скажем так — они били в 11:50 пополудни. Почему именно на это время Аракчеев заказал часы с боем? Они не били ни в полдень, ни в полночь, не отбивали четверть часа, а били только в 23:50 — 11:50 пополудни. Что это было за время для Аракчеева, с чем связано именно время 23:50? А мы прощаемся с вами. Спасибо большое, что вы к нам пришли. Я думаю, что это не последняя серия, которую мы разыгрываем и представляем у нас в эфире. Мы рады будем вас увидеть и представлять ваши книги. Спасибо большое!