19 ноября 2000 года.
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» актер Олег Басилашвили.
Ведущий эфира Алексей Венедиктов.

А. ВЕНЕДИКТОВ — Олег Басилашвили у нас в студии, но сначала… «Москва переманивает Олега Басилашвили» — таковы заголовки питерских газет в октябре. Газета «Новости Петербурга»: «Гордость Санкт-Петербурга — Большой драматический театр на днях нежданно-негаданно может лишиться одной из своих самых больших звезд. Подтвердились слухи о том, что популярный петербургский актер Олег Басилашвили чуть было не стал москвичом, распрощавшись с северной столицей, где прожил долгие годы. Уже сегодня он ведет передачу на канале «Культура» и признается, что любит Москву чуть больше Питера. Столица — родной город актера, а  берега Невы милы ему воспоминаниями детства и молодости.» Питерская пресса бьет в тревожный набат!
О. БАСИЛАШВИЛИ — Вы так говорите, что можно подумать, что вся петербуржская пресса полна только этим.
А. ВЕНЕДИКТОВ Но, тем не менее, полна этим. Так что, Олег Валерианович? Вот, я недаром эту песню совместил с этой статьей.
О. БАСИЛАШВИЛИ — Ну, там слова в песне хорошие, кстати, автор — Виктор Мальцев. Слова там хорошие, он говорит — мы, как всегда, на перепутье стоим. Вот я сейчас на перепутье, конечно, нахожусь, потому что Москва — моя родина, и помирать надо на родине в общем-то.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Ну, ладно, не рано ли собрались? У нас еще дел полно!
О. БАСИЛАШВИЛИ — Почему? Каждый, в общем-то, в свое время.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Вы могли это сделать еще лет 60 тому назад.
О. БАСИЛАШВИЛИ — Да, конечно. Но все-таки здесь и могилы моих близких и родных, здесь каждый камень Ленина знает, понимаете? В общем-то, поэтому, конечно, это — моя родина, чего там говорить. Ну, Питеру я очень многим обязан, и театру БДТ тоже, и моим товарищам по театру.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Свыше 40 лет в БДТ?
О. БАСИЛАШВИЛИ — 44, даже больше, поэтому это очень сложный вопрос, и я даже не знаю, как на него ответить.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Ну вот, в некоторых публикациях тонко намекают на то, что вас сманивает Олег Павлович Табаков, сманивает и зовет в Шоу Бернарда, не в шоу, а в Бернарда Шоу, «Дом, где разбиваются сердца» в постановке Чейза.
О. БАСИЛАШВИЛИ — По моим сведениям, может, они и не точны, но мне так кажется, что отказался Московский художественный театр от этой пьесы, будет что-то другое. Разговоры идут, но это не значит, что я должен переходить в Москву, я могу сыграть и по договору там, если что сложится. Как сложится, что — вот, Олег Павлович, я с ним буду разговаривать, но это не значит, что я говорю о переходе в Московский художественный театр, хотя я его очень и очень люблю. Вернее, люблю тот театр, который меня заставил идти в театр.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Вот, остановитесь. Дело в том, что у меня был вопрос — у нас есть еще видеокасеты с вашими фильмами, и я хотел бы их отдать слушателям, но вот те, кто мне скажет на пейджер 788-00-88 для абонента «Эхо Москвы», какой спектакль МХАТа по воспоминаниям самого Олега Басилашвили, заставил его прикипеть и к МХАТу, и в общем к театру? В 40-х годах, правильно?
О. БАСИЛАШВИЛИ — Да, в 40-х годах. Ну, спектаклей было много.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Но все-таки вы говорили все время об одном.
О. БАСИЛАШВИЛИ — Есть один парадокс. Один спектакль я видел только 1 раз в своей жизни.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Это вот тот?
О. БАСИЛАШВИЛИ — Вот тот самый. Один раз. Причем меня водили на детский утренник, и это было до войны. Ну, допустим, было 21 июня 1941 года, допустим, самый поздний срок. Это была «Синяя птица».
А. ВЕНЕДИКТОВ — А что сказал-то?! Кому я кассеты отдам!
О. БАСИЛАШВИЛИ — А-а-а…
А. ВЕНЕДИКТОВ — Ну, ладно, я другой вопрос придумаю.
О. БАСИЛАШВИЛИ — Так историю-то рассказывать про «Синюю птицу»?
А. ВЕНЕДИКТОВ — Да, конечно.
О. БАСИЛАШВИЛИ — Это была «Синяя птица» в постановке Станиславского, Суллержицкого, Немировича и т.д. — тот самый, и еще те силы — и великие артисты Художественного театра играли на детском утреннике. Я вот сейчас, если мне скажут — поставь этот спектакль, я его плохо, но поставлю и повторю все мизансцены, потому что до сих пор мне это врезалось в башку и в душу, вы понимаете? Ну, например, когда мы пришли домой, и я увидел кошку нашу, Барсика, соседки по коммунальной квартире, я понял, что это не просто кошка, а у нее душа есть. И вода не просто из крана капает, это — и вообще не так все просто в жизни, как кажется. И до сих пор я помню слова, когда в конце говорят — ребята, синюю птицу мы так и не нашли, но, может быть, вы найдете в своей жизни эту синюю птицу, а? Подумайте, вот, пусть вся жизнь будет посвящена поискам этой синей птицы, которая принесет счастье людям. Это гений Станиславский…
А. ВЕНЕДИКТОВ — А вам было 7 лет?
О. БАСИЛАШВИЛИ — Да какое — 7, мне было 5 лет или 6, и до сих пор я это помню. Насколько это великое искусство МХАТа, настоящее, берущее за душу.
А. ВЕНЕДИКТОВ — И вот надо же, по-моему, понимать нашим слушателям, что приход Олега Табакова — это будет новый МХАТ.
О. БАСИЛАШВИЛИ — Наверняка. Но, правда, Олег Павлович — он же не режиссер в данном случае, он — художественный руководитель. Тут еще вопрос в том, кто будет ставить, какие силы будут привлечены. Это все очень сложно.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Тем не менее, раз уж мы начали говорить о московских спектаклях, вы-то сейчас в Москве репетируете?
О. БАСИЛАШВИЛИ — Да.
А. ВЕНЕДИКТОВ — А что, где, как?
О. БАСИЛАШВИЛИ — Я репетирую в Москве в театре им. Антона Чехова, театр, руководимый Леонидом Трушкиным, пьесу Артура Миллера «Цена».
А. ВЕНЕДИКТОВ — Мне вообще очень нравится — театр Антона Чехова, руководимый Трушкиным, пьесу Миллера — я соединяю три фамилии…
О. БАСИЛАШВИЛИ — Причем учтите, это театр не им. Антона Павловича Чехова или не театр им. Чехова — это театр им. Антона Чехова. В этом есть нечто такое, что, в общем, дает понять, что это — отношение нас к этой фамилии и к тому, что должно быть на сцене этого театра.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Я рад сказать, что первый ответ «Синяя птица» пришел до того, как Олег Валерианович назвал, поэтому Оксана, чей телефон 237, мы вам позвоним и предложим на выбор вам 5 фильмов. А у меня вопрос, я знаю, какой вопрос я задам слушателям, только не называйте, Олег Валерианович!
О. БАСИЛАШВИЛИ — Нет-нет, не назову.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Вот, передо мной список фильмов из киноэнциклопедий интернетовских, в которых было замечено ваше участие. И вот есть фильм, помеченный 2001 годом, извините, уже в некоторых энциклопедиях — «Яды, или всемирная история отравлений». Это что?
О. БАСИЛАШВИЛИ — Я могу говорить?
А. ВЕНЕДИКТОВ — Да, вы можете говорить, только не говорите режиссера, пожалуйста. А вот вопрос, кто снимает этот фильм — на пейджер.
О. БАСИЛАШВИЛИ — А о фильмах этого режиссера?
А. ВЕНЕДИКТОВ — Это попозже. Сейчас мы об этих ядах.
О. БАСИЛАШВИЛИ — Так вот, этот режиссер, фамилию которого я не назову, пригласил меня в свою картину, чему я был очень рад, потому что этого режиссера я очень люблю. Я с ним уже 4 или 5 фильм делаю, вернее, он со мной.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Так, сейчас опять все расскажет!
О. БАСИЛАШВИЛИ — Нет-нет.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Скажем так: это не Рязанов.
О. БАСИЛАШВИЛИ — Почему?
А. ВЕНЕДИКТОВ — Может, и Рязанов? А я не знаю, кто! Ну, хорошо, пусть отвечают.
О. БАСИЛАШВИЛИ — Ну вот, этот фильм называется «Яды, или всемирная история отравлений», такая энциклопедия.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Это действительно вот об отравителях, отравлениях.
О. БАСИЛАШВИЛИ — Да, об отравителях, отравлениях, и в нашей сегодняшний жизни, и в глубине веков, с древности.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Бал Сатаны какой-то.
О. БАСИЛАШВИЛИ — Да, там есть такая сцена, такого типа. Я там играю три роли одновременно. Это роль пенсионера Прохорова нынешнего, сегодняшнего дня, бывшего работника министерства тяжелого машиностроения, а ныне — пенсионер, это роль Папы Римского Александра шестого — Борджиа, и это тот же Папа Римский, Александр шестой в снах некоего главного персонажа — молодого человека, который играет одну из главных ролей. Вот такая вот история.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Вы уже можете раскрыть псевдонимы, потому что Ольга Петровна, телефон которой начинается на 482, моментально разгадала и назвала Карена Шахназарова.
О. БАСИЛАШВИЛИ — Ну, что же, она права, она отгадала все правильно.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Я смотрю, есть еще один очень интересный вопрос — тот фильм, который я не нашел, хотя он упомянут в энциклопедии в электронной. Фильм называется «К славе».
О. БАСИЛАШВИЛИ — Это чей фильм?
А. ВЕНЕДИКТОВ — Это чей фильм? «К славе», написано — производится. Ошибка вышла?
О. БАСИЛАШВИЛИ — «К славе»? Нет, это какая-то ошибка. Нет, тут слово «слава» я, в общем, принимаю, но такого фильма, по-моему, нет. Может быть, кто-то тайно снимает обо мне фильм…
А. ВЕНЕДИКТОВ — А, это да, это может быть. «Венценосная семья» — последний фильм, да, «Романовы — венценосная семья», который был произведен. Вот вы, не по происхождению, а по положению — петербуржец. У вас нет ощущения, что уже просто какая-то истерия вокруг, просто истерика вокруг Романовых вообще? Или это какая-то сублимация за то, что 70 лет ничего не говорили или говорили плохое?
О. БАСИЛАШВИЛИ — Да, вот эта истерика как и многое другое — это является естественной реакцией на запреты. Так же, как мы сейчас читаем детективы, допустим, всякие — это реакция на отсутствие книг вообще в свое время. Так же вот и Романовы, так же многое, многое другое. Вспомните, что продавалось в первых ларьках кооперативных, когда еще ничего не было, ларьки возникли? Ведь продавались какие-то пистолеты, зажигалки — т.е. то, чего мы были лишены и в чем, нам казалось, суть какой-то блистательной американской жизни, такой, знаете, есть у тучки светлая изнанка и прочее, прочее. А потом, в общем, все это ушло. Та же самая истерия, она пройдет, и она уже прошла почти. Мы понимаем место Романовых, и особенно Николая второго, в истории нашей страны, у каждого свое отношение к этому императору. Горечь по поводу того, что он был убит, естественная горечь, по-моему, у любого жителя нашей страны, потому что убивать вообще нельзя, тем более императора. А отношение свое у каждого. И он займет свою определенную нишу. Мы находимся пока в ответе на те притеснения и запреты, которые сопутствовали 75-летнему властвованию КПСС.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Иду от последних фильмов вверх. Фильм «Дни Турбиных». Удивительно, 76 год, причем глухие годы-то. И я знаю, что очень многие молодые режиссеры сейчас пытаются к этому вернуться. А вам никогда не хотелось переделать это?
О. БАСИЛАШВИЛИ — Переделать пьесу?
А. ВЕНЕДИКТОВ — Переделать тот фильм, который был снят.
О. БАСИЛАШВИЛИ — Ну, к фильму у меня есть определенные претензии.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Я знаю, поэтому задаю вопрос.
О. БАСИЛАШВИЛИ — Претензии — не все можно было в те времена говорить, а выходящий актер на сцену или на экран, пусть он даже не говорит вслух что-то, но он несет с собой определенную идею, нравственную и эмоциональную, поэтому актеры многие в этом фильме до конца не могли раскрыться, ибо если они сыграют остро это или остро — вот тут у меня всегда с ударением, именно пронесут ту идею, то фильм может быть закрыт, уничтожен. Поэтому игралась семейная история. И режиссер Басов, которого я очень и очень люблю, он все это прекрасно понимал. Поэтому фильм, видимо, не прозвучал так, как прозвучала в свое время «Дни Турбиных» в Художественном театре. Я не видел, но говорят, это был спектакль потрясающий, который заставлял людей думать, плакать и т.д. Вот, я этот фильм очень люблю, но там интересная история. Мы приехали на Андреевский спуск в Киев, вот он, дом Булгакова, вот он стоит, я наконец его увидел. Да, все, и там, где Василиса жил, и все, второй этаж, и прочее, прочее, еще музея не было. Там еще жили люди. Но снимали мы в доме напротив. И дом напротив почему? А так удобнее по камере. Вот это наш кинематографический идиотизм, понимаете? Ну, вот он, дом Булгакова, вот этот самый дом Турбиных — нет, выгоднее и интереснее по ракурсу вот этот дом! Ну, он очень похож, точно так же он стоит, но напротив.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Вот, я и говорил, что профессия-то — мошенники, обманщики!
О. БАСИЛАШВИЛИ — Да, а недаром нас хоронили за оградой кладбища. Сейчас почему-то в ограде, ну, странно.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Не напоминайте, не напоминайте! Не надо. Я хотел бы вернуться к вопросу, на самом деле — вы в театр ходите? Извините, не репетировать, а смотреть?
О. БАСИЛАШВИЛИ — Очень редко.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Почему? Вот что это — отсутствие времени или отсутствие стимула?
О. БАСИЛАШВИЛИ — Время есть. Вы знаете, я веду такую передачу по «Культуре», называется «С потолка». И  у меня как раз последние несколько передач, в общем, на эту тему были — что же происходит с нами, почему нам становится многое неинтересно? Литература, ну, особенно не сейчас, сейчас как-то возникает интерес, а вот год назад, например? Ну, невозможно читать, невозможно, не знаю, почему. То же самое — у меня тяги к театру, пойти в театр нет. Почему у меня лично? Я, несмотря на то, что на афише стоит фамилия замечательного режиссера, играют замечательные, любимые мною артисты, я от этих артистов, от этого режиссера жду только одного — хорошей игры, хорошего спектакля. Но откровения, которое заставило меня открыть глаза на сегодняшний день и порадоваться чему-то новому, что я узнал, я не жду. Вот, мне кажется, в этом все дело.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Так дело в вас?
О. БАСИЛАШВИЛИ — Да, во мне.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Не в театре, не в театральном процессе, а в вас?
О. БАСИЛАШВИЛИ — И сам театральный процесс заставляет меня так думать, потому что я, например, был председателем жюри конкурса «Золотая маска» год или два тому назад. Я просмотрел очень много спектаклей — как председатель жюри я был обязан все просмотреть. Очень были хорошие, замечательные артисты. Но открытия жизни, подобного, ну, например, «Пяти вечерам» Володина в БДТ или, допустим, «Голый король» в «Современнике», ну, понимаете, «Добрый человек из Сезуана» у Любимова — такого рода открытий, общественного открытия и связи в этом отношении со зрительным залом нигде не было. Хотя работали замечательные артисты и режиссеры.
А. ВЕНЕДИКТОВ — И прежде, чем мы перейдем к новостям, я ставлю следующий вопрос для ответа на пейджер и тоже вы получите одну кассету с фильмом, где участвует Олег Басилашвили: назовите первый фильм, в котором снялся Олег Басилашвили. Я только скажу год — 1956. 788-00-88 для «Эха Москвы», пока идут новости, чтобы знать, кому отдать кассету.
НОВОСТИ.
А. ВЕНЕДИКТОВ — У нас, конечно, есть ответ. Первый фильм с Олегом Басилашвили — это фильм «Невеста», 1956 год, там играл еще Юрий Пузырев и Татьяна Пелецкая, если мне не изменяет память, и снимал Владимир Шредель и Григорий Никулин. И сейчас, после следующей песни Олега Басилашвили я включу телефон 203-19-22. Мне говорят — хватит прерывать Басилашвили, дайте нам с ним поговорить! Дам! Сразу после песни.
ПЕСНЯ.
А. ВЕНЕДИКТОВ — С нашими слушателями далеко не уедешь! Меня тут уже схватили за горло — скажите, кто выиграл видеокассету, немедленно! Я присуждаю 5 видеокассет в порядке поступления, просто сразу упало 5 правильных ответов. Значит, Катя — 164, Евгений Самойлович — 377, Владимир — 131 телефон начинается, Алексей — 404 и Елене с особым цинизмом — 122, потому что она даже назвала Андрей Андреевич. Ну, хорошо. 203-19-22 — это телефон прямого эфира, я только хочу вам прочесть, тут пришло, я очень люблю, когда нашим гостям говорят разные слова: «Уважаемый Олег Валерианович! Давно хотела выразить свое восхищение вами — актером, человеком, гражданином. Счастлива за вас, что вы имеете дочь, достойную своего отца, судя по ее репортажам!»
О. БАСИЛАШВИЛИ — Ой, спасибо, особенно вторую часть. Я очень рад, спасибо.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Я ответил на некоторые вопросы. Знаете, есть вопросы: «Ксения — это дочь?» — нет, сын! 203-19-22 — телефон прямого эфира, и Олег Басилашвили отвечает на ваши вопросы. Алло, добрый день!
СЛУШАТЕЛЬ — Здравствуйте! Огромное спасибо вам за ваши работы. Просто потрясена вашим творчеством. И у меня к вам несколько вопросов. Во-первых, я хотела бы спросить — вам какие роли легче играть, героев, которые близки вам, совпадают с вами по характеру, по вашей натуре, или наоборот?
О. БАСИЛАШВИЛИ — Знаете, интереснее всего играть сложные роли, в которых много всего намешено. Но, конечно, все-таки амплуа, которое существует в театре, оно хоть и сейчас очень растянуто, но все равно, ну, не могу я играть, например, Ромео — ну, не могу, при всем желании любого режиссера!
А. ВЕНЕДИКТОВ — А хочется?
О. БАСИЛАШВИЛИ — Нет, и не хочется. Тем более Шекспира — я не люблю Шекспира, поэтому, ну, я имею ввиду не только это. Ну, например, Чацкого тоже не могу играть. У меня другое что-то в душе живет, чем у Чацкого.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Можно, я упрощу ваш вопрос? Попробуем загнать его в угол! Вот, если бы вам предложили играть Бармалея или Айболита, вы бы что выбрали?
О. БАСИЛАШВИЛИ — Ну, Айболита, потому что он добрый, или Бармалея, который тоже добр, но делает вид, что очень злой.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Понятно. Не удалось! Следующий вопрос, извините.
СЛУШАТЕЛЬ — Второй вопрос: если бы вам одновременно предложили сниматься в фильме Рязанова и Данелия, при прочих равных условиях — замечательные условия, замечательный актерский состав, к кому бы вы пошли в фильм?
О. БАСИЛАШВИЛИ Ни к кому. Я бы просто застрелился бы, потому что этот вопрос не решается! Потому что я очень люблю и того, и другого.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Может быть, лучше их — это?...
О. БАСИЛАШВИЛИ — Нет, их не надо.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Кстати, у Эльдара Александровича был день рождения, по-моему, да?
О. БАСИЛАШВИЛИ — Да, я пользуюсь случаем, чтобы поздравить его, моего любимого режиссера, человека и парохода, вот, с этим замечательным днем.
СЛУШАТЕЛЬ — А тогда у кого легче сниматься, у Рязанова или у Данелии?
О. БАСИЛАШВИЛИ — Ни у кого. Оба очень требовательны, не только. Режиссер, у которого легко сниматься, в общем-то, не внушает мне доверия. И у того, и у другого безумно тяжело сниматься, как, в прочем, у всех режиссеров, с которыми я имел дело.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Вот так! Мы продолжаем. 203-19-22, это вы задаете вопросы Олегу Валериановичу Басилашвили. Алло, добрый день!
СЛУШАТЕЛЬ — Здравствуйте! Скажите, вот в наше время что-нибудь подобное «Осеннему марафону» можно вообще снять? Такое лирическое, наивное может быть даже по нашим временам?
О. БАСИЛАШВИЛИ — Вопрос трудный, конечно. Наверное, можно. Мне кажется, ведь в чем тайна «Осеннего марафона»? Ведь там не только история треугольника любовного, это само собой, и сделано прекрасно прекрасным режиссером Данелия. Там ведь, так сказать, притчеобразность фильма, которая не выходит на первый план — это вот о человеке, который не решается сказать правду, сказать да или нет. Это свойственно каждому из нас. Особенно в те времена, когда мы не могли сказать «нет» КГБ, «нет» ЦК КПСС или там чему-то другому. Не могли! Не удобно, там тоже люди, причем они хорошие, они добрые, вот, человек прочел даже Пушкина, знает, а я буду так его вот… Понимаете, вот это наше неудобство, наша «интеллигентность», понимаемая, нам мешала, вот об этом фильм. И я думаю, что сегодня, как раз, настала пора для подобного рода фильма, так, по многим приметам, которые я ощущаю.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Человек, который всегда говорил «да». 203-19-22, это ваше право задавать вопросы Олегу Басилашвили, пока он в Петербурге, это называется. Алло, добрый день!
СЛУШАТЕЛЬ — Здравствуйте! Меня зовут Ольга Николаевна. Я бы хотела поговорить с Олегом Валериановичем, которого я знаю более 50 лет.
О. БАСИЛАШВИЛИ — Здравствуйте, Ольга Николаевна!
СЛУШАТЕЛЬ — Здравствуй, Олег! Извини за фамильярность. Ты, наверное, помнишь драмкружок при министерстве Внешторга?
О. БАСИЛАШВИЛИ — Ну, конечно же, Господи Боже! Это Оля?
СЛУШАТЕЛЬ — Оля!
А. ВЕНЕДИКТОВ — Откуда же он знает, что она — Николаевна! Он же как Олю знает!
СЛУШАТЕЛЬ — Ты помнишь, как мы с тобой играли в «Молодой гвардии»?
О. БАСИЛАШВИЛИ — Ну, а как же, конечно помню, у меня даже фотографии есть!
СЛУШАТЕЛЬ — Олег, ты знаешь, я меня исчезла фотография, потому что я была женой военного, мы переезжали. И если бы ты мне хоть одну фотографию…
О. БАСИЛАШВИЛИ — Ладно, это мы с тобой созвонимся.
А. ВЕНЕДИКТОВ — А мы можем через «Эхо» сделать, через Ксюшу.
СЛУШАТЕЛЬ — Хорошо. Олег, я очень за тебя рада, горжусь тобой, горжусь тем, что я с тобой начинала!
О. БАСИЛАШВИЛИ — А ты знаешь что? Я Нину Яковлевну Бланк до сих пор встречаю на «Мосфильме», она там заведует музыкальной частью, да, и очень часто я ее вижу, и это очень приятно всегда.
СЛУШАТЕЛЬ — А ты знаешь, Олег, я тебя ни разу не видела на сцене живьем. Это ужасно!
А. ВЕНЕДИКТОВ — Я вам так скажу: вот, сыграет в Москве, мы из него билеты вынем, и вы на «Эхе» их получите.
СЛУШАТЕЛЬ — И я на «Эхе» получу их, да?
О. БАСИЛАШВИЛИ — Я очень рад был услышать твой голос.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Вот так, встреча в эфире. 203-19-22, если вы еще в каком-то кружке при каком-то министерстве играли, вы лучше меня заранее предупредите! Алло, добрый день!
СЛУШАТЕЛЬ — Здравствуйте! Хочу сказать, что очень приятно, хочу порадоваться за Олега Валериановича, что у него счастливая судьба актерская, наверное, потому что были партнерши потрясающие. И вот недавно увидела по телевизору, к сожалению, не в театре, Олега Валериановича с рыжим щукинским солнышком — с Амалией Мордвиновой. Это было очень неожиданно и очень шикарно! Как вам в ее лучах, Олег Валерианович?
А. ВЕНЕДИКТОВ — Во как говорят-то у нас люди!
О. БАСИЛАШВИЛИ — Я бы сказал, что мы согреваем друг друга, вот так.
А. ВЕНЕДИКТОВ — А вообще с женщинами-партнерами? Это же все помимо того, что актер, она же еще и капризная. Я не имею ввиду Амалию Мордвинову, я имею ввиду всех.
О. БАСИЛАШВИЛИ — Ляля Мордвинова — очень талантливый человек, я желаю ей всего самого доброго. И мы с ней сейчас работаем в спектакле-антрепризе Казакова, «Паула и львы или сублимация любви». Она молодая, начинающая, в общем, актриса, но подающая большие надежды, она талантливая, и я ей желаю всего самого, самого доброго! Я сейчас от конкретно Ляли, от ее имени отойду — просто с актрисами, ну, всегда приятно, потому что женщина, она согревает человека. Но знаете, что — все мои партнерши, мои любимые женщины, у меня к ним ко всем своеобразное, свое отношение, у нас нет никаких любовных отношений — у нас просто остается на всю жизнь дружба и теплые отношения, где бы эта актриса не жила. Например, Ирэн Жакоб, из фильма Рязанова «Предсказание». Мы с ней долгое время работали вместе в этом фильме, снимались, и до сих пор у нас такая теплая, теплая дружба. И когда я произношу ее имя, у меня даже слезы на глаза наворачиваются, потому что замечательная, чистая, прекрасная, добрая, наивная женщина, совершенно не похожая на приму, на звезду. Замечательный человек!
А. ВЕНЕДИКТОВ — Но вот в одном из ваших интервью самарской газете, извините за грубость, в 1998 году, видите как мы за вами следим, пристально, вы назвали двух актрис, любимых, — Мордвинова и Гурченко, которая сегодня у нас будет.
О. БАСИЛАШВИЛИ — Да, да. Ну, я очень рад, что Людмила Марковна, Люся, она у вас сегодня будет. И передавайте, пожалуйста, привет, потому что действительно, ну, я не буду говорить слова любви, потому что они есть, это понятно. Я просто хочу выразить восхищение ее, как вам сказать, лошадиной трудоспособностью. Даже не лошадь, а что-то еще более трудолюбивое, ну, я не знаю, как это назвать!
А. ВЕНЕДИКТОВ — Гурченко — еще более трудолюбивая!
О. БАСИЛАШВИЛИ — Понимаете, преодолеть тот заслон, который был поставлен на ее пути, и стать крупнейшей актрисой нашей страны, сыграть такие разнообразные роли, как, вот первый фильм рязановский и, допустим, в фильме Алексея Германа — роль, которая меня потрясла, или в фильме с Олегом Борисовым, я не помню названия, он слепого там играл. Замечательная актриса! И пронести сквозь всю жизнь вот эту тягу к юности, к молодости, и оставаться молодой на экране и в жизни — это может только она. То, какой урок работоспособности она преподала мне на съемках нашего фильма «Вокзал для двоих» — я ей по гроб жизни буду благодарен! Т.е. я думал, все иначе выглядит на площадке. Вот, такого работоголика, сумасшедшего, одержимого, ненавидящего лентяев и бездарность, что одно и то же, фактически, я никогда не встречал. Она меня очень многому научила, я ей за это очень благодарен!
А. ВЕНЕДИКТОВ — Наш телефон 203-19-22, и ваши вопросы, если после этого еще что-то есть. Алло, добрый день!
СЛУШАТЕЛЬ — Добрый день! Я хотел сказать только одно: когда становится мне очень муторно на душе от всякой людской мерзости и прочее, знаете, я вспоминаю новогоднюю ночь с 1994 на 1995 год, 2 недели после начала первой чеченской войны, и телевидение петербуржское, где звонили известным людям в Питере и спрашивали их пожелания на новый год, и там отвечали — мы надеемся на счастье, на то, на се, а потом позвонили к вам, а вы сказали только одно — а я думаю сейчас о том, каково там Сергею Адамовичу Ковалеву под обстрелом и бомбами в Грозном. Вот этим, для меня, например, все сказано, и мне сразу становится легче от этого. Дай Бог здоровья и счастья вам, Олег Валерианович!
О. БАСИЛАШВИЛИ — Спасибо большое!
А. ВЕНЕДИКТОВ — Ну, вот здесь было на пейджер о том, что, ну, правда, без подписи, но в данном случая я прочитаю от анонима, что «Ваша политическая позиция оттолкнула от вас многих поклонников вашего таланта» — вот такая формула была, я ее прочел.
О. БАСИЛАШВИЛИ — Ну, что же, пусть отталкиваются, не в этом дело. Я был потрясен умом, умением и патриотизмом, настоящим патриотизмом таких людей, как Гайдар, Чубайс, Ельцин в первые годы своего президентства, своей власти. И я полагаю, что те реформы, которые они начали, которые мы не закончили и поэтому так плохо и тяжело сейчас живем, они должны быть продолжены, должны. Да, с коррекцией на ошибки, которые неизбежны были в свое время, да, с привлечением к ответственности тех, кто воспользовался вот этой вот суматохой нашей и что-то украл — это другой разговор. Но реформы должны быть продолжены просто для того, чтобы зарплаты наши стали выше, а цены — ниже, вот в чем дело.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Т.е. вас не пугает, что поклонники вашего таланта могу сказать — ах, он там за Чубайса?..
О. БАСИЛАШВИЛИ — Пусть говорят, что хотят.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Нет, они не говорят — они действительно уходят.
О. БАСИЛАШВИЛИ — Ну, если они — поклонники моего т.н. таланта, то ведь я на сцене тот же самый, и в кино тот же самый, я живу теми самыми мыслями и чувствами, которые сейчас выражаю вот в этой политической форме. Так что если они — поклонники, они должны менять понять и разделить мою позицию.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Еще вопрос: вы в разных интервью рассказывали вещи, с которыми я не сталкивался раньше, точнее, когда вы снимались в разных фильмах, самые известные фильмы, там, как бы, «Вокзал для двоих» — самый известный, который сегодня прозвучал, естественно, и я с удивлением узнал из этого интервью, что вы просто несколько дней жили в колонии для несовершеннолетних.
О. БАСИЛАШВИЛИ — Да. Ну, не совсем жил, потому что мы жили рядом с колонией, там такой домик, и мы там жили. Но я много в ней провел, в этой самой колонии, это Икшинская колония, которая находится между Дмитровым и бывшим Загорском. Ну, это одна из самых лучших колоний, там образцовое начальство, которое относится к своим подопечным с особым чувством, понимая прекрасно, что это место заключения — это уже трагедия для человека. Конечно, остальные колонии, многие, значительно отличаются от того, где мы были, но там я познакомился со многими людьми, особенно с одним из главных заключенных, который командовал даже иногда своими охранниками. И он оставил меня с собой позавтракать или пообедать, когда все ушли, и сказал одному из военных, который пришел звать его на работу, сказал — ну, иди, иди, и тот ушел. И он просил меня назвать его фамилию в фильме, и я эту фамилию назвал. Я снимался в его одежде, в его робе, ну, говорит, назови где-нибудь мою фамилию. Ну, я назвал, так что он вошел в историю кинематографа.
А. ВЕНЕДИКТОВ — И последний вопрос, потому что их было несколько, но суть можно так: почему вы грузин, т.е. кто ваши родители, имеется ввиду, откуда эта фамилия?
О. БАСИЛАШВИЛИ — Отец мой — Басилашвили Валериан Ношреванович, или как в Москве его называли, он был директором политехникума связи им. Подбельского, и его называли Валериан Николаевич, потому что по сути своей он не производил впечатления грузина, который тут, только что из Тбилиси приехал. Он русско-грузинский человек. Но он грузин из села Карби около Цхинвали.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Вы там были?
О. БАСИЛАШВИЛИ — Да, был, да. Но это отдельный рассказ, нам времени не хватит. Вот, он — грузин, поэтому я ношу грузинскую фамилию. Я наполовину грузин, наполовину русский. А мать моя — Ильинская Ирина Сергеевна. Вот, так что я наполовину русский, наполовину грузин, чем горжусь!
А. ВЕНЕДИКТОВ — И чего делать с этим человеком полукавказской национальности, это называется?! Такая проблема серьезная.
О. БАСИЛАШВИЛИ — Я бы сейчас, когда у нас о национальности как-то начинает подниматься вопрос, я хочу себя назвать человеком кавказской национальности, я хочу подвергаться тем же преследованиям, которым подвергаются люди, у которых черные усы. Потому что я считаю, что это безобразие, это ущемление права человека на свободное хождение по городу хотя бы, поэтому пусть и меня забирают вместе с ними.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Я себе представляю — актера Басилашвили забрали как лицо грузинской национальности.
О. БАСИЛАШВИЛИ — И пусть меня, допустим, в Грузии или не знаю где, забирают вместе с русскими, как лицо славянской национальности.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Последний вопрос: «Сегодня звучали ваши песни. Это ваше новое увлечение? Почему вдруг?»
О. БАСИЛАШВИЛИ — Ну, просто предложили мне.
А. ВЕНЕДИКТОВ — А вы согласились?
О. БАСИЛАШВИЛИ — А мне понравились стихи. И мелодии. Это была очень трудная работа. Вообще говоря, вы знаете, когда люди поют, во мне вызывает это мистический ужас и удивление — как это они так смогли? Потому что, оказывается, это безумно трудно! Но я до этого тоже, у меня и с Гладковым есть песня, там разные, и т.д. Так что не то, чтобы какое-то новое что-то. Я не считаю себя ни в коей мере певцом, упаси меня Бог, ну, просто вот попробовать себя в этом жанре.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Ну, вот была одна песня про Москву, другая про Петербург, а вот третья песня у нас — это будет «Тайна дождя». А кто пишет слова, простите?
О. БАСИЛАШВИЛИ — Виктор Мальцев. И его же музыка. Петербургский поэт и композитор.
ПЕСНЯ.
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» был актер Олег Басилашвили.

Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире