Л. ГУЛЬКО — Добрый день! Наши гости — Юрий Яковлев, актер театра Вахтангова, добрый день!

Ю. ЯКОВЛЕВ — Здравствуйте!

Л. ГУЛЬКО — И Борис Беленький, президент ассоциации «Муза свободы», учредитель премии «Хрустальная Турандот», здравствуйте!

Б. БЕЛЕНЬКИЙ — Здравствуйте! Хочу отметить, что Юрий Васильевич не только актер театра Вахтангова, но и лауреат премии «Хрустальная Турандот».

Л. ГУЛЬКО — А я специально это сказал! И мы в нашей продолжает представлять лауреатов. Вы знаете, вот, пообщавшись с актерами, со своими товарищами, невольно начинаешь сам строить какие-то рожи, т.е. это настолько заразительная профессия, по-моему. Я не знаю, как вы ее несете всю жизнь, всю тяжесть этой профессии!

Ю. ЯКОВЛЕВ — Ну, это, в общем, общепринято. Известно, что это страшная зараза, если ты уже стал актером, то все, отступать некуда.

Л. ГУЛЬКО — И это везде так чувствуется, в транспорте, я не знаю, где-то еще, там, в кафе вы зашли?

Ю. ЯКОВЛЕВ — Конечно. Ну, вы знаете, это чувствуется не столько в транспорте или в кафе, это, так сказать, чисто визуально, понимаете, когда вас узнают и все такое прочее. А я говорю о профессии, вот, о профессии, самой, как бы сказать, одной из самых чудесных, прекрасных, красивых. В ожерелье роз, 100 миллионов роз, роз, роз, и т.д. Но это, конечно, лошадиная профессия.

Л. ГУЛЬКО — В каком смысле?

Ю. ЯКОВЛЕВ — В том смысле, что ты — мерин.

Б. БЕЛЕНЬКИЙ — Немного (непонятное слово), кто запрягает.

Ю. ЯКОВЛЕВ — Да, запрягают, это да, вы абсолютно правы, Борис.

Л. ГУЛЬКО — Но вы понимаете, какой парадокс, вот, смотришь на этих мальчиков и девочек — тут рядом Щукинское училище, которые тучами стремятся туда поступить, несмотря на то, что денег не платят, работа бешенная совершенно, чего так? Уже который год все это продолжается! Почему?

Ю. ЯКОВЛЕВ — Вы знаете, у Райкина, помните, был номер «Сила искусства»?

Л. ГУЛЬКО — Да, конечно, «Волшебная сила искусства».

Ю. ЯКОВЛЕВ — Да. Ну, ничего с этим не сделаешь, ну, такая притягательная профессия! Все хотят быть актерами. Не у всех далеко не получается, но в этом есть какая-то магия, волшебная магия искусства, действительно. Что-то, какое-то волшебство тут есть, потому что Боженька, он не даром дотронулся пальчиком до одного, а до другого не дотронулся, даже мизинчиком. Он как бы выбирал, до кого дотрагиваться. И так же с театральным училищем, все это абитуриенты— до кого-то дотрагиваются пальчиком, до кого-то нет.

Л. ГУЛЬКО — Юрий Васильевич, вы что-то делаете, кого-то обучаете, раз мы заговорили о театральном училище? У вас свой курс?

Ю. ЯКОВЛЕВ — Нет, вы знаете, нет. Мне предлагали неоднократно, и я посидел на уроках мастера своего приятеля Володи Шлезенгера(?), которого сейчас уже нет на этом свете, но мы с ним очень дружили. Он меня пригласил — ну, посиди просто, посмотри, может быть, самому захочется. Я посидел, посмотрел, и мне не захотелось. Знаете, самое примитивное — это, ну, самое-самое простое — я не как не мог понять, что они не могут понять простых вещей, которые мне совершенно ясно как играть, что здесь сыграть, что. И вот этому научить я просто не взял(?).

Л. ГУЛЬКО — Потому что надо быть, наверное, еще и учителем, да?

Ю. ЯКОВЛЕВ — Надо быть педагогом. Я был педагогом, но в пионерлагере.

Б. БЕЛЕНЬКИЙ — Вы знаете, необычайно трогательная сцена произошла в 1998 году в Кусково, когда Юрий Васильевич получал «Хрустальную Турандот» и разглядел в хрустальном изображении облик своего педагога Цицилии Львовны Мансуровой.

Ю. ЯКОВЛЕВ — Не только педагога, но и художественного руководителя. Она вела наш курс 4 года.

Б. БЕЛЕНЬКИЙ — Он поцеловал ее хрустальную голоску и сказал -ну, вот мы и встретились!

Л. ГУЛЬКО — Ну, это вот и есть какой-то знак, знак сверху?

Ю. ЯКОВЛЕВ — Да, конечно. Ну, потому что Цицилия Львовна Мансурова — это отдельный рассказ, это Богом данная актриса, вот уж до кого дотронулся, конечно, пальчиком Боженька! Она, кроме того, что она прекрасная актриса — она удивительный человек. А это в нашей профессии очень важно — быть не только хорошим актером, но и хорошим человеком постараться быть тоже. Это довольно сложно, должен вам сказать, постараться быть хорошим человеком.

Л. ГУЛЬКО — Т.е. есть некая загадка — можно быть хорошим актером, но плохим человеком?

Ю. ЯКОВЛЕВ — Да. Можно! Даже очень! Я не буду приводить примеры, но они у меня в большом количестве.

Л. ГУЛЬКО — И как во всяком коллективе, в актерском существуют какие-то свои, вот, плохой человек, хороший человек, да?

Ю. ЯКОВЛЕВ — Конечно. Я ведь, собственно, обязан тому, что я стал актером, конечно, Цицилии Львовне, потому что из всех 12 человек, которые принимались на курс, тогда курсы были маленькие, нас было 12, ну, я, считайте, был 12-тым, т.к. я — на «Я». И она долго меня пытала, ставила в довольно неловкое положение. Как я это выдержал, совершенно непонятно. Ну, не столько в неловкое, сколько в затруднительное, я бы так сказал. Я помню, как она задала вопрос «А кто ваши родители?» — я говорю: отец — юрист, но в свое время был принят в консерваторию, 2 года проучился на курсе вокала, у него был хороший баритон, потом его взяли во МХАТ в вспомогательный состав, он и оттуда ушел, и стал юристом. И она говорит — так вот что же, на этом основании вы считаете, что мы должны принять вас в театральное училище им. Щукина, что ли? Я готов был провалиться сквозь землю от такого вывода неожиданного!

Л. ГУЛЬКО — Давайте поговорим знаете, о чем? О партнерстве на сцене, потому что меня, например, это очень волнует. У меня есть товарищ хороший, мой друг, хороший знакомый — Костя Кравинский, и он считает, что вот мы с ним партнеры от Бога, да, ну, по жизни, так бывает, партнеры, мы с ним. Вот, я бы о партнерстве хотел бы с вами поговорить. Были ли у вас такие партнеры?

Ю. ЯКОВЛЕВ — Вы знаете, это моя… В общем, вы попали в точку — это моя довольно такая больная тема. Ну, больная в хорошем смысле слова, т.е. для меня, я уже говорил об этом неоднократно, и даже в своей книге писал, у меня целая глава о партнерстве, так и называется «Глава о партнерстве». Дело в том, что можно быть очень хорошим актером, средним, плохим, неважным, очень хорошим, но при это быть очень плохим партнером. А для меня главное, каким бы он ни был, как бы он ни был талантлив, мой коллега, для меня главное — какой он партнер. Пусть он не будет семи пядей во лбу, пусть он не будет архиталантлив, как говаривал Владимир Ильич, но для меня главное, вот, я вижу его глаза — я вижу, что это глаза партнера, которые видят меня, которые меня чувствуют. И я кожей ощущая партнера. Это необъяснимая вещь! Ведь в актерстве объяснить очень много нельзя, это чисто эмоционально и подсознательно. И рассказать, вот, почему я тоже не стал педагогом, одна из причин — потому что есть интуитивные, подсознательные вещи, которые невозможно, порой трудно объяснить и вложить это в голову ученику. Потому что я вижу его пустые глаза, и он все равно ничего не понимает, он все равно ничего не поймет, и я от этого начинаю заводиться. Вот так вот.

Б. БЕЛЕНЬКИЙ — Знаете, когда мы обсуждали кандидатуру Юрия Васильевича на «Хрустальную Турандот», мы говорили о том, что у этого актера нет диапазона, вот, за те роли, которые он сыграл, там, конкретно какая-то роль, та и иная, стоит настолько плотно в общей череде абсолютно противоположных характеров — и Панталоне в «Принцессе Турандот», и Хлебников в «Конармии», и Чехов в «Насмешливое мое счастье», и Казанова, и Дудукин «Без вины виноватые» — т.е. вот в этом великое актерское мастерство, когда диапазона практически нет.

Л. ГУЛЬКО — Т.е. амплуа не определено, грубо говоря?

Ю. ЯКОВЛЕВ — Вы знаете, амплуа не определено до сих пор.

Б. БЕЛЕНЬКИЙ — Это, наверное, то, чему нельзя научить, то, что от Бога.

Ю. ЯКОВЛЕВ — Вы правы, Борис, то, чему практически нельзя научить. Это от Бога. И я всю жизнь свою актерскую к этому стремился, чтобы играть роли, ну, как бы это сказать, непохожие на меня самого, как можно дальше от меня самого, хотя я сам в них присутствую.

Л. ГУЛЬКО — Наш телефон — 203-19-22, пейджер 788-00-88, абонент «Эхо Москвы». Кстати, сообщения на пейджер уже пришли: «Юрий Васильевич, расскажите про Юлию Борисову».

Ю. ЯКОВЛЕВ — Ну, Юлия Константиновна Борисова — это особая статья. Я был в свое время немножечко по-хорошему, по-человечески, по-мужски влюблен в Юличку, когда мы снимались в «Гете», когда мы делали по ночам, репетировали вечерами, ночами «Двое на качелях» с Диной Андреевной Андреевой, нашей актрисой. Т.е. она был как режиссер, как режиссер-педагог. И выпустили этот спектакль. И вот это было время влюбленности. И если говорить о партнерстве, то вот это как раз именно вот то, тот случай попадания, когда я ощущаю Юлию Константиновну как необыкновенного партнера. Она, черт его знаем, какими она флюидами чувствует, но она чувствует, чувствует настроение твое, оно чувствует, в каком ты настроении пришел сегодня на спектакль, и она соответственно с этим она ведет и себя. Она подлаживается — не хорошее слово, нет, но она подкладывает себя под партнера, в хорошем смысле, поймите меня. Понимаете, она готова на все ради партнера, ради того только, чтобы ему было хорошо, чтобы ему было удобно. Ему, а не мне, Юлии Борисовой. Вот такая Юлечка Борисова.

Л. ГУЛЬКО — Мы говорим об актерстве как о профессии. А были ли у вас неудачи? Вопрос банальный, я понимаю, но тем не менее, вас с неудачами как-то не связывают.

Ю. ЯКОВЛЕВ — Почему-то считается, что не было. Но я-то знаю, что были.

Л. ГУЛЬКО — Вот и я про это говорю.

Ю. ЯКОВЛЕВ — Я-то знаю, что были. Ну, в театре, пожалуй, меньше, а в кино — были, были просчеты, были. Хотя вроде бы придраться к тому, что я изображал в кино, нельзя. Вроде бы все правильно, вроде бы все на месте, вроде бы как-то все интеллигентно, культурно и независимо не от кого. Но я-то вижу, что это плохо.

Л. ГУЛЬКО — Вы чувствуете, что это плохо?

Ю. ЯКОВЛЕВ — Да, я знаю, я всегда рассуждаю в третьем лице о себе. И вот когда мы, предположим, обсуждаем с режиссером материал, который мы отсняли в картине, я никогда не говорю про себя «я», я говорю — а вы знаете, например, Леонид Гайдай, предположим, а вы знаете, вот здесь он неверно сыграл, здесь надо переснять.

Л. ГУЛЬКО — Т.е. вы смотрите на себя со стороны.

Ю. ЯКОВЛЕВ — Со стороны, да. Я привык смотреть на себя со стороны, и меня нисколько не обескураживает, что он плохо сыграл — я знаю, что в кино это можно исправить, в театре — сложнее, а в кино-то исправить можно, можно переснять.

Л. ГУЛЬКО — Вот, о 10-ой церемонии «Хрустальной Турандот», которую вам через месяц предстоит вручать, Борис, в Третьяковке — чуть попозже, если позволите, у меня сейчас вопрос к Юрию Васильевичу.

Ю. ЯКОВЛЕВ — Простите, я вас перебью. Когда вы задали вопрос, что такое Юлия Константиновна Борисова, кто-то из слушателей, я забыл самое главное. Я обещал быть на вручении Юлечке «Хрустальной Турандот», но, к сожалению, не смог. Юленька, я тебя поздравляю искренне, целую, обнимаю, ну, ты все знаешь!

Б. БЕЛЕНЬКИЙ — Ну, на следующей церемонии и встретитесь! Никуда не денетесь.

Л. ГУЛЬКО — Вопрос к вам, Юрий Васильевич: «Почему не снималось, видимо, продолжение «Идиота»? Сняли всего 1/3. Есть много легенд.»

Ю. ЯКОВЛЕВ — Нет, значит, все очень просто и очень сложно. Значит, снята, собственно, 14 часть романа «Идиот», который состоит из 4 частей. Инсценировку написал сам Иван Александрович Пырьев, сценарий, только 1/4 части, не всего романа, эта работа предстояла еще, 4 серии должно было быть как минимум, а вышла только одна. Но очень многие зрители ошибаются, потому что там он заранее себя как бы перестраховал, Иван Александрович Пырьев, потому что там в заключительных титрах сказано «конец первой части» — это имелось ввиду первая часть романа «Идиот», а не конец первой серии. Ни о каких сериях разговора не было, и он избегал этих разговоров. Там, вторая, третья, четвертая серия, сколько бы там ни было, а это было конец первой части, первая часть романа «Идиот». Поэтому очень многие делают ошибку — а почему не вышла вторая серия? Да не должна была выйти.

Л. ГУЛЬКО — Ну вот, теперь все стало наконец понятно, наверное, многим.

Ю. ЯКОВЛЕВ — Очень хотелось всем, но, пожалуй, я так мыслю себе, что Иван Александрович был не очень готов. И его не устраивали кое-какие актеры, не буду говорить, не буду называть фамилий, и он не знал, как воспримет наша советская аудитория, тогда-то она была советская, воспримет Достоевского. Достоевского на экранах кроме Моржухина(???) не было, еще в немом кино, а тут вдруг после «Сказания о земле Сибирской», после «Испытанье верности», после — вдруг Достоевский.

Б. БЕЛЕНЬКИЙ — Мышкин не вписывался в положительный персонаж, без кулаков, в главные герои.

Ю. ЯКОВЛЕВ — Он вписывается в положительные персонажи, но он не вписывается в, так сказать, в то, о чем всю жизнь всегда снимал картины Иван Александрович Пырьев.

Б. БЕЛЕНЬКИЙ — Ну, конечно, то, чего от него ждали идеологи. Нельзя представить себе князя Мышкина, который спускается в шахту, добывает рекордный стахановский…

Л. ГУЛЬКО — Нет, можно, но по принуждению.

Ю. ЯКОВЛЕВ — Представить себе все можно, но это как-то абсолютно…

Л. ГУЛЬКО — Вот, продолжение теперь: «Будучи маленькой девочкой, посмотрела фильм «Идиот», и это был шок. Вы — мой Достоевский, я вам очень благодарна! Спасибо за ваш талант»

Ю. ЯКОВЛЕВ — Спасибо, вы, наверное, тогда ходили в школу, может быть, даже в начальные классы, но если до сих пор у вас осталась память об этом фильме, я вам очень признателен, очень благодарен. (непонятное слово) это был первый Мышкин, простите, что так нехорошо о себе говорю, но это был первый Мышкин на экране. И в театре, параллельно потом в театре Вахтангова, почти одновременно, вышел спектакль, но там играл наш выдающийся, не боюсь сказать — это гениальный актер Николай Олимпиевич(?) Гриценко, ныне, к сожалению, покойный.

Л. ГУЛЬКО — Вас с ним связывала судьба? Как с партнером?

Ю. ЯКОВЛЕВ — Вы знаете, он трудный партнер.

Л. ГУЛЬКО — Об этом все говорили.

Ю. ЯКОВЛЕВ — Он — трудный партнер, он не из тех, которые подкладываются под партнера. Он утверждает себя. Он, у него проработана роль была досконально до мелочей, и он нес это вот на сцене, он хотел, чтобы это было сыграно от и до. И партнер ему был, в конце концов, не важно кто сейчас его партнер или его партнерша — ему главное высказать то, что он накопил, что он сделал, выстрадал в работе над ролью. Вот это было для него главное.

Л. ГУЛЬКО — А теперь вот давайте мы перейдем к вручению «Хрустальной Турандот», 10 церемония, Третьяковка, через месяц  — пожалуйста, Борис!

Б. БЕЛЕНЬКИЙ — Да, вот уже даже трудно себе представить, что будет уже 10-ая церемония. Мы все затеяли в 1990-1991 годах.

Л. ГУЛЬКО — Не надеясь на продолжение?

Б. БЕЛЕНЬКИЙ — Безусловно, надеялись на продолжение, потому что понимали, что актерская профессия — это диалог человека с человеком, т.е. если писатель, садясь за стол, затевает диалог человека с человечеством, то актер непосредственно видит того, кто присутствует в зале, собственно, ему и свои труды посвящает. И мне кажется, что важен не только партнер на сцене, но и, очевидно, партнер в зале, если можно так сказать.

Ю. ЯКОВЛЕВ — Конечно!

Б. БЕЛЕНЬКИЙ — Вот так, собственно, наша идея родилась, и как сказала Яновская, сделала нам комплимент — удача «Хрустальной Турандот» в том, что в жюри входят профессиональные деятели культуры, не профессиональные деятели театра, а профессиональные деятели культуры, такие как Катя Максимова, как Петр Тодоровский, Черниченко Юрий Дмитриевич, Анатолий Приставкин.

Ю. ЯКОВЛЕВ — А мне вручал, простите, что перебиваю, Эльдар Рязанов.

Б. БЕЛЕНЬКИЙ — Рязанов, да — вот такой замечательный народ, который профессионально в театре не служит, а вкусы которого не только можно, но и должно доверять. Вот уже второй год мы будем торжествовать в Третьяковской галерее, и в этом тоже есть определенный знак: 2 места в Москве мною наиболее любимы — это Кусково как место, где Шереметьев московский театр, собственно, учредил, и Третьяковская галерея, где промышленник Павел Михайлович Третьяков подал знак сегодняшним предпринимателям как правильно инвестировать деньги. Вот он, вкладывая деньги в культуру, собственно, Россию и поднимал. Кстати сказать, мне приятно сказать о том, что многие, ну, многие — это сказано громко, некоторые сегодня уже находятся предприниматели, которые вот этот сигнал от Павла Михайловича Третьякова получили. И, кстати, вот наши партнеры, которые с нами уже достаточно давно работают — господин Ростовцев Руслан Борисович, такая организация «Жилстрой-2000», они актерам много помогают, и не только в церемонии, а, что называется, «хлеб наш насущный даж нам днесь».

Ю. ЯКОВЛЕВ — Простите, Боря, что я еще раз осмеливаюсь вас перебить, но не многие слушатели, очевидно, знают, что место, которое выбрано для вручения «Хрустальной Турандот» имени Кускова, имени Шереметьева — это ведь одного из тех Шереметьевых, замужем за которым была Цицилия Львовна Манцилова.

Б. БЕЛЕНЬКИЙ — Совершенно верно! Я знал, что вы это ввернете.

Ю. ЯКОВЛЕВ — Да, я забыл об этом сказать, когда мне в позапрошлом году вручали «Турандот». ну как можно забыть о Шереметьеве! Об одном из Шереметьевых, который был мужем «хрустальной Турандот»!

Л. ГУЛЬКО — Еще один из знаков, между прочим.

Ю. ЯКОВЛЕВ — Да. Вот видите, знаковость — она существует, конечно.

Б. БЕЛЕНЬКИЙ — И все в этой жизни случайно не происходит.

Ю. ЯКОВЛЕВ — Да, случайно не бывает. Простите, пожалуйста!

Б. БЕЛЕНЬКИЙ — Нет, я все сказал. Спасибо, что вы так здорово дополнили.

Л. ГУЛЬКО — Кстати говоря, о Цицилии Львовне Мансуровой у нас тут был вопрос…

Б. БЕЛЕНЬКИЙ — А между прочим, извините ради Бога, коль скоро о параллелях, там висит портрет Параши Жемчуговой, супруги Шереметьева, которая за свой талант получила вольную, она необычайно похожа на Машу Осипенко, актрису вашего театра.

Ю. ЯКОВЛЕВ — Похожа, действительно. Такие же тонкие черты лица, не деревенское, а действительно что-то глубоко актерское.

Б. БЕЛЕНЬКИЙ — Знаков много.

Л. ГУЛЬКО — Здесь спрашивают, кого из сегодняшний артистов и артисток вашего театра вы выделяете? Если это можно сделать, конечно?

Ю. ЯКОВЛЕВ — Вы знаете, я стараюсь не выделять.

Б. БЕЛЕНЬКИЙ — Выделяет в основном жюри, это, скорее, вопрос к нам.

Ю. ЯКОВЛЕВ — Я стараюсь не выделять. Для меня все одинаково, не одинаково, пардон, оговорюсь, неодинаково талантливы, но я все равно всех люблю. У меня такое любвиобильное сердце, и у меня просто в театре нет таких ярых моих противников, поэтому я никого не стараюсь выделять, а подчеркивать какой-то успех хочется. И поздравить ее или его с определенным успехом всегда хочется. Я всегда подхожу и поздравляю.

Л. ГУЛЬКО — А вы ни разу не ругали никого? Вы такой добрый человек. Были какие-то моменты?

Ю. ЯКОВЛЕВ — Были.

Л. ГУЛЬКО — А что вас раздражает, что вас выводит из себя?

Ю. ЯКОВЛЕВ — Предательство.

Л. ГУЛЬКО — Что вы вкладываете в это слово?

Ю. ЯКОВЛЕВ — Я вкладываю в это слово, что актер, значит, мой коллега, который в глаза говорит одно, а за глаза, как потом выясняется, говорить совершенно противоположные вещи. Вот это я не прощаю. Я могу здороваться с ним, но я прохожу мимо, для меня он уже не существует.

Б. БЕЛЕНЬКИЙ — Кстати сказать, в театре Вахтангова замечательный актерский ансамбль. По этическим соображениям, очевидно, Юрий Васильевич не стал называть персонально никого, чтобы никого не забыть и, тем самым, не обидеть. Но я бы, с вашего позволения, назвал бы и из людей молодых, и актеров среднего возраста Евгения Князева, и Есипенко, отвечая на вопросы слушателей, и Маша Аронова, и Юля Рудберг, и Маковецкий…

Ю. ЯКОВЛЕВ — И Максим Суханов.

Б. БЕЛЕНЬКИЙ — И Максим Суханов. Это театр, где работает потрясающий актерский ансамбль. Этому театру нужно найти столь же сильного режиссера, и тогда все традиции вахтанговские будут возрождены. Это будет первый театр в Москве!

Ю. ЯКОВЛЕВ — Да, к сожалению, вы абсолютно правы, все, к сожалению, упирается в хорошего режиссера. Все, потому что драматургию можно найти хорошую, можно найти среднюю там пьесу, можно найти, пьесы есть, слава Богу, и классика, и даже в современных можно покопаться и кое-что найти. А вот найти режиссера, чтобы поставил — это уже проблема номер один!

Л. ГУЛЬКО — А как его найти?

Ю. ЯКОВЛЕВ — Вот как его найти?

Б. БЕЛЕНЬКИЙ — Это вопрос художественного руководства.

Л. ГУЛЬКО — Я не знаю. Вот, нас сейчас слышат, может быть как-то кто-то откликнется?..

Б. БЕЛЕНЬКИЙ — И вот знаете, когда в начале нашей беседы Юрий Васильевич назвал себя мерином — это не просто шутка, а на самом деле, большое количество очень мощных организмов, это можно назвать как угодно, которые нудно запрячь в одну квадригу и победоносно прошествовать на творческий Олимп. Но вот нужен человек, который умеет запрягать.

Ю. ЯКОВЛЕВ — Вы абсолютно правы.

Л. ГУЛЬКО — Есть еще одна должность в театре, которая, наверное, немаловажная — это директор театра.

Ю. ЯКОВЛЕВ — Директор театра — да, конечно.

Л. ГУЛЬКО — Он же может развалить театр, а может и создать театр.

Ю. ЯКОВЛЕВ — Вы имеете ввиду не худрука, а именно директора, хозяйственника, администратора, да? Да, это очень важно. У нас был очень неплохой директор, который вот, предпоследний, ушел — Олег Константинович Иванов, очень был неплохой директор. И, конечно, был гениальный, но он не был директором, он был, да я даже не помню, как это называется — замдиректора по репертуарной части или замдиректора по творческой — Исай Исаакович Спектор, муж Юлии Константиновны Борисовой. Вот это был человек-администратор, человек-организатор. Вот он держал при Рубене Николаевиче Симонове, представляете, он держал в руках, в этом смысле держал в руках театр!

Б. БЕЛЕНЬКИЙ — Сегодня такую фамилию можно назвать в театре Маяковского — Михаил Петрович Зайцев, человек, которого при Гончарове, при всех этих тайфунах, землетрясениях, извержениях вулканов — он просто отец родной, не просто директор, а просто родной отец. Здоровья вам, Михаил Петрович!

Ю. ЯКОВЛЕВ — И конечно, нельзя в этом смысле не упомянуть Льва Федоровича из театра Моссовета — вот, директор театра, который — ох, как у него все как было, как по нотам! Я просто очень хорошо его знаю по (непонятное слово).

Л. ГУЛЬКО — «Юрий Васильевич, дорогой, любимый! Мышкин просматривается во всей вашей дальнейшей работе. Гениальнее быть не может! Счастья, добра, здоровья и радости!»

Ю. ЯКОВЛЕВ — Спасибо вам большое!

Л. ГУЛЬКО — Я думаю, что все присоединяются к этим пожеланиям. Есть, конечно, вопросы — просят рассказать о ваших детях, об их судьбе. Это такие традиционные вопросы.

Ю. ЯКОВЛЕВ — Да, тьфу, тьфу, вроде бы в порядке, вроде бы, как говориться, встали на ножки. Значит, начну с девичьего поля. Значит, дочка — в театре сатиры, недавно получила звание заслуженной артистки, Алена Яковлева. Она очень много играет, очень много занята в репертуаре. Я даже считаю, что слишком много играет, можно было бы и поменьше. Значит, затем — старшенький, который кончил наше Щукинское, он проработал в театре Ермоловой энное количество лет, потом ушел на телевидение, Алеша. А сейчас занимается коммерческой деятельностью — он занимается недвижимостью по продаже, по обмену.

Б. БЕЛЕНЬКИЙ — Сын князя Мышкина стал риэлтором.

Л. ГУЛЬКО — Актерское мастерство помогает, наверное.

Ю. ЯКОВЛЕВ — И очень доволен, ему нравится эта работа. И слава Богу, что не вышло актера, и не надо! Важно, что он при своем любимом деле — при деле, но при своем любимом. Ему нравится. И недавно был вечер в театральном училище им. Щукина, там собралась целая когорта, огромное количество людей, которым он помог — кого-то обменять, кому-то переехать, кому-то худшую на лучшую поменять — в общем, там столько клиентов у него оказалось! Они его там обцеловали, в общем, даже целый творческий вечер получился. Вот, и я очень этому обстоятельству рад. А младшенький — он кончил МХАТовское. Ну, младшенький — ему 31 год будет, вот, через месяц. Ничего себе младшенький! Из актерства у него не очень получилось, хотя он снялся в телевизионном фильме и в двух совместного производства советско-американских фильмах, а сейчас поступил на режиссерские курсы к Хотиненко и в этом году кончает.

Л. ГУЛЬКО — Вот и все поля.

Ю. ЯКОВЛЕВ — Вот и все.

Л. ГУЛЬКО — С двух сторон. Вот, тут вопрос такой, наверное, один из самых последних: «В фильме «Стряпуха» вы пели сами?»

Ю. ЯКОВЛЕВ — Да, не в фильме, а в театре.

Л. ГУЛЬКО — «А где вам еще пришлось петь?»

Ю. ЯКОВЛЕВ — Ну, вот сейчас пою в «Без вины виноватые», пою романс старинный. Затем пришлось петь в кино, в сказке «Король-олень», там пришлось петь. В спектаклях где-то еще, в «Дамах и гусарах», там с удовольствием пел.

Б. БЕЛЕНЬКИЙ — И в «Гусарской балладе».

Ю. ЯКОВЛЕВ — Да, естественно.

Б. БЕЛЕНЬКИЙ — А в «Иване Васильевиче…» танцевать!

Ю. ЯКОВЛЕВ — Да!

Л. ГУЛЬКО — «Юрий Васильевич! Счастья, добра, здоровья вам и долгих лет жизни!», «Я польщена вашим талантом. Побольше бы таких актеров. И вам — ярких ролей!». Вообще очень много таких сообщений на пейджер, просто времени нет все перечитать.

Б. БЕЛЕНЬКИЙ — Это говорит о том, что у ваших слушателей хороший вкус, а у «Турандот» — правильное и точное решение в определении лауреатов!

Л. ГУЛЬКО — Абсолютно. Вот так мы совпали, да.

Ю. ЯКОВЛЕВ — И главное, что приятно, что какое-то очень хорошее человеческое отношение. Вот, ну приятно же!

Л. ГУЛЬКО — «Сыграть «Идиота» и «Иван Васильевич меняет профессию» мог только гениальный артист! Спасибо!»

Б. БЕЛЕНЬКИЙ — Вот это о диапазоне, который отсутствует!

Ю. ЯКОВЛЕВ — Да, это если говорить о диапазоне. Спасибо!

Л. ГУЛЬКО — Юрий Васильевич, вот в это наше, как многие говорят, тяжелое время, вот, ваши рекомендации, как оставаться оптимистом по жизни? Вот, как оставаться оптимистом в это время, хотя я не считаю, что оно такое?

Ю. ЯКОВЛЕВ — Да, как говорил профессор Преображенский — не читать газет.

Л. ГУЛЬКО — Спасибо! Я как раз — обозреватель прессы на «Эхе Москвы».

Ю. ЯКОВЛЕВ — «Не читайте газеты, особенно «Правду», — помните?.

Л. ГУЛЬКО — Но радио-то слушать можно?

Ю. ЯКОВЛЕВ — Радио — да, радио — безусловно.

Л. ГУЛЬКО — И ходить в театры.

Ю. ЯКОВЛЕВ — Естественно.

Б. БЕЛЕНЬКИЙ — Кстати, какие были потрясающие радиоспектакли!

Ю. ЯКОВЛЕВ — Так я вырос на этих спектаклях, собственно говоря. И даже сам в них участвовал.

Б. БЕЛЕНЬКИЙ — Это такой пласт культуры, могучий.

Л. ГУЛЬКО — Но это все возрождается потихонечку, между прочим. В частности, на радио «Эхо Москвы».

Ю. ЯКОВЛЕВ — Да, потому что вся та старая плеяда режиссеров, они уже не работают, многие по здоровью, многие по возрасту, а молодежь нами не заинтересована, неа, они нас не приглашают.

Б. БЕЛЕНЬКИЙ — Это ошибка.

Ю. ЯКОВЛЕВ — По-моему, тоже.

Л. ГУЛЬКО — Я думаю, что это большая ошибка. Спасибо огромное! Юрий Яковлев, актер театра Вахтангова и Борис Беленький, президент ассоциации «Муза свободы» были сегодня нашими Б.

гостями. Вот, последнее сообщение прямо выскочило: «Удачи вам!»

БЕЛЕНЬКИЙ — Спасибо!

Ю. ЯКОВЛЕВ — Спасибо, вот это очень хорошее пожелание.

Л. ГУЛЬКО — Будьте здоровы!

Ю. ЯКОВЛЕВ — Вам так же, взаимно

Л. ГУЛЬКО — Счастливо!

Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире